Добро пожаловать в Aurum

Strangelove — Strange highs and strange lows, Strangelove — That's how my love goes. Strangelove — Will you give it to me? (c) Depeche Mode — Strangelove / 3.49

Сначала Рита подумала, что Тим пошутил. Что сейчас он поговорит с администратором, его отпустит наваждение и он вернётся за столик, хитро улыбаясь и дразня: «Ну что, повелась?» Однако какие шутки могут быть с танцором стриптиза — иными словами с тем, кто не боится эпатажа? Рита нервно сглотнула последнюю каплю коктейля и посмотрела на донышко бокала, измазанное в молочной пене с кусочками тёртого шоколада. Ещё минута, и потребуется что-то покрепче. Глянув в сторону, где Тим что-то горячо обсуждал с администратором, Рита нахмурилась. На лице местного власть держащего медленно растекалась неуверенная улыбка, и девушка быстрым движением подозвала шустро пробегавшего мимо официанта, чтобы заказать «Голубую лагуну». Она смутно себе представляла, как изменится в лице вся присутствующая толпа людей, не только русских, но и иностранцев, когда Тим начнёт снимать с себя одежду под томную музыку. А учитывая, что на улице февраль, и одежды на Тимофее было много, то шоу могло растянуться на добрых минут десять. В конце концов, почему за его действия должно быть стыдно ей? Почему ей вообще должно быть стыдно за это? Кто она такая, чтобы иметь право беспокоиться за его репутацию, которая уж наверняка не пострадает от успешного выступления? Подумав последнее, Рита расслабилась и откинулась на спинку кресла, наблюдая, как Тим бодро ступал на сцену. Агрессивный красно-советский цвет сменился на более мягкий серебристо-голубой. Затихла кричащая музыка «ДДТ», сменившись чем-то очень старым, но хорошо знакомым от Depeche Mode. Видимо, обаяние Тимофея не имело границ, раз он повлиял на администратора настолько сильно, что тот согласился поставить западную музыку в своём тематическом клубе. И первые аккорды совсем не подходили под развязный танец со срыванием одежды, скорее под быстрые романтические пляски двух пьяных возлюбленных. И увидев движения бывшего одногруппника, Рита могла дать зарок, что именно это Тим и хотел показать своим танцем. Если в прежних его выступлениях в родном Aurum’е пилон служил Тиму инструментом для создания сложных элементов, то здесь, в клубе где-то на задворках олимпийского Сочи, он играл роль холодной возлюбленной, никак не реагировавшей на бурные знаки любви со стороны молодого человека. Тим призвал на помощь весь артистизм, чтобы показать свою заинтересованность в идеально гладком куске металла, представляя на его месте девушку, которая оставалась упорно слепой к его чувствам. — I give in to sin because you have to make this life liveable! — выкрикнул он, подпевая солисту, видимо, слова он знал наизусть. Тим указал пальцем куда-то в сторону Риты, но очень смазано и мимолётно, так что никто и не обратил внимания. Чёрное пальто слетело с его плеч, и танцор любовно обернул верхнюю одежду вокруг металлического шеста, укрывая его от иллюзорного холода. Но пальто беспомощно упало на пол, и Тимофей, поддаваясь эмоциям музыки, закружил вокруг, выказывая на лице боль от безответных чувств и в то же самое время — одержимость ими, которая приносила странную радость. Не прекращая движений тела под заводной ритм, Тим соскочил со сцены и двинулся к ближайшим столикам, одаривая улыбкой и лёгкими касаниями танца сидящих за ними девушек, что следили за ним с разинутыми ртами. Всё внимание было приковано к нему. И её — тоже. Маленькая победа сегодняшнего дня, когда даже подарок в виде билета был позабыт. Когда Рита видела Тима заигрывающим с посетительницами клуба, пусть это и были элементы танца, она поймала себя на чувстве, что ей не совсем приятно было это видеть. Вот пару минут назад она сидела с ним за одним столиком, разговаривала и была неоспоримым центром его внимания. А теперь же… Видеть, как он, такой красивый, энергичный и грациозный извивается вокруг других женщин, было невыносимо. Песня, раньше так ею любимая, вдруг показалась надоедливой и однообразной. Хотелось, чтобы это всё прекратилось. Пока Тим одним прыжком не приблизился к ней, в изящном движении