Лучик света на тёмной дорожке

      Дазай решил сбежать от отчётной деятельности и скрывался от гнева Куникиды в кафе, зная, что в людном месте куда легче избежит избиения и брани в случае обнаружения. Его гений блистал в расследованиях, а не составлении нудных стопок бумажек, которые всё равно никому не принесут никакой пользы, когда самое важное всегда хранилось в голове — если не собственной, то чужой. И так как жертву, которую можно было уговорить избавить его от жестокой участи падения жертвой бюрократии, найти не удалось, Дазай избрал тактические отступление наилучшим вариантом. Так он считал до определённого рокового момента.       Услышав звонкий девичий голос, Дазай инстинктивно напрягся, а волосы на руках зашевелились, хотя тому не было конкретной причины. И только когда он высунулся из-за перегородки, закрывавшей его от любопытных глаз (и праведного гневного взора Куникиды), Дазай обнаружил причину в лице маленькой девочки с яркими светлыми волосами, собранными в высокий пучок, украшенный небольшим алым бантом, подобным яркому цветку розы. И этот бант не позволил бы Дазаю обознаться при всём желании, пусть он не помнил, чтобы когда-то в жизни наблюдал Элис в человеческой одежде, лишённой преступного количества рюшей и кружев. В пушистом розовом свитере, скромной юбке (без слоёв!) в тон и белых кедах она была похожа на обычную ученицу младшей школы. Однако Дазай не позволил миловидной внешности обмануть себя — он прекрасно знал, что значит присутствие этой девочки у всех на виду. И, словно материализовавшийся призрак, рядом появился Мори, подчинившись зову своей маленькой подопечной и наклонившись к ней с прилипшей к губам умилённой улыбкой, чтобы выслушать любой каприз.       Сам Мори тоже был одет довольно непримечательно, в кои-то веки не превратив свой выход в мир в маскарад, однако и это не заставило Дазая ослабить бдительность, и он нырнул за перегородку, мгновенно взяв под контроль дыхание, чтобы замедлить сердцебиение и ничем не выдать своего присутствия. Мори был пугающе чувствителен и всегда знал, когда ему смотрят в спину. А Дазай, пусть и был склонен к безрассудным поступкам, всё-таки не настолько любил неоправданный риск, чтобы показаться ему на глаза. Ещё не пришло время для их встречи, и он не хотел портить интригу случайным столкновением. Впервые он жалел, что решил прогулять работу. И почему из всех торговых центров Йокогамы Мори решил посетить именно этот?       Пока Дазай сливался со стенами, Мори и Элис приблизились к кафе, и он смог расслышать их диалог, не пестривший чем-то важным.       — Я хочу пойти в парк и попробовать сладкие блины, — возмущалась Элис, судя по тону, уже получившая один отказ. Не значило, что она намеревалась сдаваться.       — Сейчас Чуя-кун вернётся, и мы предложим ему эту идею, хорошо? — сказал Мори примирительно, и Дазай напрягся вновь, услышав знакомое имя. У Мори закончились телохранители или мальчики на побегушках, раз обязанность свалилась на плечи Чуи? — А перед этим зайдём в один магазин, он как раз по дороге…       — Мы уже обошли сотни магазинов! — тут же перебила собеседника девочка и недовольно хмыкнула, явно скрестив руки на груди и отвернувшись. Спустя всё это время Дазай до сих пор мог ярко воспроизвести в голове каждый малый жест, отпечатавшийся в памяти. — Я устала от примерок и хочу блины.       — Может, я куплю тебе что-нибудь здесь, пока мы ждём? — спросил Мори, явно не желающий устраивать или созерцать концерт посреди прохожей части.       Дазай знал, что сидит так, чтобы наблюдать за всеми и быть скрытым от большинства, если намеренно не выискивать его взглядом. И всё же он напрягся, когда Мори прошёл мимо, окутанный чёрным пиджаком, словно тенью. Он сам и был похож на тень, самым ярким пятном на которой была алая водолазка. Жуткий призрак прошлого, которого Дазай так и не смог изгнать из своей жизни вопреки всем стараниям.       