О дикий новый мир III / ДОМ

      — Нас не нужно спасать, — Тано внимательно оглядел тёмную улицу, что было скорее актом самоуспокоения, чем полезным действием, и запер дверь.       — Уверен? Прекрасный дом, — сказала Марго, даже не посмотрев по сторонам.       — Ты же его не видела, — Бенуа держался за её спиной, словно ожидая удобного момента для накидывания удавки.       — Мне ничего не надо видеть, чтобы быть вежливой. — Не целясь, она лягнула Бенуа позади себя, попала в колено и, услышав шипение, удовлетворённо кивнула и обратилась к хозяину дома: — Где у тебя тут проходят совещания?       — У меня тут совещания проходят не здесь. Поехали в переговорную, там безопасно.       — А вот бы не ехать никуда, — Марго потянулась. — Тут что, есть кому подслушивать?       — Нет, но со стороны может показаться, что моя семья могла что-то узнать, — я не готов так ими рисковать.       — Ну, ладно уж! — внезапно готовая к таким невероятным компромиссам бывшая понтифик закатила глаза. — Надеюсь, там удобно, а то в последнее время мне комфорт виделся только в виде миража, когда я от жары начинала летом изнывать.       — Там стулья со спинками, — выложил козыри глава СБ.       — Шикарно! Едем.       — Ты потолстела, — буркнул Бенуа, когда они шли к машине.       — А ещё сейчас январь, ты постарел, на руке обычно пять пальцев и мир был создан за шесть дней. Всё, мы закончили перечислять очевидные факты или надо ещё посчитать от 10 до 1 и потрогать вещи вокруг, чтобы у тебя закончилась паническая атака?       — Нет у меня… — начал было Бенуа, но Маргарита уже говорила с Тано:       — А где версия Тровейля с улучшениями?       — Кто? Ева, что ли?       — Да нет, с другими улучшениями, — Марго остановилась перед передней пассажирской дверью, будто ожидая, что та сама магическим образом распахнётся. Почему-то этого не произошло. Никто её замешательства не заметил, так что она вздохнула и, в полутьме пошарив перед собой, справилась-таки с препятствием, и, сев в машину, поёжилась от холода и недовольно поёрзала на сиденье. — Там подбородок ещё тот же, но вот общее состояние лица явно процентов на 95 лучше. Из других особых примет: длинный шрам справа под диафрагмой.       — Матфей в заключении.       — Вы что, все знаете про его шрамы? — поинтересовался Бенуа.       — Просто метод исключения.       — А я, если хочешь, перечислю все отличия, — повернувшись ко второму пассажиру и ослепительно улыбнувшись, пообещала Маргарита. — Нам далеко ехать? Мне нужно минут пятнадцать.       — Я вообще по тебе не скучал, — очень уверенно объявил Бенуа.       — А у меня иногда случались моменты помутнения сознания, что скрывать, — с сожалением вздохнула Маргарита.       — У тебя не больше семи минут будет, так что начинай, — сказал Тано, выезжая на абсолютно пустую дорогу.       — Да нет, побольше, мы ещё в одно место заедем, — не сомневаясь, что её послушают, сказала Марго.       — Куда?       — Тебе лучше знать. Где сейчас Матфей?       — Так ты решила проигнорировать тот факт, что он арестован? — уточнил Тано.       — Угу. Все эти утомительные формальности… Без них лучше, не правда ли? Всё-таки не откажешь мне в мудрости — очень вовремя назначила тебя на пост второго человека в ЕМ.       — Я думал, я третий.       — Второй-второй, — Маргарита ободряюще похлопала его по плечу.       — А первый кто? — полюбопытствовал Бенуа. — Мать Агнесса или Веттер?       — Ты такой смешной! Всё-таки мне тебя не хватало со всеми этими твоими милыми глупостями.       — Да в чём опять дело?       — Она до сих пор считает себя первым лицом в государстве, — сказал второе лицо в государстве.       — Вот! Учись у старшего брата!       — Он не сказал, что ещё кто-то так считает.       — Правда? Ты просто не расслышал.       — Бодрая будет ночь, — вполголоса проговорил решивший заняться прогнозами Тано.

