V / Это не то, что вы подумали
13 ноября 2022 г., 15:30
Мэтт вполне успешно боролся с желанием посмотреть на часы. По ощущениям было что-то между девятью утра и тремя часами дня. Кажется, глазам нужно было дополнительное содействие, чтобы открыться — например, подъемный кран. Он потёр рукой лицо и тут же оказался придавлен человекообразной тяжестью.
— Чёрт, Ри, ты такой… одетый.
— Я уже выходил в свет. Мне там не понравилось. Тут лучше.
— А ведь и мне придется туда выйти… Nazzo…
— Рекомендую тебе сразу идти на третий этаж, тут опять что-то произошло.
— Да сколько можно? Кто сегодня дежурный?
— Никто. Ты же сам объявил вчера и сегодня выходными для всех.
— Похоже на меня — своими руками устроить хаос. — Мэтт спихнул Маурицио, сел и тут же страдальчески замычал. — Я где-то потерял часть мозга, которая отвечает за равновесие! Тебе она не попадалась? Что это вообще такое?
— Предполагаю, что это может быть похмелье.
— У меня не бывает… — Мэтт не успел сообщить, чего у него не бывает, потому что попытка встать провалилась. — Я не так уж много пил вчера.
— Позавчера.
— Что?! Не может быть!
— Конечно, не может. Думаю, ты выживешь. Было весело! Ты сколько помнишь?
— Всё я помню. — Мэтт осторожно, стараясь не двигать головой, натянул толстовку. — Ну, может, процентов 98… или 95.
— Уверен, моя принцесса?
— Ри! Это был тонкий юмор и здоровая самоирония! Тебе должно быть известно, что я как минимум королева! И мое величество должно немедленно удалиться отсюда, чтобы сохранить лицо! Ради бога, найди аспирин.
Когда чуть более бледный, но одновременно и более живой Мэтт возвращался обратно, его ослепила вспышка, за которой он ожидал взрывную волну, но последовал только хохот и голос рядового Джонсона:
— Полковник, ваш комментарий по вчерашним событиям?
Мэтт увидел перед своим лицом телефон и прохрипел:
— Что это за хрень?
— С этого дня я буду издавать столичный таблоид! — радостно объявил новоиспеченный папарацци. — Только у нас: сенсации, светская жизнь, сплетни! Первый независимый печатный орган ЕМ! Каждый понедельник — все горячие новости у вашей двери! Оформляйте подписку, чтобы ничего не пропустить.
— Хм, а это не самая дурацкая идея. Тебе нужен мой комментарий? Я думаю, всё прошло успешно: ни одного выбитого зуба или сломанной челюсти. Мы были образцом благопристойности. Так держать?
— Будет ли повторение вашего музыкального номера?
— Какого ещё номера? У тебя есть фото- и видеодоказательства, что он был?
— Нет, но…
— Мое официальное заявление: вам показалось. Внеси меня в список подписчиков.
— Слушаюсь. — Джонсон отправился на поиски новых жертв своей таблоидной деятельности.
— Ты уже натыкался на толпу журналистов? — спросил Мэтт, забираясь обратно под одеяло и с благодарностью принимая таблетку и стакан воды.
— На Джонсона, что ли? Конечно. Я даже заплатил за первый выпуск, так как он назвал меня иконой моды, что бы это ни значило. Он хочет назвать газету «Вестник свободы». Я предложил ему ещё подумать.
— Ну, конкурентов у него тут немного. А с сенсациями — вообще никого. Интересно, почему? Не потому ли, что тут нет сенсаций?
— Уверен, он что-нибудь придумает.
— Да, я тоже этого опасаюсь. Нам же сегодня куда-то нужно идти?
— Ага, семейное Рождество. Но если ты не хочешь…
— Когда это я не хотел с ними встречаться? К тому же мы так долго и тщательно готовили подарки…
— Я, — поправил его Ри.
— Все мои помыслы были с тобой. Только я снова бросаю пить.
— О, нет! Почему?
— В общем, кажется, я забыл объяснить как следует, но вот этот шрам справа — не просто украшение и он не случайно находится прямо над печенью. Тут замешана пуля, а они, как известно, очень вредны для здоровья. Я, конечно, неплохо восстановился, но, честно говоря, не знаю точно, насколько мне вредно предаваться всяким излишествам. Но не проверишь — не узнаешь, не так ли?
