Эгоист

      Прикрываю дверь до характерного щелчка и наконец выдыхаю. Еще бы чуть-чуть, еще пара слов из его грязного рта — я бы от сопляка и мокрого места не оставил. Щенок! Это ж надо додуматься — вот так внаглую попытаться меня купить! Совсем безбашенный мажорчик с напрочь атрофированным инстинктом самосохранения. Будь моя воля — там бы его по стенке и размазал, но я ж препод! Типа гуманность, все дела, это не наши методы! Влепят еще потом иск за избиение. Оно мне надо? Верно, как рыбке зонтик.       Давлю в себе злобу. Вот же говнюк, все настроение к черту! Вдох — выдох. Подпираю дверь своего же кабинета и пялюсь на минутную стрелку — до конца экзамена всего ничего, но пара десятков минут у моих двоечников ещё есть. Отлипаю от косяка и целенаправленно беру курс на аудиторию, где меня совершенно точно не жаждут видеть. Ну-ну, как раз спалю, кто списывает, а кто — нет.       Эх, ладно, проявлю милосердие… Медленно подымаюсь на четвертый этаж центрального корпуса, попутно наблюдая белое благолепие за окном. Снег пошел. Первый за эту зиму: летит себе мелкими хлопьями, кружа над главной площадью университета. Красиво.       Стоило подойти к аудитории и время для меня точно пустилось вскачь. Хотел стандартно: принять билет, пара дополнительных простых, пара с подковыкой, один на засыпку… Да расхотел, черт с ними, прям избиение младенцев какое-то, завалить дебилов всегда успею… Все мысли заняты Марком. Мое Подсознательное мучительно размышляло о том, что с ним делать и как наставить на путь истинный.       В темпе пролистываю опросные листы. Так-с, ну вроде каждый хоть что-то да смог написать. Отрываю взгляд от бумаг и оглядываю притихших бандерлогов. Хочется рвать и метать… Длить этот цирк дольше необходимого нет никакого желания. Да и смысл вызывать их всех по очереди? Я более чем уверен, что ни один не знает даже того, что честно сдул.       — Всем три. Претензии? — нарочно грублю, так сказать, давлю авторитетом.       В аудитории повисло гробовое молчание. Вглядываюсь в сидящих передо мной. Один. Второй… Третий. Обвожу тяжелым взглядом галерку. Но нет, все молчат. Дураков нет. Нда-с, каламбур.       — Ну и отлично, зачетки на стол и на выход.       О, оживились. Послышались приглушенные радостные смешки, помилованные в темпе вальса накидали синие книжечки, почтительно складируя их на краю стола.       Ох, Марк, своим унизительным подкатом ты вырыл себе могилу, зато спас пару десятков мятущихся душ, которые лишь благодаря тебе получат халявные тройки. Прям Мать Тереза, только в мужском обличии.       Дверь в аудиторию хлопнула, вырывая меня из тягостных размышлений. На автомате, чисто механически, начал открывать зачетки, складывая их в стопочку в развернутом виде, попутно сличая ФИО с данными в ежедневнике.       Сколько раз это делаю, и всякий раз удивляюсь русскому авось. Ревизия выявила ровно на одну корочку больше, чем было бандерлогов. Интересно, и кто ж это у нас такой хитрожопый? Хищно ощериваюсь во все тридцать два — меня так и подстебывает интерес, вводя эмоции в раж. В штопор. Заново перебираю макулатуру и вот оно, бинго!       — Хм, Никифоров Тимофей Михайлович, бедняжка, вы попались… — констатирую вслух, находя фамилию, которая отсутствует в ежедневнике. — Что ж, плохиш хочет поиграть — я не против. Но по моим правилам.       Хлопаю зачеткой грешника и выкидываю в мусорку под столом. Удачно порыться в мусоре, ублюдок!       А далее обычная рутина: монотонная и скучная. Вписываю название предмета, вывожу заветное «удовлетворительно», в соседнем столбце ставлю свою фамилию, рядом черкаю подпись. И так двадцать раз. Под конец заныла рука, и я через боль стал ее разминать, откинувшись на спинку стула. Противно скрипнула дверь — вечно эти несмазанные петли — в приоткрывшуюся щель показалась кудрявая макушка.       — Платон Сергеевич, вы закончили? Могу забирать зачетки? — миловидная улыбчивая девчуля, что недавно тосковала на первом ряду, робко всовывается внутрь, в любую секунду готовая смыться от греха. О да, бойся — внутри меня спит страшный ужасный дракон, которого опасно будить.       — Позже, Белова, закрой дверь с той стороны.       Торопыга ойкает и в смущении закрывает дверь, явно не ожидая от меня грубости. А мне просто хочется посидеть в тишине, но никто этого не понимает. Встаю и подхожу к окну — вид на вузовскую парковку. Опираюсь двумя руками на хлипкий пластиковый подоконник, наваливаясь всем весом.       — Марк, — с губ невольно срывается имя, стоит узнать сгорбленную фигуру, что ныряет на заднее сидение тонированного лексуса.       Вообще, странно. С нашей стычки прошло столько времени, а он все еще здесь. Не уехал. Надеюсь, он не разгромил мой кабинет, уж больно шустро бежал к машине, будто сбегая с места преступления. Время. Громко вздыхаю, выхожу в коридор и окидываю взглядом кучку страждущих.       — Зачетки на столе. Не сорить, не бузить, как закончите — закроете кабинет. Ключ занесете в диспетчерскую. На этом все, всем спасибо за ожидание и приятного Нового года.       — И вам тоже, Платон Сергеевич! — в мой адрес посыпались дежурные благодарности и улыбки счастливых троечников, включая и Никифорова, который еще не знает, что круто обломался.       Я одарил его ехидной улыбкой и вальяжно двинулся к лестнице. Хотел бы я посмотреть на то, как он побегает, пока догадается сунуться в мусорку, но у меня еще куча дел.       Подхожу к дверям деканата, но, прежде чем войти, окидываю взглядом «иконостас» из листов А4. На каждом алеет размашистое «Важная информация!»       — Перерыв! — стоило ручке дрогнуть и по ушам ударяет зычный глас нашего секретаря — не жалея связок, она защищает свою территорию от посягательств в неурочный час. Вот это мощь! И это я в коридоре, дверь чуть приоткрыта.       — Я знаю, поэтому и зашел, Вера Михайловна, — тактично проглатываю неприкрытое хамство. Прохожу в приемную и этак сверху вниз, барственно улыбаюсь.       Высокая, худощавая, с редкими короткими каштановыми волосами, она сидит за письменным столом, отгородившись от мира двумя навороченными принтерами и тоннами макулатуры. В крохотных глазках-буравчиках на долю секунды отражается почти детская растерянность — да, я вам не студентик, меня не пошпыняешь.       — Ой, это вы, Платон Сергеевич, извините, я думала — студенты! Они же никогда не смотрят на расписание! Идут и идут! — женщина натянуто улыбается и смущенно посмеивается. — Вам-то мы всегда рады. Чем могу помочь?       Чужое настроение переобувается буквально в полете. Видимо, бедняжку не на шутку достала бесцеремонная аннексия подрастающим поколением её законного перерыва.       — Вера Михайловна, я не отниму у вас много времени. Мне нужна ведомость о пересдаче экзамена по математике у строительного факультета.       — Да-да, сейчас, — остроносое квадратное лицо скрылось за стопками бумаги. Вынырнуло и снова пропало. Взгляд забегал влево-вправо в поисках заветной бумажки: — Она была где-то тут…       — Может, проще распечатать заново? — предлагаю компромисс, так как шарканье бумаги начинает подбешивать.       — Нет-нет, директор уехал, а там же подпись нужна. Печать, штамп… — отвечает, даже не отрываясь от бумаг, — ах, вот она!       Вера Михайловна ликующе вскидывает руку со злосчастным листком. Тот реет в воздухе точно победный штандарт. Женщина улыбается.       — Благодарю. Позволите присесть и заполнить ее тут? Не помешаю? А то не хочется снова сюда подниматься, — не дожидаясь ответа, подтягиваю стул и отвоевываю себе крохотный пятачок более-менее свободного пространства сбоку от принтера.       На самом-то деле мне все равно помешаю я ей или нет, это было сказано только ради приличия.       — Ой, да разве ж я смогу вас выгнать теперь-то, когда вы уже сели? — она посмеивается, но явно недовольна.       