Восходящий Империум

Отрывки из «Буря огня и железа: записи о Десятом легионе», автор — летописец Джинджун Мьюрих. Статья четвёртая Дата: 893.M30 Быть принятым в ряды имперских летописцев во времена Великого крестового похода считалось величайшей честью для художника или историка. Это требовало безупречной репутации, выдающегося таланта и готовности отправляться в зоны боевых действий в роли всего лишь наблюдателя. Те, кто удостаивался чести присоединиться к этому престижному ордену, были одними из самых ярких и одарённых умов человечества. Они прошли суровые испытания и сражались изо всех сил, чтобы добиться этого положения. Я рассказываю это не для того, чтобы возвеличить себя или рекламировать свой орден, а лишь как констатацию фактов. А также для того, чтобы прояснить мою первоначальную реакцию на назначение в Десятый легион. Почти пять лет я работала над тем, чтобы получить звание летописца при легионе. Оттачивала своё мастерство словесности и изучала всё, что могла, о Легио Астартес и имперской военной машине в целом. Эти усилия окупились, когда я наконец получила назначение на должность документалиста и второстепенного словесника на борту флота Крестового похода. Момент триумфа и радости, который был омрачён, когда я узнала, в какой именно легион меня определили. Десятый легион, недавно получивший имя Несущие Бурю. В тот момент я всерьёз задумалась о том, чтобы отказаться от всего этого и найти другую работу. Я действительно рассматривала возможность бросить все свои усилия и светлое будущее — лишь бы не служить рядом с Несущими Бурю. В те минуты мне казалось, что, возможно, Империум найдёт применение такой талантливой молодой женщине, как я, и за пределами Десятого легиона. Как и большинство граждан Империума, я слышала о мрачных, жестоких и тревожно прагматичных сыновьях Кулайна МакТурсона. Легионе, который зачастую казался больше похожим на марсианские автоматоны, чем на своих собратьев. Легионе, в котором — что особенно беспокоило — за почти восемьдесят лет Великого крестового похода ни один летописец не продержался дольше трёх лет. Они либо получали ранения, либо погибали, либо добровольно переводились на менее значимые должности. Уверена, читатели поймут моё первоначальное беспокойство по поводу этого назначения. Тем не менее, сам дух Великого крестового похода был проникнут оптимизмом, отвагой и стремлением бросить вызов неизведанному. Просто сдаться или уклониться от этого испытания шло вразрез с духом времени и было неприемлемо. Как для меня самой, так и для миллиардов людей, полных надежд в эту новую эпоху экспансии человечества. Несмотря на мои опасения и тревоги моей семьи, узнавшей о моём назначении, я приняла его и начала готовиться к отправке на передовую Великого крестового похода. Я покинула систему Сол и родные орбитальные станции Сатурна на борт транспорта Механикум, загруженного боеприпасами, оружием, солдатами Ауксилии, адептами Марса и Терры — и всем тем, что требовалось Несущим Бурю для ведения войны. Время на борту готического марсианского корабля я потратила на подготовку к своей миссии: либо изучала планшеты с маловажными военными и культурными сведениями о Десятом легионе, либо — что куда тревожнее — проходила кибернетические и биологические аугментации. С моего молчаливого согласия меня изменили, чтобы я могла выжить в зонах боевых действий, которые Несущие Бурю называют домом. Трое марсианских кибернетиков трудились над заменой моей «слабой плоти», как они так любя выразились. К моему счастью, все трое были учениками Школы Священной Формы, считавшими создание продвинутых аугментиков, имитирующих естественные ткани, вершиной воплощения воли Императора. Мою плоть заменили кремнием, сталью и выращенными клетками, которые хотя бы отдалённо напоминали оригинал. Моей первой аугментацией стала полная замена внутреннего уха. Когда я спросила, зачем нужно заменять мои хрупкие сенсорные органы этим механическим кошмаром, главный кибернетик сухо ответил: — Чтобы ты не оглохла в первом же бою. Эта утешительная мысль заполнила мой разум, пока анестетик погружал меня в забытье. Очнувшись, я с удивлением обнаружила лишь небольшие швы на висках и металлическую твёрдость под кожей — единственные внешние признаки модификации. Несмотря на первоначальные опасения, признаю: регулируемый слух, втрое острее прежнего, со встроенными вокс-передатчиками, оказался весьма полезным. Каждый раз, когда я начинал привыкать к новому имплантату, наступало время следующей операции. К моменту, когда марсиане закончили, мои уши, глаза, голосовые связки, горло, лёгкие, почки и пищеварительная система были изменены — либо полностью заменены механическими или