Сделав заказ, Мори помог Элис взобраться на высокий стул у окна, пока сам встал рядом, пригладив пару вытрепавшихся волосин. Элис попыталась вывернуться из-под руки, пока он не попросил сидеть смирно, чтобы причёска не испортилась вовсе. Дазай слегка сменил положение, чтобы держать пару на виду, пока ждал появления последнего героя. И приход Чуи стал последним гвоздем в крышке воображаемого гроба.       За годы их разлуки Чуя… изменился. Хотел бы Дазай мысленно пошутить про вечную низкорослость, однако был слишком сосредоточен на том, как дико Чуя выглядел в кожаной куртке, будто стремился угнаться за своими пятнадцатью годами. И, несмотря на схожесть образов, именно знакомый стиль подчёркивал изменения, и главным было то, как он держался. Чуя, которого знал Дазай, прятал руки в карманах по старой привычке, держа плечи приподнятыми, будто всегда готовился к удару. Этот же Чуя был ровным и уверенным, буквально скользя по воздуху, пока поднял обтянутую тонкой перчаткой руку, чтобы Мори издалека заметил его приближение. Дазай жадно впился взглядом в бывшего партнёра, впитывая новую информацию. Язык тела Чуи говорил о том, что он был абсолютно расслаблен. Значит, не при исполнении. Но тогда какого чёрта он забыл рядом с Мори во время его парада ограбления магазинов детской одежды и кондитерских?       И Дазай был настолько поглощён изучением этого нового Чуи, что едва не упустил то, как губы Мори растянулись в улыбке. Не той, за которой прятались ядовитые клыки, а поразительно тёплой и даже искренней, если этот человек был способен на подобное (Дазай очень сомневался). Он смотрел на Чую так, будто на том клином сошёлся весь свет, абсолютно игнорируя бормотание Элис, пока та не дёрнула опекуна за рукав, возмущённо надув щёки.       — Элис-чан хочет пойти в парк, — сказал Мори, продолжая смотреть на Чую, словно не мог отвести взгляд.       — И попроси Чую понести меня на плечах, — напомнила Элис.       — А почему ты сама не попросишь? — поинтересовался Чуя, переместив вес с ноги на ногу. В его голосе слышалась ухмылка, подогретая снисхождением.       — Потому что ты всегда делаешь то, что попросит Ринтаро, — заявила девочка, болтая ногами в воздухе.       Мори и Чуя посмотрели друг на друга, обменявшись понимающими улыбками. Идиллию разрушила вновь заговорившая Элис:       — Чуя даже потащился на свидание с тобой, когда вернулся из командировки. — Из её уст это прозвучало как обвинение, а не похвала, однако Мори довольно хмыкнул.       — За полгода я слишком соскучился, чтобы не воспользоваться шансом, — пробормотал он так, что это слышал только Чуя. Дазай наблюдал небольшое движение его плеч и спины, будто по телу парня прошлась короткая волна дрожи.       — Я возьму себе кофе, и пойдём в этот парк, — пробормотал Чуя, стремясь как можно скорее выйти из неловкой ситуации.       Он попытался обойти Мори, однако тот остановил его одним прикосновением к локтю, будто внезапно украл способность Чуи. Дазай прищурился, когда увидел, как рука его бывшего босса медленно прошлась по материалу куртки прежде, чем переползла на поясницу, расслаблено устроившись на ней.       — Элис-чан, посидишь пару минут? — спросил Мори, повернувшись к девочке, на что та отмахнулась и обхватила трубочку губами, демонстрируя свою независимость.       Мори и Чуя так и направились к стойке, практически склеившись бёдрами. Дазай чувствовал, как его медленно накрывает волной… чего-то. Мозг уже анализировал то, о чём он не желал задумываться даже в теории. Однако его глаза остались прикованы к паре, и он даже наклонился в сторону, чтобы не потерять их из виду, пусть и рисковал быть обнаруженным. К счастью, Мори был слишком увлечён своим спутником, чтобы обратить внимание на спонтанную слежку. И это только глубже вогнало Дазая в экзистенциальный ужас осознания, что за прошедшие годы отношения между боссом и исполнителем в корне изменились — больше, чем сам Чуя. Они с Мори были похожи на разношёрстную парочку на свидании, и у Дазая ком встал поперёк горла при одной этой мысли, однако то, как Мори пригладил отросшие рыжие волосы, игриво проведя пальцами по ушной раковине (слегка порозовевшей, пусть Дазай и не заметил этого с далёкого расстояния), говорило само за себя. И не похоже, что он принуждал Чую или навязывался, потому что тот был спокоен настолько, что это едва ли было на него похоже.       