— Мэтт! Ты должен был сказать мне об этом вчера!
— Да ладно тебе. Ты же сам сказал, что было весело. Значит, оно стоило того. Да и мне нужно чем-то оправдать своё такое легкомысленное поведение вчера. Буду говорить, что ты меня напоил.
— Говори, если хочешь, но оправдываться тебе не за что.
— Точно?
— Абсолютно.
— Даже за…
— Тем более за это.
Мэтт заметно выдохнул.
— Разбуди меня за пять минут до выхода. Мне нужен мой beauty sleep.
— Я вас сейчас рассажу, если это безобразие не прекратится! — строго сказал Марко. — Всему своё время и место!
Тано, Бенуа и Мэтт, образовавшие кружок в углу комнаты и уже час что-то увлеченно обсуждавшие вполголоса, как будто очнулись и виновато посмотрели на него.
— Брат, ты должен понимать, до конклава буквально неделя осталась, — попытался оправдаться Тано.
— А вы тут при чем? Избираться собрались? Пусть Ватикан этим занимается. Особенно я не понимаю, при чем тут наш дорогой Бенуа, он же как будто завязал со всеми этими понтификийскими штучками? — Марко подозрительно прищурился.
— Эй! — Бенуа пихнул его плечом. — Уж не думаешь ли ты, что я перейду к матери Марте вместе с митрой?!
— Я в последнее время стараюсь как можно меньше думать, всё равно моих даже самых смелых предположений не хватит, чтобы вообразить, что тут реально происходит или может произойти.
— И хватит уже обсуждать при гражданских возможного следующего понтифика, — вздохнул Мэтт.
— Что значит возможного? Разве не мать Марта победит? — удивился Марко. — Я думал, всё решено.
— Отлично! Даже простые граждане не пытаются притвориться, что это реальные выборы, — пробурчал Мэтт.
— А ты, между прочим, сам гражданский, так что не выделывайся, — сказал Бенуа.
— Всё, я ухожу к людям, которые мной восхищаются, — угрожающе сказал Мэтт. — А это, по странному совпадению, все ваши жены!
— Ох уж эти дети, — Марко обнял его за плечи. — Совсем не умеете угрожать. Ну что, немного глинтвейна?
— Пап, не приставай к Матфею! — донеслось от Маурицио, который, казалось, даже не смотрел в их сторону.
— Отчего же? Твой Матфей теперь тоже немного мой ребенок, могу и подоставать его. Останетесь у нас на пару дней?
— Нам нужно это обсудить, — сказал Ри.
— Давай не будем обсуждать, давай просто останемся, пока в казарме не возобновятся дежурства. Ну пожалуйста! — умоляюще попросил Мэтт.
— Ну ладно, но только на пару дней, — притворно строго сказал Ри.
— Спасибо! Я тебя люблю.
— О! — округлил глаза Марко.
— Ого! — воскликнул Этторе.
— Ничего себе! — подхватила Инга.
— Отврат, — пробурчал Илия и получил затрещину от Зои.
— Успокойтесь все, — погасил волну ажиотажа Маурицио. — Это не то, что вы подумали.
— Мы ничего не подумали! — быстро сказала Жюли.
— А что случилось? — спросил Мэтт. — Что это с вами?
— Не обращай внимания, — Маурицио наконец выудил его из объятий отца и утащил с собой на диван. — Они делают поспешные выводы.
— Намекни, какие выводы мы должны сделать? — спросила его бабушка. — Чтобы мы в следующий раз не ошиблись.
— Ладно уж. Смотрите. Мэтт, ты меня любишь?
— Конечно.
— А Еву?
— Ещё бы!
— Маму?
— Очень!
— Папу?
— Обожаю.
— Тано?
— Не будем об этом.
— Марио?
— Определенно.
— Бенуа?
— У меня противоречивые чувства. Но скорее да, чем нет.
— Что, серьёзно? — Бенуа, кажется, был шокирован этим признанием.
— Серьёзно, идиот! — Мэтт бросил в него подушку. — Я поддался праздничному духу!
— Ну вот, поняли? — Ри беззаботно потрепал Мэтта по волосам. — Это просто такая манера говорить.