генетически выращенными аналогами, либо дополнены фильтрами и клеточными модификациями. Всё это должно было защитить моё тело от условий войны Несущих Бурю. Даже привыкая к новым и улучшенным частям тела, я жадно изучала предоставленные мне материалы, пытаясь понять Легион, которому предстояло служить, и найти хоть что-то, что повысило бы мои шансы на выживание. Даже в этих скудных и отредактированных файлах быстро стала очевидной необходимость проведённых аугментаций. Я даже задумалась, не стоит ли попросить у трио Механикум дополнительные импланты. Через несколько недель мне предстояло нырнуть с головой в ад. Несущие Бурю — величайшие мастера бронетанковой войны в Империуме. В их распоряжении колоссальный флот танков, бронетехники и артиллерийских машин, а также три целых Легиона Титанов, навсегда приписанных к X Легиону. Где бы они ни сражались, ужасающие разрушения были неизбежны. Именно для этого их создал Император, и в этом они преуспевали. Их стихия — поля боя, где решающую роль играют грубая разрушительная мощь и подавляющая сила. Примарх Кулайн МакТурсон и стратеги высшего командования Империума направляли этот Легион на конфликты, где такой подход был допустим. Лишь в редчайших случаях X Легион занимался мирным присоединением или дипломатией. Самое близкое, что я нашла в архивах, — отчёты о том, как итераторы использовали Несущих Бурю как угрозу для устрашения сопротивляющихся миров. Казалось, Несущие Бурю вечно находились на острие имперской экспансии. Именно это привело их в Голгофские Пустоши. Пустоши — это охватывающая целый сегментум зона смерти, расположенная в районе северного галактического ядра и простирающаяся в Сегментуме Ультима и окраины Сегментума Солар. Этот обширный регион космоса поглощал Вольных Торговцев и Экспедиционные флоты, оставляя после себя лишь обрывки сигналов бедствия и обезумевших выживших, рассказывающих одну и ту же историю. Об орках. Очень, очень многих орках. Великий Крестовый поход уже сталкивался с зеленокожими. Множество побед было одержано над орочьими феодами и мародёрствующими ордами. Но с Пустошами было что-то иное. Орочьи рейдеры не покидали их изрезанных границ, как в других империях зеленокожих. Как я позже узнала, каждая разведывательная миссия в Пустоши заканчивалась провалом. Ничто, кроме обломков, не выходило из ненасытной пасти Голгофы. Там обитал какой-то великий Зверь, поглощающий всё и растущий в силе. Угроза, которую нельзя было игнорировать. По приказу самого Императора Несущие Бурю выступили на войну — в Пустоши, на поиски головы врага. Имперское наступление началось с возвращения Серафины. Это человеческий мир в северной части Сегментума Солар, ближайший к Терре из тех, что оказались под контролем орков. Оттуда X Легион двинулся на северо-восток Галактики. Ненадолго объединившись с элементами VI Легиона близ их недавно обретённого родного мира Фенрис, прежде чем устремиться в Голгофские Пустоши. Они шли по следам Тенгри Каганa и V Легиона. Кочевые рейдеры V Легиона рыскали по Пустошам, отвлекая ресурсы врага от приближающихся Несущих Бурю, которые методично прорывались через пограничные миры орков вглубь пространства Кривого Клыка — орочьего субсектора на окраинах Голгофских Пустошей. Прежде чем углубляться дальше на территорию орков, требовалось новое оружие, подкрепления и припасы. Транспортный корабль, на котором я оказалась, вёз некоторые из этих необходимых для войны ресурсов и должен был прибыть вместе с другими кораблями снабжения и их эскортом к X флоту Крестового похода. После нескольких недель спокойного перелёта, включая мой первый мучительный опыт путешествия через Варп, корабли снабжения и флот Крестового похода встретились в недавно завоёванной звёздной системе на краю субсектора Кривой Клык. Это временное название орочих звёзд должно было смениться на достойное человеческое имя, как только угроза зеленокожих будет устранена. Как у летописца у меня была привилегия наблюдать за прибытием с обзорной палубы. Огромный транспортный корабль, на котором я летела, скользил через пустоту к далёкому созвездию огней. Трудно было поверить, что мы двигались со скоростью, измеряемой в терранских орбитах, пока корабль рассекал слабо освещённую пустоту. Я смотрела, заворожённая, как далёкие россыпи света перед нами росли и множились. Корабли всех возможных типов усеяли пространство. Тысячи судов — от могучих линкоров до стай проворных эскортников. Выросшая на орбитальной станции Сатурна, я с детства привыкла к виду космических кораблей. Я пролетала мимо доков с нулевой гравитацией и путешествовала на космических катерах между орбитальными поселениями. Чудеса этих левиафанов, бороздящих пустоту, казались