Добро пожаловать в Aurum

Сергей и Глеб, первый — злой, второй — растерянный и удивлённый, ссутулившись, сидели перед столом Марины. Её острый взгляд переметнулся с Сергея на Глеба и обратно, тонкие пальцы нервно барабанили по чёрному столу. Золотистый лак ногтей переливался в электрическом свете и привлекал внимание Глеба — почему-то этот блеск его успокаивал. Но когда Марина остановила бег пальцев и сомкнула руки в замок, он напрягся и попытался выпрямиться, в то время как Сергей напротив — откинулся на спинку стула и плотнее прижал пакет со льдом к правой щеке. — Итак, — твёрдо начала Багира, строго глядя на обоих подчинённых. Рядом на столе сидел Рамзес, как агрессивный и взбудораженный страж. Его хвост как оголённый провод метался из стороны в сторону, и казалось, стоило Марине указать пальцем, как злобный кот кинется на обидчика. — Что произошло? Глеб? — Я был у себя в кабинете и ничего не видел, — беспомощно прохрипел Глеб и сглотнул накопившуюся от волнения слюну, чтобы смочить горло, но Марина взглядом дала понять, что теперь готова слушать Сергея. Тот лениво скривился и ответил: — Ну, этот испанский музыкант, прикидываясь до этого добрым и милым, потом внезапно напал на нашего, как только он вошёл в зал, и избил его так, что мама не горюй. — А после? — А после подбежал я и разогнал это чёртово Евровидение. В процессе, как видишь, и мне досталось. Сергей поймал на себе изумлённый взгляд Глеба, который только сейчас узнал о произошедшем. Рамзес фыркнул. — Факундо, конечно, был пьян, — вяло продолжал Сергей, уже мечтая о тёплой кровати и бутылке хорошего вина, — но это его не оправдывает. Меня больше всего волнует то, почему он это сделал. — Выясните, — резко сказала Багира, и тут же зазвонил её телефон, оповещая о пришедшем сообщении. Мазнув пальцем по экрану и прочитав послание, она тяжело вздохнула, подумала несколько секунд, а потом произнесла: — Мне нужно закончить переговоры. Позже я сообщу вам, чего они касаются. Пока пообщайтесь с Гато и этим испанцем. Я хочу знать всё. Она встала из-за стола, взяла небольшую чёрную сумочку, ремешок которой из позолоченного металла висел на подлокотнике её кожаного офисного кресла, и, почесав за ушком расслабившегося кота, добавила: — Ах, да. Последите за Рамзесом. Я быстро. Как только за закрытой дверью офиса затих стук шпилек её туфель, на некоторое время воцарилась тишина. Глеб говорить не хотел, Сергей просто уже не мог. По пострадавшей щеке текли капельки таявшего льда. Вдруг Глеб придвинулся к столу, и Сергей заинтересованно начал наблюдать за ним. Менеджер дотянулся рукой до стоявшего на противоположном конце стола флага-триколора, вытащил его из стержня и повязал на шее у занервничавшего от этих непонятных действий Рамзеса. — Смотри, Серёженька, — победоносно и самодовольно сказал Глеб. — Рамзес Афанасьевич Копейкин, кот-патриот. — Глеб, ну что за чушь?! — зарычал Сергей, взмахивая рукой и разбрызгивая вокруг себя растаявшую воду. — Тебе заняться больше нечем? Глеб испуганно посмотрел на друга, в то время как разъярённый кот порывался укусить менеджера за палец. В выпученных глазах Рамзеса читалось обещание выцарапать глаза. Заметив, что вода уже медленно стекала по руке, Сергей бросил пакет на стол и прямо посмотрел на Глеба. Тот виновато пожал плечами и буркнул: — Я просто пытаюсь разрядить обстановку, а то ты слишком злой. — У тебя не очень получается. — Раз не получается, значит, больше не буду. — Ты меня за дурака держишь? — Что?! Глеб напрягся и совершенно не понимал, почему друг внезапно напал на него, да ещё и смотрел с подозрительным прищуром, будто в самую душу заглядывал. — У тебя переизбыток тестостерона? — осторожно предположил Глеб, поднимая вверх брови. — Хочешь ещё подраться? — Ты ведёшь себя рядом с ней как идиот, — прошипел Сергей, наклоняясь к Глебу и облокачиваясь на стол. Коту, видимо, такое соседство не очень понравилось, и он зашипел. — Я не понимаю… — Да всё ты понимаешь! — рявкнул ведущий. — Думаешь, не видно? Не заметно, что ты влюблён в неё? Как ты смотришь, вздыхаешь, съёживаешься, когда она на тебя смотрит? Так почему ничего не делаешь? — А-а что я с-сделаю?.. — от волнения Глеб даже начал заикаться, но постарался взять себя в руки. — Она жена моего умершего брата. — Она не жена твоего брата. Она вдова. И является ею… сколько там лет прошло? Лет пять? — Серёжа, пожалуйста… — почти