О дикий новый мир III / ДОМ

      Утро и вечер в казарме всегда были оживлённым временем: люди приходили и уходили из столовой, собирались группами, чтобы добраться до работы, или возвращались с неё, из спортзала доносился лязг металла, из душевой — мат, потому что горячей воды не было или она внезапно закончилась, и в целом, в общественных помещениях редко стихал гул голосов и даже взрывы смеха. Теперь же, казалось, всё это включили на максимум. Атмосфера одновременно походила на ту, что царит в начальной школе перед отчётным концертом, и в общежитии накануне каникул.       Во дворе уже стояли две рождественские ёлки, явно представляющие собой контрастирующие школы дизайна: «мы дома всегда так делали» и «я хотя бы старался!»       Как-то вечером, едва приблизившись ко входу во двор, Мэтт почувствовал запах гари, а вскоре увидел и её источник — почерневший остов елки, на которой когда-то было множество изготовленных вручную украшений. У пожарища слишком жизнерадостно для такого печального события болтали двое: Маурицио и Антоний. Бормоча себе под нос что-то неразборчивое, в чём, впрочем, каждое второе слово начиналось на букву «F», Мэтт направился к ним, пытаясь изобразить улыбку, но поцелуй, которым он поприветствовал Маурицио, дернув того к себе за руку, получился почти агрессивным. Тони только хмыкнул, закатив глаза, и, даже не предприняв попытки к рукопожатию, сказал:       — И тебе добрый вечер.       — Это что, диверсия? — хмуро спросил Мэтт.       — Что именно? — уточнил Тони.       — Планирование, nazzo, конклава на второе января! О чём я, интересно, могу спрашивать, когда мы стоим рядом с ещё дымящимися углями?       — Нет тут никаких углей, — зачем-то решил поправить его Тони. Их действительно не было, но любой бы на его месте понял, что свою угольную экспертность стоило приберечь для другого случая.       Маурицио не без труда разжал пальцы Мэтью на своем запястье и сказал:       — Просто второе происшествие с гирляндой. Её подключили как попало, провода лежали прямо на мокрой земле.       — Очень тупо, — усмехнулся Антоний. — В следующий раз вы тут всё спалите, прекращайте уже безответственно относиться к технике безопасности. — Это были разумные и даже доброжелательные слова, но Мэтт почему-то эту участливость не оценил и, почти повернувшись к нему спиной, спросил у Ри:       — Я не расслышал, что он здесь делает?       — Нет, так не пойдет, — сказал Маурицио. — Антоний буквально в одном шаге от тебя, так что, пожалуйста, вернись к фритишу и спроси у него.       — Что ж, хорошо. Брат Антоний, что ты здесь забыл?       — Я вам помогаю.       — У нас есть Ивар.       — Он меня и попросил. Мы хотели проверить, насколько тут всё плохо и выдержит ли проводка напряжение, которое планируется на ваш праздник.       — Он что, сам не мог это сделать?       — Вдвоём проще, — пожал плечами Тони.       — И веселее, — приподнял бровь Ри. — Насколько большая искра между вами уже пробежала?       — Эй, тебе совершенно ничего нельзя рассказывать! — возмутился Тони. — И я уж точно ничего не намерен обсуждать при нём. — Он кивнул на Мэтта.       — Антоний, тебе тоже нельзя говорить о Мэтью в третьем лице в его присутствии — правила едины для всех. Я спущусь ещё через пару часов узнать, как обстоят дела. — Маурицио подмигнул ему и подтолкнул Мэтта ко входу в казарму.       — Ты точно в безопасности? — спросил Тони.       — Точно, — ответил Ри, а Мэтт скрипнул зубами, но промолчал. И смог молчать и дальше, даже после того, как они оказались у себя в комнате.       — Это было… очень странно. — наконец сказал Маурицио.       — Согласен. Очень странно напороться на тебя в компании чувака, чей хер ты имел удовольствие сосать раз десять.       — Вот это да! — Маурицио от шока даже пошатнулся.       — А что, неправда?       — Во-первых, нет, неправда. Три раза. О чём тебе прекрасно известно, так как я сам всё и рассказал. Во-вторых, это была историческая справка, не имеющая никакого отношения к сейчас. Что с тобой такое? Я правда не понимаю. Я же тут постоянно со всеми общаюсь, иногда даже наедине. Невозможно сосчитать, сколько было совершенно таких же ситуаций, как сегодня — и ничего. Что тебя сейчас-то прорвало?       — Это другое.       — А вот и нет.       — Вы перемигивались.       — Возможно. Потому что мы как раз обсуждали Ивара и не успели договорить.       — Подожди. Зачем вы его обсуждали?       — Мэтью! — устало выдохнул Ри. — Ты вообще в своем гневе ничего не слышал и не понимаешь намеков? Между ними пробежала искра! Что, по-твоему, это могло бы означать?       — Да нет!       — Почему же?       — Я бы знал.       — Откуда? Твоя наблюдательность, да и вообще интерес к таким вопросам стремятся к нулю.       — Это было бы в его досье.       — О господи! Где досье, а где — живые люди!       — Что, правда? Ивар?       — Ага. Ну, может, он, как и Тони, весь такой ситуативный: сложились обстоятельства — да, нет — и не надо.       — Звучит отвратительно.       — Да нет. Тебя же это не касается.       — А выглядело так, будто касается.       — Ну все, хватит. Я — не Дэйв.       — Очевидно!       — Мэтт, со мной нельзя так разговаривать. Я ничем такого не заслужил. Сейчас мы сделаем так. Я уйду вниз. Нет, не в столовую, я не хочу мешать тем двоим, я буду в штабе со Стэном обсуждать Рождество. А ты подумай, чего хочешь. Если будешь готов вести себя по-человечески, я спишу твоё состояние на стресс и как-нибудь помогу из него выйти. Если тебе важнее всех распугать и остаться в гордом одиночестве, собери мои вещи и выставь за дверь.       — Они перекроют весь коридор.       — Ненадолго. Через пару часов я вернусь. Ты точно меня понял?       — Чего тут не понять? — Мэтт изо всех сил сжимал спинку стула.       — Отлично. И не круши тут ничего. Иди лучше в спортзал. А впрочем, как хочешь — это твоя комната.       Сидя на полу, Мэтт уже почти остервенело начищал последнюю пару ботинок, когда Маурицио осторожно зашёл. Бросив взгляд на ровный ряд ботинок, ещё более ровно расставленные немногочисленные книги и блокноты и идеально вычищенную висящую форму, Ри вздохнул, тоже опустился на пол и обхватил Мэтты со спины. Тот ещё немного помолчал, кашлянул и спросил:       — И ты бы реально вот так ушел?       Ри кивнул куда-то ему в плечо.       — Но почему?       — Потому что это — не тот уровень варварства, с которым я готов мириться. И потому что мне не идут синяки в виде пальцев.       Мэтт опустил взгляд на его руку и действительно увидел у него на запястье синяк. Он нервно сглотнул и еле слышно сказал:       — Извини.       Ри снова кивнул, но очень внятно сказал:       — Я никогда такое не пойму. И что это у нас было? Ссора? Это так должно выглядеть?       — Технически — нет. В ссоре нужны два участника, оба с намерением поссориться, а не один поехавший ревнивый идиот… Вау, я что, ревнивый? Реально? Опять? Да сколько можно?!       — Мне это совершенно не льстит, если что.       — А это кому-то может льстить?       — Наверное. Меня это только… пугает, — нехотя закончил Ри и почувствовал, как Мэтт просто окаменел.       — Но ведь… но ведь ты сказал Антонию, что уверен, что тебе нечего опасаться. Ты же сам это сказал!       — Ну, знаешь, вообще неподходящий был момент откровенничать с ним.       — И давно?       — Нет. Давно бы я не выдержал. Сегодня только поймал себя на этой мысли.       — Что будешь делать?       — Я бы, конечно, предпочёл ничего не делать, но так нельзя. Ты же лучше себя знаешь, вот и скажи мне, чего от тебя ожидать. Вряд ли ты будешь мне врать?       — У меня… у меня не бывает состояния аффекта, — Мэтт наконец бросил щётку и потёр ладони о штаны. — По крайней мере, раньше не было. Но у меня и не было как таковой завершённой терапии после последней… кампании. Это плохо. Я ещё таблетки чёрт-те как бросал… О господи! Ты, наверное, думаешь, что я псих!       — Да нет. Не больше, чем все остальные. Ты вообще видел мою семью? Но это, похоже, нельзя пускать на самотек. Тебе придется себя контролировать.       — Знаю. Но просто… понимаешь, я больше не хочу таких сюрпризов. Если со мной опять такое случится, я, наверное, просто умру на месте. Ты не представляешь, насколько это, нахрен, невыносимо! И если ты…       Ри быстро переместился, чтобы оказаться перед ним.       — Стоп, стоп! Ты же сейчас не о том, о чём я думаю? Ты понимаешь, кто перед тобой?       — Конечно. Просто послушай меня. Тут хуже всего неожиданность. Но если я буду заранее знать, наверное, будет не так ужасно? Давай просто заранее договоримся — и всё.       — Что — всё? Что ты предлагаешь?       — Ну, если ты хочешь ещё с кем-то встречаться…       — Зачем?       — Откуда я-то знаю? Может, чтобы от меня отдыхать.       — Мэтт, это какой-то абсурд. Зачем мне от тебя отдыхать? Я же не устал. И каким образом мне это всё совмещать?       — Понятия не имею. Я не пробовал.       — А мне предлагаешь!       — Ничего я не предлагаю! Я спрашиваю! Я пытаюсь быть открытым!       — Всё, я не могу, это слишком смешно! — Маурицио упал на пол и расхохотался.       — Я ожидал чего угодно, но не такой реакции, — всё ещё невесело сказал Мэтт, но он уже не выглядел как человек на грани. — Может, тебя и про секс втроём абсурдно спрашивать?       — Втроём с кем?       — Со святым духом, конечно! Ри, ну хватит притворяться.       — Я правда опять не понял, о чём ты. Но звучит как-то избыточно.       — Правда ведь?! И я о том же!       — Но это очень забавная тема! Я теперь знаю, чем тебя обескураживать! Спроси у меня ещё что-нибудь!       — Прямо так, за один вечер? Не слишком?       — Нет. Но это будет последний на сегодня.       — Ну что ж… Ты бы хотел детей?       — Как?       — Теоретически, ясное дело.       — Как-то ты бездарно потратил последний вопрос. И вообще, у нас и так есть триста пять детей, надо как-то их пока воспитывать. И кстати об этом: с проводкой всё плохо. Отчего-то слегка растрёпанный и задумчивый Ивар сообщил, что туда нельзя подключать даже одну колонку.       — И что теперь? Праздновать при свечах и в сопровождении а капелла-группы, которую надо срочно создать?       — Боюсь, не все нас поймут. Надо искать другое помещение.       — Безнадёжно.       — Да нет. Дай подумать… — через минуту Ри щёлкнул пальцами и сказал. — Есть! Мать бывшей договорной невесты Илии занимается устройством всяких масштабных свадеб и прочих торжеств!       — Ри, как у тебя в голове помещается вся эта информация? Разве можно помнить бабушку двоюродного брата тёти деверя?       — Такое — нет, но тут-то всё просто: у Илии раньше была невеста, потом он передумал, и они расторгли договоренность. Хм, наверное, они его не очень любят, всё-таки Леоника не была к нему так же равнодушна, как он к ней… Но я же не он! Завтра же схожу к ним.       — Что бы мы без тебя делали?       — Сожгли бы эту богодельню и быстрее получили бы новое жилье? Зато это был бы незабываемый праздник!       — Как будто с тобой возможно хоть что-то забываемое.       — Мэтт, тебя сегодня из одной крайности в другую носит. Что ты ёще выдашь? — с любопытством спросил Ри, обхватив его за шею.       — Я знаю, как сымитировать секс втроем, находясь при этом вдвоём.       — М-м-м, занимательно. Даже слишком. Оставим это на выходные. Или вот, например, на следующий год.       — Напрасно ты так скептически настроен.       — Наверное… Сегодня просто уже переизбыток впечатлений, так что давай… грешник — крест — дьявол. Ты проиграл.       — Эй, я не успел! К тому же, ты всю жизнь в это играл, а по мне сразу видно, когда я выкидываю грешника! Так нечестно.       — Так решила судьба. Ничего не поделаешь.       — Судьба распределяет всё как-то подозрительно неравномерно. 1:10, по моим ощущениям.       — Подожди, ты сейчас реально возмущаешься или по инерции?       — Очень реально! Я не могу постоянно делать всю работу. То есть… могу, конечно, но не хочу.       — Хорошо.       — Что?       — Так и быть, ты сегодня освобождаешься от «тяжёлой работы». Мог бы и раньше сообщить о преодолеваемых трудностях.       — Не мог. Я, вообще-то в твоих глазах должен быть супергероем.       — Ну так ничего и не изменилось.       — Серьёзно?       — У меня убедительные доказательства. Предъявить?

***

      В последний рабочий день перед Рождеством Тано сообщил персоналу Совета безопасности, что праздничный отпуск сокращается с недели до трёх дней, чтобы «надлежащим образом подготовиться к конклаву».       — И как мы должны к этому готовиться? — спросил Мэтью. — Вы ожидаете восстания кардиналов или типа того? Если уж они при избрании первой Мамы ничего не сделали, то сейчас, когда существуем мы и Служба порядка — и подавно.       — Нельзя сказать, что они тогда совсем ничего не сделали, — сказал Тано. — Насколько я понял по рассказам свидетелей, многие священнослужители в год 6 покинули Ватикан, и конклавный кворум с трудом наскребли. Но нет, сейчас вряд ли что-то подобное случится: мать Марта, по крайней мере, хорошо известна выборщикам.       — А остальные?       — Кто «остальные»?       — Кандидаты на должность понтифика, — Мэтт нахмурился. — Они же есть?       — Ну, конечно. В бюллетене четыре позиции.       — А то я уж подумал…       — Но победит мать Марта, — перебил его Тано совершенно безапелляционным тоном.       — Какого, простите, чёрта? — Мэтт огляделся по сторонам, хотя они были в офисе только вдвоём. — Ты реально напрямую мне такое говоришь?       — А ты прямо возмущён? — усмехнулся Тано. — Это даже забавно. Напомни, как проходили выборы президента Дженкинса? Кем были его соперники? Сколько подписей граждан ЕМ он собрал?       — Эй, так нечестно! Тогда мне нужно было выбирать сторону! Конечно, я выбрал Дэйва, мне даже в голову не приходило, что может быть по-другому!       — Давай, расскажи, как ты действовал по велению сердца или его волшебного члена и ничего не соображал.       — Что за ерунду ты несёшь! Я ни разу не пытался сделать вид, что мой рассудок был затуманен. Я что, по-твоему, должен был прибыть сюда и переметнуться? У меня нет такой функции. Всё, я оказался в этих обстоятельствах, и я в общем-то последовательно продолжаю делать то, что мне приказали: стараюсь не умереть, не растерять своих людей и не вернуться Туда.       — Чувствуется легкое противоречие.       — Нет. Следование приказам — не то же самое, что гипноз.       — Как скажешь.       — Так как вы обеспечите победу нужного вам кандидата?       — Мать Марта — просто объективно лучшая среди них. И заметь, мы нарушили волю Александры — это не её выбор, так что не пытайся обвинить меня в том, что я не думаю о ЕМ.       — Спасибо и на том, что не стали пихать туда Иви сейчас. — пробурчал Мэтт.       — Нет, конечно. У меня иммунитет к чарам Марго, так что я воспринимаю её слова как интересные и оригинальные, но не требующие немедленной реализации идеи. Так что, возвращаясь к твоему вопросу, наша задача — избежать сюрпризов как перед конклавом, так и сразу после него. Ах, ну да, ещё будем готовиться к сеансу связи с GRL.       — Когда?       — Первого января. Как ты понимаешь, всё это чрезвычайно символично и исторично. Официально никогда таких прямых контактов не было. Здешние агенты хотели сделать всё по старинке, через свои передатчики, но я думаю, настало время нам посмотреть друг другу в глаза.       — Это вообще возможно технически?       — С помощью твоей команды, скорее всего, да. Числа тридцатого они проведут испытания.       — Стой. Ты с ними разговаривал без моего ведома?       — А что? Мэтт, ты всего лишь мой заместитель, я могу общаться с тем, с кем посчитаю нужным. Ты же не думал, что за тобой останется единоличное командование группой Дженкинса? Это было бы чрезвычайно глупое упущение с нашей стороны.       — И как мне готовиться к сеансу?       — Не чинить препятствия своим техникам. Вряд ли ты сможешь подготовиться как-то ещё. Даже я не настолько самонадеян, что думаю, будто знаю, чего от них ожидать. Так что просто погрузись в праздничную атмосферу Рождества.       — Ага, nazzo, точно!       — Меня-то пригласите на ваш торжественный прием?       — Нет.       — Я очень расстроен.       — Ничего ты не расстроен. Я уже и так иду не +1, а +2, а ты ещё и вклад не делал.

***

      По всё ещё сильному запаху лака Мэтт понял, что Ри вышел из комнаты совсем недавно, но остановил себя и не отправился на поиски, следуя за химическим шлейфом. Вместо этого он начал готовиться к выходу, на что, по его расчетам, требовалось минут двадцать.       Посреди бритья в коридоре послышался быстрый стук каблуков, и в комнату ворвался Ри и явное ощущение праздника. Мэтт закрыл глаза и спросил:       — Подготовь меня морально. Я буду шокирован?       — Чем? Мной, что ли? Что ты, нет, сегодня четвёрка, не выше, по шкале твоей чувствительности.       — Из пяти?       — Из десяти.       — Серьёзно? А что случилось? — Мэтт повернулся и, увидев Ри в профиль, сначала был даже поражен, насколько… скучно? он выглядел. На нём был тёмный фрак и узкие, тоже тёмные брюки. Ну да, обычно такие наряды не заканчиваются высоченными шпильками, но в остальном он выглядел как сдержанный дирижёр.       — О! Это… 1,5, если честно, — он снова повернулся к зеркалу и смыл остатки пены. — Тут где-то можно достать более мощный увлажняющий крем? У меня ещё никогда не было такой сухой кожи, я так через год на двадцать семь буду выглядеть. Идея! Я выдвину требования на сеансе связи с GRL: откажусь с ними сотрудничать, если не пришлют нормальные лезвия, крем и луб.        — Какая отличная идея! Давай продолжим этот список. Наверняка же это сработает.       Мэтт наконец-то взглянул на Маурицио как следует и понял, что зря недооценивал его.       — Хм… я думал, эта штука надевается на рубашку и жилет.       — Ты заблуждался. С ними было бы совершенно невозможно увидеть мою грудь. И спину. — Он повернулся. Да, фрак, по большей части, не скрывал спину. — Но, смотри, ничего лишнего напоказ, всё-таки это слегка религиозный праздник. Никто и не догадается, насколько это обтягивающие брюки — фалды всё скрывают.       — Точно. А ещё в такой момент крайне важно прикрыть запястья. А чего цвет такой мрачный?       — Да нет, тут просто очень плохое освещение, но если ты подойдешь ближе…       — Фу, что это? — Мэтт начал отплевываться.       — Кто тебя просил меня лизать? Ну, Мэтт, ты представляешь, сколько клея в этих блёстках?       — Фрестафляю, — Мэтт потер язык рукой. — Много. Ой, извини, я часть глиттера слизал. Ну что ж, не пропадать же добру, — он потёр свою щеку.       Ри улыбнулся и обнял его.       — Это такой важный момент, исторический. Ты первый раз позволил нарушить косметическую непорочность своего лица.       — Что ж, это было неизбежно. Если что, скажу, что запнулся и упал лицом в банку глиттера.       — Ну, раз теперь уже нечего терять… — подмигнул Ри. — Немного подводки?       — Мне есть что терять. Время. Ужасно тороплюсь, знаешь ли, а иначе бы — непременно.       — Давай я наклею тебе несколько звёздочек. На одну половину лица. — Ри прочертил пальцем линию от его лба до подбородка. — Это будет завораживающе.       — Нам ещё нужно проверить, не забыл ли кто подарки для «Тайного Санты». — Мэтт попытался вырваться.       — Я подготовил сорок запасных подарков на непредвиденные случаи, так что не волнуйся. А ты будешь настолько неотразим, что я совсем ни в чем не смогу тебе отказать, — прошептал Ри ему на ухо, хотя в шёпоте не было никакого практического смысла. Или всеё-таки был?       — Ну, хорошо. Одну, — сдался Мэтт.       — Семь.       — Три. Но если они отклеятся, попадут мне в глаз и я ослепну…       — Я буду действовать на безопасном расстоянии от твоего глаза. Садись.       Мэтт сел ближе к окну, но так и не стал выглядеть решительным или убежденным.       — У этого клея есть побочные эффекты при приеме внутрь? Я не перестану чувствовать вкус еды?       — Есть. Тебя будет неудержимо тянуть к человеку, с которого ты его слизал.       — А, ничего нового. Тогда ладно.       — Ты удивишься, сколько человек сегодня будут выглядеть гораздо более блестяще, чем обычно. Одна наша кавер-группа чего стоит.       — Они все пялились в твое декольте, когда ты их обклеивал?       — Это не декольте. И нет, не все. Большинство в качестве меры предосторожности зажмуривались. Ну, знаешь, чтобы сохранить здоровье и внешность. У них отчего-то создалось впечатление, что ты ревнив и скор на расправу. Уж не знаю, откуда они такого понабрались. Всё, готово.       Мэтт встал и посмотрел на себя в зеркало.       — Я великолепен.       — Вне всякого сомнения. И у тебя новый галстук. — Ри продемонстрировал темно-синий, чуть поблескивающий галстук из той же ткани, что и его фрак. — Ну, знаешь, чтобы мы сочетались и всем было очевидно, что мы — парный экземпляр.       — Но я всё-таки надену рубашку.       — Ну, если без неё никак… Пусть будет вначале — а там посмотрим.

***

      Перед вечеринкой они заехали в тюрьму к Стюарту, произведя фурор среди немногочисленных заключённых и охранников. Надзиратель сначала не решился брать привезённые для всех рождественские угощения, но, созвонившись с Тано, сдался (хотя технически это было нарушением, так как СБ относился совсем к другому ведомству).       Стюарт был растроган до слёз и все порывался то ли заключить их в объятия, то ли броситься на колени и бесконечно благодарить за визит. В конце концов, он попросил о совместной молитве, на что Мэтт пробормотал:       — Давайте как-нибудь без меня, — но Ри строго сказал:       — Это меньшее, что ты можешь сделать, — и быстренько организовал всех в круг… в треугольник, взявшись за руки.       Уже на улице Мэтт сказал, что это было самое христианское, что он сделал за всю жизнь, и поступок этот заслуживает снятия как минимум тридцати пяти грехов. Ри пообещал связаться с Ватиканом и узнать, какой в этот день курс конвертации.

