Сердце Глубин

"Арно, ты правда решил уехать?" "Где ты будешь?" "Арно, если ты не собираешься возвращаться, пожалуйста…" "Пожалуйста, скажи, где ты." "Я понимаю, почему ты принял такое решение. Ты, наверное, считаешь, что я пишу из-за этого." "Я хочу чтобы ты знал, что это не так. Мы не успели стать друзьями, и об этом я сожалею больше всего." "Я знаю, что существует возможность передать Егеря уже готовым со-пилотам. Пусть так." "О том, что мы не сможем стать друзьями, я буду сожалеть сильней." "Или большим, чем друзья." Чёрный экран телефона то же самое, что пропасть. Писать - как бросать камни в тёмную воду. Экран гаснет и больше нет ничего. Там, в глубине, водятся призраки. Валентину не стоит смотреть им в глаза и не стоит бросать подачки. Сердце Глубин достроят, и он, держа непроницаемое спокойствие на лице, отдаст его опытным пилотам. Они справятся, Валентин видел их в деле, и не имел оснований сомневаться в их успехе. Ему останется сквозь стекло смотреть на то, как он дерётся - больше ему нечего будет делать в этом Шаттердоме. Не став его частью, он легко сможет уехать. Перестав избегать, наконец вернётся в холодный дом, что бы там ни ждало. Даже если это значит посмотреть призракам в глаза. Их глаза очень светлые, такие же, как у самого Валентина. Он писал в тёмную пустоту, ждал ответа и видел собственное отражение в молчащем экране. Юстиниан не читал его сообщения двое суток, телефон не отвечал, а потом батарея села. Объяснения, в чём дело, были не нужны. Слушая, как лаборатория кипит и обсуждает свежие данные, революционные исследования и будущее проекта, Валентин смотрел в чат с братом, который никогда больше не будет в сети. Через три дня вечером телефон ожил, высвечивая на экране фотографию Юстиниана. Ему потребовалась секунда, чтобы шагнуть с грани между страхом взять трубку и невозможностью выждать ещё мгновение, и ощущение, которое сковало его в тот момент, Валентин, кажется, не сможет забыть никогда. На том конце мобильной связи был незнакомый голос. Ленивый, насмешливый, жёсткий, он был живым, и Валентин вдруг понял, что отвык от живых. Рокэ Алва звонил, чтобы сказать о том, как это случилось. Валентин, конечно же, не поверил, что дело только в этом. Он знал призраков в лицо слишком хорошо, чтобы ждать, когда они проснутся. Когда телефон ожил, вибрируя в кармане, Валентин не ждал этого. Прежде чем вытащить его, он сверился со схемой маршрута и вышел на остановке. Окраина маленького города тонула в саду, через дорогу улица огибала большой пруд, теряя последние несколько домов у самого дальнего от шоссе берега. "мне тоже жаль" - прочитал Валентин, посмотрев на экран. Иногда отложить ответ трудней, чем ждать его, но Валентин спокойным движением убрал телефон и пошёл вперёд, обходя старый, тенистый пруд. С берегов к нему тянулись ивы, корявые, но не плакучие. Позднее лето дышало теплом, горячий ветер бросал в лицо запах цветов, травы, прогретой земли. Этот мир ничем не походил на пропитанный водой и дизелем Шаттердом. Маленький европейский город жил простой, настоящей жизнью далеко от войны с Кайдзю. По этому миру Валентин скучал. Наверное, скучал и Арно. Он рассчитывал найти Арно в доме, но увидел его раньше. Он устроился на стволе старого дерева, клонящегося к воде. Лежал на спине, упираясь одной ногой и свесив вниз руку, сжимающую телефон. Несколько минут назад он писал ему, Валентину, сообщение, а теперь смотрел в небо сквозь сетку листьев. В слегка сползших, открывая поясницу, бриджах и майке он был частью этого тёплого, мирного мира. Валентин остановился, просто рассматривая его. Ветер трепал его волосы и узкие ивовые листья, из травы раздавался пока негромкий предвечерний стрёкот. Придд искал слова, раз за разом пробуя то, произносить что привык с детства, но слова молкли, не прозвучав. Он боялся потерять, не найдя, сказанным вслух разбить то, что вышло написать. Он не умел общаться с людьми и не успел научиться, он не привык даже просто не молчать, и всё же он был здесь. - Тогда, - выдохнул он, справляясь со ставшим чужим голосом, - какого чёрта, Арно. Савиньяк вскинулся рывком, ища его взглядом. Нашёл, садясь на своей ветке, неверяще округлил глаза. Слова были сказаны, и других Валентин найти не мог бы при всём желании, потому он молчал, глядя в ответ, и вдруг понял, что улыбается. - Откуда?.. - начал Арно, меняя положение, чтобы слезть. А потом его нога соскользнула с ветки, разрушая солнечный сон этой встречи. - Арно! - Валентин дёрнулся вперёд, но он не был даже приблизительно так близко, чтобы иметь какой-то шанс предотвратить короткий полёт вниз. Успев выговорить ругательство, Савиньяк с оглушительным плеском обрушился в воду. Валентин ожидал, что там мелко, но вынырнувший Арно оказался в воде по плечи. Потряс головой, отбрасывая волосы, смахнул прилипший к щеке лист и возмущённо поднял над водой чудом не выпущенный из пальцев телефон. - Ну какого чёрта, ну! - выбросив телефон на берег, Арно недовольно плеснул водой и воззрился на замершего Валентина, который до сих пор не потерял пробившуюся сквозь маску спокойствия улыбку. - Да ну тебя, что ты