swimming with sharks.

Пит задерживает дыхание, мысленно вознося молитву всем существующим морским богам. Толща воды неприятно давит сверху, грудную клетку распирает от недостатка воздуха. Вихревой поток пузырей не позволяет рассмотреть что-то дальше своего носа, и крепко сжимающиеся на горле руки становятся полной неожиданностью. Они тонут. Лицо Вегаса, внезапно не искажённое яростью, двоится. Он слишком собранный для человека, идущего на дно, хотя может умение плавать у Акул врождённое. Его пальцы скрючиваются сильнее, как будто выдавливая воздух из трахеи. Пит кашляет, захлёбывается и пытается Вегаса пнуть, но получается так себе. Нож, давным-давно где-то в море потерянный, пригодился бы пырнуть Акулу. С другой стороны, держать при себе неоспоримую улику равно подписать смертный приговор. Хватка поднимается выше. Пит вскидывает подбородок вверх, затылком касаясь спины. Резким рывком волны их обоих подкидывает наверх, и кажется, что Вегас таким весьма необычным образом спасает утопающего, за шею вытаскивая его наверх. Пит хватает ртом воздух и с силой втягивает его носом одновременно. Ноги нащупывают мелкую гальку. Больше его не душат. Вот уж точно - плавать с Акулами. Вегас отстраняется ненамного, держа Пита на расстоянии вытянутой руки. Почти синхронно они добираются до пятачка каменной отмели. Пит шумно восстанавливает дыхание. Акула молчалив и выглядит устрашающе, даже вымокший насквозь. Вода с него стекает как-то неравномерно, только с плаща льётся как из ведра, а с рубашки мелко капает. В сухом остатке: возможно вооружённый Акула и выдохшийся Пит без ножа. Расклад не самый оптимистичный, и все неудачи этого дня можно свалить разве что на энтропию вселенной, стремящейся к постоянному разрушению. - Ты пытался меня убить, - отдышавшись, с сомнением булькает Пит. Вода хрипит в лёгких и неприятно хлюпает в ботинках. Акула-убийца. С ума сойти. Идеализированные охотники и сами не прочь погрешить? У них есть лицензия на задержание подозреваемых не совсем в живом виде? У хищников сменился рацион, и они не брезгуют падалью? Вегас никак не реагирует на очевидный факт. Он с неподдельным интересом осматривает гальку и Питу достаточно любопытно, чтобы сесть по-турецки, повернуться и осмотреть отмель. Кровь в скалистых водах. Тянущаяся цепочка алых капель. Пит не двигается, надеясь, что распоротое с внутренней стороны бедро не будет видно. Горькая морская соль щиплет до слёз из глаз, и Пит смаргивает дрожащие капли с ресниц. Не позволяй ему увидеть, как ты борешься. Он подпитается твоими страхами. Поэтому Пит натягивает на губы улыбку, словно ничего и не случилось. Бесполезно. Вегас, стягивая плащ, оказывается рядом. Заворожённый молниеносностью и незаметностью его движений, Пит затравленно не двигается с места. Какая статистика по городу у пропавших без вести? Прикосновение тонких пальцев Вегаса к ране остужает. Почти нежное. Интимное. Не находись напротив него Акула, Пит отдался бы моменту полностью и растворился. Но он ждёт, что в плоть, раздвигая кожу, вонзятся ногти. Просто так, интереса ради, чтобы причинить боль. Но вместо этого Вегас разрывает ткань штанов, наклоняется, упираясь ладонями Питу в колено и верхнюю часть бедра. Какое-то знакомое, но сюрреалистичное действие: язык Вегаса на коже Пита. Акула слизывает кровь, перемешанную с мелкими песчинками и уже подсохшую соль. Осторожно, мягко, боясь растревожить повреждённые сосуды. Пит судорожно выдыхает и столь же резко вдыхает. Прежде, чем отпрянуть, Акула оставляет на ране лёгкий поцелуй. По крайней мере, так кажется, и Пит встряхивается всем телом. От Вегаса это движение не скрывается. Он оказывается так близко, насколько возможно, почти взбирается к Питу на колени. Его вторжение в личное пространство практически такое же естественное, как и дыхание. - Ты вкусно пахнешь, - замечает Вегас, проводя кончиком холодного носа по шее до мочки и заставляя Пита выгнуть спину, спасаясь от дёргающего напряжения в пояснице. - Морем. Кровью. Собой. Вегас