Добро пожаловать в Aurum

Помолчим вместе, Наслаждаясь тишиной, Я могу двести Лет молчать рядом с тобой. Но уже снова Расставаться и бежать, Если есть слово, То пора его сказать. (с) Lumen — Тишина / 4:01

Когда Гато представился на ресепшене гостиницы и заявил, к кому он пришёл, его без вопросов проводили на четвёртый этаж, где поселился Факундо вместе с сестрой. Видимо, ждали — значит, Сергей предупредил. Музыканту было немного боязно входить в номер, возле которого его оставили, и он с минуту молча постоял перед деревянной дверью, покрытой лаком, осмотрел свои серые линялые кроссовки, которые резко контрастировали с новым зелёным ковром в коридоре отеля, а потом окинул взглядом дрожащие ладони. Собравшись с духом, быстро постучал, словно надеялся, что внутри никто не услышит, и он спокойно сможет уйти с чистой совестью, но не тут-то было: через пару секунд дверь отворилась, а на пороге Гато встречал поддатый испанец с бутылкой пива. По недовольному и небритому лицу Факундо было похоже, что он готов был огреть несчастного Гато стеклянной тарой, но неожиданно он расплылся в улыбке и запричитал на испанском: — Дани, мой друг! Скорее же заходи ко мне! — мощная натренированная рука испанца буквально втащила Гато в номер, и тот ошарашено осмотрелся вокруг себя, не понимая, с чего вдруг человек, который избил его этим утром, через несколько часов радушно принимает его в своём номере. — Давай отметим нашу встречу! — Факи, я не пью, — хрипло сказал Гато и, прокашлявшись, рукой отодвинул от себя ещё пустой стакан. — А, ну да, — буркнул Факундо и поплёлся к постели: простыни и одеяла были собраны в бесформенную кучу в углу, где по традиции величественно лежат подушки, да и вообще порядка в комнате не наблюдалось — чемодан стоял рядом со шкафом, сверху были набросаны разноцветные футболки, а на столе изумрудным блеском сверкали бутылки из-под пива. — Факи, я пришёл извиниться. Испанец озадаченно и серьёзно посмотрел на бывшего друга. Вкупе с перекошенным от беспробудного в течение двух дней пьянства лицом это выглядело как минимум неуместно, а оттого — комично. — Передо мной, что ли? Гато кивнул. Он робко мялся у самого входа в комнату, сунув руки в карманы штанов и виновато озираясь по сторонам. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Где Апола?» — Ты дурак, — торжественно изрёк Факи и выпил бутылку до дна. Когда пустая тара опустилась на пол, испанец многозначительно посмотрел на Гато. — Извиняться должен я — за то, что морду тебе набил. Но я этого делать не стану, — после этих слов он отчего-то развеселился. — Потому что ты заслужил. Апола писала тебе, звонила, искала по чёртовым соцсетям, а ты как сквозь землю провалился. И всё из-за чего? — Из-за моей трусости. Гато показалось, что Факундо даже протрезвел, когда услышал это. Но энтузиазм быстро померк в его уставших глазах. — Зато честно. Знаешь, я ведь зла на тебя не держу, просто хотелось сделать взбучку за сестру. Она так переживала… До сих пор переживает. — Где она? Факундо кивнул в сторону соседнего номера справа. По взгляду испанца Гато понял, что ему мягко намекают очистить пространство, когда тот откинулся на спину на своей постели и помахал рукой. Стучаться к Аполе было ещё более боязно. Но делать этого даже не пришлось: судя по всему, добрый братец отправил ей сообщение о том, что у её двери стоит долгожданный гость. Эмоциональной встречи, как с Факундо, не получилось. Апола сухо кивнула и пригласила войти и присесть в кресло. Гато не особо разбирался в жестах и языке тела, но насколько он мог судить по тому, как девушка тёрла пальцы, она волновалась. — Зачем ты приехала? — А зачем ты уехал? Закономерный вопрос. Гато хмыкнул, но в этом не было и доли радости. Смех сквозь слёзы. — Я хотел тогда, чтобы ты меня поняла: хоть я и приехал в Барселону в поисках отца, но нашёл кое-кого более важного… — Именно поэтому ты уехал? — Апола злилась всё больше с каждым его словом. — Поэтому ты решил молча покинуть страну? Преподать мне урок, что ли? Ты только себе хуже сделал! Апола запнулась, вспомнив, что обещала