Добро пожаловать в Aurum

Рита с шокированным взглядом наблюдала за тем, как Тим энергично отжимался от пола. И в ступор её вводила не скорость и сила, с которой одногруппник — теперь уже бывший — выполнял упражнение, а само осознание того, что его выгнали из университета буквально за полгода до окончания обучения. — Похоже на какую-то идиотскую шутку, — промямлила Рита, сама не веря в то, что происходило. Тим никак не ответил и лишь сильнее задышал после очередного подхода. — Ты разговаривал потом ещё с деканом? Тимофей шумно выдохнул и остановился, перекатываясь на спину прямо на полу. — Конечно, разговаривал. Когда документы забирал. — То есть он не пошутил?! — почти взвизгнула Рита. — Ну, а похоже, что в тот день было первое апреля? — Тимофей в сомнениях изогнул бровь, глядя на собеседницу, будто и сам раздумывал, что за дата была в тот день. Рита понурила голову. Молча посидела пару минут, мрачным взглядом обводя комнату. В конце концов встала с кровати и закричала как ошалелая: — Тим, это я виновата! Если бы не я, то… — Если бы да кабы, то росли б во рту грибы, — передразнил её юноша и встал с пола, зачем-то отряхивая ладони, словно они были в песке. — Так говорит моя бабушка. Рит, где тут твоя вина? Ты же не знала, что всё этим закончится. Ты защищала свои интересы. И между прочим, мои тоже. Тимофей, конечно же, был зол на Риту с самого начала. Но это было не более, чем ослепление гневом. Линия «Риткино молчание привело к его исключению из университета» красным огнём горела у него в мозгу. Но он нашёл в себе силы остыть и наедине с собой поразмыслить хорошенько над тем, что произошло. Чтобы понять, что Рита на самом деле не при чём. И он был счастлив, что смог прийти к этому убеждению. В глубине души он даже гордился собой, что смог совладать с эмоциями и не наговорить Рите ужасных слов до осознания её непричастности. Прямой непричастности. — Но я бы не хотела… — не унималась Рита, но из-за волнения не могла подобрать нужные слова. — Боже, Тим, а как же Олимпиада*? Мы же собирались вместе поехать. А теперь тебя ведь и из кандидатов в волонтёры выгонят. «Да какая, к чёрту, Олимпиада? — кричало всё внутри Тима. — Езжай, куда хочется, главное, возвращайся потом ко мне». Сглотнув, он сказал вслух совершенно другое, не забыв перед этим улыбнуться: — Нашему общению это мешать не должно. Эй, я всё ещё в команде Aurum’a, не забыла? Я тебе ещё успею надоесть. И вообще, мне кажется, ты расстроена даже больше, чем я. — Вот именно! — снова поддалась чувствам Рита и воскликнула, ткнув Тима в грудь. — Ты хотя бы для вида попереживал. — Я достаточно напереживался в своей жизни, хватит с меня, — философично заметил парень и хмыкнул. — Настало время просто радоваться тому, что есть. Он осторожно обнял Риту, будто боясь её негативной реакции на чересчур близкий контакт. Но она отреагировала спокойно и даже обняла его в ответ. От этого на душе у Тима стало тепло, а в жаркой комнате общежития наконец-то почувствовался уют и свежесть. Тим бы пошёл дальше в сравнениях своих ощущений, подумав, что от восторга у него бабочки в животе заплясали… А впрочем, чего смеяться? Так и было. Просто легко и хорошо. Он снова был лёгок и свободен, как снежинка. Когда Глеб сидел у себя в кабинете в дождливый ноябрьский день, ничего не предвещало беды. Кроме того, что рядом сидящий Сергей постоянно норовил закурить в помещении, мотивируя тем, что на улице неприятно, но после каждой десятиминутной лекции Глеба о вреде курения ведущий стухал и молча сидел за своим компьютером, играя в пасьянс и почёсываясь. Съёмки клипа недавно были завершены. Танцоры выжали из себя всё, чтобы показаться с лучшей стороны. Сейчас видео было отправлено на рассмотрение тому самому Рэму — египтянину из Москвы, в последнее время подозрительно зачастившему в гости к Марине. Эта мысль не давала покоя Глебу ни на минуту, заставляя постоянно задаваться тревожными вопросами: а как давно они знакомы? А какого типа у них отношения? А есть ли у него женщина и