ощутимо дрожит. От предвкушения, понимает Пит. Вместо смыкающихся на горле двух рядов зубов и хруста собственных позвонков он слышит нечто не менее шокирующее горячим шёпотом в своём ухе. - Тебе нравится. Пит шумно вдыхает воздух ртом. Возбуждение окатывает волной такой же сильной и пенящейся, как и океан. Одна рука Вегаса всё ещё на бедре, выплавляет на тонкой коже след, вторая - на загривке, пальцы чуть оттягивают волосы на затылке, почти нежно. - Тебе нравится убивать, - припечатывает он, и лучше бы Акула молчал, не рокотал там что-то на своём. У Пита нервы не железные, и первым рефлексом становится заткнуть Вегасу рот. Получается только собой. Губы у Акулы ледяные, но мягкие, что Пита слегка... смущает. Серьёзно, он представлял - представлял, ого! - что они будут сухими и шершавыми, но нет. Вегас явно сдерживается: не углубляет поцелуй, хотя скребёт по затылку пальцами. Пит довольно мычит и чуть склоняет голову набок. Больше. - Что, не воспользуешься моей любезностью? - Пит медленно отодвигается назад, чтобы увидеть выражение лица Акулы. Вегас рычит. Его срывает с катушек, и от нарочитой осторожности не остаётся и следа. Поцелуи являются такими с натяжками, скорее жадное клацанье зубов и горячее вылизывание ртов. Ледяные ладони Вегаса под одеждой и по ощущениям оставляют ожоги везде: на груди Пита, на его рёбрах, охватывают талию. Когда губы немеют, Пит прерывает поцелуй, надеясь восстановить дыхание. Вегас прикусывает кожу под ухом, зализывает её, оставляет цепочку засосов от челюсти до ключицы. Недостаточно, думает Пит. Каким-то чудесным образом Вегас его слышит. Беспокойными руками стаскивает с Пита штаны и трусы, и одежда остаётся где-то на коленях. Сидеть на мелких камушках голыми ягодицами неудобно, и Пит недовольно ёрзает, но его дискомфорт истолковывается по-своему. - Ты красивый, - от неожиданного Акульего комплимента по спине пробегают мурашки. Пит едва удерживает на языке насмешливое "спасибо, ты тоже ничего", потому что хватает ртом воздух. Безо всякого предупреждения Вегас окольцовывает его член, а губами посасывает головку, обводя её языком то во рту, то снаружи. Пит похныкивает, но лишь когда его заглатывают целиком, издаёт слишком пошлый стон. Вегас почти мурлыкает, по горлу его проходит вибрация, усиливая ощущение. Умелое сочетание пальцев, языка и рта перегружает систему восприятия Пита, и его почти натурально коротит. Навыки у Вегаса... восхитительные? Для отстранённого размышления Питу слишком хорошо, но с языком Акулы он был и до того знаком уже дважды, и ощущать его на себе было приятно ещё тогда. Сейчас - вдвойне. Питу очень хочется принадлежать Вегасу полностью, отдать ему всего себя, и он недовольно хнычет, стараясь не слишком двигать тазом. Галька под ним впивается в кожу ягодиц, царапая и сдирая её. Вегас отрывается от члена Пита, напоследок широко лизнув его по всей длине, и даже в неясном сумрачном свете виднеется тонкая полоска слюны. Тщательно, но показушно вытирает рукой в печатке губы, не прерывая при этом зрительного контакта. Пит шумно сглатывает. Акулы умеют гипнотизировать свою добычу одним взглядом? Надо бы почитать статью в интернете. Вегас почти нежно выворачивает ему запястья за спиной, смыкает их на пояснице. У него куча подтяжек в изящной униформе, и если сейчас он свяжет Питу руки и выебет его прямо здесь... то это будет конец. Для них обоих. - Нет, - просто говорит Пит, и всё заканчивается. Вегас забавно отползает назад, не вставая с коленей, и Пит фыркает. Наверняка он сам столь же смешно натягивает на стояк бельё и порванные штаны. Какое-то время они оба молчат. Возможно, Вегас что-то обдумывает. Возможно, Пит приходит в себя, совершенно точно не мечтая о продолжении. - Уходи, - голос у Акулы падает на два тона ниже, и там неприкрытое желание. - На тебя откроют охоту. - И пошлют главным тебя, - складывает Пит два и два, что в его положении в принципе удивительно. - Почему Акула, Вегас? И Вегас рассказывает ему всё.