Восходящий Империум

Статья шестая Дата: (014) 894.M30 Почти год сражений потребовался Несущим Бурю, чтобы достичь сердца сектора Кривого Когтя. Год, наполненный войной, смертью и разрушениями, которые я старательно документировала. Я стояла на мостике «Громоглавого», когда он обменивался залпами с десятками орочих космических громадин, мчалась в рядах боевых братьев, управлявших Лендрейдером в защиту полевого госпиталя от орочих «коммандос», и даже наблюдала, как вся ярость артиллерийского обстрела Несущих Бурю обрушилась на крепость варбосса Зогима. За этот год я увидела ужасы войны и поняла, что требуется нашему виду, чтобы выжить в этой отвратительной галактике. Орки были жестокими, уродливыми тварями, порождениями войны — и зачастую Несущие Бурю оказывались хуже. Орки оскверняют всё, что захватывают, превращая завоёванные миры в скопища металлолома, грязи и дерущихся ксеносов. Их извращённая экосистема разрывает планеты на части, перекраивая их под своё звериное подобие. В отличие от них, Несущие Бурю не оскверняют, не уродуют и не искажают места своих битв. Нет, их методы куда проще. Сыны Кулайна уничтожают врага и его земли полностью. Я шагала по полям остывающего стекла и пепельным кратерам, растянувшимся на мили во всех направлениях. Там, где когда-то стояли древние человеческие города, превращённые орками в крепости, теперь осталась лишь пыль. Ничто не устоит перед имперской бурей, и всё будет сметено её гневом, оставив лишь чистый холст для нового творения Империума. Я до сих пор помню свой первый выход вместе с Несущими Бурю. Вождь Шадрак прикрепил меня к артиллерийскому отряду, состоявшему из смешанных сил Астартес и Ауксилии. Моей задачей было следовать за капитаном Крутином, командиром объединённого артиллерийско-пехотного отряда, и документировать бомбардировку орочей позиции, осаждённой Легионом. «Позиция» представляла собой огромный военный лагерь из грибных органических структур и механических ловушек, построенный над пещерной шахтой. Судя по информации, которую мне удалось собрать из военных сводок, орки были окружены двойным кольцом: внутренним — из бронетехники и пехоты, и внешним — из артиллерии, где находилась я. С некоторым усилием мне удалось привлечь внимание капитана Крутина во время затишья и спросить о цели этой стратегии. Коротко он сообщил мне, что это было построение для охоты на кабана — внешнее кольцо артиллерии действовало как загонщики, использующие подавляющую огневую мощь, чтобы рассеять силы орков, которые затем становились лёгкой добычей для танковых и пехотных батальонов внутреннего кольца. Как оказалось, это была стандартная процедура X Легиона для штурма укреплений орков. Этот краткий обмен информацией и внимание капитана воодушевили меня. Может, это и не кажется значительным, но это было больше, чем я получал от любого другого Астартес, кроме вождя Шадрака. Крутин, видимо, входил в число более прогрессивных офицеров клана МакСмит, терпя меня и даже изредка отвечая на мои вопросы. Решив не испытывать удачу, я покинула командный центр и нашла наблюдательный пост, чтобы засвидетельствовать предстоящую бомбардировку. Артиллерийские корректировщики ауксиларии, похоже, не возражали против моего присутствия, и я старалась не мешать. Наконец поступил приказ. Вокруг меня активировались вокс-каналы, раздавались команды. Как объяснил один из корректировщиков, прицелы для первого залпа в этом секторе кольца были выставлены ещё часами ранее — ждали лишь завершения окружения и команды открыть огонь. Я наблюдала, как тысячи стволов поднялись к небу, образуя на многие мили вокруг гигантское кольцо смерти. На мгновение мир замер, будто все люди на этой планете затаили дыхание. Затем по дюжине вокс-каналов прозвучало: — ОГОНЬ! Я мгновенно оглохла, ослепла и потеряла ориентацию. Земля содрогалась, мои чувства отказали. Кибернетические и органические импланты среагировали на взрывы, защищая мой разум и органы восприятия. Через несколько ударов сердца зрение и слух вернулись, наполнив сознание запахом пороха, свистом снарядов и видом дождя из смерти. Как я позже узнала, в небо