Верно, мадам, не сможете. Оставляю риторический вопрос без ответа и занимаюсь своими делами, проставляя в ведомости тройки напротив тех, кто сегодня был на пересдаче.       — Перерыв! — уши закладывает от очередного акустического удара. Бедный студент шарахается назад, а Вера Михайловна довольно щурится — граница на замке.       Глаза непроизвольно сжимаются, переживая последствия атаки децибел, и я громко вздыхаю. Сущая гарпия! Еще парочка таких вскриков, и я получу контузию, а то и вовсе оглохну, поэтому надо закончить как можно скорее.       Сличив записи ежедневника с ведомостью, прихожу к выводу, что осталось всего два студента с потока, которые не сдали мой предмет: несчастный Ткачев, который по видимому будет сегодня утирать слезы своими деньгами, и Никифоров, зачетка которого теперь в мусорном ведре. Шикарный дуэт.       — Вера Михайловна, — снова отвлекаю секретаря от дел, — на когда вы поставили мне вторую пересдачу? У меня всего двое должников, может, я приму их после новогодних праздников? — состраиваю умильно-просительную гримасу, чтобы умилостивить чудовище.       — Так не положено, Платон Сергеевич, вы ж знаете. Ну давайте-ка посмотрим, — щелкает мышка, на экране компьютера разворачивается клетчатая простынь органайзера. Женщина принимается зачитывать вслух записи: — Сегодня у нас двадцать шестое, плюс парочка дней на повтор билетов, значит где-то 28-го уже можно ставить вторую пересдачу. Потом вы уйдете на праздники и, насколько помню, сразу в отпуск, а мы будем вас с нетерпением ждать уже в конце января.       Закончив тараторить, она вытягивает ведомость из моих пальцев. Ловка!       — Значит 28-го в 10 утра? — уныло переспрашиваю я.       — Да, — тихо щелкают клавиши и органайзер пополняется ещё одной записью. — Так что до двадцать восьмого, Платон Сергеевич.       Вера Михайловна показательно машет рукой, типа «пока-пока, свали уже». Попытка избавиться от меня более чем понятна и визуализирована: уткнулась в монитор и что-то быстро-быстро печатает.       — Да-да, и вам того же.       Встаю, аккуратно задвигаю стул и выхожу в коридор, подарив секретарю долгожданный покой и тишину. Целенаправленно иду к себе за верхней одеждой.       Черт, не хочу выходить 28-го только из-за двух бездарей. А если они вообще не придут? А мне торчи тут до вечера. Может, уйти на больничный в канун Нового года? Скажу — простудился, пусть этих двоих принимает кто-то другой.       Мое Подсознательное начало подсовывать разного рода махинации, генерируя идеи как откосить от второй пересдачи.       Зайдя в кабинет, удивился, что нет и следа погрома — все в том же состоянии, что и когда я из него выходил, оставив Марка поразмыслить над его поведением. Повезло. В брюках ожил телефон. Я среагировал на виброзвонок не хуже собаки Павлова — взял телефон в руки. На дисплее всплыло окошко сообщения от Олега Плацкого: «Спорим на зарплату, что ты это не решишь до полуночи?»       Олег — мой одноклассник и друг детства. Тоже математик, только пашет не в универе, как я, а в школе. Я ухмыльнулся столь пафосному наезду и зашел в почту, глянуть, на чем же я должен обломать мозги. Открыл вложение и увидел какой-то чертеж со сферой и точками. Я не стал сильно углубляться в условие, но решил принять вызов. Ответная эсэмэска не заставила долго ждать и улетела к Олегу, сообщая, что я согласен рискнуть.       Настроение поднялось, резко захотелось домой к маркерной доске, чтобы решить то безобразие, что принесет мне денюжки. Конечно же, меня привлекала в этом совсем не финансовая сторона, а азарт. Как только мне стукнуло двадцать пять, неожиданно понял, что жить стало скучновато, и я окунулся в мир теории вероятности, карточных раскладов-расчетов и азартных игр. Сейчас я стараюсь не играть, но спортивный интерес и азартная жилка время от времени подбивают меня на вот такие споры-соревнования.       Вызываю такси и, получив заветное оповещение, что меня ожидает белый «логан», незамедлительно покидаю университет.

