Argo

Вечером раздаётся звонок. — Доктор Ольмедо? — Мадемуазель Соваж? — Можно просто Магдалена. Сандро нас не подслушивает. — Уверены, что он не поставил прослушку в Ваш телефон? — Он приезжал сегодня? — Да. — Тогда точно не подслушивает. Секретарша ушла домой пораньше, клиника практически пуста. Ставлю телефон на громкую связь и расслабляюсь в кресле. На другом конце Магдалена курит. Она в замкнутом пространстве, кроме её голоса, нет посторонних шумов. Машина? — Я знаю, что произошло у Вас на работе. — У Сандро длинный язык. — У моего коллеги тяжёлые дни, маленький пациент погиб на детской площадке. — Fuck… — тихо и отчётливо. — Извините, не подберу другого слова. — У Вас будут проблемы? — Уже. — Суд? — Я оплатила похороны ребёнка и пожилой женщины. Деньги не вернут их матери. — Не знал, что косметика настолько опасна. Скажу супруге, чтобы перестала краситься и мазаться кремами. — Ваши изречения бьют по самолюбию. — Fuck… Простите. Я не хотел её обидеть, но задел за живое. То же самое, что услышать: «Больше не пойду к психиатрам, они все шарлатаны, и Ольмедо ничем не отличается». — О чём говорил Сандро? — Вы не догадываетесь. — Он не думает ни о чём, кроме меня. — Вы не поцеловали его из-за проблем на работе. Погрузились мыслями о несчастном случае и не поцеловали отца в ответ. — Сандро хотел утешить поцелуем и объятиями. Он не понимает. — Не понимает Вас как дочь. — На что жаловался Сандро? — Это был личный разговор. — Мы — Ваши пациенты, доктор Ольмедо. — Да, но сегодня пришёл мужчина без женщины. — Позволите прийти женщине без мужчины? — Думаю, это будет полезно. — Послезавтра в полдень. Есть местечко? Открываю расписание на ноутбуке: — Полчаса уделю. В 12:30 подойдёт? — Да. Надеюсь, это останется между нами, доктор Ольмедо. Такими темпами с Магдаленой я подтяну английский. Следующий день в кабинете жара. Как я жил без кондиционера? Вот так! Открытые окна, бутылки воды на столе, вонь от пациентов и мои мокрые подмышки. Рыбы потеют в аквариуме, хоть это и невозможно. Роллс-Ройс превратился в украшение. Звоню в фирму. — Это устаревшая модель, месье, мы не чиним. Заменим на новый, так как Вы пользуетесь нашим товаром. — Почините мой кондиционер! Звоню в фирму по ремонту техники. — Назовите модель кондиционера. Называю. — Год выпуска? — 2011-й. — М-м, увы, месье, запчасти к данной модели не выпускают. Блять… Дело не в жаре, а в подарке. Нельзя избавляться от подарков. — Ты обещал приехать. Только ты починишь Роллс-Ройс. Где ты? Почему не едешь? Я подыхаю от жары. «Много работы, Ольмедо. Как будет время, заскочу. Потерпи. Твои усики тоже потеют?» — Набранный номер не существует. Да пошла ты! Утром, по пути на работу, покупаю маленький вентилятор. Впереди сеанс у Магдалены, роскошные женщины не потеют. — Доктор Ольмедо, рабочий ещё не закончил, — предупреждает секретарша за ресепшеном. — Рабочий? — Ремонт кондиционера. Смотрю на коробку с вентилятором, секретарша понимает, что никакой ремонт не был заказан. — Что сказали? — Доктор Ольмедо вчера вечером вызвал на утро человека для починки кондиционера. — Кто пришёл? — Мужчина с чемоданчиком. — Давно? — Десять минут назад. В кабинете на стремянке мужчина. Где он взял стремянку? Первое, что бросается в глаза, — ноги в шортах по колено. Бордовые кроссовки и короткие белые носки. Татуировка на левой голени. Я знаю рисунок! Такой же на левой руке. Татуировка уходит под штанину. У тебя и ляжка в разноцветных красках? — Рассчитывал, что успею до Вашего прихода, но Вы оказались быстрее меня. Раскрытый чемоданчик с инструментами на полу. Окно приоткрыто. Пятнистая акула радостная. Покормил рыбок?! Листочки каланхоэ мокрые. Полил цветы?! Спортивная куртка в кресле. Плоскогубцы и отвёртки в карманах оттягивают шорты, показывая зелёную резинку с надписью «Lacoste». Это не самое возбуждающее. Он носит боксеры! Я видел их у Момо в магазине! Чего радуюсь? Белая майка обтягивает плоский живот, грудные мышцы и твёрдые соски. Реме потеет, майка мокрая. И у меня твердеют соски! Иной вид соблазнения. Когда женщина вызывает «мужа на