мне обыденными. Но только до тех пор, пока я не увидела во всей своей ошеломляющей мощи имперский флот Крестового похода. Пустота была заполнена тысячами кораблей, самые маленькие из которых имели длину в километры. Транспортный корабль, бывший моим домом последние недели, казался жалким в этой коллекции судов. Они различались не только размерами. Бесчисленные ветви Империума были представлены здесь. Даже в тусклом свете далёкого солнца и бесчисленных огней армады ржаво-красный цвет Марса гордо выделялся кораблях-кузницах и ковчегах Эксплораторов. Транспорты с войсками и корабли Ауксилии висели в пустоте, словно украшенные клинки. Часто они были отмечены геральдикой и знаками когорт, полков и боевых групп, которым служили. Но все они казались мелкими и незначительными в сравнении с кораблями Несущих Бурю. Мрачные левиафаны, покрытые оружием и толстой бронёй. Украшенные символом Легиона — наковальней и молнией. Каждый — суровый памятник имперской мощи и стойкости. Мой взгляд метался между кораблями, жадно впитывая детали и фиксируя их с помощью своих кибернетик. Некоторые корабли я узнала — по имперским головидам или данным, которые мне выдали для подготовки к этой миссии. Но чем глубже мы продвигались в собранный флот, тем сильнее дрожь пробегала по моей спине. Подсознательная реакция на новый объект в поле зрения. В этом флоте воинов, слуг, ремесленников и рыцарей я не сразу заметила короля. Возможно, его чудовищные размеры заставили меня принять его за странной формы луну или астероид. Или мой мозг ограничил восприятие, чтобы не перегружать нервы. Но теперь, глядя на флагман Несущих Бурю класса Глориана, я наконец осознала всю тяжесть того, где я нахожусь и зачем я здесь. Больше орбитальных станций, на которых я была воспитана. Затмевая даже звездные форты системы Сол, возвышался «Громоглавый» — колесница и трон Кулайна МакТурсона. Он был флагманом этого могучего флота и домом для легиона Несущих Бурю. Туда, куда я была назначена служить Империуму до самой смерти, увечья, позора… или повышения. «Громоглавый» висел на орбите вокруг бесформенной луны. По крайней мере, я думала, что это луна. К моему великому удивлению, орудийные батареи флагмана легиона открыли по ней огонь, выбивая мощными залпами геймы камня и пыли в пустоту. В свете дюжины батарей лэнсов искривленная поверхность «луны» стала видна. Дыхание застряло в горле, когда я увидела ярко-зеленый символ размером с макросреду обитания — уродливую гримасу, грубо имитирующую лицо орка, натянутую на лицевую часть «луны». Это была не луна. Это был орочий Скиталец. Смесь космического и звёздного мусора, слеплённая в варварский дредноут. Приглядевшись, я заметила, что двигатели Скитальца представляли собой дымящиеся груды шлака, а оружие было отключено. Он застыл в пустоте, как выброшенный на берег кит, который методично разделывали орудия «Громоглавого». Бомбардировка была медленной и точной. И в мгновение озарения мне стала ясна причина: последний уцелевший орочий линкор был обезврежен и превращён в полигон для испытаний. Каждый снаряд, врезавшийся в корабль ксеносов, был разным — вариации и схемы, испытываемые на живой мишени. Я даже не осмелилась спросить, остались ли на Скитальце выжившие орки. Какая-то глубокая часть меня знала, что да. Зеленокожие, запертые на быстро погибающем корабле. Жалкий способ умереть — под скальпелем Несущих Бурю. Мои мысли тут же обратились к воспоминаниям о мрачных пикт-захватах, о том, как выглядят последствия орочих атак. Это быстро вытеснило из моего разума любые следы жалости к ксеносам. Десятый легион — жестокие воины, и орки заслуживают всего, что Несущие Бурю могут на них обрушить. Звонок в моей вокс-бусине вырвал меня из наблюдений. Транспорт с припасами скоро должен был пристыковаться к «Громоглавому», чтобы выгрузить приоритетные грузы и персонал — включая меня. Я покинула обзорную палубу как раз в тот момент, когда новый залп осветил пустоту, расколов Скиталец. Мой багаж, снаряжение и прочие вещи были упакованы, но я перепроверила всё, прежде чем отправиться к главному трапу. Я прибыла туда вместе с сотней других адептов разных специализаций: писцы-магистры, итераторы, техножрецы и даже несколько других летописцев, судя по виду, собрались здесь, ожидая стыковки и перевода на флагман вместе с прочими ценными грузами. Глухой механический скрежет, за которым последовал электрический вой, наполнил атриум шлюза, когда корабли состыковались. Шипение сжатого газа и лязг механизмов заполнили помещение, пока трап расширялся, образуя мост между судами. Я наблюдала, как техножрец подбежал к переборке, отделяющей нас от «Громоглавого», и начал тыкать, щупать и вообще