перенимая у официанта её «Голубую лагуну» и преподнося в протянутой руке. Обнажённый торс блестел от пота, светлые волосы прилипли ко лбу в беспорядке, но лицо украшала неизменная победоносная улыбка его самоуверенности. Прямо как у Тимура. Рита вздрогнула, но приняла бокал из рук Тимофея под аплодисменты. Кристально-голубая жидкость искрилась за стеклом, переливаясь, и девушка задумчиво помешивала её соломинкой, глядя на то, как Тим собирал по залу одежду и комплименты от восхищённых зрительниц. Что-то в его улыбке ей не понравилось и оставило непонятное ощущение в её душе. Ощущение, что ещё нескоро позволит ей двигаться дальше. — Это невероятно! — кричал Денис, вертясь перед зеркалом в гримёрке. Его ярко-голубые глаза, огромные как у куклы-модели, с ужасом взирали на отражение тела, которое явно изменило габариты в последние месяцы. — Все обычно жиреют зимой, а я вот схуднул. Ты только погляди, Макс. Где мой зад? Макс, у меня пропал зад! — Я соболезную, — абсолютно равнодушно отозвался коллега и так же без интереса потянулся к своему телефону, когда тот оповестил о пришедшем сообщении. Пока Денис продолжал лепетать что-то о том, что теперь «без аппетитной задницы ему стыдно выходить на сцену к женщинам, которые его наверняка освистают», Максим лениво проводил пальцем по экрану, листая меню и открывая сообщения, уже заранее зная, что там будет. «Хватит меня казнить!!!» — многозначительно заявляла абонент Алёна и, судя по количеству знаков в конце короткого предложения, была очень эмоциональной во время написания этого краткого послания. Максим, глянув на то, сколько сообщений уже сегодня пришло от этой женщины, решил больше не утруждать себя вежливостью и коротко ответил: «Снова ошибаешься». Денис по-прежнему продолжал трагично сокрушаться по поводу потерянной за зиму формы, и теперь это Максима почему-то веселило. Хоть у кого-то проблемы не такие масштабные, как у других. В момент кульминации речи Дениса в гримёрке показалось счастливое Ритино лицо с улыбкой до ушей и красноречивым румянцем. Но не успела она и слова сказать по делу или хотя бы элементарно поздороваться, как на неё обрушился крик праведного гнева: — Рита! — беспомощно орал Денис. — Посмотри на мой зад! — Э-э… — официантка не сразу сообразила, к чему была столь странная просьба, поэтому на всякий случай переспросила: — Это угроза или… — Да ты посмотри! Нет, лучше потрогай! — Денис вдохновенно схватил её ладонь и положил себе на ягодицы, к счастью, обтянутые боксерами, иначе бы Рита просто не перенесла шока. — Они дряблые. И какие-то обвисшие! Мерзкие, правда? — Дэн, всё у тебя нормально с твоими… ну, с ними, — Рита кивнула, натянув на лицо маску эксперта в обсуждаемом вопросе. И для убедительности она с силой сжала мягкое место, за которое держалась. — Вот видишь. Как орех! — Ох, не знаю, не знаю, — снова запричитал Денис, картинно взмахивая своими золотистыми кудрями, когда вертел головой из стороны в сторону. — Не у тебя надо спрашивать, ты заинтересованное лицо. Пойду к Серёге, он всю правду скажет. Пока Рита пыталась понять, в каком месте она заинтересованное лицо, Денис ушёл, напоследок печально спев: «Что же я такое? Пугало лесное!» Впрочем, эта ситуация мгновенно потеряла актуальность, как только исполнитель главной роли исчез. Рита повернулась к Максиму, который сидел, зачем-то прижав телефон к горлу, но при этом выжидающе улыбался. — Я принесла фотографии! Полчаса Рита вдохновенно рассказывала другу, как прошла Олимпиада и все прилагающиеся к ней события. Яркие фото говорили порой больше её слов, но девушка всё равно не обошла стороной то, что она, к сожалению, не засняла на фото или видеокамеру. Танец Тима в клубе. И Максим по достоинству оценил инициативу коллеги. — Я бы тоже сделал что-нибудь такое, чтобы девушка, которая мне нравится, наконец, обратила на меня внимание, — хмыкнул он. Рита устремила на него растерянный взгляд. — Ты правда думаешь, что… — Да не думаю, — нетерпеливо перебил её Максим. — Уверен. Ну ты же не глупая девчонка, Рита. Сама посуди, зачем всё это он делает. — Знаешь, каждый раз, когда я анализирую его действия, я убеждаю себя в том, что