завыл Глеб, пряча лицо в ладонях. — Не дави на меня. — Я-то давить не буду, — снисходительно ответил Сергей, вставая и беря шипящего кота на руки. — Если тебе нравится страдать и размышлять о болезненной моральной стороне вопроса, проживая впустую жизнь, то страдай дальше. Я тебе в этом не помощник. Сергей прошагал к двери с извивающимся котом в руках. Нажав на ручку, он обернулся и устало попросил: — Пойдём в зал. Надо поговорить с парнями. В зале обстановка едва ли была лучше. Злополучного испанца увезли в гостиницу его сопроводители, убедив до этого пострадавшего Гато не писать заявление в полицию, за что пообещали денежную компенсацию в виде процентов от гонорара Факундо на фестивале. Гато согласился не заявлять на старого друга, просто потому что считал себя виноватым в случившемся — по его мнению, за то, что он сделал когда-то, он заслужил подобное отношение. Как виновник произошедшего Гато сидел на высоком барном стуле лицом к залу, вокруг него собрались все остальные, с интересом разглядывавшие его избитое лицо — правый глаз опух, бровь над левым была рассечена, с нижней губы на подбородок стекла уже почти засохшая капля крови. Тимофей, в одних голубых джинсах, сидел прямо напротив рядом с грустной Ритой, зачем-то прижавшей к груди золочёный поднос. После ночного успеха номера с питоном Тим почти почувствовал себя звездой, поэтому драка диджеев не вызывала у него ничего, кроме удивлённого смеха. — Это ж надо так, Гато! — воскликнул он, изучая взглядом синяки на мрачном лице музыканта. — За что он тебя? И если ты знал, что такое может произойти, зачем вообще явился в клуб? — Я думал, он к этому времени уже уйдёт, — беспомощно, как скулящий щенок, промямлил Гато, не поднимая взгляда — созерцание его испачканных в уличной пыли кроссовок было, видимо, интереснее лиц его знакомых и коллег. — Думал он, — хмыкнул Тимур и осушил стакан с виски. — Лучше бы вообще не появлялся. Если из-за тебя пострадает репутация клуба… — Кошмарики! — закричал вошедший вслед за Сергеем Глеб, который слышал часть разговора. — Об этом ведь правда могут написать в газете. — Напишут вряд ли, — отмахнулся Максим, присевший справа от Гато и протянувший ему стакан воды. Тот отказался, помотав головой. — Максимум — покажут по региональным новостям, в чём я сомневаюсь, минимум — отпишутся на официальном сайте фестиваля, в котором участвует этот испанец. — Минимум? — изумился Тим, приподняв бровь. — Да я представляю, сколько комментариев соберёт запись с заголовком «Приезжий испанский диджей врезал по морде местному из известного стрип-клуба». — Да уж… — протянул Гато и тяжело вздохнул. — Какой же я кретин. — Никогда не поздно осознать свою истинную сущность, — философски изрёк Сергей, чем заслужил парочку одобрительных смешков окружающей публики. Лежащий в его объятиях мурлычущий кот, всё ещё обмотанный флагом России, придавал его виду ещё больше пафоса. Внезапно лицо Гато словно осветилось в прозрении, и он, соскочив со стула, подбежал к ведущему и схватил его за воротник рубашки. — Дай мне адрес гостиницы, где он остановился. — Чего?! — от удивления Сергей чуть не выронил кота. — Тебе мало синяков, так хочешь ещё, мазохист? — Да ты же ничего не знаешь, я, быть может, за грехи прошлого расплачиваюсь! Рамзес зачем-то чихнул. Сергей сощурился и внимательно посмотрел в опухшие глаза музыканта. Тот пытался сделать взгляд как у знаменитого кота из не менее знаменитого мультфильма, но из-за помятости физиономии получалось мало. Наконец, Сергей расслабился и, чувствуя власть в этой ситуации, сказал: — Хорошо. Я дам тебе адрес, но сначала мы пойдём в мой кабинет, где ты мне расскажешь всё. Остальные могут идти по домам. Рита с наслаждением кинулась на мягкую и прохладную кровать. Ноги гудели так, что даже голова начинала болеть от этого вибрирующего недомогания. Потом она подумала, что голова болела вовсе не из-за этого: её разрывали мысли, куча вопросов, которые оставались без ответа. Её выводило из себя поведение Гато: она чувствовала, что диджей когда-то натворил дел и теперь в самом деле расплачивается за них, но то, как он покорно перенёс «наказание», не могло не быть странным. Что это за черта характера? Было это трусостью или же самобичеванием? Ведь Гато не нанёс ни одного удара обидчику в ответ. Но более всего её беспокоило поведение и настроение Тима. Дело было даже не в его