верен ли он ей? Чего ему надо от Мариночки помимо деловых операций? В отличие от многих других работников клуба, Глеб ясно отдавал себе отчёт, что у него на душе происходит. Он любил, безответно и беззаветно, не решаясь даже словом намекнуть на свои чувства по простой причине того, что возлюбленная была вдовой его умершего брата. «Так нельзя, это неправильно, некрасиво, так не должно быть, это, наверное, даже грех», — шептало ему всё его существо. Ему даже было страшно подумать о том, что скажут его и её родители, если они начнут роман. Впрочем, не начнут. Глеб был уверен, что ни о каких романтических чувствах со стороны Марины речи быть не могло. Дверь в кабинет жалостливо скрипнула, впуская кого-то, кто настойчиво и решительно шёл сюда, разнося шум шагов по коридору. Глеб встрепенулся, подумав, что это был Рэм, но перед ним и Сергеем появилось раздосадованное лицо Гато. — День добрый, — без энтузиазма поприветствовал его Сергей и, зевнув, вернулся к своему пасьянсу. Но его буквально выдернули из зоны комфорта. Когда в кабинете прозвучали слова «Вот моё заявление об увольнении», Сергей даже не сразу понял: ему так послышались слова песни, что гремела у него в динамиках, или это в самом деле кто-то сказал. — Чего?! — Крик Глеба дал ясно понять, что песни тут были не при чём. Стоявший перед администратором Гато лишь пожал плечами и подал тому белый лист, с обратной стороны исписанный жирной чёрной ручкой. — Сначала Тимофей со своими изгнаниями, — меланхолично заметил Сергей, — а теперь ты, весь такой в депрессии, явился сюда с видом, будто тебе жизнь не мила? — Может, и не мила, — огрызнулся Гато, что на него совсем не было похоже. «Где все эти милые испанские словечки, где?» — спрашивал себя Глеб, вместо листка с просьбой об увольнении глядя на своего сотрудника. — Детский сад какой-то, — резюмировал Сергей и, схватив пачку сигарет с зажигалкой, таки покинул кабинет, в котором уже становилось невыносимо находиться. — Гаточка… — ошеломлённый Глеб не мог найти слов, чтобы прокомментировать это действие. И не придумал ничего лучше, чем банально спросить: — Ты окончательно решил? — Глупый вопрос вообще-то, — усмехнулся Гато и посмотрел в окно: ливень щедро поливал стекло, а вечернее небо время от времени освещалось яркими вспышками молний. — Думал не один час и даже не один день. Это взвешенное решение. Мне… просто надо убраться отсюда и сделать что-то со своей жизнью. Решиться на поступок. Признаться. Не сильно-то я потеряю, если брошу крутить пластинки в провинциальном клубе. Глеб помял по бокам несчастный лист бумаги. Знаки судьбы сыпались на него со всех сторон. Даже бедняга Гато был избран, для того чтобы показать ему: хватит сидеть и протирать штанами кресло до дыр. Надо действовать, пока время не утекло. — По ТК РФ ты должен отработать у нас две недели! — крикнул Глеб музыканту, когда он повернулся к двери. — Знаю, — бросил через плечо Гато и двинулся к порогу. Ударившись по дороге мизинцем о не к месту стоявший стул, Данила рявкнул: «Caramba*!» и вылетел из кабинета. Услышав долгожданную испанскую речь от бывшего сотрудника, Глеб улыбнулся. Значит, всё должно быть хорошо. Так или иначе. — Всем оставаться на своих местах! — на английском заорал супервайзер* на весь кабинет, пытаясь перекричать толпу разноцветных волонтёров, в количестве почти двадцати штук столпившихся в не самом большом помещении Медиа-центра. Суматоха была в самом разгаре: буквально через час будет начало Церемонии открытия Олимпийских Игр, и после них сразу же — пресс-конференция с организаторами. Супервайзеры со скоростью легкоатлетов носились из кабинета в конференц-холл, по дороге перехватываемые нервными журналистами с вопросами о том, а где, когда и что. Рита смотрела на всё это великолепие с нескрываемым шоком, сидя за стойкой приёма заказов на пресс-конференции. Благо, что время было такое, что на всякие заказы всем было плевать. Через пятьдесят пять минут начнётся самое важное в этом месяце — феврале 2014 года. Из