угрожать ей своими мехадендритами. Казалось, его находки удовлетворили его, и марсианин издал серию щебетаний и статических звуков. Когда он отошёл, переборка размером с лендкар начала открываться. Ее металлическая конструкция скользнула в пол, открывая пять силуэтов. Первый принадлежал какому-то высокопоставленному представителю Механикум — об этом говорила масса имплантов. Второй был офицером имперского флота в безупречной форме. Между марсианином и флотским стояла уставшая адепт Администратума, сжимающая в узловатых руках массивный планшет. Но это трио имперских чиновников едва привлекло моё внимание. Мой взгляд приковали два гиганта по бокам от них. Два Астартес легиона Несущие Бурю стояли перед нами. Неподвижные, как камень, и только тихое гудение их силовой брони выдавало, что это не статуи. Я восхищённо разглядывала их размер и мощь. Конечно, я видела Космодесантников и раньше — но то были стойкие сыновья Рогала Мауэра, которые разительно контрастировали с теми, что стояли передо мной. Их доспехи были изношены и покрыты шрамами битв — ожогами, следами взрывов и пулевыми отметинами. В некоторых местах слои повреждений были так густы, что оригинальная краска едва просматривалась. Но я всё же узнала цвета и геральдику. Шлем и торс были ядовито-зелёными — цвета разрушительного шторма или радиоактивных осадков. Три из четырёх конечностей — серебряными, но их блеск был украден огнём войны. Последняя конечность была марсиански-красной, причём у двух стражников, встретивших нас, эти отметины располагались на противоположных руках. Выяснить значение этих любопытных отметин стало одним из моих приоритетов в документировании этого легиона. Моя оценка сверхсолдат была прервана адептом Администратума. Она говорила монотонно, эффективно и настолько утомительно, как это принято в её ордене. Я слушала её вполуха, поручив своим аугментам записывать её лекцию — на случай, если пропущу что-то важное. Пока я впитывала детали своего нового назначения и условий проживания, я наблюдала за Астартес справа. Я пробиралась сквозь толпу, приближаясь к нему. Мне хотелось рассмотреть его и его доспехи поближе. Оглядываясь назад, понимаю, что это, возможно, была глупая затея, но азарт от новых историй, которые предстояло запечатлеть, пересилил благоразумие. Потребовались некоторые усилия, но я оказалась в трёх метрах от Астартес. Толпа, казалось, инстинктивно сторонилась сверхчеловека, а мне не хотелось покидать массу тел и защиту, которую она давала. Несмотря на полную неподвижность Астартес, все, кто приближался к нему слишком близко, явно нервничали. Было ли это тем самым «трансчеловеческим ужасом», о котором я читала? Ведь он должен проявляться только в бою или других активных ситуациях, а не когда Астартес молча стоит на посту. Уставившись на бронированного гиганта, я вдруг осознала: это чувство было мне знакомо. Однажды я уже испытывала подобный страх, когда наблюдала за диагностикой имперского тяжёлого танка на борту транспортного судна. Техножрец, с которым я подружилась, уговорил меня посмотреть, как его коллеги пробуждают ''Гибельный клинок''. Видеть, как это оружие войны оживает, ревёт двигателем, словно адский зверь, как его одиннадцать башенных орудий стремительно сканируют трюм, выискивая любой повод убить… Быть рядом с таким инструментом разрушения, осознавать, какую чудовищную мощь он может обрушить на врага без малейших усилий — всё это вызвало во мне глубокий, животный страх. И теперь этот же ужас пробудил во мне Ангел Смерти передо мной. Игнорируя страх, сковавший живот, я провела усиленным зрением по доспехам Астартес и заметила нечто странное в керамитовых пластинах. Боевые шрамы накладывались друг на друга, а некоторые даже казались потускневшими. Хотя многие из лёгких повреждений были подлинными отметинами войны, другие были нарисованы на броне — настоящий гобелен из настоящих и ложных следов битв. В голове роились вопросы, и я приготовилась сделать незаметный снимок. Но план рухнул, когда я моргнула. Только что Астартес стоял в нескольких метрах, безразличный к толпе вокруг. А в следующий миг бронированный гигант оказался в сантиметрах от меня. За долю секунды, пока мои веки сомкнулись, он переместился почти вплотную. В шоке я отпрянула назад, разинув рот, как выброшенная на берег рыба, и широко раскрыв глаза в чистом ужасе. Астартес смотрел на меня сверху вниз. Его доспехи тихо гудели, пока он слегка наклонялся, чтобы встретиться со мной взглядом. Кроваво-красные линзы шлема прожигали мою душу. Через несколько ударов сердца раздался низкий, рычащий голос: — Гражданский, ты наблюдаешь за мной с момента нашего прибытия. Объяснись. Собравшись, я сделала глубокий