***

      Совет безопасности запретил размещать указатели на английском, поэтому огромная стрелка на фритише сообщала: «Ты из группы Дженкинса или мы тебя приглашали? Тебе сюда!». Вся эта конспирация сразу же летела к черту, потому что грохочущая музыка явно была не местной.       Гигантский зал был в меру торжественно и сдержанно украшен, с длинными столами, небольшой сценой, баром и пока пустующей площадкой, которую вскоре предполагалось предоставить сотням танцующих людей. Дресс-код никто не объявлял, поэтому публика оделась, как могла, демонстрируя весь спектр фэшн-разнообразия: от смокингов до маек. Приглашенные местные дамы, вполне в духе ЕМ, явно более ответственно подошли к нарядам и блистали в разнообразных платьях, туниках, брючных костюмах, шляпах и декольте, в разной степени будоражащих взгляд.       — Вау! Это выглядит… празднично. Года четыре не видел ничего подобного, — потрясённо сказал Мэтт, который не погружался в детали подготовки и почему-то представлял, что они просто пару часов потусуются в полутёмном тесном баре.       — Это только начало, — не без гордости сказал Маурицио, беря его за руку и сразу увлекая к бару. — Таланты многих ребят всё это время с трудом находили выход, но теперь они неудержимы. Так что у нас даже живая музыка будет. Держи, это шампанское — вполне ничего, — он протянул Мэтту бокал.       — Так сразу? А если я не смогу произнести речь, потому что буду лежать под столом?       — А ты не забывай есть и пить воду — и будешь полулежать и произнесёшь полречи. Лучшую половину, — легкомысленно сказал Ри, но вдруг посерьёзнел. — Если только…если только алкоголь не приведет к инцидентам. Как у тебя с этим?       — Честно говоря, серьёзно я напивался один раз в жизни, когда… — Мэтт помрачнел и быстро выпил половину бокала, — когда ситуация была довольно невыносима. Но и тогда я никого не убил, даже себя, ха-ха! Всего лишь пытался не принять правду и поменял фамилию! Так что будь осторожен, а то я и сейчас к концу вечера могу потребовать себе твою фамилию и вряд ли расслышу отказ.       — Полковник, вы собрались сегодня делать предложение? — восхищённым шёпотом спросил бармен — по совместительству рядовой Уотерс. — Только вы неправильно всё делаете! Это должен быть сюрприз!       — Я думаю, полковник шутит, — сказал Ри. — То есть, я уверен, что он шутит. Уверяю тебя, я бы знал о таком за месяц минимум.       — Эх, жаль… Нам так не хватает такого контента, — вздохнул Уотерс, подперев рукой покрытую глиттером щёку. — Ещё бокал?       — Нет, — ответил Мэтт поморщившись. — Я, серьезно, не могу это пить. У тебя есть что-то нормальное?       — Критерии?       — Чтобы было не похоже на вот это, на виски, пиво, водку или вино.       — Хм… Воды?       — Да, господи, какая вода?! — возмутился Ри. — Так мы никогда не добьёмся от полковника того безрассудного и легкомысленного поведения, которого все так ждём! — Он зашёл за стойку и решительно смешал что-то в высоком стакане. — Саймон, ты запомнил? Будешь повторять в течение вечера. Главное — больше сиропа. Ну как?       — Прекрасно, — отпив, сказал Мэтт. — Как ты угадал?       — Мне тоже такое нравилось в четырнадцать лет. — сказал Ри.       — Но мне…       — Да-да, опять будешь говорить, что ты ужасно взрослый. Не старайся, мы тебе очень верим и так. О, смотри, Ева!       В зал вошла немного ошарашенная Ева в роскошном белом платье с огромными красными и зелёными цветами. Вдоволь пообнимавшись с ней, Ри сказал:       — Ты выглядишь фантастически.       — Ты тоже. Тебе не холодно?       — Что ты, он достаточно горяч, чтобы противостоять любой стуже, — сказал Мэтт.       — О, отлично, моё зелье работает, — пробормотал Ри. — Да, я чувствую себя превосходно, а если вдруг переохлажусь, могу сделать так, — он прижался спиной к Мэтью, тот сразу одной рукой обхватил его за талию, а второй попытался плотнее запахнуть полы пиджака, хотя это явно не предусматривалось кроем. Ри быстро переместил его руку ниже и спросил у Евы:       — Шампанского, миледи?       — Ой, нет, ха-ха, я не хочу.       — У вас это реально генетическое, что ли? — риторически спросил Маурицио. — Тогда ты тоже должна попробовать мое изобретение. Саймон! Секретный коктейль №1, одна порция! — крикнул он бармену. Тот кивнул, и вскоре в руках у Евы появился стакан. Она нерешительно отпила, и её щёки тут же порозовели.       — Вкусненько. Как будто пьёшь кекс. — сказала она, делая ещё пару глотков.       — Да! Изумительно! — подтвердил Мэтт.       — Не забывайте разнообразить своё меню водой, — напомнил Ри. — Скоро торжественное начало. Иви, они будут болтать на своём языке, но я тебе переведу, если будет что-то интересное. Мэтт, сначала Рой, потом ты.       — Почему это я второй?       — Потому что ты не умеешь говорить про Рождество.       — Я умею!       — Продемонстрируй.       — Рождество — это волшебство. Санта ко всем прилетит… нет, не ко всем, а только к тем, кто хорошо себя вёл. Олени, труба, камин! Подарки. Тебя окружают люди, которых ты любишь. Ну, или которых нельзя не пригласить. Много еды. Можно целоваться под омелой. Или нужно? Не помню. А потом тебе говорят, что подарки должны быть упакованы. А их ещё выбирать нужно! Это кошмар! Котёнок, спасибо, что сделал это за меня, это слишком сложно! Но зато ёлка! Вообще не имею ничего против ёлок. Жаль, что у нас такая маленькая комната, а то я бы точно завел собственную ёлку. С Рождеством!       — Это настолько нелепо, что просто чудесно, — сказал Ри, целуя Мэтта и не прекращая смеяться. — Чрезвычайно важно, чтобы ты весь вечер оставался таким же смехотворным.       — Смехотворность — моё второе имя! — Мэтт допил стакан. — Матфей Смехотворность пока ещё Дженкинс, очень приятно.       — Но где же Иисус? — спросила Ева.       — А? А, Иисус! Наверное, празднует свой день рождения, — предположил Мэтт. — Я же правильно помню, что это он именинник?       — Хочешь, я расскажу тебе подробней? — предложила Ева.       — Если это будет краткий пересказ.       — Мне нужно переговорить с конферансье. — Ри куда-то убежал.       — Он такой дружелюбный с тобой. — сказала Ева. — Я очень рада.       — Да. А? Что? Дружелюбный? Это так называется? — изумился Мэтт. — В таком случае, я надеюсь, не все так проявляют дружелюбность. А ты видела его ещё с кем-то в дружелюбном порыве?       — Кажется, нет. Ты нравишься ему больше остальных.       — Хотелось бы так думать, раз уж… Подожди. Я ещё не всегда понимаю, когда ты говоришь серьезно. Ещё эта ваше диалектная интонация… Ты же знаешь, что мы живём вместе?       — Ну да, конечно! — воскликнула Ева. — Как и почти все эти люди. Вы все живете в одном здании.       — Э-э-м, тут есть некоторая разница. Как ты думаешь, почему люди живут в одной комнате?       — Потому что так удобнее? Или им так хочется? Или нет других вариантов жилья?       — Во-о-от, давай предположим второе. Теперь сложи несколько известных тебе фактов, не забывая то, что мы на постоянной основе обсасываем лица друг друга, что ты не могла не видеть буквально пять минут назад.       — Ах, ну да, я как-то не обратила внимания, — рассеянно сказала Ева.       — Серьёзно?       — Ой, знаешь, я так часто неправильно всё понимала, что решила ничего не предполагать! Так намного проще!       — Как… как это вообще возможно?       — Ну, я думала, что я — самый важный человек в жизни Бенуа, а оказалось, это не так. Потом мне казалось, что у Бенуа с Лин все нормально, и тоже ошиблась. Я даже не сразу поняла, как отношусь к своим новым сестре и брату, подозревала, что не люблю их. А самое смешное — это когда я совершенно не догадывалась, что у меня есть мать! — Мэтт в ужасе смотрел, как Ева говорит это без малейшего сарказма да и смеётся искренне. Он сжал её ладони и уткнулся в них лбом, чтобы продышаться и успокоиться. Ева поцеловала его в макушку и спокойно сказала: — Так что сейчас я просто стараюсь хорошо ко всем относиться и не думать о том, как они относятся ко мне или друг к другу. У меня почти всегда получается. Но если ты хочешь, чтобы я что-то знала про тебя и Рири, я с радостью приму это.       — Хочу. — Мэтт поднял на нее глаза. — Знай.       — Хорошо.       К ним подошёл один из гостей.       — Полковник, не познакомите меня с дамой?       — Это не дама, а моя сестра, — он решил не вдаваться в подробности их запутанных родственных связей.       — О, семейное сходство налицо! Только сестра ваша во много раз красивее. Без обид. Я — Олаф, — он протянул руку. Ева осторожно отняла у Мэтью одну свою ладонь и протянула Олафу.       — Сестра Ева.       — Я понял, что вы его сестра.       — Да нет же, идиот, она — реальная сестра, — сказал Мэтт.       — Но… но ты… вы же не в сестринской одежде?       — Ой, нельзя «вы»! — рассмеялась Ева. — Я всего лишь начинающая монахиня. У меня мало обетов.       — Тебе можно танцевать? — воодушевился Олаф, и прежде чем Мэтт успел вмешаться, Ева сказала:       — Конечно!       — Тогда я первый тебя приглашаю, как только откроется танцпол! — подмигнул кавалер и ушёл.       — Ты можешь отказаться.       — Нет, что ты, Матфей, я люблю танцевать! Надеюсь, что скоро будет можно.       Можно стало действительно скоро, буквально через час, когда прозвучали основные речи и была сметена первая перемена закусок. Тут-то восторженной публике и была представлена чуть смущающаяся, но отважная кавер-группа Santanic Choir, представившая свои утяжелённые и относительно отрепетированные версии рождественских хитов. Восторг местных жителей, по причине культурных различий, был чуть менее полон, но танцевать им это не мешало.       К Мэтту то и дело подходили бывшие и вполне настоящие жители казармы, горячо желая познакомить его со своими жёнами, девушками и просто подругами и друзьями из местных. Мэтью жал и целовал руки, старательно делая вид, что пытается запомнить имена. Иногда, если совсем недавно закончился Секретный коктейль №1, он давал людям пищу для обсуждения. Например, когда один из лейтенантов представил ему потрясающей красоты женщину выше его на голову, отрекомендовав её, как «моя принцесса», Мэтт повернулся к Ри и возмущенно спросил:       — Почему ты меня так не называешь?       