— Всё равно отстой, — сказал Илия.
— Тебя я тоже люблю, мелкий, — просветил его Мэтт. — За компанию.
— Фу, прекрати это! — Илия сделал вид, что его тошнит.
— Надо же, как ты похож на своего отца, — улыбнулся Мэтт. — Незавидная участь.
Илия хотел что-то ответить, но Зоя зажала ему рот.
***
На следующий день Еве и Мэтту выпал нелёгкий жребий мыть посуду после обеда. Им, конечно, повезло, что эта судьба не постигла их накануне, когда ещё вся семья была в сборе, но даже после «всего» двенадцати обедающих работа предстояла немалая. — Неудачники, — усмехнулся Ри, демонстративно добавляя ещё одну чашку. — Не хочешь помочь? — спросил Мэтт. — Вообще, совершенно, нисколько нет. Но вот вам вдохновляющая речь. О, вы такие сильные, вы справитесь. Удачи! — Да мы быстро с этим разберёмся! — оптимистично заявила Ева. — Верю в вас, — Ри поцеловал её в щёку, а Мэтту достался только щипок. — Когда я была маленькой, и нам с Лин нужно было мыть много посуды или чистить овощи, мы пели песни. Было весело! Знаешь песню про двенадцать апостолов? — Их потом осталось ноль? — предположил Мэтт. — Нет, не знаю. — Вот эта, — Ева начала напевать песню на очень жизнерадостный мотив, но Мэтт её быстро остановил: — Ничего не понимаю! Там, видимо, какая-то жесть, если я этих слов на фритише не знаю. Можешь на французском? — Сейчас попробую. — Ева на минуту задумалась и, почти попадая в ту же мелодию, начала:Дюжина апостолов слова Христа несли,
Но голову Иакову отсекли
И водиннадцатером остались они…
— Не уверен, что «водиннацатером» — это реальное слово. — Мне кажется, реальное! Подпевай, там дальше про Петра. — Ты переоцениваешь мое знание священных текстов и обстоятельств кончины героев мифов. Ева взяла ложку и начала отстукивать ритм по столу.Одиннадцать апостолов слово Христа несли,
Но Петра распяли
И вдесятером остались они.
— Нам бы еще битбоксера сюда для полного счастья, — сказал Мэтт, проверяя, чтобы вода не превратилась в кипяток. Но, тем не менее, он не выглядел мрачным или слишком критично настроенным к ЕМскому народному творчеству, и когда Ева воскликнула: «Андрей!», уточнил: «Опять распятие?» и, увидев кивок, почти без запинки скорее прокричал, а не пропел вместе с ней:Десять апостолов слово Христа несли,
Но Андрея тоже распяли
И вдевятером остались они.
На последнем куплете:Один апостол Иоанн слово Христа несет
И покуда слово живо
И сам Иоанн не умрет.
У них уже образовалась немалая аудитория, принявшаяся аплодировать. Исполнители поклонились, а Мэтт сказал: — Нам нужно репетировать. Можете расходиться. Убедившись, что продолжения шоу ждать бесполезно, почтенная публика удалилась. — Пока что твои песни только тормозят нам процесс, — сказал Мэтт. — Но ты же не против? — улыбнулась Ева и наконец-то начала мыть первый бокал. — Нет. Только я ещё больше не против, если в следующей песне не будет ни одного апостола. Точно есть что-то, что мы оба знаем, не мог же Бенуа совсем прохлопать передачу тебе культурного наследия. — Когда я совсем маленькая была, мы часто с ним пели… О, я помню про pirouette! — Pirouette, cacahuète? — уточнил Мэтт. — Ну что ж, для начала сойдет. Но, надеюсь, ты еще хотя бы Le Bon Roi Dagobert вспомнишь, там, по крайней мере, антимонархические мотивы присутствуют. — Помню! Можем с неё начать! В результате им удалось составить плейлист аж из десяти песен, которые они и распевали в сопровождении подтанцовки из двухлетнего сына Марио. Больше никто места в зрительном зале не занимал, только Ри подозрительно часто проходил мимо. Когда песни кончились, Ева предалась воспоминаниям о рождественском вечере. — Все молодые люди были такие дружелюбные! И так хорошо танцевали. — Спорное утверждение. Но если тебе понравилось… — Очень. Мы много разговаривали с Олафом. — Как вам это удалось? У него