коридора, ведущего к редакторским комнатам, высыпала толпа счастливых волонтёров. Дерзко размахивая руками, они во все стороны заявляли, что сейчас отправляются на Церемонию. — А мне билет Майкл из Getty Images дал! За помощь в работе! — Пф, у меня целых два от Associated Press! Выкуси! — Ха-ха, а нам билеты вообще наш супервайзер подарил, неудачники! — Счастливо оставаться! — Козлы… — буркнула себе под нос Рита и глянула на расписание пресс-конференций. Может быть, организаторы пойдут русскую водку пить вместо того, чтобы разводить болтовню с журналистами посреди ночи? Команда пресс-конференций оказалась самой неудачливой. Хотя сначала все и решили, что работа в конференц-холлах интересней других, из-за того, что каждый день есть возможность увидеть знаменитостей из мира спорта, но по факту она была самой тяжёлой. А с учётом того, что первое мероприятие, которое имело место произойти сразу же после Церемонии, это конференция, то все волонтёры команды были вынуждены остаться в Медиа-центре для подготовки холла и аппаратуры. Хотя по сути это была паника на пустом месте: зал был готов уже к шести вечера, но супервайзер, паниковавший сильнее рожающей женщины, настаивал на том, чтобы все волонтёры оставались в Медиа-центре. — Константин Львович* ждать не будет! — последнее, что сказал супервайзер, перед тем как скрыться где-то за углом сверкающего радугой здания Медиа-центра. Рита печально глянула по сторонам. В дальнем углу двое высоких «баклажан»*, ничуть не стесняясь, приплясывали под гремевших из динамиков по всему Медиа-центру Bon Jovi — ну хоть кому-то было весело и без Церемонии. — Кто тут Рита Северцева? — откуда-то слева раздался высокий взволнованный голос. Марго даже не сразу поняла, что речь идёт о ней. Обернувшись, она увидела девушку лет семнадцати-восемнадцати. Но судя по тому, что она одета в форму волонтёра, ей точно должно быть восемнадцать. Её лицо Рита никогда не видела: узкое, с тонкими чертами, но миловидное. Каштановые волосы, обрезанные под каре, удачным силуэтом обрамляли лицо, а на бледной коже выгодно выделялись большие тёмные глаза. — Это я, — кивнула Рита и хотела поздороваться, но девушка быстро сунула руку в карман куртки, а потом протянула ей голубой конверт. — Тебе от Макса, — улыбнулась она и нетерпеливо задёргала рукой, будто в конверте было что-то такое, что приведёт Риту в полный восторг. Пожав плечами, Марго взяла конверт, но решила-таки переспросить: — От Макса… — Танцора, — шепнула ей на ухо девушка и подмигнула, не дав договорить. Через пару секунд нежданная гостья исчезла, и Рита осталась наедине с конвертом. Она развернула его и громко ахнула, когда увидела билет на Церемонию. И небольшой клочок бумаги с надписью: «Наслаждайся». Голову накрыла волна мыслей. От недоумения до изумления и радости на уровне слёз. Не заплакать от счастья ей не дала тень, резко нависшая над ней. Подняв голову, Рита заметила супервайзера с дымящимся стаканчиком, от которого шёл мягкий сливочный аромат латте. — Алекс, я… — сломленным голосом начала Рита, но где-то внутри неё медленно пробуждался боец, который был готов послать к чертям всю команду, лишь бы отправиться сейчас на Церемонию. Но к её огромному удивлению Алексей потрепал её по плечу и сказал: — Билет дорого стоит, так что не расстраивай дарителя. — На пороге в кабинет, однако, он резко развернулся и строго сказал: — Но чтоб в одиннадцать была уже в конференц-холле. И ни минутой позже! Рита неслась как сумасшедшая сквозь толпу точно таких же оголтелых людей, спешащих к своим местам — кто внутри стадиона, кто снаружи, для лучшего обзора во время фейерверка. Никогда ещё она не чувствовала так много нетерпения к окружающим и в то же время радости за то, что сейчас приобщится к ним. Последний рубеж в виде турникета с охраной был пройден, и Рита выскочила на трибуны прохладного стадиона в поиске своего места. Макс, Макс, Макс. Какой же замечательный Макс. Рита надеялась увидеть танцора на соседнем сиденье, но там уже расположились