How The Forest Speaks

Невозможно было отрицать, что осень действительно воцарилась в лесу. Деревья блистали насыщенными красными, огненно-оранжевыми и ярко-золотыми красками. Листья падали величественным дождём каждый раз, когда ветерок дул на них. С каждым днем ​​ветер становился все холоднее, а каждую ночь температура падала еще на несколько градусов. Элли поправлялась, медленно, но верно набиралась сил, а оленёнок только рос. Сначала он был чуть выше её локтя, но теперь достаточно окреп, чтобы лизать и пощипывать её длинные волосы сзади, что он и делал всякий раз, когда хотел внимания. Это было больно, Элли всегда его ругала, но не была уверена, что это хоть как-то помогает. Ей также следовало бы дать животному имя, но она никак не могла придумать подходящее. — Как думаешь?»— спросила Элли, наблюдая, как олень обнюхивает грибы у основания дерева. — Думаешь, это съедобно? В ответ олененок просто укусил и оторвал кусочек от одной из коричневых грибковых шляпок, спокойно его пережевывая. Через мгновение Элли кивнула. — Ну, ты ещё жив, так что это хороший знак. Подвинься. Она отогнала оленя и начала собирать грибы и складывать их в куртку. Олень лишь равнодушно поморщился и пошёл есть что-нибудь другое. — Слушай, — сказала Элли, выпрямляясь со стоном. — Если ты покажешь мне еду, мы вдвоем её съедим. Это взаимное партнёрство, и я не уверена, что ты так уж благодарен, что я тебя ещё не съела. Она последовала за олененком глубже в лес, внимательно высматривая беличьи норы и орехи, которые в них лежали. Летние пиршества, которыми она наслаждалась до того, как поранилась, остались лишь далёким воспоминанием. Ягоды, орехи, жирная рыба и кролики… чего бы она ни отдала, чтобы вернуть свой нож. Кроликов всё ещё было много, но они продолжали ускользать от её силков и капканов. Они всё усвоили, и поэтому ей не везло. — Можно было бы подумать, что молодые кролики не должны об этом знать, но, боже мой , у них, похоже, есть какая-то… культурная память или что-то в этом роде. Её ворчание, похоже, ничуть не беспокоило её оленьего спутника. Он обгладывал кору деревьев, последние зелёные листья и всё, что попадалось ему на глаза, прежде чем учуять запах ягод. Элли подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как оленёнок мчится вверх по хребту на своих всё ещё тонких лапках. Она удивленно крикнула и последовала за ним. — Эй, подожди! Когда она наконец добралась до вершины, тяжело дыша и пыхтя на свежем воздухе, у неё всё внутри болело, как всегда, когда она перенапрягалась. — Черт возьми, олень, ой, ой... Но тут она увидела ряд кустов, увешанных осенней ежевикой, и у неё потекли слюнки. Оленёнок уже лакомился ягодами, и Элли, хромая, присоединилась к нему. — Молодец, — сказала она, похлопав его по крупу, а затем присела, чтобы набить карманы куртки тёмными, сочными ягодами. Она была так занята своим делом, что не заметила, как оленёнок внезапно навострил уши. Он подошёл чуть ближе к другому кусту и замер, широко раскрыв глаза. Он отшатнулся назад и панически заблеял от страха. Раздалось глубокое хрюканье, а затем рычание. Элли выругалась и отскочила от куста, когда позади неё на задние лапы встал медведь. Зверь был огромным, выше её и в десять раз сильнее. Она тихо выругалась, левая рука метнулась к боку, но ножа там не было. Снова выругавшись, она заметила, как медведь повернул голову, чтобы посмотреть на её друга-оленя, который застыл на месте, опустив голову и прижав уши. Она видела, как изборожденная шрамами широкая морда медведя впитывала запах свежей добычи, а его чёрный нос улавливал их запахи. Он снова зарычал, мускулы перекатывались под его мохнатой коричневой шерстью. На массивных лапах красовались длинные изогнутые когти. Элли не думала, она просто действовала: сунула в рот пальцы, испачканные ягодным соком, и свистнула громко, резко и пронзительно. Олененок сорвался с места, а медведь вскочил на лапы и бросился в погоню, но быстроногий олень скрылся в мгновение ока. Медведь раскрыл пасть и зарычал ей вслед, а затем, словно вспомнив, что на его территорию