час», к ней приходит рабочий в комбинезоне на голое тело и ковыряется в её… э-м, кранах. Я сейчас — та самая женщина, а мой мужчина без комбинезона. Мой мужчина?! Руки подняты над головой. Вместо естественной небритости мышцы. Как ты накачал мускулы под мышками?! Это же мышцы! Красивые бицепсы, вены заманчиво переплетают кожу. Кожа… татуировочка что надо. Ты приставал к дочери в душе, вода стекала по фиолетовой, красной, жёлтой и синей красках. Серебряный браслет спущен с запястья на середину предплечья, металлический ремешок электронных часов приглаживает волосы на татуировке. Механизм не тикает, замедленно тикает моё сердце. Живот волнительно двигается. У Реме или у меня? У обоих. Позвоночник выпирает между лопатками, поясница выгибается. Тебе бы к врачу походить, корсетик поносить. Он увлечён процессом. Отвинтив крышку, нагибается, чтобы положить деталь на пол. О-о… о-о, ля-ля… ягодички. — Так и знал, — Реме выпрямляется и приковывает взгляд к открытому кондиционеру. — Так и знал, — вытаскивает отвёрткой мокрую деталь, кладёт в чемодан. И снова, здравствуйте, округлости под облегающим тёмно-синим полиэстером! О-о, покалывания внизу. Иголка приятно колет в макушку. — Люди боятся притрагиваться к мокрым проводкам, боятся получить удар током, — вытаскивает из кармана клетчатый платок. Вытерев внутренности кондиционера, вставляет в пустое место новую деталь. Бездонные карманы в шортах? Я бы не побоялся притронуться к мокрым жгутам под майкой. — Вентилятор не понадобится, доктор Ольмедо. Я продлил жизнь кондиционеру на два года. Не откажусь от кофе. Ага-ага. Поставив коробку на полку, выхожу из кабинета. Что он пьёт? Явно не латте. Американо? Эспрессо? Двойной? — Не можете определиться, доктор Ольмедо? — спрашивает секретарша. Подскажи, что предпочитает Реме! Нажимаю на американо. Подойдя со стаканчиком к ресепшену, одариваю секретаршу злостным взглядом. Проститутка! Реме ковыряется в пульте. Крышка кондиционера завинчена на болтики. — Благодарю, — забирает протянутый стаканчик. — Выставляю на продув. Новая деталь привыкает к месту. Час кондиционер проработает в таком режиме. Услышите шумы — это нормально. После полудня поставьте на обыкновенный режим, — передаёт пульт и выпивает кофе за три глотка. Прикрывает окно, чтобы лишний воздух не выходил на улицу. — Доктор Ольмедо, — заходит секретарша, — пациент по записи. — Пускай подождёт в коридоре. Реме прикусывает ободок стаканчика и забирает из кресла куртку. — Сколько Вам заплатить? — Доктор Ольмедо, — грудная мышца с бицепсом натягиваются, когда рука проскакивает в рукав, — мои услуги стоят дорого, но из нас двоих только Вы оказываете свои. — Месье Реме, я серьёзно. Он надевает круглые очки. Чёрные линзы крохотные, оправа массивная. Скорее, пользуется очками просто так, а не для защиты от солнца. Из кармана куртки выпадает шапка. Вот как ты спрятался от секретарши. — Рассчитывайте ремонт как добрый знак. — Сам Принц Розеток починил мне кондиционер. Опустились ниже некуда. — Принц Розеток? — смотрит на мизинец. — Интересно звучит, — прячет мокрые волосы под шапкой. Уши торчат, нос на лице сильно выделяется. Реме подходит со стаканчиком, застёгивая молнию. — Гарантия два года. — Через два года позвонить Вам? Это не твой кондиционер, но ты его починил. Трогал подарок от другого мужчины. — Купите новый, доктор Ольмедо. Хоть я и всевластный, мёртвый механизм не возродить. От него снова не пахнет. Мы потные, но разит только от меня. — Занимаетесь спортом? — Бегаю по утрам, поэтому отрицаю ранние сеансы у психиатра. Неудобно бегать в скейтерах на плоской подошве. Реме ловит на ногах заинтересованный взгляд: — Что-то не так? — Не забудьте инструменты и стремянку. — Не спросите, где я её достал? — Нет, месье Реме. У меня начался рабочий день, — сажусь за стол. Он склоняется над инструментами и громко собирает их по полу. Кожа обтягивает мышцы. Не верю, что ты бегаешь, но такие ноги можно накачать физическим трудом. Приятные глазу линии бедра и симпатичные коленки, не острые, как плечи. — Думаю, мы договоримся о плате, — Реме