посредственный фритиш. — Не знаю, как-то удалось. Он очень смешной! Он пригласил меня на новогодний вечер в какое-то место — я ещё не проверяла, где это. — Ив? — осторожно спросил Мэтт. — Ты знаешь, какие у него намерения? — Ещё раз со мной потанцевать и поболтать? У меня такие же. — Хорошо-о-о-о. Но давай я тебе на всякий случай записку напишу с угрозами, которые он поймёт? — Что ты, не надо угроз! — Ева от смеха согнулась пополам. — Точно? Это у тебя какое по счету свидание? — Ой, не могу, свидание! Что ты такое говоришь? — Ну, не знаю, как тут у вас это называется: рандеву? Личная аудиенция? Раут? — Это никак не надо называть, потому что у меня не бывает свиданий. — А, чёрт! Я забыл про твои монашеские дела. У меня просто ты никак не совмещаешься с образом монашки. Прости, это всё мои стереотипы. — Да нет, я и раньше не ходила на свидания, — Ева домыла последнюю ложку. — То есть, прямо совсем? Ни разу? Ни в каком смысле? — Не-а. Ты что больше любишь вытирать: стаканы или тарелки? — Да подожди ты с тарелками. Как так получилось? Ты посмотри на нас с тобой: эти гены пользуются популярностью. — Не знаю, — Ева пожала плечами. — Я никогда об этом не задумывалась. Раз не отвечаешь, я заберу себе то, что проще — тарелки! Мэтт в глубокой задумчивости бесконечно долго вытирал один стакан, пока Ева не забрала его. — Что с тобой такое? — Мы с тобой почти одного возраста, — пробормотал Мэтт. — Ну, я немного старше, — уточнила Ева. — Я пытаюсь представить себя на твоем месте. — Мэтт, ты не сможешь. Да это и ни к чему. Мы все на своих местах. Хочешь покажу тебе кое-что? — она заговорщицки огляделась по сторонам, достала что-то из кармана и положила Мэтту на ладонь. Это оказался золотой перстень. На нем можно было разглядеть мужскую фигуру с руками разведенными в благословляющем жесте, а над его головой выступало имя ALEXANDRA IХ. — Это?.. — Оно. Кольцо понтифика, — кивнула Ева. — И ты его так с собой таскаешь? — Мне его Мама отдала, я не решалась его просто дома оставить. А теперь говорят, я буду участвовать в конклаве и должна буду отдать его на переплавку, как только изберут новую Маму… или Папу. — Ну хоть кто-то верит в интригу на этих выборах… Не жаль отдавать? Ева покачала головой. — Я ничего не чувствую. Просто кольцо. Хочешь померить? — На меня не падет проклятие? — На меня же не пало. — О, смотрите, я бы не смог себя выдать за Александру, оно мне еле-еле на мизинец налазит, — продемонстрировал Мэтт. — У меня примерно так же, — улыбнулась Ева. — Мы — явно не она. — К счастью. — Точно. — Но жаль, что ничего не происходит, — Мэтт попробовал надеть кольцо на другую руку, но это снова даже не открыло никакой портал. — Хоть бы одно слово с небес или там внезапный порыв ветра. Скукота! Не люблю кольца, — он без малейшего трепета вернул Еве величайшую государственную реликвию. — Оно не работает, потому что мы не избранные. — К счастью. — Или пока. Смотри, мы закончили! Пошли, что ли, к остальным?.. — Или можем не ходить. Как насчет выпить этого вашего странного чая, и ты бы рассказала мне про своё детство и педагогические таланты Бенуа. — Давай! Апельсиновый или виноградный? — Ева уже ставила разогревать молоко. — Нет, точно не виноградный! — Хорошо. Так вот, когда мне было недели две, Бенуа сбежал со мной из семьи…***