вторглись двое чужаков, повернулся к ней лицом. Глаза у него были настолько темно-карие, что казались черными, и она не увидела в них никакого милосердия, когда он обнажил клыки и бросился на нее. Она разбежалась, развернулась и помчалась прочь, вниз по склону так быстро, как только могла. Инерция чуть не сбила её с ног, но в конце концов это сделал медведь. На полпути к подножию хребта он врезался ей в спину и сбил с ног. Она вскрикнула от боли, а когда остановилась, то потеряла ориентацию. У неё не было времени убежать. Медведь, который, должно быть, был гризли, набросился на неё. Его челюсти попытались сомкнуться на её шее, но она ударила его по носу основанием ладони и перевернулась на живот, пытаясь увернуться. Медведь схватил её за капюшон куртки и дернул назад, тряся своей массивной головой, швырнул её, словно мёртвый груз. Она пыталась освободиться от одежды, её руки выскользнули из рукавов, и вся собранная еда рассыпалась по лесной подстилке. Не было времени оплакивать потерю, потому что она была слишком занята попытками убежать. Он увидел, как она встала, и снова врезался в неё, его лапа опустилась ей на спину, и когти впились и разорвали вниз, прорвав рубашку и кожу. Элли закричала, боль и страх смешались в водовороте ощущений. В её сознании всё проносилось вспышками: горячее, прогорклое дыхание на коже, медвежья слюна в волосах, резкий запах опавших листьев на земле. Челюсти сомкнулись на её руке, и она закричала, когда он укусил её, зубы были настолько острыми и сильными, что сломали кость. Из её горла вырвался ещё один крик. Она умрёт. Она так упорно боролась, чтобы обрести власть над своей судьбой, а потом жить вопреки ей, и она даже не собиралась умереть от рук чудовища, которое её мучило? Нет, она умрёт от пасти обычного лесного медведя. Чёрта с два! Эта мысль привела её в ярость, и когда он снова перевернул её и укусил за плечо, она снова закричала, но тут же укусила. Она схватила медвежье ухо зубами и дёрнула, шерсть быстро слиплась от горячей, кислой медвежьей крови. Зверь взревел и оттолкнул её, а затем раскрыл пасть, и она увидела его испачканные кровью зубы. Не задумываясь, она мысленно потянулась к нему. Столкнувшись со своей ужасной кончиной, она позвала его. Помогите мне!! Пожалуйста! Элли вскинула руки, чтобы защитить лицо от сокрушительных челюстей, но тут раздался еще один, более громкий рев, который потряс поляну, и что-то большее, чем медведь, врезалось в ее бок и сбило ее с ног. Она снова вскрикнула, а затем увидела чудовище с искаженным от ярости пустым лицом, около дюжины щупалец извивались вокруг него, словно змеи, когда он снова ударил медведя плечом и повалил его на землю. Удар сотряс землю, Элли быстро поднялась, споткнулась и наполовину прихрамывая побежала к относительно безопасному дереву. Она спряталась за ним, сердце колотилось в груди, а воздух наполняли звуки яростного звериного рёва и схватки. Раны болели, но она отогнала боль в сторону и выглянула из-за ствола. Увиденное лишило её дыхания. Медведь был огромен, и по сравнению с ее монстром, было еще очевиднее, что, если бы он не пришел защитить ее, она была бы мертва. Медведь стоял на задних лапах, царапая и кусая, а щупальца чудовища обвивались вокруг его тела, сжимая его, а когти впивались в бока. Они были почти одинакового размера, и это поразило её. Медведь попытался укусить, и чудовище взревело от боли, затем ударило животное головой и повалило его на землю своими щупальцами. Они боролись, заливая камни и растения под собой непрерывным красным дождём, вонзаясь когтями и клыками друг в друга. Кости ломались. Зубы выпадали. Шерсть развевалась клочьями, а воздух наполнялся рычанием. Медведь рассчитывал на лёгкую добычу, а получил смертельную схватку. Элли видела, что зверь слабеет, борясь уже не за господство, а за свою жизнь. Монстр снова и снова ударял головой о землю, и, оглушённый, бросился на добычу. Она видела, как он рванулся вниз, невероятно широко раскрыв челюсти и сомкнув их на шее медведя. Медведь взревел от боли, а затем раздался влажный треск и