покидает кабинет с чемоданом и стремянкой. Роллс-Ройс шумит под потолком. Полка провисает под вентилятором в коробке. Реме выходит из клиники через главный вход без стремянки и закуривает по пути в соседний двор. Там ты спрятал Мерседес. Она одета в нежно-розовый брючный костюм: распахнутый пиджак, широкие брюки. Стучит шпилька, белая кофта ослепляет. «Серая тройка и розовая рубашка». Обожаю сдержанный оттенок. Волосы волнистые, но тебе идут зализанные. Макияж неброский, но на губах лучше смотрится красная помада. Аккуратные серёжки, но хотелось бы увидеть грубые кольца. Тёмно-синий камень выделяется из образа — не подходит. Реме купил бы фиолетовый. Яркой мадемуазель подавай грандиозный камень. Ты вновь притворяешься. Когда предстанешь настоящей? — Не беспокойтесь, Сандро не будет на сеансе, — заверяет Магдалена, занимая левое кресло. — С чего мне беспокоиться? — У вас явные разногласия. — А как иначе? Я говорю что-то не то Вашему отцу? — Высказываете свою точку зрения, не схожую с его. Мыслите как доктор и как человек. — А он как мыслит? Магдалена, отцы не делают того, что делает Александр. — Сегодня у него хорошее настроение. Да ты что! — Вы ответили на его поцелуй? — Лучше. Оттолкнула. Ему нравится, когда я доступна и недосягаема. — Магдалена, можно начистоту? Вы оба играете. Вам нравится эта игра. Какая роль у психиатра? — Главная, доктор Ольмедо. — Мне решать, быть второму сексу или нет? — Да. — Я против этого. Отец не занимается сексом с дочерью. — Доктор, я очень хочу покинуть Францию. — Александр же не переломает ноги, если Вы их не раздвинете перед ним? — Он не даст мне жить в Канаде. Дэниэл у него под прицелом. — Бизнес? — Розетки выше машиностроения. — Мы спасаем Вас или Вашего жениха? — Убиваем Александра Реме. — Не физически?! — Моральная смерть хуже физической. Вам ли не знать? — Огласите аморальную связь? — Оборвать. Признаться, что не люблю его. Никогда не любила. — Значит, Вы отказываетесь от прощального секса? — Наоборот. Очень хочу его получить. — Вы не больны, Магдалена, и в то же время оба больны. — Помогите мне, доктор Ольмедо. — Согласиться на секс? — Втроём. Я дёргаю головой, ручка выскакивает из пальцев. — Не в прямом смысле. — Спасибо! — облегчённый выкрик. — Будьте между нами. Когда Вы со мной, соглашайтесь со мной. Когда Вы с ним, соглашайтесь с ним. — А когда вы вдвоём? — Всё отрицайте. Сандро должен захотеть секса, но до конца сомневаться. — По-моему, он уже готов задрать Вам юбку, сомнениями и не пахнет. Я скажу: «Вперёд», и отец набросится на Вас. — Нет. Я знаю Сандро, он трепетно относится к разрешению. — Секс будет в любом случае, верно? Магдалена кивает. — Главное — последствия? — Это я беру на себя. — Что мне делать? — акцент на «мне». — Подружитесь с ним. Ха-ха-ха! Моя ты хорошая! — Легко сказать и невозможно выполнить. О чём бы с ним поболтать? Ах, да! У нас нет общих тем для разговоров! Извините, — от волнения собирается галстук на груди, — вдруг его переклинет? Вдруг на Вашем месте окажусь я? — О нет! Сандро — гетеросексуал и презирает гомосексуалов. Моя курочка! Да что ты мне лепишь?! Роняю лоб на пальцы: — Подыгрывать ему? Настраивать на Вас и стоять на Вашей стороне? — Секс втроём. Он войдёт в меня сзади, её я возьму спереди. Отличный расклад. Слой масла между тостов. — Александр заметит перемену общения. — Ему нужен единомышленник. Будьте им. — Так себе из меня игрок, я боюсь своей нерешительностью подставить Вас. — Не переживайте. Я покажу настоящее взаимодействие с Сандро. — Месье, Вам туда нельзя, — голос секретарши в коридоре. — Месье, у доктора Ольмедо приём. Мужчина в тёмных брюках, сине-сером пиджаке и круглых очках. Белая рубашка в чёрную широкую полоску застёгнута на все пуговицы. — Так и знал, — стучит каблуком коричневого оксфорда по ламинату. — Месье Реме, Вы не записаны. — Забыл, доктор Ольмедо. Думал, Делия Вас предупредит. Киваю секретарше оставить нас втроём. Втроём. По удивлённой Магдалене понимаю, что о предстоящем визите отца она не знала. — Присоединяетесь к дочери? Мы возвращаемся к первоначальному