Маурицио, почти не давясь от смеха, пообещал исправиться.       Мэтт вообще довольно хорошо справлялся с задачей беззаботного, а иногда и безрассудного веселья, лишь пару раз внезапно впав в задумчивость, что обычно выливалось в прочувствованный разговор с кем-то. Небывалое признание своих заслуг получили Рой и Стэн.       Но, безусловно, больше всего времени он проводил с Ри, потому что с ним объективно было веселее и занимательнее. В первом же танце Мэтт старательно изобразил обиженное лицо и сказал:       — Никогда тебе этого не прощу!       — Если бы я при этом не чувствовал явное расположение к своей персоне, мог бы и испугаться, — сказал Ри. — Но, чисто из любопытства, о чём ты?       — День рождения Этторе. Ты меня туда пригласил и бросил!       — А вот и нет! Я нашёл тебе женщину! Отличную, между прочим, женщину! Кстати, давно её не видел, надо бы встретиться.       — Сестра Катерина воистину незабываема, это да, но я как-то рассчитывал несколько на другое.       — По-моему, у тебя и так всё было нормально. Мэтт, вы с ней целовались!       — Ясное дело.       — Что за ясное дело?       — Так сложились обстоятельства, была подходящая музыка…       — Отличное объяснение, всё очень понятно. Ты хоть представляешь, насколько я тогда перестал понимать, что происходит?       — На её месте мог бы быть ты.       — Что-то сомневаюсь. Ты буквально шарахался от меня, когда я подходил, и взирал в ужасе.       — Это был не ужас, а просто… любопытство. И желание бесконечно, но незаметно пялиться. И непонимание, как ты не подвернул обе ноги на этих каблуках.       — Да, наверное, я просто раньше должен был взять дело в свои руки.       — Именно. Это всё ты виноват.       — Ну, хорошо… — Ри посмотрел ему за спину и шёпотом спросил:       — Как насчет Михаэля?       — Опять ты за своё? Мне не нравится эта игра.       — Чем больше и непринужденнее мы в это играем, тем быстрее ты успокоишься. Ну же, Михаэль.       — Нет, — со вздохом ответил Мэтт.       — Колин?       — Может быть, — было произнесено с гигантским усилием.       — Принцесса Аделин?       — Что?!       — Ничего, отвечайте, месье «так сложились обстоятельства»!       — Schwilze, нет! Тут никакие обстоятельства в мире не помогут! И почему только ты у меня спрашиваешь?       — Потому что ты пока не можешь ничего спросить, не бледнея от ярости, так что, нет, спасибо. Но когда сможешь, будет гораздо веселее, так как я не только смогу отвечать «нет», но и приводить аргументы!       К концу вечера Мэтт обрушил на Маурицио очень прочувствованную, но невероятно хаотичную речь, которая звучала примерно так:       — Ри, послушай, я очень серьёзен. Вот это всё благодаря тебе, понимаешь? А конкретно… всё. Они даже не понимают, сколько ты для них сделал… Вот ты, Джо, ты понимаешь, сколько этот чувак для вас сделал? Всё, иди, у нас личный разговор. А я ведь тебе вообще редко говорю, насколько я тебя ценю! Что со мной не так? О, так странно, что моя рука на твоей голой спине… Это очень отвлекает. На чём я остановился? Боже, у тебя такие глаза! На самом деле мне нравятся твои каблуки — это создает какую-то новую перспективу.       Чёрт, у тебя на шее тоже этот клей! А, ладно, уже неважно! Я говорил тебе, как я обожаю твой подбородок? А ведь я точно собирался! Джо, прекрати подслушивать! Убирайся отсюда или заткни уши! Тьфу, он сбил меня с мысли. Ведь никто до тебя не догадался, что можно изобрести коктейль для меня. Все такие: Мэтью слегка простоват, он не понимает, в чём истинное значение бренди и сигар! Плевал я на их сигары. Господи, я так скучаю по Йохану… Надеюсь, у него не было из-за меня проблем. Ты, наверное, думаешь, что это ненормально, что я вот так не взял и не влюбился в тебя без ума сразу. Нет, подожди, это правда не только ненормально, это же практически невозможно! Ты ведь… Но тут просто так получилось, что я был выпотрошен, от меня осталась оболочка, которая плохо ориентировалась в реальности. Но заметь, даже в том состоянии я увязался за тобой. Говорю же — без шансов. И просто знай, что я люблю тебя, чувак. Нет, ну, может, это как-то не так ощущается… Может, недостаточно — типа, а где фейерверки, где это полное сумасшествие? Но ведь я говорю это в полном уме, да? Я даже уверен, что почти трезв. Может, я просто и не знаю, как это должно быть у нормальных людей? Не так, как Ева не знает, конечно, она вообще… Ты видел, она зато тут танцевала со многими? Ёе я тоже люблю. Нет, ну понятно, не так, как тебя. Да нет, не больше… по-другому. Не хочу я больше никакого сумасшествия. Ты клёвый. Кажется, на нас никто не смотрит, если ты понимаешь, о чём я!       Общественное мнение заключило, что вечер прошел успешно, а Секретный коктейль №1 нужно непременно запатентовать.