поднялось почти двести тысяч боеприпасов — кольцо ракет, направленной энергии и раскалённого металла сомкнулось вокруг орочьего лагеря, сжимаясь и обрушиваясь сплошной массой уничтожения. От удара мои чувства вновь помутнели, и я лишь мельком видела атомные вспышки и фрагменты бушующего ада. Не было времени прийти в себя — последовали второй, затем третий залп. Мои импланты быстро адаптировались к экстремальным условиям, и я смогла наблюдать за бойней. Когда гнев Императора обрушился на врага, я наконец получил ответ на один из первых своих вопросов об этом Легионе: почему X называли Несущими Бурю? Когда грязные молнии, рождённые клубами пепла, прорезали небо, а нескончаемый гром орудий сотрясал землю, я наконец поняла. К тому времени, как солнце этого безымянного пыльного мира скрылось за горизонтом, в орочем лагере не осталось ничего живого. Бомбардировка продолжалась весь день, и орки как минимум трижды пытались прорваться. Находясь слишком далеко от этих схваток, я видела лишь отголоски — вспышки лазеров и плазмы, взрывы на горизонте. Я так и не увидела ни одного орка — максимум проблески зелёных молний или рёв двигателей, слишком уродливых, чтобы быть имперскими. Однако я никогда не недооценивала врага: какая-то звериная часть меня боялась даже призрачной возможности, что зеленокожие прорвут внутреннее кольцо. Эти страхи подпитывались их варварскими боевыми кличами, доносившимися по ветру между залпами. Опасность врага не отпускала меня, особенно когда я увидела, как ''Носорог'', многотонный бронетранспортер, взлетел в воздух. На таком расстоянии он казался игрушкой, но этот монстр был подброшен на тысячи метров вверх ударом зелёной энергии, вырвавшейся из грави-орудия, и лишь через целую минуту рухнул вниз, оставив после себя горящий кратер. Моё первое сражение продлилось всего несколько дней, и вскоре я оказалась снова на борту «Громоглавого». Шаттл, доставивший меня на орбиту, дал мне вид на покрывающее континент облако пепла, оставшееся после бомбардировки. Это зрелище преследовало меня, особенно когда я услышала, как отряд солдат ауксилий шутил, что эта «зачистка» даже не стоила времени флота Крестового похода — мол, Империум заинтересовала эта планета лишь для обеспечения стабильных линий снабжения вглубь Сектора Кривого Когтя. Именно здесь Несущие Бурю провели первый год моего назначения, сражаясь. Скауты и эксплораторы быстро выяснили, что этот регион негостеприимен, но богат ресурсами. Даже редкие пустынные миры, вроде того скалистого, где я впервые увидела бой, здесь были редкостью. Однако ценные минералы, газы и руины встречались часто. Этот факт привлекал старателей разных поколений и видов. Все они жили и умирали, пытаясь добыть богатства этого сектора. Цикл расцвета и упадка прервался с приходом Старой Ночи — а вместе с ней и орков. Согласно архивным данным и исследованиям имперской археологии, зеленокожие завоевали сектор примерно две тысячи терранских лет назад. Они поработили и истребили человеческие колонии, а затем разграбили богатства этих миров, создав огромное суб-государство в пределах Пустошей. Оно было построено на руинах давно умерших цивилизаций. Бесчисленные шахтёрские поселения и разграбленные форпосты усеивали сектор, выкачивая из него все возможные ресурсы. Почти все добытое отправлялось вглубь сектора — словно паутина из металлолома, сходившаяся к сердцу Кривого Когтя. Несущие Бурю шли по этой паутине, разрывая её мир за миром, продвигаясь всё дальше, чтобы найти гнездо ксеносов и его скрытый центр. Я не тактический гений и не командир Астартес, но даже я понимала важность этой миссии. Если целый сектор переправляет ресурсы в одну точку, значит, орки что-то строят — нечто, требующее огромных затрат. Нечто настолько опасное, что привлекло внимание Императора и потребовало вмешательства его Несущих Бурю. Статья седьмая Дата: (125) 894.M30 Мы нашли нашу цель. Десять дней назад израненный разведывательный фрегат добрался до флота. Его когитаторы были забиты данными, а внутри едва теплилась жизнь уцелевших техножрецов, изуродованных боями. Они обнаружили сердце орочей