Маурицио удалось вытащить Мэтта из дома семейства Альфа только очень поздно вечером, и у того было такое лицо, будто его выгоняют жить на улицу. Но уже через пару минут он взял себя в руки и даже начал что-то неубедительно насвистывать. — Наверное, мы можем проводить у родителей каждый выходной, — через некоторое время сказал Ри. — Правда?! — Мэтт даже остановился. — То есть… если ты хочешь… — Тебе необязательно притворяться, что мы бываем у них ради меня. Они стояли под одним из редких уличных фонарей, но и он погас. — Ничего себе, уже полночь! — Мэтт выловил из кармана фонарик и хотел взять Маурицио за руку, но тот запрыгнул ему на спину. — Вези меня, я устал. — Ты же ничего не делал! — Безделье очень утомительно, знаешь ли. — Ладно, но только до конца улицы. — Ну что, разве это было не лучшее Рождество в твоей жизни? — спросил Ри, покрепче обхватив его, чтобы не свалиться. — Одно из двух лучших. Остальные я даже не очень помню, — согласился Мэтт. — Это как будто отпуск был. Ты не представляешь, сколько у меня сейчас сил. Я могу даже бежать! — что он и попытался продемонстрировать, но Маурицио тут же сполз от тряски и потребовал снижения скорости. — А я всё-таки немного рад, что мы возвращаемся к себе, и вокруг постоянно не будет десятков людей. Ты наконец-то будешь в полном моем распоряжении. — О, у тебя на меня планы? — Мэтт попытался оглянуться, чтобы изобразить бровями непристойный намёк, но тут же поскользнулся и сосредоточился на безопасности движения. — Да, если ты действительно ещё полон сил. — Звучит интригующе. Что-нибудь конкретное? — Помнишь, ты недавно упоминал, что обладаешь тайным знанием о том, как создать эффект присутствия третьего человека? — Помню. Как и то, что ты хотел отложить это примерно до сорокового года. — Две ночи в семейной гостиной, где почему-то круглосуточно ходят люди, заставили меня понять, что ничего не стоит откладывать на потом. Но с другой стороны, я понимаю, что тебе утром на работу… — Плевать, — Мэтт наконец вернул его обратно на землю и серьёзно посмотрел в глаза. — Но ты должен знать, что это… довольно интенсивная штука. — Очень на это надеюсь. — И с первого раза может так себе получиться. — Да ладно тебе заранее оправдываться. — Ри потянул его к себе за шарф, поцеловал и прошептал: — Ну что, Мэтью, ты трахнешь меня в два раза интенсивнее? Мэтт кивнул, потом нахмурился и прошептал в ответ шокированным голосом: — Что это ещё за dirty talk? Где ты этого набрался? Не говори так, это слишком странно. — Не забивай голову, я всё равно буду говорить, как захочу. Я тут отвлекаю себя, чтобы не задумываться, где ты набрался… всего. — Справедливо, — вздохнул Мэтт.***
Кто-то в новогоднюю ночь распевал песни, отплясывал и пил в баре, прерываясь иногда на то, чтобы выйти на улицу и поиграть в снежки или просто охладиться, а Совет Безопасности с недавно созданным техническим отделом в последний раз тестировал оборудование, проверял звуконепроницаемость стен переговорной и готовность всех участников первых официальных переговоров GRL и СБ ЕМ. — Эй, Тано, — спросил Мэтт за полчаса до начала. — Если я твой заместитель по внешним связям, это значит, что на этом мероприятии я выше тебя статусом? — Ничего это не значит. — Точно? — Тебе хватит указания на очевидный факт того, что глава и заместитель — это во всех контекстах позиции с одной и той же субординацией, или мне линейку принести? — Хм, во-первых, самонадеянно, во-вторых, неси, в-третьих, ты заметил, как часто твои реплики перемещаются ниже пояса? Примерно в каждый второй разговор ты пытаешься впихнуть член. Интересно, что бы это значило? Знай, что ты всегда можешь поговорить со мной об этом. — Рад, что ты так расслаблен перед предстоящим разговором. — А ты — нет? — С одной стороны, им не нужно ничего объявлять нам в лицо, прежде чем что-то выкинуть, но с другой — я отдаю себе отчёт в том, что мы можем сделать хуже. Возможно, уже сделали, просто до нас пока не дошли последствия. — Ну, подумаешь, в крайнем случае, они свернут проект и вернут всё «как было». Делов-то. — И что нас с тобой ждёт при таком сценарии? — Ты книгу напишешь и будешь ходить по ток-шоу, а меня казнят. Возможно, ради такого случая они даже не ограничатся банальной инъекцией или электрическим