Добро пожаловать в Aurum

Глеб был готов поклясться, что у него остановилось сердце, когда он увидел, что Марина зашла в клуб вместе с Рэмом. Обрусевший египтянин на зависть любому шустро говорил по-русски с едва уловимым акцентом. Глеб невольно вспомнил анекдот про туриста из России, заговорившего на базаре в Египте с продавцом, который ему ответил: «Слушай, друг, говори на русском — по-английски ни слова не понимаю». Это заставило администратора усмехнуться, что немедленно было замечено Мариной. — Вижу, ты в хорошем настроении, Глеб, — строгим, даже железным тоном начала она, подойдя ближе. От яркого блеска её ровных золотистых волос захватывало дыхание, и Глеб неловко закашлялся, силясь хотя бы промычать в ответ. — Не расскажешь нам, что случилось вчера в клубе? — Э-э, — глупо протянул администратор, переводя изумлённый взгляд с суровой Марины на легкомысленно улыбавшегося Рэма. Остановившись, наконец, на своей начальнице, Глеб вдруг задумался, как же сильно рабочая обстановка меняет людей: кто бы мог подумать, что всего несколько дней назад эта серьёзная бизнес-леди растеклась, как кислое тесто по столу, плача и кляня свою странную личную жизнь. Если бы Малевинский решил с кем-то поделиться этим, то собеседник либо у виска покрутил, либо подавился от смеха. — Если ты переживаешь насчёт Рэма, то он в курсе, — добавила она, бросив мимолётный взгляд на упомянутого коллегу. Глеб с тяжёлым сердцем посмотрел на египтянина. Чёрные волосы ровными волнами обрисовывали его загорелое лицо с острыми скулами и блестящими глазами. Глеб коснулся своих отросших кудрей, делая вид, будто чешет затылок, и мысленно огорчился. — Нам просто нужны детали, — нараспев проговорил Рэм, противно улыбаясь. Эти белоснежные ровные зубы, от которых веяло дерзостью и мятной жвачкой, одним щелчком подняли в Глебе нешуточную волну энтузиазма. — В общем, дело вчера было так, — с искрой начал рассказ администратор, встряхнув поникшими кудрями. Сижу я у себя и слушаю Меладзе. Это само по себе плохой призначек, а в моём вчерашнем состоянии и вовсе располагало к звоночкам в психиатрическое отделение. Можете себе представить, в каком ужасе я оказался, когда ко мне забежала одна из наших милых официанточек и завопила: «Там Риточка клиентку режет!» Я как сидел на стуле, так и обалдел. И мыслишки сразу такие противные полезли: как полицейчики приезжают, руки растопырив, важно ходят по залу и цокают, а потом я ясно увидел табличку «Закрыто!» на двери нашего клуба. Я сразу за сердце схватился. Официанточка начала меня вытаскивать из-за стульчика, потащила в коридорчик. Навстречу выскочил Серёженька, что-то орал, но я его не слушал — он вечно глупости мелет, когда злой. Я побежал к двадцать первому, Серёженька за мной. Тут ещё толпа девчоночек как раз понеслась к сцене, где на пилончике танцевал наш джедайчик, я чуть с ног не упал. Как встал, так и пошёл, пританцовывая: музычка такая классная играла — упасть вправду можно. Ну, я ещё и для виду приплясывал, чтоб внимание не привлекать, а то иду с суровой мордочкой… Хотя Серёженька говорит, что у меня она не получается, но это неважно сейчас! Подошёл я к двадцать первому столику, посмотрел — не врут! Стоит Ритонька и держит в руках ножку от бокальчика сколом вперёд, а вокруг неё на полу — красная лужа. Я чуть в обморок не упал, думал, ну всё, опоздал! А нет: подхожу ближе и смотрю — клиенточка сидит целёхонькая и зыркает так зло на неё, будто сама сейчас кинется. И подружки её — эти болезные — встали и начали визжать: «Она её зарежет, а-а-а!» Тут я понял, как слухи рождаются. Народ, как их оры услышал, так сразу собрался вокруг нас и начал спрашивать: «Чё там, чё там?» Я им говорю, что официанточка поскользнулась и упала, а мимо проходил Денисочка и такой: «А так и было». Все