хруст – её монстр мотнул головой из стороны в сторону и сломал позвоночник. Из пасти медведя на землю хлынула лужа крови, и существо с грохотом уронило голову на землю, демонстрируя свою окончательную победу. У Элли не было ни слов, ни мыслей. Она просто смотрела, в ужасе и абсолютном благоговении, как чудовище стояло, раскинув по обе стороны тела измазанные кровью руки, с которых капала кровь. Он запрокинул голову и победно взревел. Она вскрикнула и схватилась за голову одной рукой, когда боль расцвела за ее глазами, отдаваясь эхом в ее голове, а затем рев разнесся эхом по холмам, боль исчезла, оставив только неистовое пульсирующее биение сердца в ушах. Ох, черт. Должно быть, она издала звук, потому что голова монстра повернулась к ней, клыки все еще были обнажены; все еще дикий, все еще опасный. Элли поднялась на ноги и, превозмогая боль, вышла на всеобщее обозрение, слегка сгорбившись, прижимая к груди сломанную руку. Она знала, что это было зрелище: грязь и листья в волосах, кровь, слюни и раздавленные ягоды пропитывали одежду. Она просто стояла, глядя на него, и грудь её тяжело вздымалась от боли, а адреналин струился по венам. Она видела, что даже такому существу, как он, не избежать ранений в такой кровавой схватке. Его одежда местами была порвана, разорвана, обнажая окровавленную белую плоть. От этого у неё перехватило дыхание. Элли сделала шаг к нему и увидела, как его усики ощетинились, а рычание на лице и в горле усилилось. Она подняла здоровую руку и замерла, а затем одновременно потянулась к ней мысленно. Она наткнулась на стену ментального гнева, от которой у неё перехватило дыхание. В голове запульсировала тупая боль, но она упорствовала, пытаясь найти способ её преодолеть. Чудовище заскрежетало зубами и щёлкнуло, безмолвно предупреждая её. Она не думала, что он вообще способен на слова в этот момент. Он, словно зверь, склонился над своей добычей, тёмно-красная кровь капала на землю. Его кровь. Элли попыталась снова, не зная, что сказать, чтобы успокоить его. Она тыкала и тыкала в стену, пытаясь заставить его потянуться назад, и ей это почти удалось. Крик вырвался из её горла, когда его ментальные когти вонзились в её разум, её охватили боль и такая ярость. Такая первобытная, раскалённая ярость, что она чуть не сбила её с ног. Это был ревущая буря эмоций, и она полностью потеряла себя в её мощи. Перед глазами всё поплыло, и она поняла, что стоит на коленях, роя одной рукой окровавленную землю. Она изо всех сил пыталась сохранить осознание собственного присутствия и не позволить ему утащить её под себя. Он был так зол. Испытывая боль и движимый низменными инстинктами. Хищными инстинктами. Она чувствовала собственническую природу этого гнева. Он был зол на медведя за то, что тот осмелился прикоснуться к тому, что принадлежало ему. Он был зол и на неё, но она не могла понять, почему. Он не позволял ей понять, почему. Она боролась, боролась, а затем подняла голову. — Я... Я... Ладно... Она бросила эти слова в бурю нечеловеческих мыслей и почувствовала, как их интенсивность немного спала. Элли протянула руку ладонью наружу, опустив глаза в землю. Она слышала, как он переминается с ноги на ногу, а рычание сотрясало его грудь. — Всё в порядке..., — тихо пробормотала Элли. — Ты в порядке. Я... я в порядке. Всё в порядке. Удивительно, но ее успокаивающие приемы, похоже, сработали. Морщины на его лице разгладились, губы опустились, прикрывая десны и клыки, хотя он держал рот слегка приоткрытым, чтобы выразить свое недовольство. Когда она снова подняла взгляд, он уже возвышался над ней, его тень падала на всё её тело, пока она смотрела на него. — Все... Все в порядке, — попыталась она снова, но в ответ он протянул свою длинную руку, она вскрикнула, когда он обхватил ее талию когтями и сомкнул их, оторвав ее от земли. — Ладно, ладно! Это... это... А-а! Она запнулась, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, пока он плавно стоял, и вдруг оказалась гораздо выше, чем раньше. — Ох, чёрт, ну ладно! Я не з-знаю, что ты