не знакомые ей люди. Она даже немного растерялась: ей бы хотелось разделить эмоции с другом, с кем-то близким, но выяснилось, что она будет фактически одна. Однако девушка тут же отмахнула от себя эту мысль. Максим так постарался! До её отъезда на Олимпиаду он постоянно слушал её вдохновенные речи о том, как сильно ей хочется попасть на главное событие Игр. Слушал спокойно, внимательно, ничем не выдавая своих намерений. И кажется, даже ничего не просил взамен. Или же… От происходящего захватывало дух. Рите показалось, что она втянула воздух в начале и не была способна выдохнуть до конца, до тех пор, пока после множественных разноцветных представлений на стадионе не засверкали созвездия под звуки мощной электроники. Бой барабанов гулко отдавался где-то в груди, заставляя подпрыгивать и кричать, выдохнуть из себя всё это счастье. «Не хватает только стриптиза», — подумала про себя Рита и усмехнулась. Но, как выяснилось, не зря. Она сама не поняла, как во всём этом шуме и вибрации смогла заметить, как о входящем сообщении оповещал её телефон в нижнем кармане голубых волонтёрских брюк, таких широких, что в каждой штанине поместились бы обе её ноги. Рита вытащила аппарат, продолжая стопами настукивать ритм гремящей электроники, и с удивлением прочитала имя абонента: Тим. «Как всё закончится, подходи к кольцам». — Да ладно! — не веря себе, завопила Рита. Впрочем, никто и не заметил её эмоций — все вокруг были поглощены действием посерьёзнее. Рита подняла голову к выходу из сектора. Оценив ситуацию, она поняла, что покинуть помещение следует прямо сейчас, пожертвовав пятью последними минутами шоу. Уговорив себя, что пропущенное она посмотрит позже на youtube, Рита выскочила из стадиона, лихорадочно вспоминая, где вообще стояли Олимпийские кольца. Не заметить Тима было сложно. В чёрном пальто до середины бёдер, делавшем его невероятно стильным и более взрослым, чем он был, бывший одногруппник стоял прямо на постаменте с кольцами. Рита замахала руками и очертя голову бежала ему навстречу, чувствуя, как странное, ранее не знакомое ей чувство экстаза разливается по всему телу, она была готова поцеловать целый мир, убаюкивая его в своих руках. — Ти-им! — счастливо закричала она, запрыгивая на постамент и кидаясь ему в объятия. — Ты откуда здесь? — Приехал к тебе в гости, — с улыбкой ответил танцор, явно радуясь её реакции. Указав на Медиа-центр, блестевший в полукилометре от них, он сказал: — Я вообще ждал тебя с той стороны. — А мне Макс билет подарил на Церемонию, представляешь! — воскликнула Рита и потянула изумлённого, не успевшего рассердиться Тима в сторону стадиона. — Пойдём к факелу, сейчас фейерверк начнётся. Внутри Тима словно кто-то чиркнул спичкой. Маленький, едва тлеющий огонёк раздражения, который не успел сейчас разгореться — не в такой обстановке, не тогда, когда Рита такая счастливая. Что бы Максим ни хотел, это наверняка всего лишь дружеский акт, верно? Тимофей сам себя уговаривал, что ничего необычного в действиях его наставника не было. Рита ещё до отъезда на Олимпиаду жаловалась, что не сможет попасть на Церемонию по причине высокой стоимости билетов. И Максим был, пожалуй, единственным сейчас, кто был способен выполнить её желание. Рита убежала в Медиа-центр сразу же, как закончился фейерверк, напоследок кинув Тиму, что они встретятся после важной пресс-конференции. Тим был вынужден в одиночестве сидеть на скамейке в Олимпийском парке, наблюдая за толпами разношёрстных людей. Их речи на множестве языков сливались в один непонятный ему звук, но почему-то умиротворяющий и позитивный. Через час Рита прислала смс с текстом о том, что вся её команда собралась отмечать в местном клубе это событие, мол, присоединяйся к нам. Адрес клуба тоже был указан, соответственно. Чертыхнувшись и вспомнив, что в середине ночи единственным доступным транспортом в Сочи было такси, он поплёлся к дороге, где «дежурили» взвинченные армяне, предлагая каждому прохожему свои транспортные услуги. Когда двое кавказцев