стулом, а построят гильотину. С таким, знаешь ли, особо тупым лезвием. Мэтт говорил об этом совершенно спокойно, сдерживая зевоту. — Так себе перспектива, — усмехнулся Тано. — Этого не будет. — Они не решатся? — Я такого не допущу. Не буду тянуть даже до суда, там же по некоторым эпизодам захотят допросить всех возможных свидетелей… Нет, они тут ни при чём, не надо их вмешивать. — Что ж, договорились. — Интересно, о чем это мы договорились? — Мы не сдадим тебя. Живым. — Премного благодарен. Со стороны ЕМ в переговорах участвовало десять человек, в число которых входили даже не все агенты GRL первого поколения. Когда после нескольких минут помех и «Вас очень плохо слышно!» с обеих сторон, картинка на экране прояснилась, все увидели чуть улыбающуюся женщину лет пятидесяти в бирюзовом деловом платье. Она тряхнула светлым каре, откинулась в кресле и произнесла: — Дамы и господа! Братья и сестры! Здравствуйте! Рада вас видеть! — в её фритише был легкий шепелявый акцент. — Здравствуйте, — сказал Тано. — Мы отправили вам состав Совета, но не получили информацию о том, кто будет с вашей стороны. — Да, этот вопрос долго оставался открытым. Мы понесли значительные потери как год назад, так и позже из-за разбирательства. При этом Проект сейчас не в числе приоритетных. Ну и, вы сами понимаете, не все ещё вернулись с рождественских каникул. — У нас — все, — отметил Тано. — Вы такие дисциплинированные, замечательно! Меня зовут Елена Макловски. И я уже вижу знакомые лица! Стивен, это ты? — Да, мэм, — ответил Стив. — Давно я не обновлял фото в своей анкете. — Ну что ты! Я сразу тебя узнала. О, и Моник тут, и Барбара! Майор Кёрк, как же, как же, узнаю! — она чуть наклонилась вперед, видимо, пытаясь разглядеть всех лучше. Мэтт до предела отодвинулся под её взглядом и сжал ручки кресла. Не с первой попытки он смог сказать: — Я… я не… — Его фамилия больше не Кёрк, — пришёл на помощь Тано. — Неужели? Ах, да, что-то припоминаю! Майор, вы вернулись к фамилии своих родителей? — Нет. Я Дженкинс. Вы должны были видеть это в списке Совета. — Ох, я подумала, это другой Дженкинс, Дэвид. Кстати, где он? — Он погиб, — быстро сказал Тано. — Вот как? — Макловски опять сделала вид, что и об этом за весь год не узнала. — Уверены? — Абсолютно. — ответил Тано. — У нас очень много свидетелей и есть протокол осмотра тела. — Чьего тела? — тепло улыбнувшись, спросила Елена. Членам Совета приходилось прилагать усилия, чтобы не начать переглядываться между собой с немым вопросом: «Она хотя бы трезвая?» — Гене… Дэвида Александра Дженкинса, — ответил Тано. — И кто вам сказал, что это был он? Все посмотрели на Мэтью. Тот практически уже сломал и ручку кресла, и свои пальцы, пытаясь не взорваться, и произнёс сквозь зубы: — Это. Был. Он. — Интересное заявление. Но неубедительное. — Его тело видело несколько десятков моих солдат. — Это те же солдаты, которых вы незаконно завербовали? Вы сами понимаете, что я не могу доверять таким свидетелям. — Стив его видел, — сказал Мэтт, а Стив быстро закивал. — Стивен не знал мистера Дженкинса здесь, так что, боюсь, он ничего не может утверждать. — Чего вы хотите? Почему мы это обсуждаем? — стараясь держать ровный тон, спросил Мэтт. — Мы всего лишь хотим убедиться, что среди вас не находится опасный преступник с очень нездоровой психикой — только и всего! — развела руками Макловски. — А я, по-вашему, кто? — Мэтт почувствовал, как начинает кружиться голова, и облокотился о стол. — Майор Кёрк, вы — человек, попавший под его влияние и поддавшийся манипуляциям. И зная вашу историю… — Какую историю?! И прекратите называть меня майором! У вас там меня наверняка лишили всех званий и наград. — У нас тут вы, майор, официально погибли в ходе боевой операции. Урну с вашим прахом, медали и наградные