The melody

      Марта лежала в кровати и смотрела четко перед собой. Мама и папа уже давно ушли, пожелав ей спокойной ночи, а она все лежала и лежала, немного нервно сжимая одеяло. Уснуть не получалось, хотя уже давно следовало бы. Но Хадсон не могла заставить себя даже на миг прикрыть глаза.       Ночью комната как будто преображалась. Терялись все привычные цвета, и предметы мебели как будто искажались. Марта могла часами смотреть на свой комод, стоявший напротив кровати, и искать различия между ним и тем комодом, который она видела днём. Сейчас все узоры, сделанные из красивого дерева, стёрлись, оставляя только голые дверцы. Сейчас комод был самым обычным, совсем некрасивым. Хадсон не нравилось видеть его таким.       Где-то в коридоре раздались шаги. Сейчас коридор был так далеко, что казалось, будто он — какое-то заморское царство. Чтобы туда добраться, нужно было откинуть одеяло в сторону, сесть на постели, найти домашние туфли, надеть их, потом осторожно обогнуть кровать и подойти к двери. С трудом повернув ручку, открыть дверь и наконец оказаться на пороге комнаты. Но и там Марте нужно было набраться смелости, чтобы шагнуть в другой мир.       Сейчас в том заморском царстве кто-то шел из начала коридора в другие комнаты. Поначалу Хадсон услышала только шаги, и сердце её замерло в детском страхе. Это наверняка призрак! Ужасный призрак предыдущих обитателей дома — может быть, даже её прапрапрадедушка! — который недоволен её поведением. Сейчас он идёт сюда, чтобы прикоснуться к ней своими холодными руками и сжать её маленькую шейку. Она будет кричать и вырываться, но никто не услышит, и призрак убьет её, заберёт в своё холодное царство смерти.       Сквозь щель между дверью и полом пролез неровный свет свечи. Хадсон сама не заметила, как тихонько выдохнула и улыбнулась. «Значит, не призрак, — уже привычно определила она. — Призракам свечка не нужна». Теперь уже Марта поняла, что это были шаги кухарки, которая направлялась спать в другое крыло поместья. Видимо, она только закончила уборку на кухне. Волноваться было не о чем. Пока.       Самое интересное всегда происходило без Марты, когда она уже ложилась спать. Родители желали ей спокойной ночи и отправлялись по своим делам. Хадсон знала, что мама и папа потом долгими часами сидят в гостиной и читают друг другу книги или обсуждают какие-то новости, которые приходят из далекого Лондона. Иногда они говорят об общих знакомых, а иногда просто молчат и смотрят на огонь в камине.       В гостиной уютно и тихо сейчас, когда там нет маминых и папиных друзей. Марта всегда упрашивала родителей позволить ей хоть раз посидеть с ними вот так, когда время уже давно десять, но мама с папой всегда с улыбками отвечали: «Милая, тебе надо ложиться спать вовремя». И надувшаяся Хадсон уходила из комнаты, чтобы умыться и причесаться перед сном.       Она не хотела уходить из гостиной. Ей хотелось ложиться вместе с мамой и папой. И плевать, что это вредно для здоровья, плевать, что тогда нарушается её режим сна. Неужели они не понимают? Марта просила об этом не из собственной прихоти. Она так боялась ложиться в кровать каждую ночь.       Когда служанка заканчивала расчёсывать её и укладывала её в кровать, она забирала свечку и уходила из комнаты, унося с собой свет. Спальня Хадсон погружалась в темноту, да в такую, что хоть глаза выколи, а все равно видно будет ровно столько же. Лишь спустя какое-то время глаза Марты привыкали к темноте, и она начинала различать предметы мебели вокруг. Но и так было по-прежнему страшно. Порой девочка даже не знала, что хуже: видеть очертания мебели или не видеть ничего вовсе.       Как только она начинала видеть мебель, она начинала видеть и другое. Возле окна, за шторой всегда прятался страшный человек в чёрном плаще. Он постоянно смотрел на Марту, и девочка боялась, что однажды ему надоест лишь смотреть. Он сделает шаг, достанет свой кинжал с кроваво-красным рубином в рукояти и призрачно-алой кровью на клинке, и тогда Марта умрёт. Страшнее всего было представлять, как этот человек идёт к ней, а она беспомощно лежит на кровати и даже не кричит, потому что знает: в таком большом особняке никто не услышит её.       