заразы и чудом вырвались оттуда, раскрыв её истинную чудовищную суть. Вся эта паутина ресурсов, стянутая в систему, питала орочий мусорный мир — грубый ксеносский аналог марсианского мира-кузницы. Сенсоры фрегата запечатлели грандиозные промышленные процессы, кипящие в этой недавно открытой звёздной системе. Огромные конвои, гружённые рудой и утилизированными технологиями, стекались к мусорному миру, поглощаемые роями кузнечных орбитальных станций и нуль-гравитационных плавилен. Шаткие космические лифты усеивали поверхность планеты, перевозя килотонны металла и механизмов. А вокруг неё кольцом висели десятки, если не сотни тысяч недостроенных кораблей. Вся планета была покрыта уродливыми, полуразрушенными промышленными центрами, разбросанными среди морей дёгтя и пустынь прогнившего железа. Мир ржави и разрушения, набирающий мощь и злобу даже по мере того, как рушился под собственной тяжестью. Эта планета была памятником ксеносской варварской экспансии, пародией на Марс — и в цвете, и в назначении. Теперь же, названная самим примархом Кулайном МакТурсоном за её рассыпающиеся структуры и железные пески, она получила имя — «Ржавь». X флот Крестового похода пробивался через последние системы, отделявшие его от Ржави. «Громоглавый» и его собратья обрушивали всю свою огневую мощь на малейшие признаки орочей заразы, а корабли полков Ауксилии оставались позади, чтобы ни одна ксеносская угроза не выжила. Когда мы приблизились к системе Ржавь, и варп-двигатели колесницы Примарха начали замедляться, летописцы и других ценных гражданских перевели в защищённые отсеки в глубине корабля. X Легион не собирался терять нас в хаосе космического сражения, которое неминуемо разгорится при выходе в реальное пространство. Так что я сидела со своими коллегами, ожидая неизбежной битвы. И едва варп-двигатель «Громоглавого» отключились, как по нам уже открыли огонь. Я не знаю точных деталей сражения — уверена, их можно найти в других источниках. Для меня война за Ржавь была историей грома и страха. Даже глубоко внутри флагмана, в убежище, до нас доносились отголоски битвы. Космос может и безмолвен, но корабли, бороздящие его, — нет. «Громоглавый» стонал от напряжения, его могучие двигатели рвались в бой. Сотни макропушек изрыгали залпы, грохочущие, как гром. Переработанный воздух вокруг наэлектризовывался от разрядов щитов и отблесков лэнс-батарей. Запертые вдали от битвы, мы не знали, как сражаются Несущие Бурю. Мой ум заполняли речи итераторов и обрывки военной стратегии, усвоенные от клана МакСмит. Все они твердили мне, что всё будет хорошо и победа будет за нами. Но это знание никак не заглушало животный ужас, скребущийся в глубине моего черепа. Мы были в ловушке — запертые в коробке, окружённые хищниками. Как однажды сказал лорд Малкадор: «страх — убийца разума». Он лишает рассудка и силы, пока не остаётся лишь слепое желание бежать. Мои товарищи-адепты искали утешение, как могли. Кто-то бормотал одобренные неологами мантры для медитации. Другие, чаще всего лекс-механики и саванты, с маниакальным упорством перечитывали и перепроверяли документы, погружаясь в работу, чтобы не сойти с ума. Несколько молодых членов нашей группы нашли утешение друг в друге, усердно трудясь ночами над созданием нового поколения граждан Империума. Но самое странное — когда некоторые думали, что их никто не слышит, из темноты доносились катрические или зуннические молитвы. Ересь, которая, в каком-то смысле, доказывала правоту Императора. Эти гордые приверженцы Имперской Истины в минуты страха и неопределённости возвращались к суевериям. Религия и её ложные боги питаются слабостью и страхом — факт, который я поклялась никогда не забывать. Наблюдая, как мои собратья поддаются ужасу, я сосредоточилась на причине этого Крестового похода и титанических усилиях, вложенных в него. Это была борьба человечества за возвращение галактики и покорение ужасов тьмы. Миллионы сражались и проливали кровь, чтобы миллиарды увидели лучшее будущее. Это понимание великой задачи, поставленной нашим Императором, помогло мне успокоить нервы и сохранить сосредоточенность. Что