себе не выходить из себя, несмотря на то, как Гато будет оправдываться. Сделав глубокий вдох, она постаралась как можно мягче посмотреть ему в глаза. В конце концов, она прилетела сюда, чтобы поставить окончательную точку. Пусть прошёл не один год с тех событий, но ей не нравилось, когда отношения с кем-либо завершались неопределённым многоточием. — Это очень плохое объяснение, знаешь ли… — наконец тихо сказала она. — Всё из-за того, что я трус, — чуть громче ответил Гато. Услышав эти слова, Апола подняла голову и изумлённо посмотрела на своего собеседника. — Я мог бы прийти тогда к тебе и всё сказать, попытаться объяснить ещё раз. Я мог остаться и познакомиться с отцом. Но я решил, что он мне не нужен. А когда ты сказала, что считаешь иначе… Я просто подумал, что нет смысла тебе что-либо объяснять. Что это конец. Что всё между нами не имеет вообще никакого смысла, потому что ты в Испании, я — в России, и у нас всё равно не было бы никакого будущего. По этой причине я струсил и улетел. Я хотел снять с тебя груз сложного выбора. — Сложного выбора, говоришь? — на этот раз Апола решила себя больше не сдерживать. Она резко подскочила к тумбе, вытащила толстый конверт и подала его Гато. В тёмно-карих глазах плескался гнев. — Ты решил не только за себя или меня, ты решил и за других людей тоже. Это письмо от твоего отца. Честно сказать, теперь мне уже всё равно, что ты с ним сделаешь. Можешь сжечь, порвать или спустить в туалет. Но он очень хотел, чтобы ты его прочитал. Забери его и вычеркни меня из своей жизни уже навсегда. Думаю, это наша с тобой точка. — Х-хорошо… — только и смог вымолвить Гато и нерешительно направился в сторону двери. Идя по Театральной площади мимо бриллиантово-прозрачных фонтанов, вокруг которых с криками и смехом резвились подростки, Гато вдруг понял, что прижимает письмо от незнакомого ему человека к животу. Он засунул его во внутренний карман джинсовой куртки и почувствовал на пальцах запах духов Аполы — свежий и лёгкий, как летний букет луговых цветов. Всё, что было между ними, завершилось три года назад, и раны, которые он нанёс себе сам, уже успели зарасти. Но внезапная встреча, наполненная обидами и упрёками, воскресила все чувства — ожидаемые и неожиданные. Они и причиняли самую резкую боль. Гато шёл мимо фонтанов к трамваю и уговаривал себя, что мокрота в глазах появилась из-за осевших на них капель прохладной воды… Глеб нажал кнопку квартирного звонка и с интересом принялся разглядывать входную дверь. Она была тёмно-вишнёвого цвета, блестящая и крепкая, внушала спокойствие за сохранность жильцов этой квартиры. Когда Марина открыла дверь, она совсем не изумилась, увидев перед собой Глеба. Удивление пришло ранее, когда он позвонил в домофон и сообщил о своём приезде — такое случалось редко. Сам же Глеб и не планировал заезжать к начальству домой — как и оговаривалось с Сергеем, рабочие моменты он хотел обсудить по телефону. Но неожиданно позвонила мама: Лилия Михайловна закатывала абрикосовое варенье и, вспомнив, что «Мариночка без ума от этой прелести!», попросила Глеба завезти его невестке. Сначала Багира увидела банку с золотистой мягкой жижей, и только потом Глеба. Тот как обычно радужно улыбался и излучал тепло. — Приветики! — И тебе привет, варенье, — устало произнесла девушка, хватая банку и пропуская Глеба внутрь. В квартире звучали композиции Майкла Джексона (парень отметил, что вовремя зашёл), пахло свежими розами, и бегал Рамзес. Его лысое Величество одарило гостя высокомерным взглядом — он не забыл утренних издевательств с флагом — и отправилось далее по своим кошачьим делам. — Ух ты, у тебя праздник? — живо поинтересовался Глеб, снимая ветровку и вешая её на крючок. Багира пожала плечами. — Как сказать… Больше похоже на поминки. Глеб вздрогнул и обернулся. Марина прошла на кухню и села за стол, взяв за хрупкую тонкую ножку высокий бокал, в котором плескалось красное вино. Парень всё ещё ничего не понимал. — Сегодня семь лет со дня нашего знакомства с Егором. Глеб помрачнел, насколько это вообще было возможно в его случае. Он не