дрожащий вдох и ответил с максимальной чёткостью и твёрдостью, на какую был способен: — Я — Джинджун Мьюрих, недавно назначенный летописец в X флот Крестового похода. Я выполняла свой долг — наблюдала, документировала и стремилась понять Великий Крестовый Поход. Астартес оценил меня взглядом, прежде чем ответить: — Это разумное объяснение твоих действий. Продолжай и быстро оформи свои документы. Развернувшись, чтобы вернуться на пост, он, казалось, закончил разговор. Но по неизвестной причине во мне вновь проснулся тот самый инстинкт летописца, что и привёл меня сюда. — Сир Астартес, прошу прощения, но я должна спросить. Что означают боевые отметины на вашей броне? Осознав, что, возможно, это была не лучшая идея, я отступила назад, когда Астартес уставился на меня. Даже сквозь безэмоциональный шлем я почувствовала оценивающий и холодный взгляд Ангела Смерти. Но, по какой-то причине, Космодесантник решил ответить. — Несущие Бурю носят отметины каждого сражения, в котором участвовали. Если броня повреждена, мы переносим шрамы на замену. Чтобы помнить о победах и поражениях. С этим кратким ответом Астартес вернулся на пост и вновь превратился в статую. Именно тогда я заметила, что все обитатели шлюза уставились на меня. Примарх Алексио Гарва однажды сказал: «фортуна благоволит смелым». Если его слова верны, то мои действия у доков определённо обеспечили мне будущее. Через некоторое время ориентация продолжилась и наконец завершилась. Адепт, офицер и техножрец разделили нас по профессиям и должностям. Я оказалась в группе с пятью другими летописцами. Мы быстро принялись обмениваться сведениями, обсуждать задания и в целом погрузились в разговоры коллег. Вскоре стало ясно, что никто из нас не приписан к одной и той же роте, не говоря уже о Ордене. Или, как их называли Несущие Бурю, боевой группе и Клане. Никогда не пойму, почему воины и им подобные так любят этот ненужно сложный жаргон. Причина такой рассредоточенности заключалась в малочисленности летописцев в X Легионе. Нас распределяли как можно шире, чтобы каждый Орден получил хотя бы одного. Далеко не средние показатели, особенно в сравнении с Легионами вроде Клинков Феникса или Ангелов Рассвета. С этой тревожной новостью я попрощалась с новыми товарищами. Мы договорились встретиться через неделю в одной из главных кают-компаний, чтобы обменяться заметками. А до тех пор каждый из нас должен был встретиться лицом к лицу с вызовами Галактики. Пройдя через шлюз на борт «Громоглавого», я ощутила тяжёлый запах озона и машинного масла. Прогулка по коридорам корабля класса «Глориана» внушала благоговение. По сравнению с транспортным судном, на котором я прибыла, и моей орбитальной станцией он казался невероятно огромным. Обычно космические конструкции стремятся к максимально эффективному использованию пространства. Но, судя по всему, на флагмане Примарха это правило не действовало. Сводчатый потолок коридора вздымался на нелепую высоту, а стены были так далеко друг от друга, что образовывали почти квадратный в сечении туннель чудовищных размеров. В тот момент мне пришло в голову, что «Гибельный клинок» или подобная боевая машина могла бы пройти по этим коридорам без труда — и я тут же поняла, что, вероятно, именно для этого они и были спроектированы. Вскоре в воздухе раздался лёгкий гул, и с балок спустился рой серво-черепов. Подняв голову, я увидела, что в верхней части коридора кишит непрерывный поток серво-черепов и других простых механизмов. Воздушная магистраль для кибернетических слуг Империума, позволяющая им быстро перемещаться по кораблю. Лишь некоторые из них сворачивали с этого пути, чтобы встретить нас. Черепа пронеслись над головой, определили свои цели и зависли на уровне лица адепта, к которому были приписаны. Вскоре появился и мой. Замысловатое слияние кости и стали, оснащённое, судя по всему, для записи или передачи сообщений. На месте нижней челюсти болтался медальон, закреплённый на каком-то внутреннем механизме. Я узнала символ своего ордена на медальоне и взяла его. Нагрудный знак размером с ладонь отделился в мою руку. На его поверхности доминировал символ летописцев, а по краям шли опознавательные метки на готике и бинарном языке. Быстро прикрепив новый знак к одежде, я взглянула на серво-череп. Череп передал заранее записанное сообщение в мой вокс-имплант. Теперь он был в моём личном распоряжении и должен был проводить меня до моих кварталов. Мой новый кибернетический спутник двинулся в путь, и я последовала за ним, стараясь впитать как можно больше из окружающей обстановки. Дизайн «Громоглавого» сочетал стандартную имперскую архитектуру с индустриальным стилем Старой Альбии и племенными