Сердце Глубин

Честно говоря, Арно тянул время. В начале долго не шёл к Эпинэ на последний осмотр, потом напросился поужинать в медблоке, потом зачем-то пошёл бродить по базе и, конечно же, пожалел, вынужденный десять раз бодро ответить, что он в порядке. Сил, на самом деле, не было, но он упорно пытался как можно позже вернуться в комнату. Он догадывался, что наверняка вещи Паоло уже собрали. Его, наверное, уже и похоронили или отправили тело на родину, а он даже не спросил об этом. Теперь было неудобно, но одновременно любые прощания были бессмысленны после того, что было прямо там, в Егере. Думать об этом не хотелось, но мысли всё равно лезли в голову. Вместе с тем, что представить себя в дрифте снова Арно просто не мог. Нет, просто нет. Как будто он так и остался соединён с Паоло, и места и возможности для другого человека просто не было. И, чёрт, они с Паоло даже не были друзьями! Просто это было совершенно неважно теперь. Арно не мог понять Ли, который после такого сражался вместе с Эмилем… Хотя подробностей он так и не узнал. Конечно, зачем младшему брату рассказывать? До сегодняшнего дня он даже не знал, что у Ли было больше двух напарников! - Вот б… - Арно остановился у двери комнаты, не в силах больше шляться по базе, и в сердцах стукнул кулаком по отозвавшемуся гулом металлу, но договорить ругательство ему не дали. - Добрый вечер, Арно, - голос Валентина был ясным и ровным, как всегда. Он вздрогнул и рывком обернулся, немедленно, как назло, пошатнувшись. Если бы Придд рыпнулся помочь, он бы ему врезал, несмотря на любую слабость, но тот только подошёл ещё на пару шагов ближе, убедившись, что был услышан. Не близко и не далеко. - Я рад, что вы полностью здоровы, - он чуть склонил голову, как будто почти улыбнулся. Арно молчал, пытаясь решить, хочет ли он отвечать и что именно. Кажется, было уже очевидно, что с самого начала он погорячился с оценкой, но сил и желания что-то с этим делать не было. А ещё обращение на "вы" звучало ужасно странно. Особенно рядом с воспоминанием о том, как он кричал ему в лицо, пытаясь привести в чувство. - Я не доверял вам свою жизнь. Слова были глупыми, но ощущение, что Арно не понимал, зачем ему эта спасённая жизнь, так никуда и не делось. Валентин же даже не дрогнул, только помолчал несколько секунд. - Я знал, что могу это сделать, и сделал. Вне зависимости от того, вас ли спасаю, - Придд говорил серьёзно и смотрел в глаза, а Арно понял, что у него нет сил встретить взгляд. И ответить нечего. - Доброй ночи, - пробормотал он и отвернулся, чтобы скрыться в комнате, и всё равно на мгновение задержался, боясь открыть дверь. Внутри было темно и пусто. Вещи Паоло действительно собрали, только на половине Арно всё валялось кучей, как и раньше. Одна из торчавших с краю шмоток была не его. Затесалась, видимо. Арно подумал, что её стоит вытащить, но вместо этого стоял и не находил сил. Стук в дверь заставил только вздохнуть и обернуться, распахивая её вместо ответа. За порогом стоял всё тот же Придд. - Как вы посмотрите на предложение обменяться телефонами? - спросил он с порога. - Да плевать… Пишите, - первое говорить было не обязательно, но Валентин опять не обиделся. Записал продиктованные цифры, набрал номер в ответ, кивнул и развернулся, прикрывая за собой дверь. И задержался на пороге. - Паоло умер не в дрифте, - негромко проговорил он, опуская лицо, и, не дождавшись ответа, снова посмотрел в глаза, - Смерть это всегда просто смерть. Обстоятельства имеют значение только в нашей голове. Доброй ночи, Арно. *** - Арно! С возвращением! - сияющий, как новенькая обшивка, Ричард образовался в дверях комнаты Арно с самого утреца. Точнее, как выяснилось, когда Савиньяк посмотрел на часы, у здоровых людей уже прошёл завтрак, а он ещё