Добро пожаловать в Aurum

Это было обидно. Рита имела свои причины не говорить о месте работы. Вика создавала секрет вокруг персоны своего парня, исходя из собственных принципов. И Рита уважала её выбор, втайне надеясь, что и Вика, однажды узнав от неё о клубе, поймёт её. Но Рита никогда не думала, что тайным парнем будет Тимур. И что именно он раскроет её секрет. — В смысле, знакомы? — нахмурив брови, спросила Вика и перевела взгляд с Риты на Тимура. Чересчур довольного собой. Минуты сочных объяснений было вполне достаточно, чтобы ввести неосведомлённую блондинку в курс дела. И скандал не замедлил разгореться вполоборота. — Я же твоя лучшая подруга! — вскричала Вика, размахивая руками перед Риткиным носом. — Разве было такое, что я не делилась с тобой самым важным?! — Вообще-то… — «потерпевшая» хотела возразить, напомнив однокурснице о том, что она сама скрывала Тимура Бог знает сколько времени. Да и сказать вслух, что не представляет, что означает словосочетание «лучшая подруга». Близкие друзья у неё были, а вот лучшие — она вообще не понимала, что это такое. Но Рита умолкла раньше, чем обидные слова слетели с её губ, и протяжно выдохнула. Воспользовавшись паузой, Вика возобновила поток обвинений, и за её спиной, как демон-искуситель, в противоположность ангелу-хранителю, ухмылялся Тимур. Неужели взрослый человек может упиваться такими глупыми победами? — Достаточно, — прогремел ледяной голос Максима. Он нервно кинул купюры на стол, расплачиваясь за кофе, и встал из-за стола, встречая перед собой взгляд коллеги. — Мы даже чаю вместе не выпили, — с деланным разочарованием сказал Тимур. В глазах плясали нездоровые искорки самодовольства. Максим выдохнул ему прямо в лицо, обдавая горьким запахом кофе, отчего Тимур поморщился. Это стёрло на несколько мгновений выражение лица, которое крайне бесило Максима, и он ответил: — На работе выпьем. Идём, Рита. Рита не шелохнулась. Она в упор смотрела на разъярённую Вику (какая трагедия: подруга не поделилась новостью о том, где работала!), стараясь не мигать. Будто в голове происходил мыслительный процесс, производящий ответ на вопрос, не было ли всё это дурацким сном. — Смотреть на тебя теперь даже не буду! — Вика надула губы и демонстративно села на то место, которое до этого занимала Рита. Она открыла рот и перевела взгляд на Тимура. Тот настолько радовался происходящему, что Рита невольно подумала, что ей впервые в жизни хочется кому-то нанести увечья. И уйти бы отсюда подальше и быстрее, пока мозг в шоковом состоянии не подал сигнал к действию — схватить вилку с подноса мимо проходящего официанта и воткнуть поглубже в глаз самодовольного танцора. — Рита! — Максим потеребил её за локоть, и она очнулась. Увы, ей это не снилось. Они вышли из кафе и завернули за угол к площади. Максим встревоженно посмотрел на Риту, которая, поджав губы от неудовольствия, нервно сжимала и разжимала пальцы. Прежде чем он успел что-либо спросить, она выкрикнула: — Почему именно он?! — Голос треснул на последнем слове. — В этом городе полно мудаков, почему надо было выбрать самого худшего из них? Максим мрачно хмыкнул. Ему не нравилось то, что Тимур вообще связался с Викой: он, конечно, не был с ней знаком и вообще не беспокоился о её личной жизни и безопасности, но вот то, что коллега обратил на неё своё внимание, было странным. Тимур предпочитал куколок — не просто ухоженных и красивых леди, а настоящих накрашенных кукол. Вика была, безусловно, хороша: прекрасно одета, макияж и маникюр на месте, но не было кричащей вульгарности, что так привлекала Тимура. Это было странно. И казалось бы, надо порадоваться — у человека стал лучше вкус, но Максим в это не верил. Тимур не из тех людей, что выбирают девушек по сердцу. Из тех же, что выбирают их так, чтобы можно было повыпендриваться — чья девушка круче. — Идиотизм какой-то, — устав повторять это про себя, Рита наконец сказала вслух. Она и ранее представляла реакции Вики на то, как она случайно узнаёт о Ритином секрете. Среди множества возможных вариантов были удивление, изумление, смех, даже зависть, но гнев? — Она отойдёт, — успокаивал Максим, похлопывая собеседницу по плечу. — Переварит и отойдёт. — Да уж, ты