Этот чёрный человек пока не двигался. Но вот в коридоре всегда кто-то ходил. Это было уже привычно: в холле, как только закрывалась дверь в комнату девочки, начиналась своя жизнь. Марта часто хотела посидеть с родителями после десяти, это правда; однако ей нисколько не хотелось потом идти в одиночестве по этому коридору. По нему ночью бродили страшные призраки. Холодные и равнодушные, они медленно плавали от стене к стене, не обращая ни на что внимания. И только когда если в их поле зрения появлялась маленькая беспомощная девочка, они словно оживали и собирались вместе, чтобы наброситься на неё.       Марта крепко зажмурилась. Она не помнила времени, когда не боялась темноты. Казалось, ей всегда было страшно засыпать. Но раньше это было каким-то неясным, страх был каким-то далеким. Она всегда инстинктивно боялась каких-то таинственных звуков, которые иногда были слышны за дверью её комнаты. А в последнее время девочка наслушалась рассказов служанок и поняла, что происходит в коридоре ночью, когда там никого нет; чего она боится на самом деле.       Служанки болтали всякое, но самыми ужасными рассказами Марте показались два: про жестокого хозяина поместья и про сошедшую с ума одинокую хозяйку поместья. Они запали девочке в душу, и теперь каждую ночь, оказываясь в одиночестве в комнате, Марта думала о них.       Жестокий хозяин поместья жил очень давно, ещё когда связь с далёкими от Лондона графствами была слишком медленной. Тогда влияние королевы с трудом доходило до этих земель, и тут творились самые страшные зверства, которые только можно вообразить. Этот мужчина владел этим особняком многие десятилетия, и все слуги его боялись, потому что он ел человеческое мясо. Когда кто-нибудь умирал, его хоронили, а после под покровом ночи тело по приказу хозяина выкапывали и варили в огромном котле. Днём блюдо украшали и подавали к столу. Поговаривали, что хозяин особенно любил есть тела юношей. Он считал, что они давали ему жизненные силы. После смерти хозяина его душа не была принята даже в Ад — настолько ужасным человеком он был. Вместо этого Властитель Ада повелел отправить душу обратно на землю и приказал ей скитаться по особняку долгие годы, сгорая от мучительного голода и не имея возможности утолить его. С тех пор жестокий хозяин поместья бродит по коридорам и выискивает жертву. Он всегда душит живых, а потом пожирает их души, но наесться никак не может.       Служанки поговаривали, что по ночам призрак хозяина выходит на охоту как раз в коридоре. Другие, мелкие и незначительные призраки очень боятся его и всегда убегают прочь. А если человек пройдёт ночью по этому коридору и случайно скрипнет половицей, то ему не миновать беды: призрак хозяина сразу же услышит его и найдёт, как бы человек не прятался. Марта знала все половицы, которые скрипели, но все равно ужасно боялась выйти в коридор ночью.       Другая же история рассказывала о некой жене нового хозяина поместья, которая стала жить в особняке через много лет после смерти того жестокого человека. Женщина была добра и красива, она была молода и весела. Казалось, вся жизнь преклоняется перед ней, и сама судьба с улыбкой наблюдает за милой девушкой. Была привезена жена хозяином из далекой Ирландии, где все постоянно веселились и танцевали вдоволь. И поначалу всё было хорошо. Женщина привнесла в особняк веселье и уют, и слуги обожали её, а её муж души в ней не чаял. Но прошло несколько лет, и стало заметно, что жена все больше и больше чахнет в этом холодном и мрачном краю. Она стала дольше гулять и уходила далеко — или на болота, или на мыс, где подолгу стояла и смотрела вдаль, тщетно ища глазами берега Ирландии: её родная страна находилась совсем в другой стороне. Женщина, казалось, умирала без неё. Она стала пропадать из дома, и находили её спящей в разных местах — на опушке в лесу, просто на холме в поле, среди вереска и других полевых растений. Соседи стали поговаривать, что привёз хозяин из далекой Ирландии не жену, а ведьму, которая по ночам колдует в лесу и на мысе, поклоняясь неведомым языческим богам. Муж терпел все выходки жены, не обращая внимания на сплетни соседей, пока однажды жена не ушла ночью из дома, а после её не нашли на обычных местах. Тогда кому-то пришло в голову проверить кладбище. Женщина обнаружилась спящей возле двери родового склепа мужа. Слуги были в ужасе, соседи заговорили о том, что жена пытается проклясть род того, кто увёз её из далекой Ирландии. Тогда разгневанный и загнанный сплетнями в угол муж повелел запереть женщину в самой дальней комнате в особняке. Жена плакала и кричала, но все настолько боялись её, что остались равнодушны к её мольбам. Через пару дней её нашли повесившейся на зелёном пояске.       