только продрал глаза. В руках у Окделла был… пакет с апельсинами. - Спасибо, Ричард… Привет, Эстебан, - поняв, что уклониться не выйдет, Арно отодрал себя от кровати и сел. - Чувствуйте себя как дома. - Здорово, - Колиньяр махнул рукой и уселся на пустую кровать. - Святая простота верит, что тебе нужны апельсинчики для здоровья. Скажи, дурак, а? - Эстебан! - немедленно возмутился Ричард и порозовел. - Нести через всю базу бутылку алкоголя ничем не лучше! - На вытянутых руках и привязав ленточку если, то да, - рассевшись поудобнее, Колиньяр хлопнул себя по колену. - Короче, на вечер назначена пьянка. И так тянули, сколько могли, пока ты валялся, так что чтоб был. - В честь чего хоть? - сморщился Арно и вдруг подумал, что идея напиться, может, и неплоха. - И где. - В честь тебя, блин. И за Паоло, - Эстебан замолчал на секунду, и Арно понял, что, кажется, впервые видит его серьёзным. - Ясное дело, где - у самого большого начальника, какого удастся подбить, конечно! В данном случае Берто подбил целого своего дядюшку. С его л… напарником, конечно, - Эстебан, снова расплывшийся в улыбке, подмигнул, бросив взгляд на Ричарда. - Я не уверен, что это хорошая идея, - буркнул он, - И я не понял, какое слово ты хотел сказать, Эстебан. - Я хотел сказать любовником, какие варианты? - хохотнул Колиньяр. Вызывать у Ричарда негодующее смущение, похоже, было не просто его хобби, а главной радостью в жизни. Арно бы на месте Окделла давно не выдержал. Или привык бы, или морду набил. Ну или… - Эстебан! Откуда ты такое знаешь вообще? Как можно за глаза о людях говорить такое. - Вот блин, в твоих натуральных ушах это что, оскорбление? И я, вообще-то, их видел, раз, и только такой тормоз, как ты, про них не знает - два, - Эстебан недовольно махнул рукой и отвернулся от насупившегося Дика. - А чёрт с ним. Короче, мы тебя ждём. Ты только с Приддом не подерёшься? - Вы что, - Арно вздрогнул и окончательно проснулся, - его позвали? - Конечно! Не знаю, какой из него пилот, но сорвиголова - отменный. Кто б подумать вообще мог! - Надеюсь, он не придёт, - добавил мрачно Окделл и неизбежно привлёк внимание. И даже не стушевался, а вскинул голову и сжал в кулаке пакет. - А тебе-то он чего не нравится? - с лёгким удивлением уточнил Арно и тут же понял, что вступил в кроличью нору. - Потому что предатель не может нравиться, - Окделл, став вдруг взъерошенным и стрёмным, как дикий кабан, шлёпнул пакет на стол и совершенно серьёзно воззрился на Савиньяка. Возможно, надо было бежать, но некуда. Он сам открыл эту бездну. - После того, сколько его родители сделали! После того, какой был проделан путь! Когда ответ уже почти был найден! И всё это предал он! Предал и вручил в руки Ворону! И за что? За тёплое местечко и снятие любых претензий. Это уму непостижимо просто! - Вот именно, чт… - вполголоса начал сбитый с толку потоком Арно, но осёкся, прерванный следующей фразой. - И это при том, на что пошёл его собственный брат. - Брат? А на что он пошёл? - Савиньяк слышал, что в семействе Приддов не один ребёнок, но ничего не помнил из подробностей, да и не интересовался никогда, но сейчас как почувствовал, что ответ не оставит его равнодушным. - Всемогущий Боже, за что у меня все друзья тугослышащие? Ричард, закрой ящик Пандоры, время для слухов, - Эстебан трагически закатил глаза и откашлялся. - Короче, у Валентина был старший брат, Джастин. Сидел там же в этой их лаборатории, пока однажды не прибыл сюда. Вроде как родители его сами прислали, потому что Егерь может собрать о Кайдзю те данные, какие с трупешника уже не снимешь. Пару лет назад это было. Короче, говорят, что Джастину тут излишне понравилось и возвращаться он не собирался. И тогда их распрекрасная лаборатория обставила дело так, что он погиб