видел, с кем мы её оставили? Он-то поможет переварить, конечно. Переходя дорогу, Макс едва не налетел на капот выскочившей из-за поворота машины. Пары секунд хватило, чтобы опознать, что это за машина: чёртов Lexus. Алёна, сидевшая за рулём и барабанившая по нему ногтями, вперила изучающий взгляд на них обоих. Максим, державший себя в руках до сей поры, вышел из себя одним появлением этой женщины. Мощно ударив кулаками о капот (Рита вздрогнула и забеспокоилась, не осталось ли там вмятин), танцор закричал в лобовое стекло, зная прекрасно, что водитель услышит. — Прекрати меня преследовать! Оставь меня уже в покое! Неужели ничего не понимаешь?! Прокричавшись, Максим схватил Риту за руку и повёл через дорогу, благо, что горел зелёный. Рита, взвинченная, ожидала любой сумасшедшей реакции от Алёны, но та, как ни странно, просто надавила на газ и уехала. До чего же удивительны люди: когда рисуешь себе в голове их поступки и реакции, они ведут себя совершенно по-другому. — Я б тебя подвёз, но у меня нет Lexus’a, — со злостью проговорил Максим, подводя её к трамвайной остановке. Рита печально вздохнула, она понимала: суть не в отсутствии авто, а в существовании раздражающего фактора в лице Алёны. — Ма-акс, — нерешительно протянула она. Настала ли её очередь успокаивать его? — Что такого между вами произошло, что она тебя преследует, а ты на дух её не переносишь? Максим поморщился. — Какая разница, — устало выдохнул он. — Твой трамвай идёт. Тимофей посмотрел на часы на своём мобильнике. Цифры засветились, оповещая, что было уже пол-одиннадцатого. Чего требовалось Рите в такое время, он понятия не имел. Когда она звонила и просила прийти, голос её был измождённым, но не особо расстроенным. Поэтому он шёл к однокурснице в неплохом расположении духа, даже в чуть приподнятом. Но когда увидел, в каком она была состоянии, то понял, что случиться могло что угодно, только Рите теперь было плевать. — Решила переквалифицироваться в алкоголички? — поинтересовался он, ухмыляясь и приседая рядом на скамью, что стояла у её дома. Глаза девушки затуманились, в руках — бокал с вином. Раскупоренная бутылка стояла у её ног, поблёскивая в свете ночных фонарей. — Изменение термина меняет отношение к предмету, — философски заметила она. Тим сгримасничал. — Что? — Что «что»! Иными словами не алкоголичка, а фурия кутежа. — Я заметил, — рассмеялся Тимофей, поднимая бутылку и читая, какое содержимое в ней находилось. — У тебя тут просто безудержное веселье. — Вика встречается с Тимуром. Тимофей обрадовался, что держал бутылку прямо над своими коленями: стеклянная тара выскользнула из рук и приземлилась прямо на его джинсы. Остатки содержимого расплескались на его белые кроссовки, но на это он даже не обратил внимания. — Как её угораздило? — Как-то так, — пожав плечами, заметила Рита равнодушно. Теперь равнодушно. — И она в курсе того, где я подрабатываю. Следующие несколько минут занял рассказ о произошедшем. Рита, распалившись, даже упомянула инцидент с Алёной, хотя непосредственно к ним обоим это имело мало отношения. — Ну и какая разница? — развёл руками Тим. — Если Вика восприняла это слишком близко к сердцу и решила, что это нечто вроде предательства лучшей подруги, то… это её проблемы. Тебе не нужна подруга, которая делает проблему из ничего. — Завтра я так и буду думать, — кивнула Рита. — Но знаешь что? Это она честно признавалась, что намеренно скрывает своего парня. А я вот… Я никакого намёка ей не давала на то, что у меня есть какой-то секрет, который когда-нибудь при хороших обстоятельствах его раскрою. Она не была к этому готова. Так что единственная мразь здесь я. — О-о-о, — простонал Тим, прикрыв лицо ладонью. Быть свидетелем чьего-либо самобичевания — последняя вещь в списке удовольствий. — Значит, так. Ты сейчас идёшь спать. Эту фигню я выбрасываю во-о-от сюда, — бутылка с грохотом опустилась в наполовину заполненную урну, — и завтра в универе мы поговорим нормально. Ладно? Всё звучало ладно. Только следующие дни в университете не принесли ничего хорошего. Честно говоря, в такой обстановке альма-матер и связанные с ней дела были последним, о чём думал Тимофей. Съёмки клипа, подготовка к новому вечеру «Однажды