Добро пожаловать в Aurum

Bid my blood to run Before I come undone, Save me from the nothing I’ve become. (c) Evanescence — Bring me to life / 4:00

— Уверен? — приподняв правую бровь, спросил Макс Тима. Тот явно нервничал, постоянно ерошил волосы и сопел, шумно втягивая в себя воздух, но всё же ответил: — Более чем. — Я имею в виду не твоё физическое состояние и готовность в целом, — тихо проговорил Максим и последовал за Тимом вглубь гримёрки — в углу стоял внушительного размера контейнер. Тим не спеша открыл его и осторожно заглянул внутрь. — А что остаётся делать? — пожал плечами Тим. — У тебя ещё есть время переодеться в Гвиневру, — попытался пошутить Максим, но Тим послал ему глазами лучи негодования. Поняв, что с нервничающим новичком шутки сейчас плохи, Максим развёл руками в стороны и отодвинулся. В этот момент в комнату вошёл блистающий Сергей с недобрым взглядом. — Вы не знаете, куда Глеб запропастился? — гневно крикнул ведущий, но увиденное заставило его ноги резко остановиться, а глаза — увеличиться едва ли не вдвое. — Тим! Что это?! — Фурор, — спокойно ответил Максим, перебивая Сергея и многозначительно глядя на него. Тим злорадно усмехнулся. — Вы имеете в виду, что хотите произвести фурор вот… этим? — Нет, — покачал головой Тим, приближаясь к ведущему, который пятился назад к стене — подальше от стриптизёра. — Мы имеем в виду, что его так зовут. Кстати, ты меня объявил уже? — Секундочку! — пробасил Сергей и выскочил из гримёрки. Через минуту Тим уже стоял за кулисами. Про себя ведущий страшно ругался на этих самостоятельных выдумщиков, что практически никогда не предупреждают о сюрпризах, которые готовят для номера. Но в этом была и вина самого Сергея: сказал, подготовиться — будь добр контролировать процесс, а не пускать всё на самотёк и желания самих танцоров. Ведущий сделал знак диджею, роль которого этой ночью исполнял испанец, чтобы тот поставил нужный трек, и объявил номер Тимофея, а сам же устроился поудобнее: ему было крайней интересно, как будет со стороны выглядеть эта неожиданность. Зазвучали нежные звуки печального фортепиано, под которые узкий столб света на сверкающей серебром сцене становился шире, открывая зрительницам и зрителям вид мужчины, укутанного в плотный зелёный плащ с вышитым змеевидным драконом на спине. Золотистые нити неторопливо искрились и переливались в электрическом свете, когда под насыщенный женский вокал танцор зашевелился, осторожно вставая. Но стоило только музыке с силой ударить по напряжённому воздуху, как зелёный плащ упал на пол, обнажая фигуру танцора, вокруг которой обвивался изумрудный питон. Сквозь энергичные удары барабанов и басов послышался гул женских вздохов, что заставило Тима усмехнуться и с уверенностью продолжить свой змеиный танец. Такому танцору не нужен металлический шест: вместо того, чтобы крутиться вокруг вертикального железного прута, он выбрал живой инструмент, который в точности повторял изгибы его тела и двигался вместе с ним, превосходно дополняя выбранный образ. Изумрудный питон не возражал быть партнёром Тима в этом танце: хвост его обвивался вокруг талии парня, а голова покоилась в его ладони, поднятой высоко вверх, к манящим лучам неоновых ламп. Чем динамичнее становилась музыка, тем меньше одежды было на теле Тима, пока он не остался в одной набедренной накидке антрацитово-чёрного цвета, а морда зелёной змеи приблизилась к его лицу, и оба они застыли в потоке сценического света, когда потухла последняя нота мелодии, а голос вокалистки исчез. Зал разразился ожидаемыми для Тима аплодисментами. Он не сомневался, что его ждал успех: на волне вдохновения он выполнил все элементы без ошибок, будто питон поделился с ним своей природной гибкостью во время танца. Восхищённые барышни посылали ему воздушные поцелуи и наперебой кричали что-то. Тим успел различить только «Я хочу тебя!» и «Дай свой номер!». Усмехнувшись, он улыбнулся и устремил взгляд глубоко во тьму зала, задаваясь одним вопросом: где же Рита? — Это были великолепный Гавейн и восхитительный Фурор! Волна восторгов возросла вдвое, словно голос Сергея заставил всех очнуться. — И дамы: он не кусается, — игриво приподнял бровь Сергей, а через мгновение добавил: — Чего не могу сказать о Тиме. Аплодисменты! — Думаю, Багиркин Рамзес подружился бы с Фурором, — меланхолично заметил Денис в