сразу интерес к нам потеряли, выказав своё «фи», и к сцене отвернулись, где Тимчик ещё прыгал. А Алёночка — самая главная болезная в этой не очень здоровой компании — рассердилась на меня и кинулась со своими коготочками, крича что-то вроде: «Какого Кощея Вы слушаете укуренных стриптизёров, этому проституту обдолбанному показалось в пьяном угаре!». Я ей ответил, что «сами Вы тут болезно-легкомысленные», намекнув, что кому-то пора домой. Ритуля бодро закивала, бросив ножку в сторону, типа как ничего не было. Алёнушка тыкнула мне в нос ногтём — вон даже отметина осталась! — и пообещала, что свяжется с тобой, чтобы уволить Риточку, Денисочку, меня и прочих причастных. Тишину, наступившую после того, как Глеб умолк, нарушил лишь лёгкий кашель сидящего за своим столом Сергея. Ведущий едва сдерживался, чтобы не засмеяться и сильно жалел, что сидел в другой половине помещения и не видел лиц Марины и Рэма, которые стояли к нему спинами. — А ты не хочешь работать в моём клубе? — с неподдельным интересом в тоне спросил его Рэм. Глеб ошалело посмотрел на египтянина, чьи чёрные глаза искрились от восторга. — Что? Где? — У меня в Москве. Глеб слегка изумился и хотел сделать замечание по поводу принадлежности Москвы, но решил, что мудрее будет промолчать на этот счёт. — Э-э, нет. Мне тут хорошо. — Он настолько феерически бредовый, — обратился Рэм к Багире, нисколько не огорчившись вялым ответом Глеба, — что я готов украсть его у тебя, несмотря на наше джентльменское бизнес-соглашение против переманивания сотрудников. Марина нетерпеливо цокнула и повернулась к Глебу. Тот смотрел на неё как провинившийся щенок на хозяина, зная, что сейчас получит по полной программе за свои шалости. — Ты вправду ей нагрубил? Глеб, это непрофессиональное поведение. — Я лишь тонко намекнул, что им было бы неплохо ротики закрыть, пока в них лишнего спиртного не налилось ненароком, что чревато ухудшением самочувствия. — Нет, я серьёзно — заберу его, — не унимался Рэм, на что Багира буквально рыкнула: — Помолчи, — и вернулась к Глебу. — А что Рита? — В конфиденциальной обстановочке Ритульчик сообщила мне потом, что одна из болезных подружек выставила перед ней шпильку, вот она и упала. Я не стал разбираться с этими глупостями и просто отправил домой. Решил, что перетрудилась. — Думаешь, — понизив голос, задумчиво спросила Марина, — это связано с Максом? Алёна Герцева ведь ему покоя не даёт, насколько я знаю. Прежде чем Глеб успел что-то ответить, из-за стола Сергея послышался шум: упали папки с документами. Тот быстро поднял их и, по-идиотски улыбнувшись, помахал картонками перед собой, давая понять, что всё хорошо. Но Марина успела заметить странное выражение лица Сергея. — Ты в курсе чего-то? — Не-е-ет, — не своим, каким-то высоким голосом протянул Сергей. — Я не участвую в их разборках. — Да у вас тут Санта-Барбара, — заметил Рэм и легко присвистнул. Багира не обратила внимания на этот комментарий. — В следующую пятницу, когда Герцева снова придёт в клуб, позови меня, — дала она указания своему администратору. — Такие проблемы надо решать по мере их поступления, но держать ухо востро. Никогда не знаешь, что выкинет неуравновешенная, в плохом смысле, женщина. Глеб не удержался от улыбки, снова вспомнив морально ослабшую Марину: действительно, бывали очаровательные виды неуравновешенности. Щёлкнув пальцем, Багира уведомила, что им с Рэмом надо удалиться для собеседования. Египтянин бодро направился к двери, по дороге помахав мужчинам рукой в качестве прощального жеста, на который те ответили без энтузиазма. Марина же замешкалась у стола Глеба, стоя с серьёзным видом, словно собиралась сказать что-то значительное. Но в итоге, к общему удивлению, она наклонилась к Глебу и коснулась витой пряди у его лба, вытягивая кудри