единственная причина, по которой он делал все эти странные вещи, это его чувства ко мне… Но потом ничего не происходит, и я начинаю считать себя слишком самоуверенной. — Ты сама-то хочешь этого? — Чего? — не поняла его Рита. Максим закатил глаза к верху, мол, как же ты не понимаешь. — Отношений с ним. Ты себе этот вопрос задавала? Рита посидела молча с минуту, перекатывая телефон в руке. Потом медленно выдохнула и сказала: — Тогда в клубе меня будто ревностью окатило, когда он с другими девушками танцевал. Но с другой стороны, я не могу назвать это… любовью. — А кто же просит? — пожал плечами Максим. — Начни общаться с ним более близко. А там уж, если это любовь, она сама к тебе придёт. Вот так легко. Без лишних моральных вопросов и ненужных ожиданий. В мире Максима всё было просто. Не имело смысла тратить драгоценное время на бессмысленное самокопание. — А если нет? — неуверенно переспросила Рита. Но Максима этот вопрос нисколько не смутил, и танцор лишь пожал плечами. — Все люди расстаются, сходятся, опять расстаются… Надо уметь относиться к этому проще, иначе можно голову потерять. Максим задумчиво смотрел на свой телефон, словно в любую секунду ожидал какого-нибудь оповещения с его стороны. И почему-то Рите показалось, что все слова, которые он говорил, были адресованы не совсем ей. А ему самому. Она горячо схватила его за руку, так, словно он собрался прыгать со скалы, а она спешила его остановить. Он недоумённо посмотрел на неё, и Рита мягко улыбнулась. — Спасибо. Пусть это немного и не вяжется с моей собственной философией, но… Ты, главное, не забывай сам о том, что говоришь мне, ладно? Тёплые объятия друга всегда согревают не только тело, но и душу. И в такой необычный момент Рита решила, что именно объятия способны разрядить тяжёлую обстановку. Максим, видимо, считал так же, и обнял её в ответ, выдохнув ей в шею, раздувая её волосы: «Спасибо и тебе». У двери раздались спешные шаги двух разговаривающих людей, и голоса их усилились, когда дверь в гримёрку растворилась. — Как тебе новый диджей, Серёга? — Дерьмо новый диджей, — высказался Сергей, распахивая дверь. Последовавший за ним Тимофей хмыкнул и спросил: — Гато был лучше? — Последнее слово едва не застряло у него в горле, стоило ему увидеть картину, сложившуюся в гримёрке. Рита быстро встала со стула и выпрямилась, глядя прямо на взбешённого ведущего и ожидая потока брани. Как оказалось, не зря. — Да и Гато дерьмо, потому что бросил нас, осёл испанский. И ты такая же, чего околачиваешься здесь? У Риты дыхание перехватило от его наглости. — Серёжа! У меня смена вообще только через десять минут. — Меня не косёт, зал ломится от посетителей, и ты должна быть там! Хватит прохлаждаться. Я смотрю, пока Глеб меланхолию ловит, вы все совсем расслабились. Сейчас каждый получит по смачному тумаку, и меня не стесняет, девушка или парень. Быстро в зал! И ты, Макс, чего расселся, готовься, твой номер следующий! И позвоните кто-нибудь Гато, скажите, какой он урод! Рита пулей вылетела из гримёрки, но Сергей не стал дальше распаляться и тоже покинул помещение. Максим лишь осторожно взглянул на поникшего Тимофея, севшего за большое зеркало и потиравшего лоб, словно пытаясь стереть головную боль. — Всё в порядке? — поинтересовался наставник. Тим вяло поднял палец вверх. — Лучше чем было. В кабинет Глеба ввалились двое раскрасневшихся не то от быстрого шага, не то от гнева сотрудников клуба. Перекрикивая друг друга, Рита и Денис подошли к широкому столу администратора и обрушили на него все свои чувства. — Глеб, Сергей нас обижает! — Он обозвал меня дерьмом, а я ничего не сделала! — Он сказал, что я мешок с картошкой и что не выпустит меня сегодня на сцену! — Серёжа — поросячья рожа, — спокойно откликнулся Глеб, не отрываясь от бумаг и своей реакцией намекая, что обозначенный Сергей — свинья по определению, и ничего необычного в его поведении нет. — Но, Глеб, он перегибает палку! Сделай что-нибудь, — взмолился Денис. И ему совершенно не было стыдно за то, что он сам вывел Сергея из себя, заставляя его сказать что-то неприятное, вот только админ был не в курсе происходящих страстей. Малевинский лишь выставил