варианту сеансов? Время 12:52. Реме не успеет до обеденного перерыва. Реме смотрит на превосходно работающий кондиционер: — Доктор Ольмедо, у Вас скоро обед? — Через восемь минут. — Вы закончили с пациенткой Соваж? Магдалена чётко моргает. — Да, мы всё обсудили. — Делия, — хлопает в ладоши, — пообедаем? Проезжал мимо ресторанчика, наверняка там подают годную еду. — Он у меня такой заботливый, — хвастается Магдалена, поднимаясь из кресла. — На твоей машине? — Не изменяю Мерседесу. Дочь подходит к отцу: — Спасибо за сеанс, доктор. — Не за что. Надеюсь, Вам, мадемуазель Соваж, стало спокойней. — Доктор Ольмедо, не хотите с нами? — Благодарю, мне ещё пять минут работать. — Да что Вы! Никто не придёт. Человеку в тройке от «Ру Лафайет» негоже есть из пластиковых контейнеров, при всём моём уважении к мадам Ольмедо, хоть я её не знаю и знать не желаю. Посидите, попьёте бесплатной водички, посмотрите, как мы с Делией ведём себя в повседневной жизни. Проверяешь? На слабо берёшь? Что в контейнере? Овощное рагу с грибами. Хм, отведаю что-нибудь другое. — Месье Реме, я принимаю приглашение. Мадемуазель Соваж, не против? Магдалена улыбается глазам: — Втроём веселее, доктор Ольмедо. Вешаю пиджак. Слишком жарко. Снимаю галстук и расстёгиваю верхние пуговицы рубашки. Классика и лёгкость. Реме не отводит взгляда от торчащих волос на груди. Закатаем рукава? Оголим побольше участков. Открываю окно и выключаю Роллс-Ройс. Достаю банковскую карточку из кошелька. — Идём? Трое выходят в коридор. Магдалена передаёт сумочку Реме и хватается за его и мой бицепсы. Мужчина в полосатой рубашке, женщина в розовом костюме, мужчина в болотной жилетке. Секс втроём и самый страшный обед. Пиздец. Во что я ввязываюсь? Трёхдверный багровый Мерседес. Протиснуться назад или посидеть на коленочках Реме? — Не против расположиться сзади? — Хоть на капоте. Реме отодвигает пассажирское сиденье. Разврат! Тёмно-коричневый кожаный салон. Задница в брюках скользит. Всюду кнопочки, кондиционер, планшет или магнитофон с сенсорным экраном и запах табака с шоколадом. Роскошная курилка. Сажусь по центру и закидываю руки на спинки. — Далеко до ресторана? Не люблю опаздывать с обеда. Реме включает кондиционер и заводит двигатель. Магдалена закуривает. Я задохнусь и замёрзну! — Много не заказывайте или ешьте быстрее. Шутник чёртов. Мерседес трогается с места. Как ты водишь? Думаю, не резко и осторожно. Машина движется плавно. Где руки? Левая локтем на дверце, кисть сбоку на руле. Рукав пиджака задирается, на запястье часы с коричневым ремешком. Татуировка не видна. Правая рука на коробке передач. А, нет. Реме тянется к дочери, пальцы переплетаются. Демонстрация? Он не смотрит на неё. Магдалена даёт затянуться сигаретой. Так делала мать отцу, когда мы ездили к бабушке и дедушке за город. Попеременно смотрю на Магдалену и Реме. Мои мама и папа? Ресторан «Купол» в центре Парижа — заведение, которое всегда забито народом. — Ты забронировал столик? — спрашивает Магдалена. Свободных нет! — Вон тот освобождается, — Реме показывает на место возле деревянной статуи людей, повёрнутых спинами и соединённых локтями и стопами. Аппетит пропадает. Картины и старые фотографии в рамках. Колонны разделены: вверху графика и живопись, внизу размытый зелёный. Аналогичного цвета диваны и стулья, скатерти белые. Три цвета: позолоченный, зелёный и белый. Скучновато для меня. Музыка не слышна из-за обилия голосов. — Почему нас не встретил метрдотель? Из-за того, что все места заняты? — Здесь работают иначе, доктор Ольмедо. Официанты убирают тарелки и приборы с освободившегося столика. — О, кажется, это наш, — говорит женщина сбоку. Какая конкуренция! — Моцарт! — громко кричит темноволосый метрдотель. Реме поднимает руку, второй подзывает нас, чтобы мы не отставали. — Но это же наш столик… — тот же женский голос за спиной. — Месье, будьте добры, Ваш талон, — просит метрдотель. — Моя фамилия Реме, — засовывает купюру в нагрудный карман. — На три персоны за Моцарта. — Прошу. Нечестными путями добиваешься всего в жизни. Реме вешает пиджак на