в длину. — Волосы отросли, — вдруг сказала она и легко провела кончиками пальцев по его лицу. Глеб вздрогнул и застыл, не понимая, чего ожидать дальше. Стукнув каблуками, Марина резко развернулась и уже через плечо бросила: — Тебе идёт такая длина. Когда стук её каблуков стих в коридоре, Сергей, уже копаясь в коробке, наполненной старым реквизитом, многозначительно посмотрел на Глеба, но тот, как сидел застывший, так до сих пор не двинулся и, похоже, даже не дышал. Усмехнувшись, Сергей нарыл в коробке парик с длинными каштановыми кудрями и, надев его, поинтересовался: — Я похож на молодого Киркорова? Глеба хватило лишь на то, чтобы покачать головой, с удивлением приподняв одну бровь, когда коллега, расстегнув верхние пуговицы рубашки, встал в позу и страстно завопил песню упомянутого короля отечественной эстрады: — Я люблю тебя, Марина, всё сильней день ото дня! — О, не-ет. — Без твоей любви, Марина, этот мир не для меня! — Я не хочу даже слушать! — истошно завыл Глеб, прикрывая уши ладонями. Но Сергей подскочил к нему и шумно задышал ему в лицо. — Бесит тебя этот Рэм, да? — Меня бесишь ты, — беспомощно пискнул Глеб, боясь, как бы неадекватный ведущий снова не начал бездарно пародировать кого-нибудь ещё. Тот в один прыжок переместился к зеркалу — его проворности и гибкости могла позавидовать любая балерина, которая случайно в беспамятстве умяла на ночь четыре котлеты, полкило пюре и пару кусочков торта — и принялся чувственно двигать бёдрами под музыку, звучавшую только у него в голове, приговаривая: — Ходит тут, строит из себя умного и обаятельного, горячего восточного парня. Улыбается в тридцать четыре зуба… — Тридцать два, — поправил его Глеб, наконец, убрав ладони от ушей. — Какая разница, — махнул рукой Сергей и вновь вернулся к столу Глеба, уперевшись в него ладонями. — Неужели ты так и будешь спокойно смотреть, как этот бедуин уводит твоего верблюда? — Эй, не надо так о Мариночке, — по-детски обиделся Глеб. Сергей закатил глаза. — Это образно. Сравнение, понимаешь? Твоя Мариночка для тебя, конечно, и королева, и императрица. Но что толку поклоняться чужой правительнице? Активней, сударь, завоёвывай свою королеву, а после хоть алтарь вокруг неё строй. Только не смотри при Рэме на неё этим собачьим взглядом. Даже мне тошно стало. Сергей продолжил своё странное выступление у зеркала, пока Глеб, понурив голову, обдумывал его слова. Если бы всё было так просто. Рита с мечтательной улыбкой смотрела, как хрустальные капли дождя мягко разбивались о стекло и лениво стекали вниз. На полпути их сбивали другие — только что упавшие капли, отчего создавался любопытный прозрачный лабиринт из воды. Рита поднесла палец к окну, намереваясь прочертить своеобразный выход, как трель телефона, оповестившая о прилетевшем сообщении, её остановила. «Кто вообще такая эта Алёна?» — вопрошал Тим в смс-ке, негодование и недоумение прямо лилось через дисплей аппарата. Они уже второй день обсуждали эту тему, Тимофей даже пару раз абсолютно серьёзно высказался, что Рите в самом деле надо было пырнуть дерзкую даму по лицу, жаль только, что за это можно загреметь. Рита старалась не посвящать Тима в то, что Алёна, судя по всему, бывшая возлюбленная Максима и преследует её по той причине, что подозревает, будто у неё с ним какие-то отношения, и хочет их разлучить. Или, если никакого интимного взаимодействия между ними ещё нет, пресечь всё на корню. Рита хмыкнула: вроде бы она младше Алёны, а прекрасно понимала, как это по-детски. «Дура какая-то», — шустро скользя пальцами по дисплею, ответила Рита. И, подумав, добавила: «Не умеет вести себя прилично в нетрезвом состоянии». — Ваш капучино. — Спасибо, — растерянно промямлила Рита, вздрогнув от того, что сразу не заметила официантку с подносом. Та мягко улыбнулась