прям на задании. - На задании? В смысле… он пилотом был? - Арно почувствовал, что в горле у него пересохло ещё прежде, чем он услышал ответ. - Да. А ты чо, серьёзно не слышал про это? Блин, а я надеялся тебя на подробности развести. Там же твой брат где-то фигурировал. Лионель который. - Прекрати, Эстебан, - Ричард, про которого забыли, вмешался неожиданно мрачно и серьёзно. - Джастин Придд героически умер ради того, чтобы получить данные для проекта. Он знал, на что шёл. А Лионель Савиньяк просто смотрел, как он умирает. - Эй-эй! - что замахнулся сразу, не раздумывая, Арно понял только когда Эстебан перехватил его руку, втискиваясь между ним и Окделлом. "Лионель Савиньяк просто смотрел, как он умирает…" "- Откуда ты знаешь?! - От Ли." "Паоло умер не в дрифте… Смерть это всегда просто смерть…" Сраные куски сложились, наконец, воедино, о котором никто не хотел говорить. Пару лет назад! Арно ещё был дома. Братья регулярно приезжали, но однажды приехал только Эмиль. Джастин был пилотом, погиб на задании. Он был с Ли! Ли видел это! И Валентин точно об этом знает! Вот кляча твоя несусветная… *** - Я благодарю за приглашение, - слишком формальные слова рисуют черту между ним и внешним миром. Это было его выбором. Раньше. - Да в смысле тебя бы не позвали! Всё, считай, благодаря тебе. Но ты, блин, отбитый, конечно! - он принимает протянутый стакан, садится за стол и позволяет себе остаться в своих мыслях. Отбитый. Вопреки прямому значению, эти слова значат, что его действия впечатлили, но в действительности это впечатление ошибочно. Решение, которое он принял, не сложней предыдущего. Отсутствие вариантов для выбора делает принятие решения лёгким. Нет трудности активировать ракеты, если это единственное оружие. Нет трудности сесть за штурвал вертолёта, если это единственный способ вмешаться. Мотивы его действий настолько же просты. На его ответственности судьбы людей, которые приняли решение пойти с ним, а за его спиной нет ничего. Он должен обеспечить их будущее, значит, должен обеспечить своё будущее в этом Шаттердоме. Единственное, что у него для этого есть - Егерь. А значит, он должен быть работоспособен, а у Валентина должен быть со-пилот. "Валентин, сегодня я впервые был в дрифте! Это было охрененно круто! Чёрт, ты не представляешь! Я не опишу это, но сам момент! Блин, я обернулся. Сам не знаю, зачем, от неожиданности. И он в этот момент обернулся! Ну то есть, чёрт, он знал, что я посмотрю на него. И я увидел его глаза, и это, знаешь, как будто в первый раз в глаза посмотрел... Ты смотришь, и... видишь, короче. Нереально просто. И одновременно подумал, что он красивый такой. Мда, дурак я, конечно, не обращай внимания", - Валентин помнил этот разговор со старшим братом дословно. Помнил в тот момент, когда их шесты ударились друг о друга, и Арно вскинул голову, встречаясь глазами. Арно Савиньяк. Младший брат маршалов, его ровесник, пилот Егеря. Они совместимы, этого достаточно. Это решение так же просто и однозначно, как другие, - этот человек нужен ему, как партнёр. Говоря прямо, Валентин практически не соболезновал гибели его со-пилота, тем более, что для спасения Паоло Куньо сделал то, что было в его силах. Отсутствие второго пилота всё упрощало, оставалось только получить согласие Савиньяка. В этих мыслях не звучит ни тени чувств, но у этого всё та же причина - выбор из единственного варианта легко сделать. Не имеет значения, как он относится к Арно Савиньяку, потому что от этого ничего не зависит. - Ну и где он? Эстебан, ты же говорил, что он будет! Вот блин, мне неохота за ним бежать. - Ты ещё даже не начал пить, а уже на один этаж спуститься не можешь? - Парень ещё в себя не пришёл, хватит вам. Придёт, если согласился. - Всё, подставляйте посуду, мы ему