делаешь, пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня на землю!! Он не слушал её. Он запрокинул голову и посмотрел на голубое небо, а Элли в панике оглядела разноцветные деревья. Они были там. А потом их не стало. Её внутренности сжались от внезапного переворота. Верх стал низом. Внутри стало снаружи. Всё потеряло смысл, а потом раздался всплеск, и её бросило в холодную воду. От шока её тело содрогнулось. Она издала крик, полный воды озера, и, отплевываясь, выскочила на поверхность. Вода была почти слишком холодной, её раны кричали ей вслед, пока она плескалась, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. Высокая тень снова упала на неё, и она вспомнила, что не одна. Она повернулась, ее волосы прилипли к лицу, глаза широко раскрыты, и она посмотрела на него. Он не шевелился, наполовину погрузившись в озеро. Вода была окрашена в красные спирали, кровь всё ещё сочилась сквозь раны на его коже. Ноги Элли нащупали дно озера, и она перестала паниковать. Вода, холодная, мокрая и неприятная, высосала из неё всё тепло, а боль в спине, плече и руке превратилась в тупую пульсацию. Она заметила, что его щупальца исчезли, скрылись в теле. Но раны остались. — Ты ранен, — сказала она, стараясь, чтобы зубы не стучали. Он поднял бледную руку и прижал её к груди. Она осталась окровавленной. Он открыл рот и высунул язык, чтобы облизать ладонь. Элли прикусила губу. Он спас ей жизнь. Снова. В первый раз она возмутилась, но сейчас? —...Спасибо. Ее голос был тихим, но он физически на него не отреагировал. Поэтому она мысленно потянулась к нему и попыталась выразить свою благодарность. Он резко поднял голову и скривил уголок губы, обнажив зубы. — Глупая. Это единственное слово, которое запечатлелось прямо в ее сознании, такое же глубокое рычание, как и то, которое он издал... Оно заставило ее рассмеяться. Он был прав. Она была глупа. Ей следовало догадаться, что ягодные кусты привлекут медведя, но она так увлеклась мыслями о сытом животе, что это чуть не стоило ей жизни. — Прости , — ответила она. — Тебе больно, — повторила она. — Из-за меня. Из-за того, что я была глупой. — Глупый, — согласился он, снова облизывая руку. — Глупый человек. Тебе повезло, что я пришёл тебе на помощь. — Да, — призналась она. — Так и есть.Спасибо. Элли попыталась улыбнуться, но в его присутствии мышцы её лица странно напряглись. Он снова зарычал, слегка покачав головой. — Прекрати. Прекрати делать то, что ты делаешь. Это ничего не меняет. Ты для меня никто. Улыбка исчезла, и вместо этого она нахмурилась. — Ты спас мне жизнь, когда я…, …пыталась покончить с собой. Но она не смогла закончить мысль вслух. В голове всплыл образ её ножа, и он издал звук, похожий на фырканье. Голос у него был низкий и злобный. — Ты думала, что всё контролируешь. Но это никогда не произойдёт. Твоя жизнь в моих руках, и чем раньше ты это осознаешь, тем счастливее станет твой ничтожный ум. Она снова нахмурилась. — Ты дважды спас мне жизнь... Зачем? Зачем я тебе? Его клыки обнажились ещё шире, выражение лица исказилось. — Ты мне не нужен, человек. Твои мучения кажутся мне забавными. С ними можно скоротать время. Ты для меня — шутка, не более того. Его слова были резкими, и она приняла их без комментариев. Но что-то было не так, и она это чувствовала. — И всё же ты сразился с медведем. Ради меня, чтобы спасти меня? Он зарычал, и его лицо снова исказилось от гнева. — Ты слишком многого берёшь на себя, как человек. Я не люблю других хищников на своей территории. Я не сражался за тебя. Его тон ясно давал понять, что в противном случае он бы позволил ей умереть, если бы не был заинтересован в борьбе, но она всё равно чувствовала, что что-то... не сходится. Он постоянно противоречил себе. Элли поймала себя на том, что нахмурилась, пытаясь понять. — У меня есть имя, знаешь ли. Его губы скривились ещё сильнее. В его тоне слышалась угроза, предостережение. — Мне все равно. Она снова нахмурилась и ткнула в него пальцем из воды. Казалось, он ничуть не впечатлился. — Не знаю, чего ты от меня хочешь, — продолжила она. — Но ты явно достаточно умён, чтобы