и развернулась, подбегая к соседнему столику, чтобы принять заказ. Рита задумчиво посмотрела ей вслед: может, уволиться из Aurum’а и пойти в какое-нибудь кафе? Ну нет, ни одна взбалмошная посетительница не стоит таких жертв. Ещё полгода назад Рита считала, что работать в ночном клубе могут только люди базового воспитания. По её тогдашнему мнению, приличному человеку там было нечего делать даже на должности официанта — впрочем, так же, как и по мнению множества рядовых заурядных людей. Три месяца назад Рита решила попробовать — узнать, так ли это на самом деле. В конце концов, уйти можно всегда. И вот теперь она не представляла себя без этой атмосферы, шума, толп людей, чересчур громкой музыки, золотистых подносов и самоуверенных — заслуженно — улыбок танцоров. Даже Тимур стал неотъемлемой частью этой картины. «А кто умеет?» — пришло сообщение от Тима. Его вопрос был риторическим, но тем не менее, Рита решила ответить: «Я». Мимо неё прошелестел молодой человек в мокрой синей куртке. Возможно, в сухом состоянии она была голубой, и эта мысль заставила Риту присмотреться к вошедшему внимательней — ей показалось, что такую она уже видела. Парень мотал головой из стороны в сторону в поисках свободного места, влажные пряди падали на лицо с разных сторон при каждом движении. Когда он обернулся в профиль и Рита увидела форму носа и бровей молодого человека, она улыбнулась и подняла руку. — Макс? Максим повернулся, и его глаза удивлённо расширились. На ходу снимая мокрую куртку, он подошёл и сел напротив Риты, довольно усмехаясь. — Хорошо встретить знакомого в переполненном кафе. Какими судьбами? — Жду подругу, она должна прийти минут через двадцать, — сказала Рита, покручивая чашку с остывающим капучино в своих руках. — Значит, я успею согреться и выпить кофе. Американо, — крикнул он подскочившей официантке, которая, кивнув, тут же быстро исчезла. Откинувшись на спинку стула, Максим выдохнул и посмотрел на Риту. Её полудлинные каштановые волосы падали на плечи, обрамляя лицо и делая его чуть уже. В тусклом электрическом свете они казались темнее и слегка поблёскивали на макушке. — Между прочим, я со съёмок, — смакуя каждое слово в предвкушении взрыва интереса Риты, сказал Максим. И не прогадал: тонкие губы тут же растянулись, глаза оживились, а рука Риты зачем-то коснулась прохладной после дождя ладони Макса, потрепав его. — Рассказывай. — Что рассказывать? — Макс пожал плечами. — Можно сказать, это была репетиция. Глеб притащил ворох реквизита из Драмтеатра, мы распределили роли. Тимур и Дэн будут в нарядах римских генералов, я и Тим — гладиаторов. Боевой стиль разрешили выбрать самим, — хищно улыбнувшись, закончил Максим. Видимо, у него уже были планы на то, какой именно стиль выбрать. — Надеюсь, я не увижу тебя в кадре с трезубцем в руке, — выразила сомнение Рита и подозрительно прищурилась. Максим рассмеялся. — Я смотрю, ты в теме. Ну а почему бы и нет? Вместо пилона же. Представив это, Рита слегка порозовела. Заметив, что запнулась, она с силой сжала кружку и заглянула в неё — якобы проверить, сколько напитка осталось, а на деле же спрятать своё лицо. Но уверенная улыбка Максима отражалась, казалось, от всего в этом зале, и она, подняв растерянный взгляд, сказала: — Извини. Не всегда получается скрыть эмоции. Думаю, это будет выглядеть круто. — Увидев твою реакцию, я уверен, что это будет круто. Принесли американо, и Максим начал медленно размешивать его ложечкой, хотя сахар и не клал. — Есть кое-что… что я хотел с тобой обсудить. — Алёну? — подхватила Рита, глядя прямо на своего собеседника. Он застыл, остановив и пальцы, размеренно кружившие ложечку по чашке, а потом посмотрел исподлобья. — Вообще-то Тима… А что Алёна? — Боже мой, Макс! — воскликнула Рита, откидываясь на спинку