узорами Северной Атлантии. Однако угнаться за серво-черепом оказалось не так-то просто. Подозреваю, эта штука была откалибрована под шаг Астартес, и мне пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Он тащил меня через бесчисленные переборки, маглифты и как минимум два ангарных отсека. Наконец он остановился перед ничем не примечательной переборкой. Синтетический голос вновь прозвучал у меня в ухе: — Прибыли к месту назначения. Кварталы персонала высокой значимости Клана МакСмит. Переборка раздвинулась, и меня встретил угрюмого вида слуга. Он представился как Нардал-5, Смотритель Кварталов, и сообщил, что проводит меня до нового жилья. Похоже, я был единственным новоприбывшим в Клан МакСмит, а у Смотрителя были дела поважнее, так что экскурсия оказалась короткой. Судя по имени, он был селенаром. Многие лоялисты покинули проклятые земли Луны после мятежа. Похоже, отсеивание потока разочарованных и возмущенных жителей Луны было одной из первых задач Серебряного Ордена. Я оставила эти мысли при себе, пока Нардал-5 показывал мне жилой блок, который теперь станет моим домом. Мои личные апартаменты входили в число двадцати, объединённых общими удобствами. Прежде чем оставить меня, Нардал-5 сообщил, что Вождь Смит, Магистр Ордена МакСмитов, ожидает меня в своём кабинете через три часа. Нардал-5 ушёл, не удостоив меня вторым взглядом, и я зашла в свою каюту, искренне надеясь, что мой серво-череп приведёт меня в кабинет Вождя. До этого момента я занялась тем, что смывала с себя усталость от путешествия и осматривала своё жильё. Приличная койка, хорошее рабочее пространство, больше, чем я ожидала, безупречно чисто и с удобными местами для хранения. Однако всё было до боли спартанским и явно спроектированным так, чтобы быть приемлемым, но утилитарным. Моё снаряжение и багаж должны были прибыть скоро, а пока я переоделась в предоставленный бордовый комбинезон. Оказалось, что Несущие Бурю цветом маркируют рабочую одежду своего смертного персонала. Бордовый, цвет старых книжных переплётов, был выбран для летописцев. Планшет, настроенный на мои данные, позволил мне с пользой провести время в ожидании встречи. Когда до назначенной встречи с Вождём оставалось всего полчаса, я отправилась в путь. Планшет и несколько голосовых команд заставили серво-череп провести меня к месту назначения. На этот раз путь оказался куда короче, чем эпический марш от стыковочного узла. Всего несколько поворотов и маглифт. Лифт, казалось, проходил через самое сердце сектора Клана МакСмитов на корабле. Я читала, что части «Громоглавого» были разделены на Дома Ордена, где квартиры, снаряжение и персонал каждого Ордена располагались в отдельных макрокомпартментах. На каждой остановке маглифта передо мной открывались виды на Астартес, сервиторов и слуг, занятых бесчисленными задачами. Я даже несколько минут ехала в лифте с одним из Астартес. Привыкнуть к ним будет сложно, но это важный навык. Наконец, я вышла из лифта и направилась к командному центру Ордена/Клана, в глубине которого находился кабинет Вождя. Меня встретил смертный помощник с множеством имплантов, который, едва удостоив меня словом, провёл меня прямо в кабинет. При входе в рабочее помещение Вождя меня поразили масштабы всего вокруг. Хотя большинство мест на «Громоглавом» были увеличенных размеров, они всё же оставались пригодными для использования неусовершенствованными людьми. Одни только двери кабинета потребовали бы от меня значительных усилий, чтобы их открыть. Внутри царило любопытное сочетание утилитарного оборудования и примитивно выглядящих трофеев. Огромный стол, заваленный показаниями когитаторов, отчётами Адептус и тактическими сводками, занимал большую часть помещения. Одна из стен была увешана военными трофеями — от поистине гигантских черепов ксеносов до тщательно расставленной коллекции использованных боеприпасов. На отдельном стенде располагалась почти полная комплектация силовой брони Астартес. Каждая деталь была в ужасном состоянии, разорвана в боях и грубо восстановлена в виде статуи из разбитых керамитовых плит. Судя по словам Астартес, с которым я общалась на платформе, этот потрёпанный доспех состоял из частей, уничтоженных в различных битвах Вождя. Оглядываясь назад, моё любопытное изучение комнаты вряд ли было самым вежливым поступком и, вероятно, являлось примитивным защитным механизмом, чтобы не встречаться взглядом с могущественной фигурой за столом. Я никогда не видела Астартес без брони и почему-то предполагала, что именно она составляет большую часть его массы. Увидев Вождя в строгой униформе, погружённого в детали военной организации, я поняла правду. Он был огромен — стена мускулов, воплощённая