было необходимо, ведь космическая битва вокруг нас длилась почти земную неделю. Это было монотонное чистилище, где грохот орудий не умолкал ни на миг. Вой сирен ежедневно вырывал меня из сна или концентрации. Мой разум метался, как загнанный грызун, пытаясь расшифровать значение каждого сигнала. Со временем я научился различать их: предупреждение о скором попадании, попытки абордажа и, хуже всего, экстренный манёвр. Искусственная гравитация и инерционные демпферы «Громоглавого» не справлялись с резкими рывками мощных двигателей, когда флагман отчаянно уворачивался от таранных атак орков или пытался сорваться с гравитационного крюка, швырявшего корабль, как щепку. Сама мысль, что какое-то оружие способно таскать громадную «Глориану», размером с город-улей, по пустоте, как буксир, вызывала леденящий ужас. Гравитационное оружие орков раз за разом доказывало свою смертоносность во время «Похода Ржави». Корабельные грави-кнуты могли швырять многокилометровые суда, как игрушки, или, обвившись вокруг жертвы, разрывать её на части. Именно такая участь едва не постигла «Громоглавого», когда дюжина орочих линкоров прорвалась сквозь эскорт и впилась в корпус грави-тросами. Из безопасных хранилищ мы слышали, как скрипел и стонал каркас флагмана, терзаемый чудовищной силой. Боюсь представить, чем бы всё закончилось, если бы Астартес не телепортировались на корабли ксеносов и не уничтожили их оружие изнутри. После семи ужасных суток скрежета металла и вспышек, подобных рождению звёзд, казалось, битва идёт на спад. Гром макропушек стих, и пронзительные сирены звучали всё реже. В конце концов нас выпустили из убежища, и я вернулась в клан МакСмит. В бараках роты меня встретило мрачное зрелище: израненные и измождённые Астартес. Новые шрамы пересекали знакомые лица, а некоторых, кого я успела узнать, не было на месте. Кто-то находился в лазарете у апотекариев, где тем пришивали конечности и восстанавливали разорванные органы. Менее удачливые братья продолжали жить лишь в геносемени и смертных жетонах. Я разыскала нескольких более общительных Астартес, чтобы расспросить их о битве и о том, что именно произошло. Братство Файф, или, если пользоваться официальной номенклатурой, 2-6-й отряд Смитов, за последние месяцы привыкло к моему присутствию. Десять Астартес составляли экипаж шестого Лендрейдера клана МакСмит — необычно общительный отряд во главе с сержантом Файфом, который поддерживал идею летописцев в X Легионе. Бойцы отряда Файфа позволили мне увидеть скрытые тонкости Несущих Бурю: традиции устной поэзии, смешивающей марсианские бинары и терранские напевы. Именно такую церемонию я застала, когда нашла отряд. Сержант Файф и восемь его братьев сидели за столом, каждый с бокалом отвратительно крепкого алкоголя в руке, и пели медленную поминальную песню. Смесь готики, канта и древних солярных диалектов. Я уловила отрывки, повествующие о подвигах павшего брата — погребальную песнь в честь воина, павшего в бою. Я отступила в тень у входа и наблюдала. Церемония была недолгой: басовитые голоса Астартес наполовину пели, наполовину декламировали истории и воспоминания о брате Гвинте, десятом члене отряда Файфа, павшем при отражении орочьего абордажа. Когда песня стихла, все девять воинов осушили бокалы — каждый величиной с мою голову и наполненный Уискбасом, крепчайшим напитком X Легиона. По слухам, его делали из смеси трансмиссионной жидкости «Носорога», медицинского этанола и прочих токсинов и промышленных отходов. Ни один из бойцов отряда Файфа даже не дрогнул, выпив эту адскую смесь, и на мгновение воцарилась тишина. Затем сержант Ошин Файф произнёс: — Летописец, ты собираешься торчать у нашего порога до конца Похода или присоединишься к нам? — Простите, сержант, я не хотела вас перебивать. Приношу свои соболезнования в связи с гибелью брата Гвинта, — ответила я. Тогда до меня дошло, что Астартес, должно быть, заметили моё присутствие, как только я приблизилась к их покоям. Даже без доспехов их чувства сверхчеловечески остры. Сержант Файф уставился в пустой бокал, и на мгновение его каменные черты дрогнули от