руку вперёд, изображая невероятное достоинство на лице и, копируя Брандо в «Крёстном отце», процитировал: — Ты приходишь и просишь о помощи, но ты просишь без должного уважения, ты не предлагаешь мне дружбу, ты даже не называешь меня… Глебушкой! — Глебушка, — промурлыкала Рита с широкой улыбкой. — Поговори с ним, а? Глеб встал и, пробурчав себе под нос: «Всю душу из меня вынимаете», вышел из кабинета, направляясь в зал в поисках ведущего. На сцене заканчивал свой номер Максим, и Тимур делился со смурным Сергеем своим мнением по поводу этого выступления: — Он сегодня ужас какой вялый. Ты только посмотри… Кошмар. Но ты не беспокойся, Серёженька, — передразнил его Тимур, копируя тон Глеба. — Сейчас выйду я и зажгу всю толпу. Сергей проскрипел зубами как раз в тот момент, когда к нему со спины подходил Глеб. — Чтоб ты поскользнулся и упал прямо перед шестом, мудак. — Яд так и тёк изо рта Сергея, и что с ним происходило в этот дождливый весенний вечер, понять никто не мог. — Серёженька посылает всем своим врагам лучи любви и всепрощения. Пусть они спалят вас дотла, — прокомментировал ситуацию Глеб, перебрасывая взгляд с ведущего на танцора и обратно, ожидая реакции хоть от одного из них. И как ни удивительно, Тимур проигнорировал выпад Сергея, сфокусировав свою ярость на Глебе. — Ты, кстати, в курсе, что Рэм сейчас сидит в VIP-е с Багирой? Пришёл разодетый и хвастался охране, какое дорогое кольцо купил для своей невесты. Не хочешь узнать, о чём они там беседуют? Сергей даже охнул от удивления и посмотрел на Глеба. Таким он его никогда не видел, его словно ударили наковальней по лицу. Но ни слова не говоря, Глеб ринулся в сторону VIP-ов. — Стой, Глеб, не надо! — Сергей пытался поймать его за рукав пиджака, но тот был слишком быстрым. Ведущий обернулся к Тимуру, чьего спокойствия и равнодушия хватило бы на двоих. — Какая же ты скотина. Я бы тебе сейчас даже врезал, но… — Себе врежь, — отозвался Тимур и ушёл. Всё так же равнодушно и спокойно, как будто души, что он разбивает, его совершенно не заботили. Тем временем Глеб, потерявший вообще какой-либо покой и здравый смысл в своих действиях, ворвался в VIP-ку, где сидела Багира с Рэмом. И сделал это как раз в тот момент, когда египтянин протягивал Марине маленькую бархатную коробочку, в которой блестело что-то массивное и разноцветное. — Мариночка! — выкрикнул он, и крик этот был похож на возглас тех людей, что врывались в церковь прямо после вопроса священника на свадебной церемонии: «Может ли кто-то назвать причины, по которым этот семейный союз невозможно создать?». — Гле-еб, — протянула Марина. По выражению её лица было ясно, что ей было неловко. Однако Рэма, судя по кривой улыбке, ситуация развеселила. — Ты не вовремя. Если ничего срочного, то зайди позже. Он даже не стал возражать. Поколебавшись пару секунд и нервно кивнув, он вышел, хлопнув дверью. Марина поморщилась, услышав этот неприятный звук. — Так что ты думаешь об этом? — нетерпеливо поинтересовался Рэм, не дав коллеге погрузиться в свои мысли. — Рэм, я уже говорила, — неохотно ответила она. — Мне нравятся более изящные вещи, а твоей красавице — вот такие огромные и несуразные. Поэтому ты обратился не по адресу, если хочешь узнать мнение о кольце для предложения. Максимум, что я скажу, это то, что оно действительно смотрится невероятно дорого за счёт всех этих нелепых камней, насаженных друг на друга. — Я всегда знал, что ты меня поддержишь, — задорно ответил Рэм, захлопывая коробочку. — Я сделаю ей предложение завтра вечером. Марина кивнула. В голову полезли неприятные мысли, что Глеб мог подумать о том, что увидел. — Кстати, хотел сказать, что твои танцоры одобрены. Я принимаю их заявку на участие в чемпионате. — О, поверь мне, — Марина одарила его уверенной улыбкой, — они были готовы к этому с самого начала. Багира медленно выдохнула. Она сама не была готова к такой ситуации. И выгнала Глеба без разъяснений только потому, что не хотела ставить его в неловкое положение при коллеге. Вот только теперь в неловком положении оказалась она. И ей придётся делать первый шаг, чтобы объяснять, что всё было не так, как Глеб подумал. Какая ирония.