спинку моего стула. Оставшись в рубашке с коротким рукавом, присоединяется к Магдалене на диван. Яркая татуировка на белой коже. Прошло пятнадцать минут обеденного перерыва. Плюс пятнадцать, чтобы дождаться заказа, пятнадцать на обратный путь и пятнадцать на непосредственно обед. Почему перерыв час, а не два? — Готовы сделать заказ? — официант достаёт блокнот с ручкой. — Графин воды месье в жилетке. Решаешь за меня? — Нет, я буду… апельсиновый сок. Реме переводит взгляд с меню на меня. Не ожидал? — Воду, пожалуйста, — просит Магдалена. — Ананасовый экспресс. Ананас, лимон, мята. Кислый и свежий. — Посоветовать закуски и салаты? — Мы пришли есть, а не закусывать, месье официант. — Ваше фирменное блюдо. — Замечательный выбор, мадемуазель. Ягнёнок карри. — Американский омар. Официант разговаривает с Магдаленой на английском, с нами — на французском. Цены весьма приемлимые, не такие, как в «Ле Клима». Сблизиться с Александром Реме. — Месье, предпочитаете рыбу или мясо? — Я выбираю между двумя. — Доктор Ольмедо, у всех обеденный перерыв одинаковый. — А Вы уверены в выборе, месье Алéкс? — ударение на «е», как на французский манер. Вроде, Алекс, а вроде, нет. Реме громко выдыхает носом и сжимает челюсти. Не обижается, не удивляется, не злится, неожиданно одобряет, оценивая мой жест. — Да, хочу морепродукты. Рыбак рыбака. — Я тоже склоняюсь к морепродуктам. Не поддержите меня? Очень заманчиво смотрится порция на двоих «Королевский купол». Поможете вылизать устрицы? Сто двадцать евро за блюдо! Самое дорогое. Розеточник дорого стоит. Краем глаза замечаю быструю улыбку Магдалены. — Устрицы с апельсиновым соком? — Омар с ананасовым выгоднее? Не переживайте, нам не впервой пересекаться в туалете. — Отмените мой заказ горячего блюда. Мне и месье порцию на двоих. Официант перепроверяет заказ и уходит за приборами и напитками. — Рыбак рыбака, — изгибаю бровь. Реме в шоке. Плоскими губами и трясущимися буграми на подбородке выдаёт себя — он скрывает ориентацию от дочери. Магдалена перестаёт трогать серебряный браслет на правой руке и двигает ближе левую с татуировкой. Бесцветный ноготь обводит яркие квадраты. Я вижу маленькую девочку, любящую папу как папу. Реме прижимает её к себе, закинув руку на плечо. Отец и дочь. Не любовники. — Похороны пожилой мадам завтра? — спрашиваю я. — Да. — Слышал, церемонию прощания с мальчиком отложили. Мать хочет, чтобы ребёнка и бабушку погребли вместе. — В один день проститься с двумя лучше, чем порознь. — Вы там будете? — Мне стыдно, неловко, но я поступлю по-человечески. Реме поворачивает лицо Магдалены и целует в губы: без языка, но доступно. Не отец и дочь. Тайные любовники. Официант приносит приборы и напитки. — Поговорим об идеальном сексе? — Реме одаривает меня довольной ухмылкой. Голубые глаза поверх маленьких линз. — Мы не на сеансе, месье Алекс. — Да бросьте! Разогреем аппетит! — Мой коллега будет на похоронах, — отодвигаю тему секса на второй план, обращаясь к Магдалене. — Лечащий врач мальчика? — Если почувствуете себя плохо, обратитесь к нему. Он — гей, Вы сразу же его узнаете, — отпиваю апельсиновый сок. — А Вы как относитесь к секс-меньшинствам? — взгляд на Реме. — Не отношусь к ним. Брешешь! Отрываю кусок хлеба и наигранно жую. Брешешь и краснеешь. Официант приносит одно блюдо и огромную порцию морепродуктов. Магдалена двигается, тарелка с множеством устриц между мной и Реме. — Предлагаю за знакомство, — поднимаю стакан. — Мы верим в Вас, доктор Ольмедо, — Магдалена чокается. Главное, что не я мозгами с пациентами. — Вы объедините нас. Только попробуйте встать между нами. Раскусил? Нельзя отступать, больше надавить на Реме. Устрицы отменные! Наверное. Я не слишком много съел их в жизни. — Итак секс, — он высасывает устрицу и капает лимон на язык. — Что для Вас, доктор Ольмедо, идеальный секс? — С супругой. — А-а, это скучно и неинтересно. На секс с женой я тоже не жалуюсь. — Вот как? — Два раза в неделю мне достаточно. Везёт. Я бы не смог при сыне говорить на темы «восемнадцать плюс». Онри узнал о сексе от матери, а не от отца. Я