тени печали. Сомневаюсь, что большинство обывателей распознали бы это. Научиться читать воинов-исполинов, рядом с которыми я жила, потребовало времени, но это было возможно. Файф поставил бокал и произнес: — Гвинт пал достойно. Его меч был полон орочей крови, а в сердцах горела ярость. Всё, что нам остаётся, — помнить его и продолжать наше дело. Вы не нарушили наш траурный дозор, ваше уважение к ритуалу отмечено. А теперь к делам — какие знания вы ищете, летописец? Я на мгновение замерла, собираясь с мыслями. С Несущими Бурю обычно есть только один шанс задать вопросы, так что нужно было не упустить его. — Как повелевает Император, я ищу историю битвы в пустоте и сведений о предстоящем вторжении на Ржавь. Последующие полчаса я узнала больше о прошедшем сражении и действиях клана МакСмит во время него. Орочья гравитационная технология позволила создать стабильные и предсказуемые точки Мандевилля, подобные имперским варп-вратам. В них-то флот и угодил. Окружённые орудиями зеленокожих, флот Крестового похода пробился сквозь ложную точку Мандевилля и глубже в систему Ржавь. Это была схватка на ближней дистанции, где и орки, и люди полагались на мощь орудий и крепость брони. «Громоглавый» стал грозным фронтом, прорывающим орочьи линии и отражающим самые сокрушительные удары. Бури плазмы и перегретых выхлопов клубились вокруг флагмана, когда он шёл вперёд, сметая десяток орочих фрегатов и эсминцев своим носом, прежде чем врезаться в астероид-крепость, превратив его в руины. Рои истребителей, бомбардировщиков и абордажников заполнили пустоту. Клан МакСмит собрался для защиты «Громоглавого» и удерживал правый укреплённый узел против орочих атак. Ждать пришлось недолго — колдовство зеленокожих, искажающее вероятности, нашло малейшую слабину в буре зенитного огня и перехватчиков. Клан МакСмит храбро сражался в железных коридорах своего дома, отражая волну за волной ксеносной нечисти, пока «Громоглавый» вёл флот к победе. Многие пали, когда орочьи линкоры попытались разорвать флагман на части. Напряжение ощущалось по всему корпусу «Глорианы», когда грубые хлысты гравитации сжимали и рвали «Громоглавого». Это гравитационное сотрясение сорвало целый орочий корабль-прилипалу. Грубое ксеносское судно ранее в бою врезалось в «Громоглавый», высадив тысячи орков, а теперь было оторвано от керамитовой брони флагмана, унеся с собой часть обшивки и выбросив в пустоту десяток Астартес, сотни смертных солдат и рабочих. Вождь Шадрак повёл отряд танков с магнитными креплениями по израненному корпусу нашего дома, спасая немногих уцелевших Астартес и Ауксилии, цеплявшихся за монументальный борт флагмана. Затем они уничтожили ещё два корабля-прилипалы и атаковали орочий отряд, вскрывавший бронеплиты «Громоглавого». Бой на поверхности космического корабля — невероятно опасное дело, но отряд Файф обсуждал это без особой серьезности. Потеряв одного из братьев в первых стычках при абордаже, эскадрон направил Лендрейдер в открытый космос, где лишь маневровые двигатели и магнитные замки удерживали их от падения в бездну. Бой в пустоте был примитивен тактически: ни одна из сторон не полагалась на хитрые манёвры или сложные планы. Орки загнали флот Крестового похода в тот тип боя, к которому они лучше всего приспособлены — жестокие ближние схватки, где победа решается сталью и стойкостью. Сержант Файф объяснил мне, как такая тактика могла сокрушить целые экспедиционные флоты, загоняя эффективную, но узкоспециализированную имперскую армаду в невыгодное положение. Сила орков из Ржави и их флота могла бы смертельно ранить флот Крестового похода, не привыкший к такой войне. Но только не X флот и его легион. Они были рождены и выкованы для таких битв. Когда зеленокожие ударили, Несущие Бурю ответили вдесятеро сильнее. Корабли X Легиона — медленные и неуклюжие из-за огромного количества брони и оружия, но каждый линкор Кулайна МакТурсона мог выиграть дуэль с любым кораблём своего класса. Почти весь орочий флот был превращён в металлолом с приемлемыми потерями для флота Крестового похода. Остались лишь недостроенная орочья эскадра у Ржави и