оставим. Последним говорил Хулио Салина, щедро наполнивший вином предоставленный Валентину стакан. Он был удивлён, когда несколько дней назад его нашёл Альберто Салина и утвердительно сообщил, что нужно принять участие в пьянке. Не потому что это звучало, как будто решили за него, - потому что изначально вполне обоснованно дистанцировавшиеся от него люди пригласили его присоединиться. Валентин принял приглашение без раздумий, хотя знал, что уместным быть получится вряд ли. Не потому что не хотел общаться в их стиле - знал, что не сможет. - Валентин, подержи? - всё тот же Хулио протянул ему второй стакан и доверху налил вина, - Для Арно. А то молодёжь всё вылакает раньше, чем виновник торжества придёт. Он кивнул, пристраивая стакан рядом с собой на расчищенном только что для еды столе, но не успел даже разжать пальцы - Арно Савиньяк появился в дверях именно в этот момент. Обвёл шумную компанию взглядом, зацепился за полупустые стаканы, одёрнул непривычно сдержанного цвета футболку, улыбнулся и встретился взглядом с Валентином. - Оооо, ну наконец-то! - возвестил Эстебан, заставив опомниться и разорвать зрительный контакт, и поднял уже не первый стакан, привлекая внимание Савиньяка, - С возвращением! - Ура! - солидно сообщил один из братьев Катершванц, - Тебе вино нужно иметь, Арно. - Арно, - чтобы быть услышанным в общем гомоне, Валентину пришлось поднять голос, и собственный тон звучал чужим и резким в этой атмосфере. Савиньяк обернулся рывком и замер, глядя глаза в глаза вместо того, чтобы увидеть протянутый стакан, - Твоё вино. Их пальцы столкнулись, когда Савиньяк потянулся через стол, ничего не сказав, но Валентину было довольно того, что он не отвёл глаз и не отдёрнул пальцев. И довольно такого расстояния, чтобы разглядеть тёмные тени на лице, померкшие по сравнению с тем, что он увидел в тренировочном зале несколько дней назад, глаза. Арно Савиньяк выглядел как человек, столкнувшийся с трагедией впервые и не научившийся идти дальше. Если не переступит это, не сможет вернуться в Егеря, - вывод с тем же привкусом, что и решения, которые приходится принимать. - Итак! - что встанет с общим словом именно Эстебан Колиньяр, Валентин был практически уверен. - Мы все, наконец, тут и должны непременно выпить за то, что нас тут не меньше, и помянуть то, что нас не больше. То есть, мы, конечно, уже начали, ну и что. Стаканы и кружки столкнулись над столом под смех и возгласы, а потом ещё раз и ещё. Кто-то что-то рассказывал, подскочив, бурно жестикулировал Альберто, передавая впечатления, Валентина о чём-то спрашивали, он отвечал, говорил, что-то объяснял. В какой-то момент он походя сказал, что вёл вертолёт к Егерю, конечно, сам, в ответ раздалось шумное одобрение и какой-то парень поднялся, заявив, что за то, что пилот в курсе чего-то, кроме своего Егеря, надо выпить не вина, а кое-чего особенного. Вино было тут же допито и заменено на что-то крепкое из огромной бутыли без опознавательных знаков. С этого момента и дальше стоило продолжать, только если позволить себе отпустить контроль, но, впервые за слишком долгое время, Валентин мог это сделать. Возможно, даже хотел. Хотел отвернуться от пропасти за спиной и смотреть вместо этого пусть бы и на Арно Савиньяка. Арно всё время сидел точно напротив. Пил, то разговаривал и улыбался, то молчал, глядя в стол, тоже отвечал на вопросы, соглашался, возмущался, рассказывал. То искренне, то будто через силу, то походя на себя прежнего, то потухая снова, но отвести глаза от него, когда во взгляде вспыхивала яркая, как солнце, жизнь, было невозможно. И Валентин не отводил. Не скрываясь, он цеплялся взглядом за очень тёмные глаза, за взъерошенные непослушные волосы, за аккуратные руки, за поджарую фигуру и привлекательную задницу. Если