самоуверенности, которая грозится скоро поспорить с самолюбием Тимура, а в его непонятных посылах в словах и взглядах. Как будто он хотел что-то сказать, но никак не решался, словно думал, стоит ли и нужно ли это ей. В конце концов, Рита пришла к мысли, что с Тимом творится такое из-за его нынешнего положения в клубе — ему явно сопутствовал успех, который кружил голову. Лишь бы он не начал брать пример с Тимура, хотя, Рита в этом не сомневалась: звезда клуба вызывала у Тима негодование и презрение, несмотря на очевидные успехи в «Ауруме», но чем, как говорится, чёрт не шутит. С такими мыслями она отключилась, прижав голову к пышной подушке. На дворе сияло чересчур жаркое солнце, а по воздуху летали многочисленные паутинки. Глеб, выйдя из «Тойоты», начал размахивать перед собой руками, стараясь не столкнуться с полупрозрачными нитями. По этой причине он и не любил «бабье лето» — уж если осень началась, то извольте прятаться по тёплым углам, а не вить свои летние гнёзда. Он упорно носил при себе утеплённую осеннюю куртку, словно представляя себя шаманом, который таким нелепым образом пытался наконец вызволить из убежища октябрьские дожди. Войдя в квартиру, он отёр пот со лба и поприветствовал своих сожителей. — Доброе утро, сэр Ланселот, Мерлин, — крикнул он с порога, однако, названноё по кличкам зверьё звать не нужно было: они дружно и верно ждали хозяина у самой двери. Мерлин тявкнул, но тут же осел на задние лапы и принялся остервенело чесать пораненное на прошлой прогулке ухо. Победителем в сегодняшней гонке к ногам хозяина оказался сэр Ланселот — серый с чёрными полосами толстый кот, в противоположность Рамзесу, — самодовольно замурлыкал и начал тереться о тёмно-зелёные джинсы Глеба. Потрепав по очереди обоих домочадцев за ушами, Глеб прошёл вглубь квартиры с новым зовом: — Гвиневра! Гвиневра, девочка моя! Ты где? Краем глаза он заметил на самом верху компьютерного стола жёлтое пятно, после чего раздался писк, и через пару мгновений канарейка сидела у него на указательном пальце вытянутой руки. — Умничка! Теперь идём домой, лапуля. Глеб подошёл к обширной клетке и открыл дверцу. Гвиневра неохотно полезла внутрь и грустно посмотрела на хозяина, рассчитывая на то, что он передумает и даст погулять ещё пару часиков. Но он дал понять, что пора бы и честь знать, и по привычке накрыл клетку лёгким покрывалом. Он никогда не боялся оставлять их одних на долгое время: все трое росли вместе, поэтому съедение одного другим было сродни братоубийству. К тому же, канарейка была слишком умной, чтобы гулять и летать низко, и всегда сидела на какой-нибудь высокой точке комнаты, откуда с насмешливой трелью следила за увальнями Сэром Ланселотом и Мерлином, которым было лень гоняться за давно наскучившей птицей. К тому же в доме победившей лени живая еда никого не интересовала: им подавай готовый корм. Памятуя об этом, Глеб прошёл на кухню, слишком чистую для холостяцкой, чего, конечно, нельзя было сказать о спальне, где на стульях висели толстовки и поло, а на ковре были расставлены стопки книг и дисков, в только одному хозяину известном порядке. Глеб достал из шкафа три пакетика — два с кормом для пса и кота и один с мармеладом для себя — и высыпал содержимое соответственно в каждую миску. Помня, что зверью всегда было скучно принимать пищу без музыки, он прошёл в спальню — услышав его шаги, Гвиневра жалостливо чирикнула — и включил компьютер. Машина загудела, открылось окошечко с проигрывателем. Глеб размышлял, чего бы ему сейчас хотелось послушать, и разрывался между, как это ни странно, Scorpions и Меладзе. Решив, что ему всё равно, Глеб просто нажал на воспроизведение, и из динамиков полился мощный вокал Мадонны. Глеб почему-то удивился, но переключать не стал. Не забыв покормить ещё и черепашек в аквариуме, Глеб присел и начал задумчиво жевать мармелад. Пока он ехал домой, думал, что готов съесть целую пачку пельменей, но сейчас голод куда-то исчез, и разноцветные мягкие мишки с фруктовым вкусом были единственной желанной едой на данный момент. Он закрыл глаза и мечтательно подумал о курице в апельсиновом соусе, которую Марина часто готовила на семейные праздники — в экстравагантности кулинарных предпочтений они были как никто схожи. Глебу показалось, что с тех пор, с самого последнего семейного застолья на дне рождения матери, он больше не только не пробовал её фирменного блюда, но