втирал про пестики и тычинки, Мишель рубила с плеча, рассказывая о членах и вагинах. — Давайте пофантазируем, доктор Ольмедо. Моя фантазия — Делия. Выберите себе женщину. — Мне не надо, — устрица утекает не в то горло. — Самая красивая женщина в мире. Какую женщину желают все мужчины? Монику Беллуччи. — Софи Лорен. — В свои лучшие годы, разумеется. Нет, я люблю восьмидесятилетних бабулек! — Чем она Вас зацепила? — Красотой, интересной внешностью, ямочкой на подбородке и притягательными большими глазами. — А характер? — Мы знаем её как актрису. Личная жизнь остаётся за занавесом. — Наделите образ характером, который Вам нравится. — Холод в совокупности со страстью. Она нежная, но возвышенная статусом, добрая и требовательная. Легко идёт на контакт, но близко к себе не подпускает. Кого я описываю? Реме или Магдалену? Они задумчиво смотрят на меня. — Как переспать с таким человеком? — Думаю, двое придут к общему согласию. Настаивать на сексе по-дикарски. — А если очень хочется? Хочется настолько, что мастурбация не помогает. — У Вас проблемы с самоудовлетворением? — Я долго не кончаю. Магдалене пофигу на потребности и проблемы отца. Половины ягнёнка нет в тарелке. Запах тухлой воды и жаркого карри говорит о разности сидящих за столом людей. — Я хочу взять её сзади, — Реме перебивает ресторанный шум. — Это желание настолько реальное, что каждый раз я не в силах отвести взгляд от ягодиц Делии. Да, э-м, бампер у неё зачётный. Простите грешника. — Обратили внимание на её фигуру? — А-а, что? Извините, не рассматриваю пациентов. Ниже головы, как правило, не опускаюсь. Правая бровь поднимается, губы слегка вытягиваются. Ну да, я рассматривал тебя во время ремонта кондиционера! Как по-другому, если ты нагнулся и показал мне восхитительную задницу, не говоря о торсе, обнятом майкой?! — Её фигура — песочные часы. Понимаете, к чему клоню? Грудь, бёдра, — качает головой в стороны, улыбаясь, — плоский животик. Для женщины подобные формы идеальны. Я представляю, как она лежит на животе. Представляю кровать. Ноги на краю, свешены. Этой рукой, — показывает татуированную, — крепко держу за волосы, а этой, — браслет ускользает по предплечью, — прижимаю поясницу. Она выгибается подо мной, доктор Ольмедо. Хочется войти сзади и услышать, как застучат ягодицы по лобку. — Это жёсткий секс? — Ей не будет больно, — смотрит на дочь, — будет приятно. — Сделать тебе минет в начале или в конце? — уткнувшись в тарелку, интересуется Магдалена. Какой минет?! Что ты несёшь?! — Делай его периодически, — целует в висок. — На твоём месте я бы походила к специалисту или поменьше нервничала. С эякуляцией не шутят. Если сейчас долго не можешь кончить, кто знает, как скоро кончишь в меня. — Нет, нет-нет, — Реме вылизывает четвёртую устрицу и заедает солью с пальца, — я не кончу в тебя. Не хватало, чтобы ты принесла Дэниэлу ребёнка-уродца. — По такому поводу купишь презервативы? — Делия, у нас с мамой всегда лежит упаковка в комоде, — он приближается губами к её уху: — Тебя я хочу, как в первый раз. — То есть пяти минут тебе достаточно? — На этот раз будет намного дольше, и, пожалуйста, оглуши меня стонами. Реме хорошо знает английский, быстро ориентируется в речи Магдалены. По статусу или положению в компании он, скорее всего, обязан владеть несколькими иностранными языками. Магдалена отставляет пустую тарелку: — Покажу тебе кое-что, что мы делали с Дэниэлом. Не зря же он влюбился в меня. Нас будет четверо?! Твой женишок присоединится к групповушке? — Ни слова о канадце! — злится, ударяя кулаками по столу. — Нечего его представлять! — Магдалена притягивает Реме и целует с языком, чтобы успокоить. Лицом к лицу, словно меня нет между ними. — Как насчёт двойного проникновения? Одолжу у мамы анальную пробку. Анальную… пробку?.. Устрица вновь ускользает не в то горло, в гортани творится пиздец. — Что скажете, доктор Ольмедо? — Про анальную пробку? Не пробовал. — Сойдёт для прощального секса? — Простенько, месье Алекс. Об этом Вы мечтали двадцать лет? Оральный секс и поза собаки? Ну ладно, вдобавок поиграетесь