***

      Когда они подъехали к Ватиканской тюрьме, Тано предупредил:       — Так, только не устраивайте затор, все сразу побежав в подземную темницу.       — Насчёт меня не волнуйся, я туда не стремлюсь, — уверил его Бенуа.       — Я тоже могу подождать, — сказала Марго.       — Я вас тут вдвоём не оставлю. Думаете, легко нормально отмыть салон машины?       — Я вообще к ней прикасаться…       — Да откуда у меня оружие? Ладно! Хорошо! Я всё равно должна убедиться, что он в порядке.       — Он не в порядке, — сказал Тано.       — Ну, это смотря для чего. И на фоне кого, — не согласилась Маргарита. — Смотрите внимательно, я всё ещё на себя похожа?       В свете тусклого уличного фонаря она выглядела как обычная, слегка уставшая женщина с бледным лицом, волосами с первой сединой, которые она как будто в одно движение собрала в нечто среднее между хвостом и пучком, и довольно гладкой кожей. Но в её глазах светилось нечто, что под разными углами зрения можно было принять как за азарт, так и за безумие.       — Да, конечно, ты всё ещё вылитая ты, — сказал Тано.       — Не совсем. Твоё лицо стало шире на пятнадцать процентов. Минимум, — сообщил наблюдательный Бенуа.       — Ой, спасибо! Мне тоже нравится. И в некоторых культурах это считается признаком достатка. В нашей, например.       — В какой это вашей? — прищурился слишком любопытный человек.       — Не скажу. Но разве ты не рад, что у меня была еда?       Бенуа издал какой-то звук, который можно было принять за радость. В некоторых культурах.       — Да не переживайте вы так! Я уже сегодня ходила по городу пешком — всё было в порядке. Надо просто накинуть капюшон, слегка сгорбиться и вообразить себя обычной, ничем не примечательной серой личностью, — успокоила всех Марго и вдруг уставилась на Бенуа пронзительным, немигающим взглядом. Он сначала вздёрнул подбородок, потом нервно сглотнул, отступил на шаг и в конце концов не выдержал и, стараясь не повышать голос, спросил:       — Да что?! — попытка провалилась. Вопрос эхом отскочил от каменных стен и мостовой и практически ударил его самого под дых, напоминая, что ещё пару часов назад жизнь была не так уж и плоха и единственным поводом для волнения был затянувшийся конклав, из-за которого один из потенциальных заказов завис в лимбо, так как комитет по городской инфраструктуре не мог получить финансирование до интронизации нового понтифика. А теперь вот старый понтифик сверлила его взглядом, где насмешка сменялась чем-то, что он отказывался узнавать. Если задуматься, все неприятности в его жизни на данный момент были индуцированы теократическими главами государства, которые даже у власти не находились! Почему-то это уникальное положение вещей вообще не радовало.       — Вдохновляюсь, — ответила бывшая Мама римская.       — Я тебе не муза.       — Вдохновляюсь на непримечательность, — уточнила Марго.       — Иногда я мечтаю о демократии, — покачал головой Бенуа.       — А я нет. И тебе не советую. Всё, я готова. Если мы не вернёмся, помни…       — Мы вернёмся, — оборвал её Тано.       — Ты вселяешь в меня уверенность! Идём!       — Ты не сгорбилась, — бросил ей вслед Бенуа, и Марго с огромным усилием опустила плечи и наклонила голову.       Так и пришлось ей разглядывать пол, пока Тано быстро переговорил с охранниками и их повели к камерам. В последнем, плохо освещённом коридоре ключи со звяканьем были переданы главе СБ, и охранник удалился.       Мэтью при их появлении поднялся с сиденья/кровати/пыточного блока и теперь стоял в середине камеры босиком, в спортивных штанах и растянутом свитере, и моргал, пытаясь привыкнуть к свету. Узнавание посетителей никак не повлияло на выражение его лица, он только сказал: «Привет» и, вернувшись к своему обычному месту пребывания, надел ботинки.       — Ты собираешься удивляться? — спросила Маргарита.       — Вряд ли. Я в последнее время видел и более поразительные вещи.       — Что, например?       Мэтт невесело усмехнулся, но потом встряхнул головой и почти нормальным голосом ответил:       — Как день сменяет ночь, а Тано продолжает надеяться, что случится чудо и с новым понтификом не придёт совершенно новый порядок вещей.       — Ах, это, — Маргарита беззаботно махнула рукой. — Наслышана. А ты тут за что?       — Трудно сказать, мне так и не предъявили официального обвинения, так что, скажем так, ни за что.       — Похоже на правду.       — Не похоже, — внёс ясность Тано. — Он чуть не провалил нам первые переговоры с Той Стороной и пытался воспрепятствовать выполнению их просьбы.       — Это была не просьба, а совершенно необоснованное, дикое, безумное требование поехавшего человека, — уточнил в свою очередь Мэтт.       — Звучит очень на них похоже.       — Ты с ними ни разу не общалась, — напомнил Тано, но сразу после этого на его лице появилось сомнение. — Ведь так?       — Я почти всю жизнь прожила в последствиях их решений, так что оценки Матфея кажутся мне более точными. Ну и что с этим требованием? Вы же его выполнили?       — Да, — коротко кивнул Тано.       — Молодцы, — похвалила Марго.       — Молодцы, — эхом отозвался Мэтт. — Ты только что сказала, что они сумасшедшие идиоты, а теперь хвалишь за выполнение их приказов?       — Потому что я-то не идиотка. Я думала, ты тоже. Сейчас мы беззащитны, и наш единственный ресурс — то, что мы существуем, и они думают, что мы и дальше хотим существовать.       — Что значит «они думают»? — мрачно спросил Тано.       — Ты здесь это предполагаешь обсуждать? — Марго покачала головой и снова взглянула на Мэтью. — Насколько сильно ты хочешь прикончить меня?       — На три.       — Из пяти?       — Из ста.       — О! Так неожиданно! И приятно. Я даже покраснела.       — А ты и правда покраснела, — отметил Тано.       — Я так и сказала, слушай внимательнее. Тогда следующий вопрос: на чьей ты стороне?       — А ты как думаешь?       — Я думаю, я тебе нравлюсь, и я скажу «да», если ты пригласишь меня на свидание, — с придыханием произнесла Маргарита и тут же закрыла глаза и простонала: — Что, господи помоги, за кокетство? Ты можешь просто ответить?       — Я не хочу работать с ними.       — Хорошо, на данный момент этого достаточно. Ты уходишь отсюда, — она уже было взяла ключи, но хлопнула себя по лбу: — Чуть не забыла! А Тано ты прикончить хочешь?       — Тридцать, — ответил Мэтью, сворачивая постель и поднимая с пола коробку.       — С этим я могу жить. Буквально, — довольно беззаботно для человека с тридцатипроцентной вероятностью безвременно закончить свою жизнь сказал Тано.       Мэтью пришлось сесть на заднее сиденье рядом с Бенуа. Они бросили друг на друга одинаково хмурые взгляды, но обменялись одновременным «Здорово, как дела?», за чем последовало синхронное «Лучше не бывает». Марго посмотрела на них в зеркало заднего вида и хмыкнула:       — Да уж, просто идеальная иллюстрация «Было — стало». Но, Матфей, тебе придётся что-то сделать с этой дрянью на лице.       — У меня не было доступа к бритве.       — О, я так и поняла, что это незапланированное происшествие. Тано, у вас там есть бритва? У меня в Апостольском дворце где-то была, но ей лет пятнадцать.       — Дворец больше не твой, — напомнил Бенуа.       — А чей, позволь спросить?       — Он… — Ответить на этот вопрос было не так просто, как предполагалось. — Кардинала Веттера… — В этой фразе не было уверенности. Совсем.       — Кардинал, — подняла левую ладонь Марго. — Основатель Единого Мира. — Её правая ладонь оказалась гораздо ниже. За этим последовала пантомима с мнимым взвешиванием, при котором Веттер неизменно улетал куда-то ввысь. Но потом бывшая Мама подумала, что визуально это выглядит, как будто он находится на несколько ступеней над ней, и просто мнимо выбросила его в окно, а выигравшей рукой потрепала Бенуа по щеке. — Понял теперь, как заблуждался?       — Ты не мать-основатель, — не сдавался Бенуа, отпихивая её руку от своего лица.       — А кто тогда мать-основатель?       — Карло твой.       — Во-первых, ну спасибо за то, что я сейчас заплачу, а во-вторых, эта мысль смехотворна. Да, я до сих пор в минуты сомнений думаю: «А что сейчас сделал бы Карло?», и знаешь, что я представляю? — Все поняли, что вопрос этот риторический, поэтому даже не пытались высказывать версии, и Маргарита, действительно вдруг всхлипнув, сказала: — Он бы сидел в своём кресле, не в силах произнести даже короткое предложение или написать хотя бы слово из-за тремора, а я бы заглядывала в его глаза и понимала, что и внутри этой оболочки уже пустота. Очень отрезвляющее ощущение.       — Да он же не всегда таким был!       — Да? Я не умею путешествовать в прошлое, так что для меня существует только то, что есть сейчас. Карло сейчас нет, а я до сих пор тут.       — В таком случае для тебя сейчас должна существовать реальность, в которой ты обычный человек. — Бенуа скрестил на груди руки и с вызовом посмотрел на Марго, которая успела вернуть своему лицу прежнее выражение.       — Вечно ты обзаводишься логикой в самые неподходящее моменты! Но пора уже понять, что мне стать обычным человеком — так же возможно, как богатому войти в Царствие Божие.       — Ты хотела стать обычным человеком. — Бенуа смотрел куда-то в спинку сиденья.       — А ты хотел быть верным мужем и хорошим отцом — как видишь, у нас всех есть странные и трудновыполнимые фантазии.       — Я хороший отец. — Сложно было не заметить отсутствие опровержения о его качестве как мужа.       — По твоим словам. Для объективной картины нам нужны показания твоих четверых детей, — как всегда будучи верхом справедливости, сказала Маргарита.       — Чего? Их трое!       — Да? Хорошо, давай думать, что я просто плохо считаю.       В машине повисло молчание, а потом Тано осторожно спросил:       — Брат? Ты ничего не хочешь рассказать?       — Прекратите её слушать! Всё ещё неясно, что она бредит?!       — Я не слушаю, — сказал Мэтт, — и, честно говоря, мне всё равно, но, возможно, она меня посчитала. А в казарму можно заехать?       — Фу! Не считала я тебя! И никуда мы не заедем, пока не определимся с тактикой.       Они уже въезжали на совершенно тёмную подземную парковку.       — Сын Валентины слегка похож на тебя, — задумчиво сказал Тано.       — Да хватит уже! Мы просто работаем вместе. И я знаю, сколько у меня детей.       — Правда? — спросила Марго, выходя из машины. — Рада за тебя. Тано, у тебя есть какой-нибудь факел?       — Да, — он пошарил в нише в стене, у которой они припарковались и, достав фонарь, обеспечил чрезвычайно тусклое освещение, которого хватало только на то, чтобы не перепутать, где пол, а где потолок.       — Если на нас нападут, гаси свет и прыгай за ближайшее укрытие, я закрою Морганну, — вполголоса сказал Мэтт, чуть замедляя шаг и помещая почему-то безропотную Марго справа от себя.       — Хорошо, но мы почти пришли.       — Вижу, меня уже записали в неизбежные жертвы? — спросил Бенуа. — И хватит ли твоей спины, чтобы закрыть… — Договорить он не успел, потому что оказался на полу, а свет погас. Минуту было слышно только, как старший Тровэйль безуспешно пытается задержать свистящее дыхание, а потом Мэтт объявил:       — Ложная тревога: крысы, наверное. — И помог подняться Маргарите.       — Марго, ты в порядке? — спросил Бенуа. — Если тебя швырнули на пол так же, как и меня…       — О, у меня всё превосходно! — последовал весёлый ответ. — Я буду считать это тренировкой. И если выбирать между синяками и простреленной головой, я выбираю… ну, вы поняли. Но мне кажется, у нас рано началась паранойя — кому мы сейчас интересны?       — Так, правило, — сказал Тано, открывая дверь в коридор, который был не намного светлее. — Мы не болтаем ни о чём, кроме погоды, за пределами переговорной.       — Прекрасное правило! — восхитилась Марго. — Дорогой, что твои суставы говорят? Будет снег? — И все как-то поняли, что она обращается к Бенуа. Кроме самого Бенуа, который всё ещё потирал бок, делая вид, что говорят не о нём. Тано между тем повёл их по лестнице вверх.       В переговорной не было посторонних, света и отопления. Её уже почти постоянный обитатель положил на стол фонарь и, открыв шкаф, достал ящик со свечами.       — О-о-о, как у вас тут всё уныло, — протянула Марго, усаживаясь на диван, где наличие подушки и пледа говорило о том, что тут, возможно, кто-то спит, а шахматная доска и сборник задач для начинающих намекали, что спит этот человек не всегда.       — Наш специалист по информационной безопасности верит в то, что не придумали ничего надёжнее полного обесточивания помещения. А ещё он предварительно потребовал залить новый пол, сам проверил и заштукатурил стены и экранировал потолок и окна, — объяснил Тано, зажигая свечи и расставляя их в довольно высокие подсвечники. — И, с одной стороны, я никогда не чувствовал себя в большей безопасности, с другой — меня напрягает, что рядом со мной человек с паранойей.       — Да нет у Ника паранойи, — хмыкнул Мэтт. — Поверь мне, я знаю, как это должно выглядеть. Он просто ответственный. А кстати, где он?       — Сейчас схожу за ним. Устраивайтесь пока.       Ответственный и ничуть не страдающий манией утечки информации Николас явился, сжимая в кулаке пять карандашей. В дверях, увидев Мэтью, он затормозил, но потом просиял и, закрыв дверь, сказал:       — Полковник! Как же я рад вас видеть! Вам идёт борода.       — Нет, — опровергла его слова Марго.       — Нет, конечно, — решил с ней согласиться Бенуа. — И это нельзя назвать бородой даже с большой натяжкой. Вот я когда-то…       — Это временное явление, — перебил его почти бородатый полковник. — И я тоже рад тебя видеть.       — Примите мои соболезнования. Если хотите, я вас обниму.       — Нет, но спасибо за предложение.       — А это кто? — кивнул Ник на Маргариту. — Вы её обыскали?       — Хороший вопрос, — согласился Бенуа. — Почему никому из нас это в голову не пришло?       — Потому что мы маниями не страдаем? — предположил Тано. — Ник, наверное, стоит вас представить друг другу: это бывший понтифик Александра IX, в миру — Маргарита.       — Но ты можешь звать меня Ваше святейшество, — улыбнулась бывший понтифик.       — О, а я смотрю — лицо какое-то знакомое! Думал, из курии опять кто-то.       — Ваше святейшество, — напомнила Маргарита.       — Да нет, это же всё в прошлом, — махнул рукой техник, как будто ему было плевать не только на титулы, но и на свою безопасность.       — Ты только что назвал Матфея полковником, а это, между прочим, не только в прошлом, так ещё и там неправдой было, — напомнила вообще расслабленная в отношении форм обращения экс-Её святейшество.       — Так это мы просто так его зовём между собой, ну, понимаете, это как… как «моя радость» или типа того, — дал очень внятное объяснение Ник.       — Nazzo, Нико! Отставить уже, то есть, давайте делом займёмся, пока ещё что-то соображаем, — устало сказал Мэтт. — Какая цель? — Он перевёл взгляд на Марго, которая подпёрла щёку рукой и сквозь пламя свечи, умиляясь, смотрела на сидящих напротив Бенуа и Тано.       — Ох, дети мои, у меня всепоглощающее дежавю. Всего каких-то тридцать с небольшим лет назад мы сидели вот так же в квартирке Марко, при свечах, и думали, как нам убежать от конца света… Такая ностальгия!       — Там вообще всё не так было, — нахмурился Тано.       — Да, не так. Бенуа смотрел на нас, как на врагов, и с ним было крайне сложно разговаривать.       — Я не то что не рад вашему очередному воссоединению, и если заставите, даже буду слушать эти потрясающее истории, но, может, чуть позже? — прервал вечер воспоминаний Мэтт. — Алекс, ты здесь зачем?       — Говорит, пришла нас спасать, — сказал Бенуа, за что получил пинок под столом.       — Эй! Ты почему украл мой текст?       — В какой форме придёт спасение? — Мэтт протянул руку и получил от Ника карандаш и лист бумаги.       — Не так быстро. Не хотите меня сначала ввести в курс дела? Как вы тут вообще поживали без меня всё это время?       — С трудом верится, что ты ничего не знаешь. — Мэтт почесал карандашом переносицу, но почему-то так и не смог вспомнить дату. Вообще-то в камере он вёл календарь, но у него были сомнения, что он правильно сделал последние две отметки, так что вполне мог пропустить день.       — Одиннадцатое, — шепнул Ник.       — Я бы тоже очень удивился, если бы у тебя не было источника информации, — сказал Тано.       — Вы очень проницательны!       — Ты вообще неправильно понимаешь, что значит отойти от дел, — вздохнул Бенуа.       — Я отошла! На первые пару месяцев. Но потом… Господи… простит меня за упоминание имени его всуе, потому что это невозможно! Это пытка какая-то! Как вы, люди, выносите то, что называется «обычная жизнь»? — Последнюю фразу Маргарита произнесла так, будто это всё ещё было для неё новым понятием, которое она, конечно, запомнила, но употреблять снова в речи, а уж тем более на практике, не собиралась.       — Не смотри на меня так, я тоже не знаю, — сказал Мэтт. — Кто был связным?       — О, это страшный секрет, я никогда не расскажу.       — Хорошо, давайте тогда каждый напишет свой вариант, а ты потом просто в правильный ткнёшь пальцем, идёт? — Не дождавшись ответа, Мэтт написал два имени и пододвинул бывшему понтифику свой лист.       — Второе, — кивнула она.       — С нами не поделитесь? — спросил Тано.       — Нет. Сами угадывайте, — сказала Марго, прежде чем Мэтт успел что-то произнести.       — Я понятия не имею, что тут у вас творится, так что могу предположить только, что он там себя написал, — сделал очень логичный вывод Бенуа. — О, я не угадал? Ну надо же, я не получу главный приз! Ужасно расстроен. И кстати, никто не скажет, почему я здесь?       — Мы экономили топливо и не стали завозить тебя домой, — сказала Марго, но тут же ободряюще похлопала его по руке. — На самом деле ты очень важен для дела, ты фактически ключевая фигура… Ой, это я загнула, вообще неправдоподобно звучит. В общем, дело в том, что сейчас не тот момент, чтобы морщить нос и отказываться от любого хоть сколько-то полезного ресурса. Так что план на эту встречу такой: мы составляем списки людей, которые могут нам помочь.       — А потом ты всех спасаешь? — спросил Мэтт, уже начавший что-то писать.       — Да, а потом я всех спасаю.