Служанки говорили, что теперь её призрак можно встретить в коридоре. Дух бродит по поместью, размахивая зелёным пояском, обвитым вокруг его шеи, и поёт странные ирландские песни. Только если при жизни они были весёлые, то теперь стали до невозможности заунывные. Любой, кто услышит хоть одну песню, задрожит от страха и побежит прочь. Призрак сразу же услышит его и кинется за ним в погоню, пролетая сквозь стены. Когда дух жены догонит человека, она сожмёт ледяными пальцами его сердце, вырвет из груди и понесёт на тот свет, оставив тело умирать медленно и мучительно.       Марта натянула на себя одеяло и постаралась дышать ровно. Сейчас она не слышала никакой песни, и никаких шагов в коридоре не было. Чёрный человек не двигался, и девочке на миг даже показалось, что его там нет. Конечно, его никогда и не было, но Марта всегда видела его там ночью. Она прикрыла глаза и постаралась уснуть. Чем быстрее она уснёт, тем быстрее наступит новый день, и все призраки исчезнут. А с наступлением нового дня девочка сможет поиграть со своими друзьями и как следует повеселиться.       Марта улыбнулась, вспоминая Шерлока. Завтра Холмс непременно принесёт какую-нибудь историю, и они сыграют в этих «исследователей». Скорее всего, он предложил это, чтобы не играть в дочки-матери, но девочка не была против. В исследователей играть наверняка будет интереснее. А в дочки-матери тяжело играть, когда Марта — вдова с двумя детьми. Куда лучше было бы, если бы Шерлок наконец догадался, что ей нужен муж. Но ни Холмс, ни Ватсон не понимали этого. И Марта продолжала играть роль вдовы, заботясь о двух детях.       Девочка попыталась представить, каково это — выйти замуж. Без сомнения, она будет любить мужа и заботиться о нем, а потом у них появятся дети, и она будет заботиться о них тоже. Когда дети вырастут и поедут учиться в Итон, она начнет больше времени проводить с подругами, но и мужа забывать не станет. С ним она будет сидеть по вечерам, как мама с папой сейчас сидят в гостиной. Они станут обсуждать новости и разные взрослые вещи, и Марта будет счастлива.       Но что она будет делать, когда её муж умрёт? Вдруг окажется, что она снова одна в большом поместье, и никого рядом больше нет. Дети поедут строить свои семьи и жить свои жизни, а Марта останется совсем одна. Не будет ни тёплых вечеров, ни разговоров, ни поцелуев, ни любви. Ничего. Только темнота и скорбь.       Нет, если её муж умрёт, то она умрёт с ним в один день, это точно! Чтобы не мучиться, чтобы не тосковать, она окончит свой жизненный путь вместе с самым дорогим человеком. Они умрут вместе, как родители того господина, на похоронах которого она недавно была.       Эта мысль неожиданно и резко вернула страх. Марта вздрогнула и распахнула глаза. Она даже привстала и осмотрелась, потому что ей вдруг показалось, что кто-то следит за ней. А что, если души родителей того господина не ушли в Рай или в Ад? Что, если они до сих пор блуждают по земле, скитаются, не зная, куда податься? А раз они умерли не в своём доме, значит, они не привязаны к одному особняку, а летают по всем поместьям, ища своё место. И может быть, сейчас они ходят по поместью, в котором живет Марта.       Взгляд уже привычно метнулся в сторону штор, где всегда стоял чёрный человек. Однако глаза девочки ничего не нашли. Человек иногда уходил — у него явно были какие-то иные дела в его загробном мире. Быть может, он уходил в дома к таким же пугливым девочкам, чтобы постоять возле их постелей и посмотреть на них своими тёмными глазами, которые сливаются по цвету с его кожей.       