***

      Всю дорогу меня мучил исследовательский зуд. Едва перешагнув порог квартиры, хлопнул дверью и ринулся к маркерной доске, по пути скидывая с себя верхнюю одежду и уличную обувь. Времени в обрез, не хочу впустую тратить ни минуты. Вооружившись маркером, тыкаю телефон и наконец читаю условие. Вслух.       — Какова вероятность, что центр сферы будет внутри тетраэдра, образованного четырьмя случайными точками, выбранными на этой же сфере?       Я заблокировал телефон и отложил подальше, погружаясь в размышления. Черным вычерчиваю саму сферу, оси координат трехмерного пространства с центром сферы в пересечении базовых осей. Пялюсь на доску и не понимаю, с какой стороны подойти к этой задаче.       Может, применить математический анализ с множественными переменными и взять интеграл по поверхности? Судорожно вспоминаю все, что нам давали в аспирантуре. Вывожу символы и формулы, несколько раз ловлю себя на ошибках. Стираю и начинаю заново.       — Черт! — сорвался и что есть силы шваркнул маркером о доску.       Не выходит! Проверяю время: осталось еще 4 часа. Я решил отвлечься от своих каракуль и включил на ютубе умные видео по интегралам — все не то. Просмотрел кучу роликов с вычислениями поверхностного интеграла первого и второго рода, но и это не помогло.       Я чувствовал себя тупым, таким же, как и большинство моих студентов. Голова кипела и трещала так, будто я решил заучить все теоремы мира. Походил по квартире взад-вперед, посамоедствовал, вскипел-раскочегарился, стало душно, и я решил раздеться. Снял костюм, педантично расправил его на вешалке, убрал в шкаф, решив остаться в одних трусах.       Взгляд пробежался по нижней полке, где хранилась всякая мелкая дребедень и побрякушки. Я присел на корточки и начал копаться в поисках черного очечника. И нет, со зрением у меня все в порядке, в этом футляре далеко не очки. Найдя то, что искал, зрачки непроизвольно расширились при воспоминании о прошлых приемах метамфетамина.       — Да, не думал не гадал, что когда-нибудь еще прибегну к тебе, дорогой друг, — дожился, разговариваю с бездушной вещью, будто с живым человеком.       Достав пакетик с желто-белым веществом, начал вспоминать, как впервые попробовал этот стимулятор еще в бытность учебы на первой ступени вышки. Помнится, я тогда много пропустил перед дипломом, а до госов, предзащиты и защиты оставалась лишь пара дней. Никто б не смог за такой мизер что-то выучить и не свихнуться, а я смог. Но, как вы уже догадались, не своими силами, а с помощью волшебного чудо-порошка.       Я вскрыл прозрачный пакетик и осторожно ткнул туда указательным пальцем. Некоторое количество вещества прилипло к коже. Втянул крупинки левой ноздрей, вдыхая знакомую горечь лавандово-фиалкового аромата. Присел на корточки, привалившись спиной к стене, и меня накрыло. Я почувствовал себя богом, головная боль отпустила, глаза закрылись.       Да-а-а, прям как девять лет назад! Тело еще помнит, каково нам было. Все чувства обострились, я ощутил легкую дрожь в подушечках пальцев и слабое, но ощутимое возбуждение.       Спрятав свой самый грязный секрет обратно в очечник, я глубоко вздохнул и поднялся. Вернулся к маркерной доске, по пути подобрав с пола ни в чем не повинный маркер.       Ну что, дубль два?       Я предельно сосредоточился на задаче. Меня ничто не отвлекало — здесь только я и задача. Концентрация на максимуме. Мысленно представил чертову сферу, будто она висит в воздухе над ладонью. Детально рассмотрел со всех сторон. Мозг машинально начал прорисовывать на ней параллели и меридианы… Как на глобусе.       — Ох, бля-я-ядь, — удивление выплеснулось наружу забористым матерком. Но зато меня накрыло понимание, под каким углом стоило рассматривать решение задачи.       Нда, поражаюсь своим способностям под действием этой штуки, мой мозг, будто ходячая энциклопедия или суперкомпьютер со всеми базами данных, формулами и теоремами.       Итак, что если представить картинку в плоской реалии? Или нет, что если вместо того, чтобы выбирать точки, заменить их на рандомные отрезки в виде диагоналей шара? Время будто замедлилось, или же это мои мысли ускорились в разы.       — Бинго! — завопил, не помня себя от радости.       Я начал членить сферу на треугольные сектора и спустя ряд сложных умозаключений вывел ответ.       — Одна восьмая, — огласил ответ, красующийся на доске. Голос звучал с томной хрипотцой, будто я только что кончил.       Проверяю время — успел! До полуночи целых полчаса. Тянусь за телефоном и заваливаюсь на диван. Разблокировав айфон, открыл почту и злорадно отбил эсэмэску: «Одна восьмая. Готовься питаться дошиком, неудачник!»; к сообщению прикрепляю вложение в виде фотки среднего пальца на фоне маркерной доски. Чувствую себя королем мира — я победил!