гримёрке, приводя в порядок кудри. — Живодёр, — усмехнулся Максим, понимая, к чему клонит коллега. — Кстати. Куда пропал Глеб? Его Серёга не мог найти ещё до выхода Тима. Денис равнодушно пожал плечами, а Глеб в это время сидел за столиком со своей бывшей подружкой и поверить не мог, что всё, что происходило сейчас с ним, могло, собственно, происходить. — Я бы никогда не подумала, что ты будешь работать в клубе! — воскликнула Алиса. Бокал со звоном опустился на гладкий чёрный стол с золотой каймой, и голубая, как и волосы Алисы, жидкость внутри стеклянной тары беспокойно начала плескаться. — Рассказывай, как житьё-бытьё? — Я, э-э… — начал говорить Глеб, но тут его взгляд зацепился за неопределённые силуэты в глубине мягкой зоны. Сощурившись, он сообразил, кем была девушка, и сотряс воздух гневным возгласом: — Что это за мужик рядом с Мариночкой?! — Какой Мариночкой? — обалдевшая Алиса даже слегка протрезвела от этого замечания. — Ты пасёшь свою девушку, что ли? — Что делаю? — Глеб мгновенно переключился на свою собеседницу, поняв, что сказал лишнее. — У меня всё хорошо, а у тебя? — Лилёк, ты как будто не здесь, — недовольно заметила Алиса и вяло пожала плечами. — Мы с тобой друзья, не виделись столько времени, а тебе как будто и неинтересно, чем я занимаюсь. Мы с Гошей, между прочим, поженились и группу собрали. Он теперь не поёт, потому что узнал, что не умеет, зато среди басистов, говорят, ему нет равных. Я села за клавиши, вспомнила ненавистную музыкалку, в которую меня гоняла бабушка. Оказалось, что теперь мне это жутко нравится, даже сама несколько песен сочинила. Теперь нам нужен гитарист и вокалист. Не хочешь к нам присоединиться? Хотя с такой клёвой работой ты вряд ли согласишься. — Да, ты права, мне в группе делать нечего, — согласился Глеб. Он нервно чесал ухо, изредка бросая тревожные взгляды вглубь зала. Рядом с Багирой сидел мужчина, на вид лет тридцати, но в темноте сложно было определить точно. Чёрные волосы ниспадали на лоб и уши, на лице — аккуратно подстриженная бородка и усы. Внешность была восточного типа. Мужчина был явно из тех, которые заставляли переживать, когда рядом с ним находилась любимая женщина, но то, как Марина жестикулировала, немного успокоило Глеба: когда она говорила о чём-то важном, преимущественно о работе, она любила показывать всё «на пальцах», как будто боялась, что одних только слов собеседнику было мало. Когда же Марина была расслабленной, то и жестов от неё было практически невозможно увидеть. — А про Гошу ты ничего спросить не хочешь? — снова напомнила о себе Алиса и помахала рукой перед глазами Глеба. — Что? Да, почему ты вышла замуж за него, а не за того металлиста? — Ну как… он дурак был. — То есть, — Глеб неожиданно напрягся, — ты хочешь сказать, что я ещё дурнее того дурака, раз ты меня ради него бросила? — Лилё-ёк! — протянула Алиса и хлопнула себя по лбу. — Ну, не будь таким… эм… — Дураком? — Глеб нахмурился. Девушка вздохнула, чего он не услышал сквозь напряжённую музыку, но ясно видел по её мимике. — Слушай, мне пора домой, пожалуй, — Алиса засобиралась и достала небольшой картонный прямоугольник чёрного цвета из своей сумки с заклёпками. — Если захочешь увидеться со мной или с Гошей, или у тебя вдруг неожиданно появится друг гитарист или вокалист, позвони, окей? Мы в городе надолго. Глеб нехотя взял визитку, на которой готическим кровавым шрифтом было написано «Татуировки и пирсинг от Огненной Лисицы», а внизу чуть менее агрессивными белыми цифрами был обозначен номер телефона. Алисе встала и похлопала Глеба по плечу. — Кстати, стриптиз у вас на ура. Особенно этот со змеёй — просто бомба! Но Глеб уже не слышал её и даже не попрощался: он заметил, что от столика Марины торопливо отходит Рита с блокнотом в руке. Пытаясь не упустить её из виду, Глеб прорвался сквозь толпу танцующих молодых людей и нагнал официантку у барной стойки. — Ритульчик! Кто этот тип с Мариночкой? Рита удивлённо подняла глаза на Глеба, словно впервые в жизни его видела, а потом пожала плечами: — Вроде какой-то партнёр из Москвы. А что? Глеб неопределённо помотал головой и направился, судя по всему, в свой кабинет. Рита же, выполнив заказ хозяйки, решила быстренько метнуться в гримёрку и поздравить Тима. — Скажи, что я был шикарен! — с распростёртыми объятиями встретил её Тимофей на пороге. Рита засмеялась