документы передали близким, так что не сопротивляйтесь повышению, хоть и посмертному, хорошо? Что касается истории… У нас есть материалы по тому, что происходило с вами в младшей и средней школе. Мне жаль, что вам пришлось через это пройти. — Через что? Вы же не про буллинг сейчас? — Нет, я про развратные действия со стороны мистера Дженкинса в отношении вас и ещё нескольких несовершеннолетних. — Этого не было! Этого просто не было! Ни со мной, ни уж тем более с какими-то другими детьми. Кто вам мог такое сказать? Это полный бред! — Я понимаю, это состояние отрицания, такое нелегко вспоминать, — тон Макловски стал ещё более мягким. — Это не должно обсуждаться в такой обстановке, простите меня. — Так что нам сделать, чтобы доказать факт смерти Дженкинса? — вмешался Тано. — О, это легко! Вы его кремировали? — Нет. — Отлично. Проведите эксгумацию тела. Мэтт точно знал, что сам в эту секунду стал похож на мертвеца. Он было потянулся одеревеневшей рукой к стакану воды, но понял, что так все увидят сотрясающую его дрожь, и быстро убрал сжатые в кулаки руки под стол. — Вам нужны пробы ДНК? — краем глаза следя за Мэттом, спросил Стив. — Да. — Хорошо. Мы возьмём их. Укажите участки забора и количество сэмплов, и мы… — Голова, — только и сказала Елена. — Эпителий или волосы? Не думаю, что… — начал было Стив, но Макловски его прервала: — Нам нужна его голова. — Но это нецелесообразно. Послушайте, мы возьмём очень качественные пробы, заснимем весь процесс, опечатаем пробирки, — во время всех этих увещеваний Елена смотрела куда-то вверх, а как только он закончил, повторила: — Мы. Должны. Получить. Голову. Дженкинса. В ближайшее же время. Остальное можете оставить себе. — Это был не он, — сказал Мэтт обходя стол и поворачивая камеру на себя. — Это был не он. Это я. То, что случилось в кабинете Генерала… И Мария… — Майор, уж не думаете ли вы, что я делаю это из мести? Нет, просто это новые правила: ты вмешиваешься в дело жизни тысяч людей, мы находим тебя, достаём из-под земли, если понадобится, ха-ха, извините за каламбур, и изучаем, что с тобой не так, чтобы это не повторилось. — Я уверен, что у вас нет таких правил. — Майор, у нас еще два десятка вопросов в повестке, давайте просто уже поставим галочку рядом с этим пунктом и двинемся дальше. — Не поставим. Это дикость. — Мэтт отпихнул Стива, который попробовал подойти к нему. — Майор Кёрк, Мэтью, — Елена перешла на английский. — Ваши души воссоединятся на небесах, его оболочка уже ничего не значит, — она опустила глаза, как будто задумавшись. — Пошли вы. Это ваша оболочка ничего не значит. — Трогательно, конечно. Нельзя не уловить этот Ахиллесов вайб, но я не Гектор, уверяю вас. Я же не прошу, чтобы вы собственноручно обезглавили его. Даже вашего присутствия там не требуется. Но если вы будете упорствовать, мои требования станут жёстче. — Нет. Вы можете провести эксгумацию со всеми почестями и взять пару образцов, но не более. — Оказывать почести военному преступнику и растлителю малолетних было бы неправильно, не находите? — Прекратите клеветать на него. — Ну что ж, — она еще раз опустила глаза. — Печально, что всё так получается. Мэтт услышал, как открылись двери в переговорную. Тано тут же повернул экран к стене, и вошли пять представителей Службы порядка. Тано положил Мэтту руку на плечо. — Брат Матфей, ты арестован за злостное неповиновение представителю власти и попытку развязывания конфликта между дипломатическими службами. Руки за спину. — Тано, ты реально это делаешь? — Мэтт не успел даже дёрнуться, а на нём уже застегивали наручники. — Ты стопоришь весь переговорный процесс. Так нельзя. Уведите его, — кивнул он людям в форме. — Ты скажешь Ри, где я? — успел спросить Мэтт. — Если это будет безопасно для него. Пожалуйста, включи мозги.