любил моменты, связанные с Егором, — не знал, как себя правильно вести при Марине, когда речь заходит о его покойном брате, не понимал, что надо говорить и куда смотреть. А ведь не было бы у него к ней никаких чувств, не было бы так сложно. — Прости, что я так некстати нарисовался… Я не буду мешать! Рабочие вопросики решим завтра в обед. — Да брось, — нахмурилась Марина и кивком пригласила сесть за стол. — Я твою любимую курицу в апельсиновом соусе приготовила. В перерывах между пережёвываниями Глеб старался как можно выше поднять настроение Багире: рассказывал про комментарии на официальном сайте клуба, поделился ещё несколькими идеями для программы «Однажды в…», которых явно бы хватило на три месяца вперёд — Марина не успела и пятой части запомнить, и удостоверившись, что Глеб их все предварительно записал, успокоилась. Позже завёл разговор о том, что ему сообщил ранее Сергей: как новичка Тимофея можно ставить на одиночный номер вместо других танцоров? Светлые брови молодой женщины, едва заметные при тусклой настенной лампе, слегка приподнялись в удивлении. — Сергей, должно быть, что-то напутал. На групповое выступление мы ставим Макса, Тимура и Дениса, на одиночное среди новичков — Тимофея. А вот на одиночное среди профессионалов — никого. — Это почему так? — поинтересовался Глеб и, облизав вилку, чуть было не зажмурился от удовольствия. — А кого из троих «старичков» предлагаешь поставить? Выберу одного, двое оставшихся раздерут ему глотку. — Но из этой ситуации есть выход, Мариночка. — Какой же? — Всё просто, — воодушевился Глеб и принялся накалывать пожухлую после запекания в духовке дольку апельсина. — Ставим на одиночку Тимурчика. Дениска на это не обидится, а Максимушка если и обидится, то виду не подаст. Я ему конфеток куплю за терпение. Багира нахмурилась. В комнату вошёл Рамзес и посмотрел на хозяйку с видом, почти ощутимо говорящим: «Почему ты сидишь за одним столом с этим холопом? Выгони его из нашего дворца немедленно!» Глубоко вздохнув, девушка взяла кота на руки. — Я не хочу Тимура. Не вижу в нём любви к своему делу. Только любовь к себе самому. Это было серьёзное откровение. Багира почти никогда не высказывала личное отношение к танцорам, требуя от них в первую очередь профессионализм и чары для аудитории. Глеб опустил вилку и почесал висок, дожёвывая. Короткие кудри взлохматились и смешно торчали сбоку. Марина вздрогнула. — Можно устроить небольшое голосованьице. Выбор зрительниц всё-таки имеет большое значение. Кого выберут они, того и… Ты чего? Болотного цвета глаза испуганно распахнулись шире, разглядывая лицо Багиры: её голубые глаза сощурились от накатившей влаги, и через несколько мгновений по щеке покатилась слеза. Глеб отодвинул тарелку подальше, размышляя, что ему делать. Марина плакала. Сильная, твёрдая и неприступная Марина, которая одним взглядом заставляла всех лентяев внутри своего клуба работать и двигаться. Марина, что никогда не позволяла эмоциям взять верх над собой. Бизнес-леди, что всегда была одета строго и элегантно, сейчас, опустив голову на колени, едва слышно плакала. — Он всегда так делал. Как ты сейчас. Я не знаю, что хуже. Что ты похож на него, или что он был похож на тебя… — Мариночка… — Глеб почувствовал, как в горле комом встал его ужин. Нет, он не может позволить ей сойти с ума: если оплот собранности и строгости не может найти покоя, то он обязан был его подарить. Моментально был заварен успокоительный чай с ромашкой, набрана горячая ванна с морской солью и постелен тёплый плед на кровати. Рамзес старательно мешал миссии спасения («Кто угодно, только не холоп!»), но все попытки сводились к тому, что мешок кожи и костей лишь мешался под ногами. К концу всего представления, когда от паров в ванной комнате вино немного выветрилось, и Марина осознала, как себя повела, она вновь заплакала, но теперь не сдерживаясь: в ванной она была закрыта от чужих глаз. Когда она вышла, Глеб тут же надел пушистые тапочки на её ступни и проводил до кровати, словно медсестра пациента, но Багира не возражала. Когда девушка была укутана, а