бы Валентин сделал выбор закрыть эту тему, он бы оборвал себя в самом начале вечера, но он не видел для этого причин и позволил себе плыть по течению. В конце концов, близость может вытолкнуть Арно из его переживаний. Может, конечно, ему и не нравится такого рода внимание, но в этом вопросе никакой третий стакан настойки не помешал Валентину обратить внимание, каким взглядом Арно смотрит на хозяев комнат. Успев запьянеть и расслабиться, Аларкон сидел, привалившись к груди Салины, который свободной от стакана рукой бездумно водил пальцами по его животу. Валентин задумчиво повернул в пальцах собственный стакан и, перехватив насмешливый взгляд Хулио, понял, что смотрит слишком пристально. К этому времени компания, в начале собравшаяся вокруг стола, разошлась по комнате и поредела. Окделл, откинувшись на спинку дивана, заплетающимся языком требовал у Колиньяра поднять тост за самую прекрасную женщину мира, Колиньяр в это время соглашался и невзначай щупал его бедро. Альберто сладко посапывал в кресле. Аларкон и Салина были заняты друг другом, Уилер, который и был тем ветролётчиком, что достал собственную настойку, шумно обсуждал что-то с двумя, видимо, товарищами по службе. В какой-то момент делавший вид, что слушает рассказы Уилера, Арно поднялся, отходя к окну - толстому квадрату стекла, обращённому к покрытому джунглями центру острова, - и Валентин практически бездумно поднялся следом. Они встретились взглядами в отражении в тёмной глубине стекла. Арно обернулся не сразу, будто непрямой контакт позволял не торопиться, принимая решение, хочет ли он поворачиваться. Валентин не торопил, глядя сквозь тень Савиньяка в тусклую за толстой преградой ночь. Кажется, за время, проведённое здесь, он соскучился по открытому пространству, по запаху зелени и земли. Иллюзорный холод постепенно отрезвлял, обнажая разворошенные пьяным дурманом чувства, и Валентин, ощущая, как спотыкается собственное дыхание, был готов отвернуться и уйти, возвращая себе привычный контроль, но Арно обернулся, выдёргивая обратно в тёплую, пахнущую алкоголем комнату. В чёрных глазах не было ни вопроса, ни намерения высказать что-либо, и Валентин вдруг подумал, что пилотировать Егеря вдвоём, должно быть, как будто разделить пополам вес каждого решения. Как иметь в руках целого Егеря, а не полупарализованную машину с одним пилотом. Савиньяк молчал, не отводя взгляд, и Валентин, отвлекаясь от мысли, просто приподнял стакан, молча предлагая чокнуться, и получил такое же согласие в глухом стуке стекла о стекло. Это можно было считать миром. Валентин отставил стакан, подбирая слова и глубоко вдыхая, чтобы разогнать вернувшийся туман, и прислонился бедром к столу. - Арно, ты ... - начал он негромко, и Савиньяк вскинул голову, слушая вопрос, но закончить Валентин не смог. Опора, только что, казалось, надёжная, внезапно исчезла. Мир поехал в сторону, не давая времени сориентироваться, что случилось, а потом он понял, что стремительно теряет равновесие, но исправить что-либо было возможно уже лишь одним образом - удержавшись за что-то рукой. Ему не стоило потакать рефлексу, но он сделал это - падая, схватился за предплечье Арно, вот только Савиньяк был пьян не меньше него. Валентин успел увидеть удивлённые глаза напротив, а потом лопатки больно врезались в пол, а перед глазами остались только потолок и светлые пряди волос. На секунду всё замерло. Валентину стоило бы если не подняться, то хотя бы извиниться, демонстрируя такое намерение, но вес и тепло чужого тела в случайных объятиях его устраивали. Он чувствовал, как Арно дышит, не предпринимая попыток встать, и уже готов был спросить, всё ли в порядке, но в этот момент Савиньяк поднял голову, глядя в лицо очень, слишком близко, и неожиданно рассмеялся, упёршись