в преувеличенной человеческой форме. Едва заметив моё присутствие, Вождь жестом указал на один из кресел, предназначенных для смертных. Я просидела там целую минуту, по ту сторону массивного металлического стола, ожидая, пока Магистр Ордена закончит читать то, что так поглотило его внимание. Наконец, он поднял глаза и сосредоточился на мне — и в тот же момент мне захотелось, чтобы он вернулся к своим документам. Полное внимание Астартес для неподготовленного и непосвящённого смертного может быть невероятно тяжёлым. А взгляд командира, возглавляющего более тысячи этих гигантских машин смерти, был ещё страшнее. Когда его пронзительные стально-серые глаза впились в меня, я полностью осознала апокрифические рассказы о людях, умирающих от сердечных приступов при столкновении с атакующими Астартес. Обратившись ко мне низким, гулким голосом, он произнёс: — Я — Вождь Шадрак Смит из Клана МакСмит. Воин Императора и сын Громового Короля Кулайна. Ты — Джинджун Мьюрих, летописец второго класса. Назначена в Легион Несущих Бурю по приказу Примарха и Адептус Терра. Однако позволь мне прояснить кое-что. Присутствие ордена летописцев в этом флоте Крестового похода горячо обсуждалось. Мой генетический отец и большинство моих братьев считают ваше присутствие отвлекающим фактором и возможной обузой. Лишь по просьбе самого Императора и Лорда-Примарха Искандара вам было позволено находиться здесь. Многие в этом Легионе высмеивали саму идею о том, что художники будут сопровождать нас в битвах, считая это просто уступкой нашего Примарха своей семье. Но я придерживаюсь иного мнения. Я верю, что присутствие ордена летописцев ценно для этого Легиона и Империума в целом. Вы напоминаете, что даже в наших битвах среди звёзд должны присутствовать более мягкие аспекты нашего вида. Мы с братьями — орудия войны, часто забывающие, что в нас есть нечто большее, чем разрушение. Мы — меч и щит человечества, и мы не должны забывать, за что сражаемся и почему. Я надеюсь, что твоё присутствие и присутствие таких, как ты, поможет пробудить мой Легион, сделать нас лучше так, как этого не сможет наковальня войны. Обработав его слова, я набралась смелости и заговорила: — Я понимаю. Если дело обстоит так, то что вы предлагаете мне делать? Большинство Несущих Бурю настроено против моего Ордена. Можно ли что-то изменить, или я занимаюсь безнадёжным делом? Почему Десятый Легион так противится моему присутствию и летописцам в целом? Шадрак, похоже, на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Один из факторов — срок службы. Твои предшественники по разным причинам не задерживались надолго, и у моих братьев просто не было возможности понять таких, как ты. В то же время презрение, которое испытывает к вам высшее командование Легиона, просачивается и в низы. Если Варлорды и Вожди игнорируют летописцев, почему рядовые должны относиться к вам иначе? Поднявшись во весь свой исполинский рост, Шадрак Смит отошёл от стола и открыл биометрический замок в стене за ним, доставая оттуда изысканно выглядящее ожерелье. Он протянул его мне. При ближайшем рассмотрении я заметила невероятно сложную схему и механическую точность, покрывающую кулон. В центре ожерелья была пустая выемка, идеально подходящая для выданного мне ранее опознавательного жетона. Почти не задумываясь, я вставила жетон в выемку — раздался щелчок. Теперь завершённый кулон на секунду загудел, испустив небольшой сноп искр. Символ моего Ордена и мои личные данные теперь соседствовали с новыми знаками. Некоторые из них я узнала как эмблемы Несущих Бурю, другие были мне незнакомы. Шадрак указал на медальон и произнёс: — Это мой ответ на обе проблемы, с которыми ты столкнулась, летописец. Это мощное миниатюрное поле конверсии. Оно недостаточно сильное для реального боя, но вполне способно защитить тебя от случайных выстрелов или ударных волн. Кроме того, эти отметки указывают, что это моё создание, и подтверждают, что ты — мой доверенный агент. Моё имя имеет определённый вес в Легионе и, разумеется, ещё больший в моём Клане. Отныне ты — мой летописец, и с тобой будут обращаться с уважением, которого заслуживает этот титул. Немного ошеломлённая, я склонила голову и решила испытать удачу с дальнейшими вопросами: — Ради Терры, почему вы доверяете это мне? Вы просите меня помочь изменить культуру целого Легиона и вручаете мне «скелетный ключ» для наблюдения за внутренней работой одного из важнейших институтов Империума. У меня нет никаких заслуг, оправдывающих такое внимание, да и опыта маловато. И тогда я увидела нечто поистине новое, то, что, как мне кажется, редко можно наблюдать за пределами рядов Легио Астартес. Вождь Шадрак Смит рассмеялся. Короткий