и не общался с ней толком — именно как близкий человек, как родственник. Они остались коллегами, потому что выше этого статуса Марина никого не поднимала со дня смерти Егора. А ведь ему, Глебу, сейчас ничего больше и не нужно было, кроме одного — снова стать тем близким другом, названным братом, которым нечаянно становятся юноши для жён их братьев. Пока кот и пёс дружно чавкали на всю кухню под трепетные всхлипы Мадонны, ударявшиеся в стенку соседней с кухней спальни, Глеб смотрел в висящий прямо перед столом плакат его любимого фильма, не видя, собственно, картинки, потому что перед глазами мелькали кадры из прошлого. Внезапно мармелад показался противным, и он отложил пакетик в сторону, не отводя взгляда от плаката. Со стены ему ослепительно улыбался неутомимый Джим Керри, рядом с которым был напечатан красноречивый слоган фильма: «Одно слово может изменить твою жизнь». — Ну, надо же, — изумился сам себе Глеб, до которого внезапно дошёл смысл фразы. Сколько этот плакат уже висел на его кухне, — кое-где даже были видны пятна и царапины, — а только сейчас он подумал, что всегда воспринимал фильм как фильм, совершенно не обращая внимания на посыл, который крылся в его незамысловатом сюжете. Разве сложно сказать себе «да» и пойти сделать то, чего хотелось уже давно? Лучше ведь пожалеть о том, что сделал, чем всю жизнь сокрушаться о том, что даже не попытался. Внезапный звонок заставил его вздрогнуть. Он быстро захлопал ладонями по ногам, пытаясь понять, в каком из многочисленных карманов его необычных брюк спрятался аппарат. Выудив его, он провёл пальцем по экрану, на котором высвечивалось «Серёженька». — Надеюсь, не спишь, — вместо ненужного приветствия сказал в трубку Сергей. — Что-то важное? — Глеб, так же как и его друг, был слишком уставшим, поэтому общались они односложными и небольшими фразами. — Пообщался с Багирой, ты зря ушёл. По шуму из динамика легко было догадаться, что Сергей курил по пути куда-то. Глеб напрягся и неосознанно снова бросил взгляд на плакат. — О чём? — сглотнув, спросил Глеб. Сергей усмехнулся. — Не бойся, не о тебе. Она рассказала насчёт своих переговоров. В ходе разговора Глеб узнал, что таинственный партнёр из Москвы, с которым Марина общалась накануне в зале, был вовсе не столичным, а местным хозяином ночного клуба по имени Рэм, судя по всему, египтянин. У него всё же были какие-то связи в Москве, из-за чего Багира изначально и затеяла все эти переговоры. Через несколько месяцев стартует чемпионат по мужскому стриптизу, и она пыталась выяснить, что требуется для того, чтобы вывести туда своих подопечных. Оказалось, что ничего особенного, кроме благосклонности Рэма и таланта танцоров. Египтянин оценил их способности и дал своё добро, уверив, что устроит всё сам — напишет рекомендацию и подаст заявку своему московскому другу, который и был организатором мероприятия, что гарантировало практически стопроцентное участие. Теперь дело оставалось за малым — подготовить парней к чемпионату и решить, кого туда направлять, ибо категорий было несколько. — А что тут думать, Серёженька? — пожал плечами Глеб. — На групповой номер поставим Максимку, Дениску и Тимофейчика, а на одиночку — Тимура. — В том-то и проблема, — вздохнул Сергей в трубку. — Багира хочет на группу поставить Макса, Дениса и Тимура, а на одиночку — Тима. — Откуда такой странный выбор? — От рейтингов. Ты на сайт заходил? Его номер с Фурором просто взорвал всё и всех. — Но Тим совсем новичок! Нельзя ориентироваться на одни рейтинги! — возразил Глеб. — Я тебе поэтому и звоню. Вечером поговори с ней, ладно? Надеюсь, у тебя получится её переубедить. Вы же типа родня, может, послушает тебя. Заодно у тебя представится прекрасный шанс, чтобы… — Никаких прекрасных шансов, Серёженька, — удручённо покачал головой Глеб, хотя его собеседник этого видеть никак не мог. — Прошу тебя, не лезь мне в душу. Я сам разберусь. — Хорошо, Глебушка. Только не забудь по пути разобраться, кого куда нам ставить. И да, программа с «Камелотом» прошла тоже на ура. У тебя уже есть идеи на следующую субботу? — Я придумаю что-нибудь, — вяло ответил Глеб, и на этом разговор был завершён. Положив телефон на стол, мужчина в который раз бросил взгляд на плакат с неизменно улыбающимся и жизнерадостным джимом Керри, который будто подначивал его и говорил: «Самый страшный шаг — всегда первый. Главное — сделать его».