Ожидая заказ, пара лениво переговаривалась о чём-то на пониженных тонах, и Мори наклонил голову, продолжая всё так же блаженно улыбаться, что выглядело более жутко, чем его привычные усмешки. И при всей своей настырности он держался прилично, помня о том, что они с Чуей находятся в публичном месте. О том, каким могло бы быть его поведение в противоположном случае, Дазай даже думать не хотел — за считанные минуты он узнал больше, чем хотел бы когда-либо в жизни, за что проклинал свой гениальный разум, неспособный не замечать детали.       — Ну что, забирайся, — сказал Чуя, отдав свой напиток Мори перед тем, как опуститься на корточки. То, как он бессловесно помыкал своим боссом, а тот подчинялся без единого комментария, вогнало бы любого знающего человека в ступор. Дазай уже решил, что попал в один из странных кошмарных снов. Его шея вспотела под бинтами, будто на ней сомкнулись паучьи пальцы ужаса, напоминавшие те, что сейчас изящно держали стаканчик с кофе.       — Можно я завяжу твои волосы такой же резинкой как у меня? Она красная, и вы с Ринтаро будете сочетаться со мной, — попросила Элис, продемонстрировав Чуе резинку с бантиком на своём запястье.       Чуя смущённо кашлянул.       — Давай вернёмся к этому разговору после парка, — сказал он.       Элис подошла к нему без доли сомнения, и Чуя взял и оторвал её от земли, даже не напрягшись после лёгкого применения способности перед тем, как посадить на свои плечи и подняться на ноги. Девочка выглядела абсолютно счастливой, болтая ногами в воздухе. Дазай мстительно подумал о том, что она оказалась даже не настолько высоко, чтобы ощутить разницу.       — Я сделаю фото на память, — сказал Мори, уже выуживая телефон из кармана.       — Не сейчас, — пробормотал Чуя, оскалившись в своей естественной защитной реакции.       Мори позволил накрыть его руку, державшую телефон, однако посмотрел на юношу умоляющим взглядом.       — Но Чуя-кун, — протянул он, абсолютно не думая о том, что такое поведение совершенно не подходило мужчине его возраста. Зато Чуя смущался за двоих. — Я не видел тебя полгода…       — Тут люди повсюду смотрят, не будем смущать их, — отрезал Чуя и направился к выходу. Мори тут же спрятал телефон и поспешил за ними, перехватив чужой кофе, чтобы отдать его владельцу. Дазай едва успел скрыться перед тем, как чёрно-красно-розовый вихрь пролетел мимо.       — Жестоко, Чуя-кун! — возмутился Мори, и они покинули кафе под звонкий смех Элис, порадовавшейся внезапной гонке. А Дазай остался сидеть на месте с давно опустевшей чашкой чёрного чая, нетронутым десертом и вопросом в голове: что это было?       Он попытался забыть о случившемся, как о страшном сне, просто не желая думать о том, что в какой-то момент Мори решил склонить Чую к подобному — это было слишком даже для него. И как Чуя мог согласиться? Он никогда в жизни не делал того, что не хотел, всегда находя способ упереться рогом так, что даже Дазай не мог сдвинуть его с места при всём желании. И тут вдруг такое открытие.       