окна проверены на предмет изоляции от сквозняков (будто у неё не срыв случился, а обнаружились симптомы простуды), Глеб подошёл к кровати и наклонился, настороженно рассматривая девушку. — Я боюсь оставлять тебя одну в таком состоянии. От Глеба было очень странно слышать подобные слова: слишком твёрдые и мужские, сказанные тоном, не терпящим возражений. Марина нахмурилась, явно не ожидая от него, что он мог посчитать её способной на суицид или иную глупость в этом духе. Но подумав, что так в самом деле будет спокойно, она похлопала по соседней подушке и сказала: — Ложись. — И когда Глеб плюхнулся рядом, укрывшись тонкой простынкой, добавила: — Расскажи мне ещё о своих идеях. Под его неустанное щебетание Марина уснула буквально через пять минут. Плед согревал, вкрадчивый голос Глеба успокаивал — хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, и ничто не было способно больше вывести её из равновесия. Только сам Глеб не мог уснуть до самого утра: потревоженное вечерними событиями сознание выдавало множество вариантов, что могли означать слова Марины, сказанные в сердцах: «Я не знаю, что хуже. Что ты похож на него, или что он был похож на тебя…» — Посмотрите, что про меня на сайте пишут! — восторгался Денис, сидя перед барной стойкой и водя пальцем по планшету. — Девчонки настолько в восторге от моего образа короля Артура, что прочат мне роль в голливудском фильме. Хочу, чтоб Гвиневрой была Анджелина Джоли. — Денис, ты женат, — вяло отчитал коллегу Тим, тоже копошась в своём телефоне, целенаправленно ища что-то. — И что? — искренне удивился Денис. — Это не должно мне мешать заниматься самолюбованием. К тому же, я безусловно красивей Брэда Питта — она не устоит. Присутствующие дружно хохотнули, и Тим, найдя искомое, ткнул пальцем в экран и протянул его Рите. Она заинтересованно принялась читать, и в это время в зал расслабленной походкой вошёл Тимур, как всегда с самодовольной улыбочкой на губах. Поздоровавшись с парнями, он вперил в Риту мрачный взгляд: — Ты что здесь делаешь? Подняв голову, она поморгала и спросила: — Не поняла? Я здесь работаю. — Смена официантов начинается в десять. А сейчас здесь собрали только танцоров. Считаю, что ты лишняя. — Тимур, придержи коней, — изумлённый от наглости своего коллеги, протянул Денис, но его оппонент не успел и слова возразить, как к тому подскочил мгновенно покрасневший Тимофей и схватил поражённого от его смелости Тимура за ворот чёрной футболки. — Ты уже порядком достал всех вокруг своим ядом. Учись вовремя прикусывать свой язык, зазвездившийся подонок! — А ну-ка утихомирились! — раздался на весь зал повелительный бас вовремя подоспевшего Сергея, за спиной которого уже маячил испуганный Глеб. — Последняя драка была только сегодня утром. Во вкус вошли? Денис разнял застывших друг напротив друга стриптизёров, между которыми даже воздух трещал от напряжения. Рита сидела смущённая за высоким стулом, зажав ладони между колен. Не столько грубость Тимура её ввела в замешательство, сколько то, что Тим полез её защищать, да ещё так рьяно. Она посмотрела на его лицо, пытаясь угадать его эмоции: скулы всё ещё нервно подёргивались, губы сжались от злобы и подавляемого желания высказаться. Но когда он поднял на неё вопросительный взгляд, она, сама того не ожидая, отвернулась. — Прекрасно, — деловито подытожил Сергей, становясь за барной стойкой. Он всё-таки не сводил подозрительного взгляда с Тимура в ожидании, что тот всё же что-нибудь выкинет, но на удивление «звезда» сидела на своём месте спокойно, изредка бросая недоброжелательные взгляды в сторону новичка. В этот момент в зал буквально вбежал Максим, запыхавшийся и раскрасневшийся, видимо, от быстрого шага. Поздоровавшись со всеми, танцор сел рядом с Тимом и Ритой. Сергей продолжил. — Итак, насколько вам неизвестно, Багира подготовила для всех вас приятный сюрприз. У нас есть замечательная возможность отправиться этой зимой на всероссийский чемпионат по стриптизу. Парни радостно загалдели, Денис даже зааплодировал, непонятно кому: то ли Сергею и Багире за содействие, то ли