смешок, звучавший как падающие камни, но всё же смех. Откинувшись в кресле, Магистр Ордена на несколько секунд задумался, а затем произнёс: — Именно потому, что ты юнец с чистым лицом, за которым не числится ничего выдающегося, я выбираю тебя. Если мы преуспеем, это пойдёт на пользу твоей карьере. Если же мои братья не сдвинутся с места, несмотря на все твои усилия, я без проблем смогу перевести тебя в другой Легион. Никакого пятна в досье — ты выжила среди Несущих Бурю и заслужила выход. Гипотетически, если ты потерпишь сокрушительный провал и ещё сильнее подорвёшь и без того шаткий авторитет твоего Ордена в этом Легионе, это спишут на твою неопытность, и никакой ценной потери не будет. Ну а если, по какой-то проклятой причине, ты попытаешься злоупотребить оказанным тебе доверием… то вышвырнуть тебя в шлюз не составит для меня особого труда. Трезвящее осознание того, что мой новый начальник без раздумий утопит меня в пустоте или, если понадобится, скормит волкам, уравновешивало невероятную возможность, открывшуюся передо мной. Если я преуспею, или хотя бы не опозорюсь, это может стать трамплином для моей карьеры. Стремление достичь того, что не удалось другим, было одной из ключевых идей Великого Крестового похода. Работать вместе, как единый вид, чтобы покорить звёзды и построить галактику, достойную человечества. Следовать примеру, который подал нам Император и его стражи. Я уже зашла так далеко — почему бы не рискнуть и не посмотреть, что из этого выйдет? Ход моих мыслей привёл меня к ещё одному вопросу для моего нового покровителя, когда я приняла его предложение: — Вождь Шадрак Смит, я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши ожидания, но должна спросить: почему вы хотите этих перемен в своём Легионе? Что отличает вас от ваших братьев и генетического отца? Шадрак просто ткнул пальцем в лоб и спросил: — Ты знаешь, что это? Он указал на золотую заклёпку, вживлённую в его череп. Я кивнула и ответила: — Если память мне не изменяет, это знак столетия службы. Отмечает сто лет службы Астартес. — Верно, — ответил Шадрак, постучав пальцем по металлической детали на правой стороне лба. — Я один из старейших Астартес Несущих Бурю. Я видел, как рос и менялся наш Легион за более чем век службы. Я был там в первые дни, когда Примархи были моложе, чем ты сейчас. Я стоял плечом к плечу с братьями по Легиону в последние мгновения Объединительных Войны. Однако в те ранние годы я не сражался рядом с ДюКейном или моим Примархом. Вместо этого я был частью сводных рот Легиона, очищавших подульи Старой Земли. Сыновья Коты Воронокрылого и Огадина Вулкана сражались рядом со мной и моими братьями. Мы, кузены, учились друг у друга и стали сильнее. Легион Несущих Бурю могуч и несокрушим, но мы легко застреваем в привычных путях. Это изъян, который может стать роковым для таких вечных воинов, как мы. Я стремлюсь к тому, чтобы поднятый нами шторм никогда не ослабевал. По этим причинам я намерен использовать ваш орден, чтобы подтолкнуть моих братьев в новом направлении. Ретроспективный обзор: Статья четвёртая Дата: 998.M30 В последующие годы я научилась ценить значение этих слов. Как и многие другие граждане Империума, я считала Легио Астартес загадкой. Даже будучи тем, кому было поручено документировать их достижения, я поначалу не знала, что думать о трансчеловеческих воинах. Были ли они мутировавшими машинами для убийств? Бесчеловечными порождениями генной инженерии, созданными лишь для того, чтобы уничтожать всё, что прикажет Император? Или же благородными героями, готовыми сражаться и умирать, защищая вид, который их создал? Ангелами Смерти, сокрушающими любого врага и делающими галактику безопасной для человечества. По правде говоря, в те ранние годы я не уверена, что даже сами Астартес знали ответ. Созданные как идеальные воины, они стояли перед выбором: какую сторону своей природы принять. Хотя моя роль в истории Несущих Бурю в конечном счёте невелика, мне выпала честь наблюдать за ними в те дни Великого Крестового похода, когда они пытались понять, кем станут. Как внутри Легиона боролись идеологии бездушной машины убийства и благородного воина. Работая под началом вождя, а впоследствии и верховного военачальника Шадрака, я убедилась, что его усилия помогли его Легиону — да и всем Астартес в целом — двинуться в сторону героизма. Возможно, это самонадеянно, но я верю, что моё собственное взаимодействие с Несущими Бурю помогло Легиону обрести то, за что стоит сражаться. Они перестали быть просто орудием разрушения, начав служить человечеству так, как и было задумано. Ведь бури не только разрушают. Они несут новую жизнь, выжигают разложение и всколыхивают застой.