После голова Дазая оказалась занята мальчиком-тигром, которого он встретил, когда решил освежиться в реке, смыв навязчивые мысли и воспоминания. В каком-то смысле это и произошло, а ему было чем заняться после того, как он заманил в Агентство жертву, которую заставит делать за себя отчёты, пока Куникида не обнаружит эту хитрость. Дазай с головой нырнул в дело Накаджимы Ацуши, желая увидеть, что же принесёт ему эта судьбоносная встреча. Однако у самой судьбы были свои планы, и блаженное неведение Дазая посыпалось осколками, когда по всё той же глупой случайности и он наткнулся на Мори и Чую во время проведения экскурсии по торговым центрам Йокогамы для Ацуши. Вот и делай добрые дела после этого…       К счастью, Мори и Чуя не заметили Дазая, вовремя нырнувшего за поворот и утащившего Ацуши за собой без предупреждения. И сколько бы раз Дазай ни моргнул, видение не желало уходить из-под век: рука Чуи, расслабленно лежащая на сгибе локтя Мори самым естественным образом, пока они неторопливо шли в ногу, слишком поглощённые друг другом и своим разговором, чтобы заметить беглеца. И пусть Дазай был этому рад, карма явно намекала ему, что пора выбраться из скорлупы и столкнуться с прошлым лицом к лицу, иначе он просто умрёт от любопытства, так и не узнав всей правды. А он желал красивый суицид без даже косвенного участия Чуи или Мори в процессе. Поэтому когда Портовая Мафия начала поползновения в сторону Ацуши, и они встретились с Акутагавой лицом к лицу впервые за четыре года, Дазай решил, что пришла пора воскреснуть.       Когда Чуя вернулся домой днём позже, он обнаружил, что дверь его квартиры была приоткрыта. Усталость тут же испарилась из тела, мышцы напряглись, а рука нашарила спрятанный нож, потому что он не собирался устраивать перестрелку на своей территории в такой час. Обычный человек не смог бы взломать его замок, а необычные люди не решились бы соваться на порог исполнителя Портовой Мафии, успевшего напомнить о себе за считанные недели после своего возвращения из полугодовой поездки в Европу в качестве представителя босса, чтобы оправдать своё звание исполняющего обязанности. Учитывая всё это, Чуя не смел недооценивать потенциального нарушителя порядка и тенью скользнул в квартиру, закрыв дверь. Если тихий щелчок и будет услышан, у неизвестного не будет шанса сбежать, кроме как через окно — а это билет в один конец для любого, кто не имеет способности, связанной с полётом. И — о, какое чудо! — Чуя как раз был обладателем таковой, поэтому в воздухе чувствовал себя так же уверенно, как на земле.       Сняв обувь, он подпрыгнул и бесшумно приземлился на потолок. Любой человек автоматически будет смотреть в дверной проём перед собой, даже не ожидая, что опасность может поджидать сверху, готовая в любой момент спикировать на голову и одним движением перерезать горло. Однако Чуя не стал доставать нож, желая обойтись без кровопролития на свои полы и потом возиться с уборкой. При желании он всегда может уронить на недоброжелателя какую-нибудь небольшую вещь, сделав её тяжёлой, как мешок кирпичей, и дело будет сделано без лишнего напряга. Однако стоило увидеть незваного гостя, как всё напряжение превратилось в воздух, со свистом покидающий воздушный шарик.       — Разумеется, ты атакуешь с потолка, куда никто не станет смотреть, не зная о твоей способности. Твои мысли всё ещё читаются, как открытая книга, Чуя, — сказал Дазай, расслаблено сидевший в кресле с одной ногой, закинутой на другую, и тесно переплетёнными пальцами рук. Улыбка на его лице была будто вырезана скальпелем.       Громко выдохнув, Чуя переступил через дверную раму и опустился на корточки, всё так же сидя на потолке.       — Кто ещё бы припёрся ко мне без приглашения в такой час, чёртов Дазай? — пробормотал он, после чего поднял голову и окинул собеседника цепким взглядом. — Значит, у тебя таки оба глаза на месте. Кто бы мог подумать?       — А что же со старым-добрым «зачем ты пришёл, говори сейчас же»? — спросил Дазай.       — Будто ты сам не скажешь мне, когда тебе надоест играть в кошки-мышки. Не один ты тут читаешь умные книги.       — Ты умеешь читать? — с наигранным изумлением спросил Дазай, открыв рот и округлив глаза.       Чуя оскалился по старой привычке, так оставшейся где-то на задворках подсознания.       — Если тебе захотелось получить по роже, мог бы попросить без прелюдий. Так зачем пришёл? — отрезал он, звуча уже не так расслаблено. Четыре года притупляли многое, как и внезапная встреча, однако медленно он начинал закипать.       — Решил проведать партнёра после тяжёлой полугодовой поездки! Может, спустишься для разговора?       — Не-а, — протянул Чуя, сев на потолке со скрещёнными ногами и устроив подбородок на кулаке. — Так это ощущается даже логичнее — у тебя всё всегда было задом-наперёд и вверх тормашками. Даже улыбка эта похожа на гримасу.       Глаза Дазая потеряли искорку игривости.       — Ты изменился, Чуя, — констатировал он, и в кои-то веки это прозвучало не как насмешка.       Чуя криво усмехнулся.       — Аналогично. Решил переодеться в белое пальто? — вновь парировал он, не собираясь позволять себя втянуть, пока Дазай не обнажит собственные намерения.       Может, когда-нибудь раньше Чуя и попытался бы набить ему лицо, вымещая накопившуюся фрустрацию, однако он не провёл четыре года без дела и сейчас не был заинтересован в подобном. Собственно, как и не был Дазай.       — Что он предложил тебе, чтобы ты согласился? — перешёл к делу он.       Чуя раскрыл ладонь и склонил голову, чтобы положить на неё щёку.       — То, что не предложил ты, полагаю. Достаточно остроумный ответ?       Достаточно предсказуемый — Дазай услышал его ещё до того, как собеседник разомкнул губы. Он знал, что зря пришёл сюда: Чуя не изменит своего мнения, не станет внимать никаким доводам вне зависимости от их достоверности. И тут Мори обошёл его на шаг, наверняка посмеиваясь у себя в кабинете. Кончики пальцев Дазая дёрнулись и онемели, а губы поджались сами по себе. Как жаль, что он в то время не думал наперёд в стольких направлениях и не мог просчитать… что бы это ни было.       Расслабленный вид Чуи вызывал в Дазае неподдельную злость — тихую, едкую, разъедающую изнутри. Дазай не любил чувство проигрыша, чувствовал себя обязанным хоть как-то это исправить, хотя бы выйти вничью. Спустя столько лет должен же он был чего-то добиться, чтобы наконец суметь хоть попытаться потягаться с Мори.       В сознании Чуи царствовал блаженный штиль, пока голос Мори в подсознании перечислял признаки злости, испытываемой Дазаем. Забавно, как за годы разлуки он научился читать бывшего партнёра лучше, чем за годы их знакомства. И даже мог по пунктам расписать причины плохо скрытого негодования, заставшего детектива врасплох, раз он ещё не успел натянуть десяток масок и пять раз отшутиться. Или не видел смысла пытаться, когда в кои-то веки они находились на одной ступеньке не двух разных лестниц.       Гляделки могли длиться часами — тут Дазай был мастером спорта — но Чуя первым опустил ресницы и изящно спикировал на пол, стянув с себя блейзер и жилетку, но оставив портупею, потому что пистолет не способность — не подведёт. Как и нож.       — Всё ещё предпочитаешь искать истину на дне стакана или научился пить? — спросил он, пройдя к кухонному островку. Дазай сидел неподвижно, и лишь глаза его неотрывно наблюдали за лёгкими, будто бы парящими шагами. Чуя действительно изменился: пропали дёрганые движения, косые взгляды, руки в карманах, шаркающие тяжёлые шаги. Он врос в себя, и Дазай испытал странную смесь гордости и зависти.       — Отбросил моральные принципы настолько, что не постесняешься прибегнуть не только к соблазнению, но и к яду? — вопросом на вопрос ответил Дазай, начав их привычный танец. Чуя хмыкнул, отвечая на воображаемый поклон и принимая протянутую руку. Если раньше он сжимался под давлением, то теперь вскидывал подбородок. Он был… прекрасен. Дазай не любил признавать подобное, но Мори сделал хороший выбор. Чего нельзя было сказать в обратную сторону.       — Будто ради тебя я стану переводить свои драгоценные запасы. Много чести, — парировал Чуя, профессиональным движением поставив на столешницу два бокала, будто Дазай был одним из шумных клиентов в баре, которые приходят и уходят, оставив после себя лишь дымку воспоминаний.       