выжившие после космического боя. По словам отряда Файфа, задача предстояла не из лёгких. Многие из мощных орочих кораблей отступили, когда исход боя стал ясен, и теперь, ремонтируясь за счёт недостроенных судов на орбите Ржави, присоединились к кольцу астероидных фортов, защищающих мир-свалку. X флоту Крестового похода потребовался бы день или два, чтобы добраться до Ржави, попутно чиня повреждения и сканируя планету. По прибытии флот вступил бы в бой с ксеносскими защитниками, пробив брешь для «Громоглавого» и нескольких избранных кораблей сопровождения. Затем началась бы бомбардировка с низкой орбиты и высадка войск — так стартовала бы настоящая война за Ржавь. Вспомнив описание этого мира — индустриальной орочей планеты, более загрязненной, чем любой улей Механикум, заполненной глубоко окопавшимися зеленокожими, вооружёнными оружием на ресурсы целого субсектора, я не удержалась: — Сержант Файф, почему Примарх не отдаст приказ о применении Ужасной Санкции? Файф уставился на меня пронзительным взглядом и медленно ответил: — Ты имеешь в виду Экстерминатус? Полное уничтожение планеты? Боясь, что допустила какую-то ошибку, я внутренне напряглась и ответила: — Да, этот мир полностью кишит ксеносами. Почему бы нам просто не сжечь его и покончить с этим? Выражения лиц окружавших меня Астартес мгновенно изменились. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять эту эмоцию. Они смотрели на меня так, как смотрят на особенно глупого ребёнка, задающего очевидный вопрос. Взвод Файф был одним из самых терпимых подразделений среди Несущих Бурю, но они всё равно оставались немногословными и прямолинейными сыновьями Кулайна. К этому моменту я уже привыкла не принимать всерьёз их грубость или даже кажущуюся жестокость. Сержант Файф слегка оправился, видимо решив, что единственное, что остаётся — это просветить меня. — Планета, уничтоженная подобным образом, никогда не сможет быть восстановлена. Такое действие допустимо лишь в отношении мира, уже находящегося за гранью любого спасения. Мы можем отвоевать Ржавь, и её ресурсы послужат Императору. Даже если бы мы применили вирусную бомбу или циклонную торпеду, нет гарантии, что это сработает. Подобное оружие легко перехватить и нейтрализовать. Император повелел, что его следует использовать лишь в самый последний момент — и не только по моральным или практическим причинам. Лишь тогда, когда мир уже умирает, а война подходит к концу, инструмент Экстерминатуса может быть применён без помех. Я понимаю, что вы не солдат, летописец, но не говорите так легкомысленно о Ужасной Санкции. Извинившись и поспешно ретировавшись, я корила себя за ошибку. Выстраивание отношений со взводом Файфа потребовало времени, и теперь я боялась, что все усилия пошли прахом. Вернувшись в свои покои после нескольких отвлекающих манёвров, чтобы проверить другие источники, я размышляла: что же так задело Астартес в моём вопросе? Они сами практиковали беспощадное разрушение, порой сравнимое с Экстерминатусом. Я даже слышала жуткие истории в гражданских сплетнях о лояльных поселениях людей, попавших под перекрёстный огонь Несущих Бурю — их не пощадили, когда случайные снаряды превратили город в руины. И тут до меня дошло. Что Экстерминатус должен значить для Астартес — и особенно для Несущих Бурю. Это — высшая отметка провала. Их задача — приводить новые миры под Эгиду Империума и уничтожать всё, недостойное защиты Императора. Если мир оказывался настолько потерян, что требовал полного уничтожения, это навлекало на Астартес несмываемый позор. Это означало поражение в самом глубоком смысле и признание того, что Легио Астартес не выполнил почти ни одной из своих обязанностей. Чем больше я узнавала о Несущих Бурю, тем больше загадок оставалось. Статья восьмая Дата: (128) 894.M30 До высадки на планету оставались часы. Вторая битва в пустоте за орбиту Ржави кипела вокруг нас, а Несущие Бурю готовились начать войну за поверхность. Сто тысяч Астартес были готовы к начальной атаке. Вместе с ними — более миллиона солдат Ауксилии и целый Легион Титанов. Это должен был быть первый сокрушительный удар — захватить плацдарм и расчистить путь для основного наступления. Клан МакСмит и я должны были участвовать в этой первой атаке. Наша тяжёлая техника следовала за первым десантом пехоты, чтобы помочь закрепиться в эпицентре вторжения. За эту честь Клан МакСмит и я, как его часть, удостоились ожидать высадки в главном ангаре «Громоглавого». Облачённая в лучшую гражданскую броню, какую только смогла раздобыть, и окружённая небольшим роем серво-черепов, я изо всех сил старалась психологически подготовиться к тому, что предстояло. Я уже бывала в боях, но ничего подобного. Серво-черепа были подключены к моим имплантам и позволяли наблюдать за сражением, не приближаясь слишком близко к схватке. Они были разведывательными дронами, и всё, что они фиксировали, передавалось в когитаторы Несущие Бурю, что неофициально делало меня разведчиком. Внезапно в воздухе прозвучал крик: — Смирно! — и мои серво-черепа, реагируя на мой испуг, прицепились к креплениям на моей броне. Но крик не был тем, что заставило меня вздрогнуть. Воздух в ангаре мгновенно наполнился статическим зарядом, тяжёлым от скрытой мощи. Что-то притянуло мой взгляд с периферии зрения, и я почувствовала, как медленно разворачиваюсь, чтобы увидеть источник. Даже если бы я захотела остановиться — не смогла бы. Какая-то глубинная часть моего существа реагировала на того, кто только что вошёл в главный ангар, и взяла контроль над телом, повинуясь инстинкту. Примарх Кулайн МакТурсон. Владыка Десятого, Повелитель Бурь, Хранитель Звезд, Ира де Император — легенда, обрётшая плоть. Его окружали Астартес в терминаторских доспехах, но даже они казались карликами рядом с ним. Его броня цвета грозовой тучи буквально искрилась мощью. Он казался одновременно нереальным и более настоящим, чем все мы. Будто само бытие сконцентрировалось в нём, заставляя всё моё внимание невольно притягиваться к Примарху. Даже за сотни метров я могла разглядеть его черты с неестественной для моих усиленных глаз чёткостью. Короткие чёрные волосы, аккуратная бородка, суровое лицо с пронзительными серыми глазами, словно наполненными бурей. Я поклялась бы, что он встретился со мной взглядом — и моё сердце замерло на секунду. Терминаторские доспехи лишь увеличивали его и без того исполинские размеры, а в броню были встроены прочные мехадендриты. Два самых крупных из них держали оружие, закреплённое на броне: в одном — гибрид штурмовой пушки и тяжёлого болтера с семью стволами, в другом — могучий силовой меч, превосходящий по размерам даже клинки обычных Астартес. Я не могла отвести глаз. И едва не забыла начать запись, пока Примарх шёл между рядами своих воинов. Кулайн МакТурсон время от времени останавливался, чтобы перемолвиться словом с командиром — смертным или сверхчеловеком. Его странноватый, ритмичный баритон разносился по ангару, и он казался почти расслабленным. Вокруг витала уверенность генерала накануне битвы. И всё же за ним чувствовалось что-то мощное, едва сдерживаемое — будто сама вселенная фокусировалась на нём… из страха? Боясь разрушения, которое он мог обрушить в любой миг. Я попыталась отогнать эту мысль, но она засела глубоко. Какой-то инстинкт подсказывал, насколько чудовищно опасен этот человек. Живой циклон ярости, сжатый в сверхчеловеческую плоть гением бессмертного. И теперь направленный на врагов его рода. Примарх достиг центра ангара, каким-то образом притянув к себе ещё больше внимания собравшихся тысяч. Казалось, он буквально вырос в размерах, заполнив собой помещение не только метафорически, но и физически. Мехадендрит скользнул у него за спиной, поднося огромный меч. Король бурь Кулайн взметнул клинок вверх, и тот озарился всполохами молний. На его лице расцвела дикая ухмылка, когда он громоподобно прогремел: — Убьём орков! Громовое рычание одобрения прокатилось по ангару, и собравшиеся Астартес разошлись готовиться к битве. Записи этого момента транслировались по всему флоту Крестового похода, и великий клич боевой ярости прокатился по Легиону. Без долгих речей, без помпезности — вторжение на Ржавь началось. Ведь не нужно много слов, чтобы сказать: грядёт буря.