говорить, а также дважды спасти мне жизнь, так что, полагаю, ты сможешь понять, что такое вежливость. У меня есть имя. Мне надоело, что ты называешь меня «человеком», словно это какое-то ругательство. Он открыл рот и зашипел на нее, но она почему-то не вздрогнула. — Меня зовут Элли, — чётко произнесла она. — Перестань называть меня «человеком» и используй моё имя, чёрт возьми! Элли вскрикнула, когда волна холодной воды снова обдала ей голову, а затем ещё раз, потому что он подобрался к ней так близко, его клыки всё ещё были красными. Его мысленный голос дрожал, словно он сдерживал себя, чтобы не разорвать её на части прямо здесь и сейчас. Это принесло боль, пронзительную психическую атаку, которую она, стиснув зубы, пыталась выдержать, пока он яростно на неё нападал. — Я тебе ничего не долже , человек! На самом деле, похоже, что это ты мне должен. Элли застыла, когда его слова отпечатались в её сознании, но затем подняла голову. Она действительно была ему должна, но он всё равно претендовал на её жизнь, словно она была всего лишь скотом. Когда боль утихла, мысль пришла ей в голову: она больше не собирается смиряться и терпеть подобные издевательства. — Ладно, ладно! Какого хрена ты от меня хочешь? — в её тоне сквозило безудержное раздражение, и она видела, что это его бесит. — Чтобы ты перестал задавать столько гребаных вопросов! — его рычание не дрогнуло. Он бросил ей в ответ человеческое проклятие, и в его сильном голосе оно прозвучало гораздо яснее. Элли ощетинилась. Она понимала, что ей предстоит столкнуться лицом к лицу с настоящим монстром, но ей было всё равно. — Нет. Он схватил её за голову, и она вскрикнула от ужаса, когда он погрузил её под воду и держал там, пока она билась в воде. Его голос, громкий и отчётливый, эхом отозвался в её голове под поверхностью. — Глупый, глупый человек. Я здесь всем командую, а не ты! Он отпустил её, и Элли, кашляя, выскочила из воды. Когда она наконец смогла дышать, она поплыла назад, немного отдалившись от него. — Ладно! — повторила она вслух, потому что ей хотелось крикнуть. Она действительно не могла с ним спорить. Испытывать его терпение дальше было бы глупо. Но, глядя на него, она знала, что между ними что-то, к добру или к худу, изменилось. Он действительно разговаривал с ней. Разговаривал. — Ты сказал... ты сказал, что использовал меня, чтобы скоротать время, — осторожно спросила она. — Зачем тебе коротать время? Это твой... твой лес. У тебя на твоей территории должны быть более интересные времяпрепровождения, чем я. Сквозь их связь просочилась эмоция. Раздражение и... что-то ещё. Что-то, что она не могла понять. — Ты думаешь, что этот маленький оскорбительный парк — это всё мои владения, человек? Мои владения простираются вдоль и поперёк этой планеты! Мой лес такой огромный и дикий, что ты умрёшь, ступив в него ногой. Глупый, невежественный человек! Элли... не ожидала, что её вопрос так... оскорбит его. Честно говоря, он её шокировал. — Если твой дом такой чертовски замечательный, почему бы тебе не вернуться туда? Зачем тратить дни, мучая глупого, невежественного человека? Издеваться над ним было явно неправильно. Его рёв заставил её тело отпрянуть. Он последовал за ней, легко скользя по воде, чтобы сократить расстояние. Из его пасти по подбородку стекала чёрная жидкость, чего она никогда раньше не видела. Это было ужасно. — Я подумал, — кипел он, — я же сказал тебе прекратить задавать вопросы. Элли обнаружила, что ее тело отстраняется от него, и не в силах этого остановить. Что-то мелькнуло в её сознании – образ обветренной деревянной двери, величественной, с замысловатыми деталями и чем-то, похожим на железную ручку. Это было там, запечатлено в её мыслях, а затем исчезло. Она знала, что он был очень зол на нее, но она должна была спросить. — Ч-что это было? Он послал статический звук, пронзивший ее мысли и заставивший перед ее глазами появиться пятна. — Дверной проем. То, как он произнес это слово, как он его подчеркнул, ясно дало Элли понять, что это не обычная дверь. — Что такое... — Хватит! Мне это