И как бы ситуация ни требовала чего-то крепкого, Дазай обнаружил себя вернувшимся к старой привычке и созерцавшим истину на дне бокала, пока Чуя без промедления пригубил свой и оставил его висеть в воздухе, скрестив руки на груди.       — Итак, ты выяснил, насколько низко я пал, пока ты заливал прошлое скипидаром. Мы оба знаем, что тебя тут быть не должно, и ты играешь с огнём, заходя на территорию босса. Предлагаю опустить взаимные угрозы и оскорбления и перейти к той части, где мы расходимся кровными врагами на всю жизнь, если тебя это устраивает, — сказал он деловым тоном, будто Дазай был лишь одним из безликих клиентов.       — Я бы сказал, что ты вырос, Чуя, но не хочу преувеличивать, — усмехнулся Дазай, и Чуя оскалился до боли привычно и даже по-родному. Усмешка Дазая превратилась в улыбку, посвящённую старому другу. — По доброте душевной сообщу, что это, увы, не последняя наша встреча.       Карие глаза прищурились, а взгляд приобрёл остроту скальпеля, хорошо Дазаю знакомую.       — Что ты знаешь?       — Много чего интересного, но всему своё время. А пока… чем заполнены чертоги твоего разума?       Чуя прекрасно знал, что Дазай даже под пытками не скажет того, что ещё должно быть услышано. Поэтому он принял правила игры, взяв подвешенный бокал и сделав глоток перед тем, как поставить его обратно на столешницу и поманить Дазая изящным движением пальца, скользящей походкой покинув комнату. Как на верёвочке, Дазай двинулся следом, невольно задумавшись, не запутался ли Мори в собственных сетях, став случайным заложником простого человеческого влечения. Каждое его слово могло быть пропитано игрой одного актёра, однако Чуя имел свойство проникать под кожу без малейшего напряга, будто сам не замечал, что делает это. За все годы Дазай так и не сумел разгадать эту загадку, но сейчас почувствовал отголосок знакомого любопытства.       Оказавшись перед скромными дверями, не отличающимися от тех, которые Дазай уже взломал и закрыл, Чуя повернул ручку и зашёл первым, наплевав на все правила приличия, не существовавшие между ними с самого первого дня и первого сломанного ребра. Переступив через порог, Дазай почувствовал, как глаза сами по себе раскрываются чуть шире. Некоторые полки вызывали холодок по коже знакомыми названиями и наизусть вызубренным содержанием, а другие высекли искру интереса к чему-то новому. Уголок губ подцепила тень улыбки. Он не сомневался в том, что даже Мори не сможет согнуть Чую, являвшегося неконтролируемой стихией, которую невозможно было удержать в руках. Неудивительно, что Чуя не поддался ни на какие провокации — Дазай банально недооценил его в этот раз. Довольно глупая ошибка.       — Оказывается, чиби умеет читать не только картинки, — пробормотал он слишком вяло, чтобы Чуя хотя бы из щедрости сделал вид, что повёлся.       Глаза Дазая случайно остановились на очередной книге. О, эта была из личной коллекции Мори — он помнил эти потёртости. Вот оно что.       Вскоре Чуя выпроводил его из квартиры. Наверно, это был первый раз за все семь лет, когда Дазай уходил не бегом и под ошеломляющие вопли. Они оба были призрачно тихими, прощаясь без слов. А напоследок прозвучало лишь:       — Будь готов принять меня с цветами, когда в следующий раз я войду через парадные двери.       — Можешь не показываться мне на глаза, бесполезный моток бинтов.       Когда на следующий день Мори нагрянул в гости, ненавязчиво спросил:       — Как поживает Дазай-кун на новом рабочем месте?       Чуя пожал плечами, разливая чай по чашкам.       — Можете послать ему открытку и спросить.       Смешок Мори обдал его шею тёплым дыханием, и ресницы Чуи дрогнули, когда чужие пальцы чуть крепче сжались на его талии, как ему нравилось.       — Обязательно, как только закончу дела первой важности, — пробормотал мужчина, и губы Чуи уже были приоткрыты, когда он повернул голову навстречу неторопливому поцелую. Он был согласен с подобной расстановкой приоритетов, ибо его абсолютно устраивало в кои-то веки оказаться на первом месте.