и обняла его. — Ты был шикарен! И как Сергей с Глебом разрешили? — А они не знали, — послышался голос Максима. Рита подняла голову и увидела его сидящим у своего зеркала. Тот устало, но довольно, как учитель, гордящийся своим учеником, улыбался и время от времени прихлёбывал бледно-зелёную жидкость из бокала. — Для них это тоже был своеобразный сюрприз. — А где вы взяли змею? — последовал логичный вопрос от Риты, когда она подошла к закрытому контейнеру. Она переводила взгляд с Максима на Тима, но к контейнеру приблизился только Тимофей и погладил крышку. — Это изумрудный питон, и его зовут Фурор, — усмехнувшись, сказал Тим. — А взяли мы его у одного хорошего знакомого. — Рита! — рявкнул вошедший Сергей и бросил на неё убийственный взгляд. Девушка помахала ему рукой, давая понять, что сейчас же идёт в зал. — Простите, ребят! — повернувшись к танцорам, сказала она. Тим растерянно посмотрел на неё: судя по всему, он хотел показать ей Фурора, и Рита, поняв это, была рада, что Сергей пришёл за ней. — Мне надо работать. — Стой, Ритка, — позвал её Тим, когда она была уже у двери. Он подошёл и, замявшись на секунду, спросил: — Тебе в самом деле понравилось, как я выступил? — Конечно, — непонимающе посмотрев на него, ответила Рита и заглянула в его глаза. В них было столько ожидания, что она почувствовала себя неловко. Что ещё надо было ему сказать? — Ну, я побежала. Как только она исчезла, Максим, наблюдавший за ними со стороны, хмыкнул, допил содержимое своего бокала и отвернулся к зеркалу. Каждый из них сделал свои выводы. В зале было жарко и душно. Впереди было ещё два номера из программы про Камелот, а народ уже, казалось, пресытился зрелищем на сегодня. Факундо, заменявший этой ночью Гато, работал так, словно был на батарейках: двигался даже тогда, когда играла медленная музыка или на сцену выходили танцоры. Рита цокнула языком, когда вспомнила о Гато: где его носит? И что заставило его отсиживаться дома? Она не думала, что он был так слаб духом, что даже не решился приехать и поговорить с близкими когда-то ему людьми. По сути, он ведь не сделал им ничего плохого, а если чувствовал вину, то мог бы и прощения попросить. Самое ужасное во всём этом было то, что Апола ждала его всю ночь. Но под утро, когда до закрытия оставалось полчаса, покинула клуб. Заметив Аполу в дверях, Рита направилась в её сторону, но тут её остановила женщина, внезапно схватившая её за запястье. — А можно вопрос? — бесцеремонно начала она. В слабом свете неоновых ламп Рита всё же смогла узнать Алёну — клиентку, от которой Максим часто прятался по неизвестной ей причине. Кивнув, Рита приготовилась слушать. — Почему ваш танцор Максим не принимает заказы сегодня? В чём проблема? — Не могу этого знать, — раздражённо ответила Рита, высвобождая свою руку. — Такие вопросы — к администратору. — А за грубость я могу этому администратору жалобу на тебя написать, — бросила ей в спину Алёна, на что Рита лишь безмолвно усмехнулась: «Кому, Глебушке?» Была у Риты такая черта: чувствовать неприязнь к тем незнакомым людям, которые были неприятны её знакомым. Черта нехорошая и очень часто мешавшая ей нормально общаться и заводить новых друзей, когда оное требовалось. И вот, когда зал покинули клиенты, а остались только сотрудники, все окружили Факундо — взмокшего и уставшего после ночи, но довольного собой и проделанной работой. Рита стояла поодаль, не решаясь пробиться сквозь стену любопытных официантов и танцоров. Вечер получился потрясающий: о том, как была довольна публика новой программой, и говорить не стоило — всё было написано на лицах довольных девушек и женщин. Постепенно толпа передислоцировалась от музыкального пульта к бару, где гостя посадили в центре и налили пива. Поняв, что делать больше нечего, Рита повернулась в сторону входной двери, намереваясь уйти домой, но на пути у неё встал Гато. Охнув, Рита хотела было с ним поздороваться, но, увы, она была не первая, кто его заметил. — О, Гато! — крикнул Сергей, сидевший на соседнем стуле от удивлённого Факундо. — Иди к нам, поприветствуй нашего забугорного гостя! Гато увидел испанца и нахмурился, не решаясь подойти ближе. Но Факундо не заставил себя ждать. Спрыгнув с высокого барного стула, он приблизился к диджею. — Привет, друг, — с улыбкой по-русски сказал он и, сжав кулак и замахнувшись, ударил того по лицу.