чуть было не подрались из-за него, к Тиму подбежал третий и предложил поездку в два раза дешевле, и танцор, не преминув воспользоваться моментом, запрыгнул в салон новенькой Hyundai. — «Пьяный коммунист»?! — воскликнул Тим в микрофон своего мобильного, когда после прибытия по назначенному адресу увидел вывеску заведения и позвонил Рите. — Ты не представляешь, — начала оправдываться Рита, — в каком восторге американские атлеты от этого названия. Тимофей хмыкнул и зашёл в помещение. С первого взгляда показалось, что забито оно до отказа: слишком много народа в цветной форме волонтёров, просто в спортивной форме разного стиля и способа ношения, обычной зимней одежде — это уже были те, кто зашёл на этот праздник жизни совершенно случайно. По танцполу разносилось что-то из «Кино», красным светом заполняли пространство фонари, а стены были украшены советскими плакатами и лозунгами. Вишенкой на торте оказался портрет Сталина, возле которого с голливудскими улыбками фотографировались возбуждённые от происходящего американские и канадские спортсмены. И в эту минуту Тим начал задаваться вопросом, а кто на самом деле здесь был самый неадекватный: владелец заведения, построивший его недалеко от Олимпийской деревни, или же иностранные атлеты. — Ну, и кто надоумил вашу компанию завалиться сюда? — с умным видом спросил Тим Риту, когда присел рядом с ней за столик. Потягивая из соломинки какой-то коктейль молочного цвета (Тимофей, однако же, готов был дать зарок, что напиток не был безалкогольным), Рита пожала плечами. — Кто-то пронюхал, что спортсмены придут сюда кутить. Как мы могли упустить такую возможность? — Действительно. — Тим равнодушно осмотрел танцпол и толпившихся на нём людей. Его правая бровь слегка поползла вверх после увиденного: он не знал, что под Виктора Цоя можно исполнять нижний брейк. Переведя дух и абстрагировавшись ото всех глупостей, Тим наконец спросил: — Так что там Макс? Рита мечтательно усмехнулась. — Нормально вроде. Я звонила ему, поблагодарила. Он счастлив. — Ещё бы, — кивнул Тим и отвернулся к сцене. На ней одиноко холодным светом сиял пилон. — Ты какой-то немногословный сегодня, — встревожилась Рита, отодвигая почти пустой бокал. — Не говори только, что опять чего случилось. «Случилось», — горько подумал про себя Тим, но вслух решил не озвучивать свои мысли. — Сложно говорить в таком шуме, — отделался он, но Рита едва ли поверила. Тим был болтлив в хорошем настроении, и никакие отговорки не способны были убедить её в том, что он молчит, потому что вести нормальную беседу нет возможности. Он то и дело оборачивался назад, к сцене с пилоном, и подозрение закралось в её голову. — Хватит пить эту дрянь, — вдруг сказал Тим, отставляя бокал как можно дальше, когда услышал медленную красивую мелодию. — Давай потанцуем. Тебе ведь нравится эта песня? — Нет-нет-нет, — замахала руками Рита, отказываясь. — Я так устала на этой чёртовой конференции, что у меня никаких сил не осталось. — А с Максом ты бы потанцевала, да? — не выдержал Тим и крепко сжал рот уже после того, как злосчастные слова сорвались с его губ. Рита подозрительно сощурилась. — Что? Тим, Макс сделал для меня незабываемый подарок. Я даже не знаю… Я ему жизнью обязана. — И ничего особенного в этом нет, билет как билет. — Это билет на событие, которое я ждала не один год! — Уж прости, что вместо билета я притащил к тебе свою задницу. Рита остолбенела, вперив удивлённый взгляд на бывшего одногруппника. Слишком его эмоции были яркими и явными, чтобы отрицать уже самой себе — Тим ревнует. И почему-то на тот момент ей не нашлось, что ответить. То ли алкоголь был в этом виноват, то ли чересчур хорошее настроение, но портить его выяснением отношений — ещё одним! — ей не хотелось. — Ладно, — ответила Рита, протягивая Тиму руку. — Ты, кажется, звал меня на танец. Пойдём, я созрела. — Вот уж нет, — с какой-то злобой в голосе проговорил Тимофей и резко встал. — Я дважды не предлагаю. Раз отказала, то я разделю свой танец вот с этим шестом.