надоело, как и ты, — но он щелкнул челюстями и отрезал ей путь. Она хотела возмутиться, но тут он снова схватил её и вытащил из воды. Она от удивления вцепилась в его руку. По сравнению с водой его кожа была невероятно тёплой. — Эй! Нельзя же просто так… хватать кого-то! Он прошёл по воде, а затем высадил её на галечный берег. Она с хрюканьем упала на землю и сердито посмотрела на него. — Ты первостатейный придурок, ты это знаешь? Мне всё равно, хочешь ли ты держать меня здесь своей игрушкой, ты же прекрасно знаешь, что хорошо, а что плохо. Если ты собираешься заставить меня здесь жить, я требую, чтобы ты хотя бы обращался со мной достойно! Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, она выругалась, на долю секунды его бледные губы изогнулись в улыбке. Элли стояла там, вся мокрая и продрогшая от ветра, когда он встал и начал уходить. — Куда ты идёшь? На самом деле, ей следовало бы оставить его в покое. Они не были друзьями. Они не были равными. Она была заключённой, а он — её садистом-надзирателем. Но что-то подталкивало её. — Тебе все еще больно... Он помолчал и повернулся к ней. — У тебя, человек, действительно слабый, узкий ум. Я не вижу здесь никаких травм. В его голосе слышались нотки самодовольства, когда она взглянула, то действительно увидела, что дыры в его костюме все еще были на месте, но кожа под ними была целой и без следов. Она смотрела на него с открытым ртом, пока он не обернулся, и обрела голос, только когда он был в нескольких шагах от неё. — П-подожди! Ты притащил меня сюда! Хотя бы верни меня д-домой! Он не ответил, а затем проскользнул между деревьями и исчез. Элли выругалась, чувствуя, как её холодные ноги хлюпают в мокрых туфлях, и обняла себя здоровой рукой. Ветер был холодным, она дрожала, но потом сдалась и пошла домой в одиночку. Олененок ждал ее у хижины. Когда она появилась на краю поляны, он позвал ее и подошел, просунул голову под ее здоровый локоть и прижался к ней всем телом. Элли неуклюже побрела с ним обратно в хижину, всю дорогу мысли её кружились, снова и снова прокручивая в голове разговор с этим монстром. Она действительно... нашла с ним какую-то связь. Это было поразительно. Он был чертовски придурком. Возможно, это было начало чего-то. Она не знала, чего именно, но, возможно, в конце концов, это будет хорошо. Она впустила оленёнка в каюту и захлопнула за собой дверь. Дверь защёлкнулась с тихим щелчком. В лесу Слендермен наблюдал. Она добралась до своего безмозглого питомца. С аптечкой, которую он оставил ей в прошлый раз, он был уверен, что она сможет сама хорошо обработать свои раны. Его губы снова скривились, когда он вспомнил, как нагло она разговаривала с ним в озере. Как сильно она действовала ему на нервы, задавая вопросы, которые не имела права задавать. Он не был её товарищем, он не был похож на бездумного оленя, которого она дрессировала, как собаку, и если она продолжит вести себя так же, ему придётся снова поставить её на место. Он не должен был так долго её баловать. Ему следовало просто оставить её в озере после того, как он её спас. Спас её. Почему он так упорно потакал её слабым, ограниченным прихотям? Она ничего не знала о нём, о том, кто он такой, что он может сделать или на что способен, и всё же… Слендермен зашипел и повернулся к стоявшему рядом дереву, вонзив в него когти и потянув вниз, в результате чего образовался взрыв коры и древесины. Оставив след, он почувствовал себя немного лучше. Элли увидит его и поймет, что он хозяин и ей, и её питомцу, и всему лесу, и больше не станет ему перечить. Но она бы всё равно это сделала. Он знал, что она снова бросит ему вызов, и это случиться совсем скоро. Он дал ей надежду, что его можно убедить, а теперь она снова будет упорствовать и вести себя как упрямая маленькая стерва. Ну да ладно. Он разберётся с ней, когда дойдёт до дела. Черт возьми. Он и сейчас действует ему на нервы, как заноза. Он зашипел, схватил помеченное дерево и вырвал его из земли, с протестующим стоном корней. Он отпустил дерево и отвернулся от него. Элли. Какое дурацкое имя.