с пробкой. К анальному сексу перейдёте? Магдалена подмигивает. Я иду в правильном направлении. Реме начинает медленно вылизывать оставшиеся устрицы. Одну за одной. Узкий и не длинный язык я представляю на другом месте. Реме показательно хлюпает ртом, не отрывая взгляда от волосатой груди. — Пояснять надо, месье? Адора кончает мне в горло. Важно не что я сделаю с Делией, а что мы почувствуем в этот момент, — бросает раковину на соль. — Я не озвучил важное условие, — поглощает горсть соли. — Закат, — приторный вкус заедает лимоном, ядовитый сок капает на бугры: гладковыбритая кожа покрывается бледным оттенком. — Прощальный секс произойдёт на закате красного солнца. Пищит телефон. Сообщение от Мишель: «Я не пересолила овощи?» Время 13:51. — Я поняла, на кого похож доктор Ольмедо! — Магдалена громко ставит пустой стакан на стол. — Мизинец! — Ха-ха-ха-ха-ха! — разливается по ресторану рваный смех, привлекая внимание соседних диванов. — Точно! — Реме допивает ананасовую муть и вытирает салфеткой лимонные капли с подбородка. — Простите. Не понял. — Петир Бейлиш. Не смотрите «Игру престолов»? — Никак не соберусь. — У Вас волосы пышные и неряшливые, — Магдалена поддевает плечом бицепс Реме. — Наш доктор выглядит живым. — И усы нелепые. Хаос — это лестница, доктор Ольмедо. Вы такой же хитрый, как Мизинец? Магдалена чётко моргает. Я вытираю руки и вытаскиваю карточку из кармана жилетки: — Вас угостить, или разделим счёт пополам? — А денежек Вам хватит на устрицы? — И евро не стоят. Морская дичь не по мне. Предпочитаю мясо с кровью. Подозвав официанта, Реме делит счёт пополам. Я трачу деньги зря, не наелся. Магдалена поправляет на отце пиджак. Реме проводит по лопаткам и, склонившись, шепчет на ухо: — Хочу, чтобы ты была сверху. Хочу видеть тебя снизу. Магдалена уходит в туалет. Я забираюсь на задние сиденья Мерседеса, Реме заводит двигатель. — Вы опоздали с обеденного перерыва. Время 14:13. — Какого мужчину Вы бы назвали самым желанным? — Как Софи Лорен? — Да. — Чтобы был красивым и с характером? — Как Вам угодно. — Эйдан Гиллен. — Не знаю такого. — Ирландский актёр. — Хороший? — Что-то в его внешности и подаче меня цепляет. — Где играет? — Известен по сериалу. Магдалена выходит из ресторана. — А у Вас кто любимый актёр? — Хм, даже не знаю. Пускай будет Мельвиль Пупо. — Он блистателен в «И всё же Лоранс». У меня гудят виски. — О чём болтаете? — Магдалена садится в машину. — Твой любимый актёр, Делия? — Хит Леджер. Ничего не могу с собой поделать. Они высаживают меня у клиники. Магдалена ездит на Порше. Девочки выбирают маленькое чёрное платье, женщины — маленький чёрный Порше. Секретарша скучает за ресепшеном. — Никому не говори, что я опоздал. Она складывает «ок» из пальцев. Закрываю окно, включаю Роллс-Ройс. Гугл выдаёт фотографию и Википедию актёра Эйдана Гиллена. Самая известная работа — сериал «Игра Престолов», роль — Петир Бейлиш, он же Мизинец. Мы похожи, приятель. Не понимаю, что в тебе нашёл человек с татуировками и деньгами. Тетрадь с именами «Александр и Магдалена». Писать об одной или о двух? Запись сеанса. «Мне кажется, ты любишь его, но отрицаешь чувства. Хочешь быть с ним, но понимаешь, что это невозможно. В мире существуете только вы вдвоём, только вы вдвоём сидели в «Куполе». Ему нравится водить кончиком носа по твоей щеке, нравится вдыхать запах твоих волос, нравится ощущать твои руки на коже. Ты не замечаешь того, что делаешь. Ты рисовала татуировку и не понимала, что творишь. Тебя привлекает деформированная кожа или бесцветные волосы на предплечье? Нравятся его поцелуи и мягкие губы, но мечтаешь о большем. Успокаиваешь его языком, говоря о любви. Ты осталась маленькой девочкой, поэтому не знаешь, как контролировать потребности». «Мне кажется, твоя любовь трепетна и нежна. Отец не навредит дочери. Ты сделаешь всё в лучшем виде. Её страсть не возьмёт над тобой верх. Не будешь грубым, окутаешь тело цветными конечностями и утонешь с головой в её сердце. Сегодня я видел, как ты целуешься. Губы напряжены и скованы. Не расслаблен, не отдаёшься порыву. Хочешь