ладонью Придду в грудь. И тогда, не собираясь полагаться на доводы разума, Валентин поймал его лицо в ладони и, потянув на себя, просто поцеловал. Возможно, это было самым плохим решением этого вечера - на целую, кажется, минуту Арно окаменел, и Валентин совершенно ясно услышал, как где-то сверху Эстебан, присвистнув, спрашивает хозяев помещения, свободна ли их спальня. Ему стоило бы приготовиться защищаться от удара, но он, похоже, был слишком пьян - сразу вином и губами Арно. А потом Савиньяк вдруг подался навстречу, отвечая коротко, но решительно, будто это он начал первым. Валентин успел пожалеть о разорванном контакте, но Арно выпрямился, стоя на коленях, и не собирался давать Придду возможность подняться, прекращая неловкую сцену. - Иди нахер, Эстебан, - во весь голос сообщил Савиньяк и только тогда поднялся на ноги. - Доброй ночи, - Валентин был плох в умении общаться, но выражение лица Колиньяра поневоле помогло продолжить в тон Арно. И заодно заметить, что руки Эстебана лежали на столешнице, как будто он ещё только что тянул на себя. - Благодарю за приглашение и предоставленные комнаты. Договорив, Валентин шагнул к двери и чуть было снова не столкнулся с Савиньяком. Вид, что всё в полном порядке, они поддержали, не сговариваясь. Арно вышел за дверь первым, Валентин закрыл её за собой, в последний момент заставив себя ей не хлопнуть. Далеко уходить не собирался ни один из них. Несколько шагов по инерции, и Валентин остановил Савиньяка, зацепив за ткань футболки где-то на боку. Арно обернулся без колебаний, и они оказались вплотную друг к другу спустя мгновение. Настойчивость Арно казалась отчаянной, упоение Валентина - безумным, но здесь и сейчас его не волновали причины. Его волновал Арно, его губы и тёплая кожа под руками, пальцы, царапающие затылок в попытке притянуть ближе, частое сбитое дыхание. Забыться и не обращать внимание больше ни на что вокруг - Валентин был готов позволить себе это, не слишком боясь, что их застанут, тем более, что база давно спала. У него не было оснований бояться за репутацию, и он был почти удивлён тому, что Арно вздрогнул и шарахнулся назад, не сразу поняв, что стали слышны чьи-то шаги. Говорить казалось странным, будто это может разрушить наваждение. Возможно, Арно думал так же, молча буравя его чёрными глазами. У них было мало времени - целая секунда, и шаги стали слышны за ближайшим поворотом. - Вниз, - одними губами шепнул Савиньяк, хватая его за локоть и ныряя в темноту узкой запасной лестницы, соединявшей этажи. - Идём в комнату, - голос Валентина был громче. Его шёпот был бы совсем беззвучным - он не умел шептать, - но мелодичный голос разнёсся по узкому обшитому металлом пространству эхом. - Тс! - расширил глаза Арно и почти побежал вниз. В темноте все двери были одинаковыми, выход в коридор не от подъёмника - непривычным, но горячий туман алкоголя и возбуждения не прошёл, и Валентин не хотел думать, полагаясь на Арно. Возможно, Арно тоже не хотел думать, но дверь поддалась с первой попытки. Комната Валентина была на другом конце коридора в любом случае. Свет был не нужен, и они оба миновали выключатель, едва закрыв дверь. Здесь можно было не ждать, что им помешают, и Придд не собирался отступать - он успел подумать об этом, стягивая через голову футболку с длинным рукавом и шагая к Арно. Настаивай Савиньяк на смене положения, и Валентин без колебаний бы уступил, но Арно, оказавшийся к кровати ближе, откинулся на спину, позволяя вести ладонями снизу вверх, задирая футболку. Разрывая смазанный поцелуй, Савиньяк рывком сбросил её на пол и потянулся к ремню. Их пальцы сталкивались и путались, Арно тихо смеялся, Валентину пришлось, едва найдя удобное положение коленями на кровати, снова встать, чтобы стянуть