самому себе в будущем. Шум остановил поднятый вверх указательный палец Сергея, засиявший под ослепительно голубым светом неоновой лампы. — Не всё так просто. Собственно, будь всё просто, вас бы туда никто не отправил. Несмотря на то, что участие в чемпионате нам обеспечат связи Багиры и личная заинтересованность её бизнес-партнёра из Москвы, вам всё-таки придётся попотеть, чтобы его заинтересованность упрочилась. Вы должны представить себя организаторам. — Каким образом? — озадачился Макс, но задавать вопрос было лишним — Сергей сразу же был готов ответить. — Съёмками клипа, — беспечно сказал он, чем привлёк к себе округлившиеся от изумления взгляды сотрудников. Пожав плечами, он добавил: — А что вы так смотрите? Глебушка, скорее всего, напишет сценарий и продумает концепцию клипа, мы нанимаем оператора, снимаем и шлём файл организаторам. Часы съёмок тоже будут входить в ваш рабочий график, так что быстро воодушевились и натянули на себя самые обаятельные улыбки. — Не надо нанимать оператора, Серёж, — донёсся робкий голос Риты. — Что, прости? — Я сама сниму ролик, — ответила она и прежде, чем ведущий или кто-либо ещё успел что-нибудь возразить, добавила: — У меня есть опыт любительской съёмки с полной постановкой. Я продумаю концепцию и вообще займусь всеми деталями, только дай мне помещение — и всё будет сделано до конца октября. Если ты мне не доверяешь, я могу показать тебе мои работы. Сергей в самом деле выглядел не особо полным энтузиазма по поводу предложения Риты, но нерешительно кивнул — на нет и суда нет, поэтому посмотреть ролики можно было. А уж если они действительно окажутся неплохими, то почему не попробовать? Высшего профессионализма от ролика никто не ждал, его задача — с лучшей стороны представить танцоров. А кто их сможет представить лучше, чем человек, который с ними работает? Когда все разошлись готовиться к рабочим часам, Тим задержался немного рядом с Ритой с таким видом, будто хотел что-то спросить, но никак не решался. Она же занималась тем, что бесцельно смотрела в одну точку, размышляя о нескольких вещах сразу. Почему Тимур не отреагировал на выпад Тима, ведь для него даже Сергей с его презрительными замечаниями не был авторитетом? Какая концепция подойдёт для представления танцоров “Aurum”? От золота тошнило каждую смену, но исключать его полностью из образов парней было нельзя — это была отличительная черта всего заведения. И наконец, последний вопрос, смешавшийся в её голове с двумя другими и неотрывно связанный с ними: как работать с Тимуром? Когда голова заболела от этих беспорядочных мыслей, Рита зажмурилась, а открыв глаза, увидела перед собой нерешительное лицо Тима. Вздрогнув, она попыталась улыбнуться и спросила: — В чём дело? — Да так… — задумчиво отозвался он, прикусив губу. — Как вышло, что я учусь с тобой уже пятый год, а так мало о тебе знаю? Почему? — Ты мне задаёшь этот вопрос? — искренне удивилась Рита, вспомнив, как встретила Тима в этом клубе. — Сам же ничего мне о себе никогда не рассказывал. Это было правдой. Из всех девушек в группе он больше всего общался с Ритой и её подругой Викой, но общение это обычно ограничивалось взаимным уважением и помощью в домашних заданиях, да обсуждениях списков литературы на лекциях. Рита вышла за пределы его университетского круга, когда стала работать здесь и почему-то стала ближе. От неё не надо было скрывать то, чем он занимался, более того — она восхищалась его талантом и давала ценные советы как преданная зрительница. Тим сам и не заметил, как её мнение стало важным для него. И то, что у неё было любопытное увлечение, ранее ему не известное, внезапно обидело его. — Прости, я и вправду не имею права возмущаться и высказывать тебе что-либо. Я знаком с тобой дольше всех остальных, а знаю столько же. Рита поникла. Ещё не прошло волнение после оскорбительных слов Тимура, как беспокойство выросло с новой силой из-за Тима. Она пока плохо понимала, к чему он это всё говорит, мысли в этом направлении работали плохо, поэтому не могла уловить его посылов. — Хочешь, я расскажу тебе немного о себе?