кресла. — Ты не в курсе? — Что она тебе сделала? — Голос Максима стал твёрдым, как сталь. — Сложный вопрос, — Рита пожала плечами и отвернулась к окну. Дождь успокоился, значит, Вика придёт уже скоро. — Она приходила в субботу с подругами, я обслуживала её столик. Заказали вино и ещё какую-то ерунду. Когда я проходила мимо с подносом… Не знаю, может, мне показалось, но вроде одна из её подруг выставила вперёд шпильку, о которую я споткнулась и упала. Всё на подносе, естественно, упало и разбилось, при этом окатив эту злобную стерву. Она пообещала, что добьётся моего увольнения, но ты знаешь Глебушку — он быстро всё замял полюбовно. Вот только я боюсь, что она на этом не остановится. Скажи мне, Макс, — Рита наклонилась вперёд и сжала уже согревшуюся ладонь танцора, призывая его взглянуть на неё, — это из-за тебя, да? Она тогда увидела нас вдвоём и теперь считает, что мы вместе? Макс облизал сухие губы и сжал их, размышляя о чём-то. Затем наклонился к Рите и перехватил её ладонь, чтобы она не успела её убрать. Теперь Рита могла почувствовать его крепкое кофейное дыхание. — А если бы это было так? Рита не успела ничего возразить, как Максим потянулся ближе и поцеловал её. Она даже не совсем поняла, что ощутила, когда он оторвался от её губ и хитрым взглядом оглядел её лицо, чтобы понять реакцию. — Что за… — Что ты почувствовала? — Ты издеваешься?! — от неожиданности всего происходящего Рита занервничала и посмотрела вокруг, не заметил ли кто. — Нет, что ты почувствовала? — Что за идиотский вопрос! — раздражалась она всё больше и больше. Но выдохнув, наконец ответила. — Поцелуй — это всегда приятно. — Логично, — согласился Макс, кивнув. — Но когда целует кое-кто особенный, приятней. Рита совсем ничего не понимала. Она отодвинула чашку и посмотрела на время — через пять минут надо звонить Вике и узнавать, где её черти носят. Максим подвинул её телефон к себе и принялся крутить его по оси на столе. — Послушай, я не знаю, что ты испытываешь к Тиму. Но я просто хотел обратить твоё внимание на его состояние. Он к тебе неровно дышит, ты должна это замечать. Поговори с ним об этом, вне зависимости от того, что именно ты испытываешь. А что касается Алёны, то я с ней разберусь сам. Внезапно Риту охватила злость — не так обычно пытаются сообщить о том, что чей-то друг испытывает чувства к кому-то. — А обязательно подводить к этому надо было таким образом? Целовать меня! — Подумаешь, — хмыкнул Макс и указал на стоявшую невдалеке светловолосую официантку. — Хочешь, я её поцелую? — Ты придурок. — Нет, только не он. — Смотри, какой! — возмутилась Рита. — Ну, тогда болван. — Я не об этом, — скривился Макс и недовольно выдохнул. — Посмотри назад. Рита обернулась и никаких болванов не увидела — только улыбавшуюся Вику, которая соизволила озарить своим светом это царство кофе и пирожных. Хотя если приглядеться, то за ней, прямо за спиной, можно было заметить одного болвана — Тимура. Рита мысленно задалась вопросом, какая нелёгкая принесла его именно сюда и именно в этот час, но вопрос закрылся сам собой — через несколько секунд она заметила, что тащила его за руку сама Вика. Она радостно поздоровалась — только что не плясала вокруг — и, обняв Тимура за плечи, затараторила: — А я вижу, ты тоже своего привела, да? И ничего мне не говорила! Ну ладно, это по-честному — я же тоже хранила всё в секрете. Нарочно! А теперь — прошу представить, мой Тимур! То, что никто из присутствовавших не обрадовался, немного насторожило Вику. Да что там немного — она не на шутку разволновалась, когда Рита сглотнула накопившуюся от неприятного чувства слюну, а её спутник вперил в Тимура не самый дружелюбный взгляд. Один Тимур, как ни в чём не бывало, засмеялся и положил тяжёлую руку на плечо Риты, сказав: — А мы все знакомы.