с него штаны. В ответ на случайно прошедшиеся по коже ногти, Арно вздрогнул от нетерпеливого напряжения. Валентин уронил ткань и провёл губами по следу неощутимой царапины, вырывая сдавленный вздох, потянулся вверх, прикусил светлую кожу на ключице, накрыл почти невесомой ладонью его пах - и, услышав щелчок, отнюдь не сразу понял, что это было. А в следующее мгновение он со всей ясностью смог разглядеть, что кожа Арно на тон золотистее его собственной, а на запрокинутой шее красиво проступают мышцы. - Не ну нихуя себе! - раздалось сзади секунду спустя. По спине Валентина прокатился холод. Возможно, от сквозняка, но скорее от реальности, к которой он точно не был готов в этот момент. Арно содрогнулся всем телом, не менее неготовый к непрошенному вторжению, но от фамильной выдержки Валентина должна была быть хоть какая-то польза. Не позволив себе дёрнуться, Валентин невозмутимо отпустил ключицу Арно, выпрямился на коленях и обернулся к двери. Глядя на них с нескрываемой оторопью, в дверях стоял Эстебан. На его плече практически висел совершенно пьяный Окделл. - Полагаете этот момент удачным, чтобы прерывать? - спросил Придд совершенно ровно. На его счастье, штаны всё ещё были при нём, что выдержке способствовало, но Арно повезло меньше. Прежде чем Колиньяр опомнился и нашёл невероятным образом покинувшие его слова, Савиньяк ощутимо пихнул Валентина в бок, решительно сталкивая с себя, и тут же скатился с кровати сам, одновременно заворачиваясь в покрывало, на котором они только что лежали. - А у вас что, олений гон случился? - рыкнул, наконец, обозлившийся Эстебан, и к этому моменту Валентин начал понимать суть произошедшего. Его взгляд упал на импровизированную тогу Арно. Она была багряной с любовно вышитым посередине внушительным вепрем в ветвях и лентах, как на древних гербах. По бокам от него виднелись дикие поросята поменьше, судя по всему, уже менее любовно дорисованные краской. Такой роскоши ни в комнате Арно, ни в комнате Валентина не было и быть не могло. - Твою ж… - прошептал Арно и иссяк. - Кхм. Ну, спокойной … Договорить "ночи" он не успел. До того казалось бы спавший Окделл неожиданно поймал взглядом чудовищное творение ткача. - К-как в-вы… Вы..! Валентин! Я прзер-аю тебя. Ты, ты, налседник своих ррр-родителей! И ты! Дать знамя… кому! ЕМУ! - Закончив изобличительную речь, Ричард решительно оттолкнулся от Колиньяра и встал почти прямо. Валентин медленно выдохнул и подобрал с пола свою и Арно одежду, невозмутимо перебрасывая через локоть. - И это… с тем, к-кто… - Окделл, снова встрепенувшись, шумно втянул воздух и сделал шаг вперёд, - Чей брат убил т-твоего! Савиньяк где-то за спиной дёрнулся, и в другое время Придд первым делом обернулся бы. Но не в этом случае. В этом случае он поудобнее перехватил вещи, сложил пальцы в кулак и, без лишних движений коротко замахнувшись, врезал Окделлу в скулу. Ричард пискнул, навзничь рухнул на кровать Колиньяра и стих. Савиньяк восхищённо вздохнул, Эстебан ещё раз за ночь присвистнул. - Забудь, что значит распускать язык о Юстиниане, - тихо проговорил Валентин. - Доброй ночи, Эстебан, - добавил он после паузы, не успев сделать тон нейтральным, обернулся к Арно, ловя диковатый взгляд, и прошёл мимо Колиньяра в коридор. - Мы не специально, Эстебан, - раздался позади сочувственный голос оправившегося Савиньяка. - Да иди ты… к Придду. Опять мне только с пьяной свиньёй и возиться, - горестно ругнулся Колиньяр из-за закрывающейся за спиной Арно двери. - Я думаю, риск того, что нас ещё раз кто-то решит потревожить, в моей комнате ниже. За счёт репутации, - предложил Валентин, дождавшись, когда Арно его нагонит. - Давай. Только чтобы точно твоя, - усмехнулся Савиньяк, поудобнее запахивая трофейное покрывало, и ускорил шаг.