Марта заставила себя громко фыркнуть, бросая вызов собственному страху. Глупости какие! Не было там никогда того человека. Она просто придумала себе все это. Силуэт — это лишь обычная штора, которая всегда отбрасывала тень в углу, рядом с окном. В темноте она казалась человеком в длинном плаще. Это просто воображение Хадсон, не более того.       И все-таки что-то не давало Марте покоя. Она никогда не чувствовала себя в безопасности в темноте, и потому каждая ночь была испытанием для неё. Иногда ей удавалось уснуть, а иногда нет, и тогда девочка совершенно не знала, что делать. Страх заставлял её лежать на одном месте, не давая ей двигаться, не давая даже вздохнуть — ведь так можно было выдать, что на этом этаже поместья, кишащем призраками, она единственная, кто жива.       «Надо к маме», — подумала Марта. Она сжала в руках одеяло. Надо было просто встать, пройти быстро длинный коридор, не наступая на самые скрипучие половицы, и оказаться в гостиной, где сидели мама и папа. Собравшись с силами, девочка откинула одеяло и спустила ноги с кровати. Холодный пол мгновенно заставил кожу покрыться мурашками. Марта, даже не надевая домашних туфель, встала и направилась к двери. Сейчас не было чёрного человека, и она была совершенно одна в комнате. Бояться было нечего. Но даже несмотря на это, ничего не помогало ей успокоиться. Потому что Хадсон точно знала, что это не так.       Открыв дверь, Марта быстро пошла по коридору, наступая на нужные половицы. В темноте она слышала только звук своих собственных шагов. Однако все время, пока она шла до соседней спальни, ей чудилось, что кто-то идёт прямо за ней, точно повторяя её шаги, чтобы она не услышала его.       Резко обернувшись, Марта уставилась в темноту коридора. За её спиной никого не оказалось. Было тихо, словно весь мир разом решил уснуть. Она была одна в коридоре, совсем недалеко от гостиной, в которой горели свечи, отпугивающие призраков, и сидели мама с папой. Оставалось пройти совсем немного, чтобы оказаться там, в уюте и безопасности.       Марта сделала ещё несколько шагов. Неожиданно она увидела, что дверь в одну из комнат открыта. Это была гостевая комната, а сейчас у них никто не останавливался. Девочка застыла, глядя в чёрный проем. В комнате не горели свечи, там было темно и тихо. Словно кто-то вошел туда и затаился, ожидая, когда кто-нибудь из обитателей дома пройдёт рядом. Сейчас девочка пойдёт мимо комнаты и обнаружит его. Тогда этот некто выпрыгнет на неё с ножом в руках. Возможно, это даже тот чёрный человек. Может быть, когда Марта засыпает, он переходит в эту комнату и ждёт свою жертву.       Девочка остановилась посреди коридора. Ей нестерпимо захотелось прижаться к стене, чтобы точно знать, что за её спиной никого не будет. Но она понимала: любое её движение сейчас будет видно из гостевой комнаты. Если она пойдёт назад, то будут слышны её шаги, а если пойдёт вперёд, то попадёт в ловушку убийцы.       Ей не хотелось умирать.       Там никого нет, сказала себе Марта. Просто горничные наверняка убирались там и забыли прикрыть дверь. Или же её открыл сквозняк. Или мама что-то забыла в той комнате, забрала и забыла запереть дверь. Но страх уже не желал отступать. Поднявшись откуда-то из груди, он встал в горле плотным пульсирующим комком, и девочка никак не могла справиться с ним. Все кричало: беги, беги, пока не стало поздно! Беги, пока ты можешь убежать, пока ты ещё жива!       Марта хотела было зажмуриться и действительно убежать в гостиную, но вдруг услышала какой-то звук. Распахнув глаза, девочка уставилась в темноту перед собой.       Кто-то шел по коридору.       Ступал почти неслышно, словно ничего не весил, осторожно, как будто не хотел или не мог двигаться быстрее. Медленно приближался к ней, скрытый тьмой коридора. Марта во все глаза смотрела вперёд, но ничего не видела. Никакого силуэта не появлялось, ничего не было. Только эти отчетливые и очень тихие шаги.       Один шаг, второй шаг… И ещё раз… И ещё… А потом девочка услышала ещё кое-что. Голос. — Блуждают по лесу огни…       Марта застыла, глядя вперёд. Тонкий женский голос, поющий старинную ирландскую песенку, пробирал до мурашек. И неясно было, кто поёт. — Резвятся души здесь…       Голос приближался. Он был все ближе и ближе, заглушая шаги. Нет, шагов больше не было. Двигался только голос. Как будто пел кто-то, у кого не было тела.       Призрак.