в…», разработка концепта выступления на случай, если они всё-таки попадут на чемпионат стриптиза — никакие тесты и зачёты не сравнятся с этим. Но порой судьба осыпает такими ударами, что сам себе удивляешься, что начинаешь переживать из-за того, что раньше не имело никакого значения. Несколько дней в университете прошли более-менее гладко, даром что Вика не желала разговаривать с Ритой, и как следствие — с Тимом тоже. К нему в голову закрались подозрения, что Тимур мог рассказать своей «боевой подруге» и о его статусе в клубе, но какое ему дело до этого было? Если Тимофею пришлось бы выбирать, с кем продолжать общение, с оговоркой на то, что отвергнутая опция разорвёт всякие связи, то он бы в мгновение ока выбрал Риту. Однако. Не всё так просто, как могло бы быть. — Марцинкевич здесь? — раздался писклявый голос секретарши из деканата, внезапно заглянувшей к ним в группу на пару английского. Тим уже сегодня получал пару странных вопросов а ля «А ты правда танцуешь в стрип-клубе?» и «А что, говорят, у тебя за прелюбопытная работа?», но старался отшучиваться. Однако голова секретарши в проёме двери давала понять, что номер с остроумием, возможно, больше не пройдёт. — Ну здесь, — неуверенно сказал он, медленно поднимая руку. Секретарша быстро пролепетала преподавателю, что упомянутого студента вызывают к декану. «Англичанка» махнула рукой, мол, пусть идёт, и под шум его шагов группа продолжила спокойно обсуждение заданной темы. Только Рита переводила дух, надеясь, что ничего особенного не случилось. Да что вообще могло случиться? — Марцинкевич Тимофей, да, — скорее положительно, чем вопросительно произнёс декан — низкого роста мужчина с седым «ёжиком» на голове и орлиным носом, отчего вроде бы добродушное лицо порой принимало выражение в стиле «я всё про тебя знаю, и мне это не нравится». Таким оно и было прямо сейчас. — Фамилия прямо как у того цыганского певца. Если декан думал, что это смешно, то он катастрофически ошибался. Тим лишь поморщил нос и коротко спросил: — Что-то важное? — Да, — гаркнул мужичок и вперил в студента жалостливый взгляд. Это начинало напрягать. — Вот вроде бы такой хороший студент. Такой хороший. Даже жалко. — Вы меня пугаете, — не на шутку уже расстроился Тимофей. Дрянные мысли заполонили голову, парень постукивал носком ботинка по полу. — Правда ведь, что вы у нас в неприличных местах работаете? Брови Тима невольно поползли вверх. «Да неужели?» — пронеслось у него в сознании. — Я бы не сказал, что… — Не надо ничего объяснять, — с напором перебил его декан. — Мы всё знаем. Хочу сказать лишь… Ну, что это неприлично. — В каком месте? — не удержался Тим и почти сразу пожалел, что вовремя не прикусил язык. Декан устремил на него нездоровый взгляд. — Дерзите, молодой человек?! — Нет, я лишь хочу разобраться, что не так с тем, чем я занимаюсь в свободное от обучения время. Я же совершеннолетний гражданин. — Что не так? — вспенился декан. — Ах, что не так! То, что у нас тут элита. Не хухры-мухры учатся. — Тим терпеть не мог эти советские идиотские выражения, поэтому скривился как можно неприятнее, чтобы донести эту мысль до декана, но тот уже не обращал никакого внимания на признаки внешнего мира — была задета струна непонимания в его закалённой душе бывалого преподавателя морали и нравственности! — Мы воспитываем филологов — тех, кто должен вести к лучшей ипостаси своих будущих студентов и учеников! — Хорошо, я понял, — закивал Тим, чтобы предотвратить дальнейшее развитие темы. — Что Вы хотите, чтобы я сделал? Уволился? — А делать ты можешь, что хочешь, голубчик, — резко произнёс декан слова так, будто выплёвывал их. От доброго старичка не осталось и следа. — Вы отчислены. У Тима спёрло дыхание. Он поверить не мог, что это происходило на самом деле. За три месяца до последней сессии и за пять — до госэкзаменов услышать подобное… — Вы так шутите? — выдохнул Тимофей, выгибая бровь в удивлении. — Ничуть. — Декан был непреклонен. — Документы заберёшь в понедельник. А сейчас свободен. Тим не находил в себе сил думать адекватно. Сейчас перед его глазами стояла лишь одна картина действительности: он оказался отчислен из университета из-за Ритиной чрезмерной скрытности.