ответной любви, мечтаешь увидеть любовь в её глазах. Не сжимаешь пальцами хрупкие челюсти — Магдалена сама поворачивается для поцелуя. Ресницы опускаются, закрывая глаза. Не дочь останавливает тебя, а ты сам. Можешь вести себя со мной как угодно, как удобно, но я знаю, ты не такой. Не пробью защиту, но душу расковыряю. Сердце раскрошится под сломанными костями». «Не выберу одного. Тянет выбрать ублюдка. Он интереснее и не лжёт. Он смотрит на меня не как она. Заинтересован мной. Сблизиться с ней реальнее, чем с ним, потому что она не перейдёт грань. Он поставит руки по бокам от головы и не выпустит. Пока я на стороне женщины, но мужчина продолжает пить кофе большими глотками и ожидать в коридоре встречи со мной». В перерывах между пациентами мне удаётся пообедать едой из контейнера. «Чуть-чуть пересолила, но я доволен». «Два часа прошло, Люк». «Извини, пациенты тяжёлые». В 19:55 включаю подсветку в аквариуме и выключаю кондиционер. Спасибо, что продолжаешь существовать в Раю. Закрывая жалюзи, замечаю припаркованную возле клиники машину. Твою мать, какого хрена?! Из тонированного Мерседеса выходит Реме в том же костюме, что и днём, но без очков. — Вы меня преследуете, месье Алé-é-кс? — Вам с галстуком лучше, чем без него. — Мне лучше без Вас, чем с Вами. Не понравилась волосатая грудь? У меня и задница такая же. — Это проблема многих мужчин. — В том числе и Вас. — Не замечал за собой. Я обделён волосами на теле. А это интересно, с этого момента поподробнее бы… О чём я?! Реме обходит машину и останавливается на расстоянии двух метров от меня: — Дистанция соблюдена? — Что Вам нужно? — У меня два билета в кино, — держит телефон с ярким экраном. — Очень рад за Вас. — Делия отказалась составить компанию. Я пытался отвлечь её от завтрашних похорон, но она предпочла остаться виновной в смерти человека. — И поступила разумно. — Жалко билеты, доктор Ольмедо, — убирает телефон в карман. — Сеанс начнётся через полчаса. — Что за фильм? Ольмедо, не всё равно?! Что ты несёшь?! Какого хрена плавишься, как проститутка, от взгляда голубых глаз?! — «Пираты Карибского моря». — М-м, неудачная часть. Сын ходил, ему не понравилась. — Да? А я хотел посмотреть. — Ну вот и идите, — делаю два шага в сторону, чтобы обойти машину и выйти за пределы парковки. — Пожалуйста, — с тихим голосом Реме протягивает руку, но оба жеста меня отталкивают. — Извините, я не соблюдаю дистанцию. — О-о, в машине и ресторане Вы об этом забыли, а за починкой кондиционера не вспомнили. У Вас нет друзей? Идите с женой! — Пойдёмте в кино, — не просит, умоляет. Да я боюсь с ним оставаться наедине! И в то же время хочу. Магдалена, что делать? Ты специально подстроила? Почему твой отец сейчас выглядит настоящим? — Какие места? — По… по центру. — Месье Реме! — Хорошо-хорошо, последний ряд. Целоваться вздумал?! Маньяк! В сумке нет ничего тяжёлого, пустой контейнер и телефон. Айфоны массивные, голову пробить реально. — Я не хочу смотреть «Пиратов», они идут больше двух часов. Мне ещё домой добираться и ложиться спать, завтра на работу. Психиатр — это не Принц Розеток. — Завтра суббота. Блять! — Я подрабатываю. Шлюхой! — Я отвезу Вас домой после кино. И выебешь по дороге! — Благодарю, воспользуюсь такси. — Доктор Ольмедо… — Вот именно, месье Реме! Я — Ваш доктор, Вы — мой пациент… — немного поразмыслив, достаю телефон. — Не думайте обо мне плохо. — Билеты можно поменять? — Да… да, конечно. Выберите фильм, какой хотите посмотреть. «У Томасино провальное свидание, его кинули. Зовёт в кино. Вернусь после 11». — Смотрите сеансы? — Отпрашиваюсь у жены. Она контролирует мои действия, в отличие от Вашей. «Закрою дверь на нижний замок. Презики с собой?» и смеющийся смайлик. Ха-ха-ха-ха! Как смешно! Меня могут изнасиловать и без резинки! «У Томасино всегда найдутся». — Вам очень идёт болотная тройка. Эта расцветка лучше клетчато-серой. — Какие-то проблемы, месье Реме? Он теребит браслет на правом запястье и переводит взгляд на меня: — А мы возьмём попкорн? — голубые глаза тепло блестят в свете фонаря. Боже, храни мою задницу…