улыбаешься?! - Прости, - спохватившись, Придд протянул руку, предлагая помочь выбраться, Савиньяк несколько секунд смотрел на раскрытую ладонь, а потом взялся за неё и, прежде чем Валентин успел почувствовать неладное, упёрся ногой в берег и со всей силы рванул на себя, не оставляя ему шанса удержаться на берегу. Плеск вышел точно не тише, но Арно так и не выпустил его руку - Валентин чувствовал крепкую хватку, тянущую его на поверхность, к смеющемуся Савиньяку. Он хотел заметить, что это довольно детский поступок, но, встав на ноги, оказался совсем близко. Так близко, что чувствовал тепло тела Арно в холодной воде, и, вместо разумных слов, потянул на себя за всё ещё крепко сжатую руку и поцеловал. Это было слишком легко и слишком счастливо, слишком непохоже на всю его жизнь. Тёплый летний город, пустые улицы, запах цветов, стрёкот цикад, чужие смеющиеся губы с привкусом воды, одновременно прижимающие друг друга ближе руки и ничего больше во всём мире вокруг. Это могло быть сном и мгновением, которое отпечатается в памяти странным общим счастьем, даже если завтра он навсегда вернётся в сумрачный Шаттердом, но это не могло задержаться надолго. Дыхание закончилось, схлынуло наваждение, и Валентин почувствовал, как они оба ловят послевкусие, прежде чем отпустят друг друга и вернутся в сознание. Казалось естественным, что оба не хотят упускать этих секунд, но выпить их до конца им не удалось. - Сын мой, - раздалось с берега немного вопросительно, и мгновенная волна ужаса в глазах Арно практически совпала с толчком, разорвавшим дистанцию между ними сразу на полметра. Валентин покачнулся, скользя по дну, но устоял на ногах, переводя взгляд на берег. Темноволосая женщина, которой принадлежал аристократичный низковатый голос, стояла в нескольких метрах от берега, близоруко щурясь. - Это ты перепугал всех рыб? - Нет, это он, - всё ещё слегка ошарашенно ткнул Арно в сторону Придда и глубоко вдохнул, явным образом пытаясь согнать со скул краску. - В таком случае ты, видимо, бросился на помощь… другу? Может быть, представишь нас? Хотя, вероятно, это можно отложить до того, как вы оба переоденетесь. *** - Итак, думаю, вы не откажетесь присоединиться ко мне? Я как раз думала перекусить, - мама улыбнулась безмятежно и внимательно посмотрела в начале на Придда, смотревшего в ответ примерно настолько же безмятежно, а потом и на самого Арно. Как будто думает, что он решит сбежать! Оставив её с Валентином наедине? Да как бы не так, он дурак, что ли? Хотя, возможно, и неплохо, если Валентин ей понравится… - Конечно, не откажемся, госпожа Арлетта, - отозвался Придд за обоих с наглым видом, - Спасибо за приглашение. - Чудесно. Тогда вы уже готовы, думаю? - в ответе мама, конечно, тоже не сомневалась, потому что разговор был отложен ровно до того момента, как они оба переоденутся, и никак не на дольше. На веранде к этому времени уже стояли любимый мамин плетёный столик, на который ювелирно уместились стеклянная посуда с клубникой, чайник и всё прилагающееся на троих, и три кресла, - Итак, Валентин, я ведь не ошибусь, предположив, что вы прибыли с той же базы, где служит Арно? - Именно так, - Валентин был аккуратен, как на королевском приёме, а мама от этого наверняка была в восторге, и только Арно сводило зубы. Отвечать его никто не просил, так что он максимально неизящно зачерпнул пригоршню ягод и устроился в кресле поудобнее. Раз его мнение тут не обязательно, остаётся понаблюдать за зрелищем. Тем более, Валентин с волнистыми от воды волосами и в пепельной футболке был хорош. - В таком случае позвольте мне удивиться, что вам удалось вырваться, - восхищённо улыбнулась мама и прищурилась, видимо, разглядывая лицо Придда. Учитывая, что поговорить они не успели, будучи заняты, эм, другим, ответы на эти вопросы были интересны и самому Арно. - Маршал Лионель предоставил мне двухнедельный отпуск, - не моргнув глазом объяснил Валентин. Отпуск. Ли. Да ладно! - Который я решил начать с того, что навестить Арно. В связи с чем прошу прощения за вторжение. - О, не стоит, я очень рада, что вы нас посетили. Если думаете, что стесните меня, то бросьте, я не настолько люблю одиночество, в котором большую часть времени пребываю. Вы у нас задержитесь? - Если не будет возражать Арно, - проговорил Валентин, переводя на него прозрачный взгляд и, - боги, серьёзно?! - улыбнулся. - Не буду, - разом осипнув, буркнул он. - В таком случае у нас есть для вас гостевая комната, - улыбнулась в ответ мама. - Но вам придётся меня в ответ развлечь. Расскажите о вашей службе. Вы пилот? - Не вполне, - качнув головой ответил Валентин, галантно наливая маме - ну и Арно, за компанию, видимо, - чай. Что там писал ему Валентин? Что об отношениях с Арно он сожалеет больше, чем о том, что не будет пилотировать Егеря? И после этого Лионель мифическим образом дарит ему две недели отпуска? Это даже звучит, как бред. И если Придд думает, что Арно как лох будет просто в это верить, то он изрядно ошибается. Даже если Арно более чем понравилось как идиотам целоваться в пруду. Это не значит, что он согласен, чтобы им помыкали, как ослом. - Вы удивительно много знаете о Егерях, - тем временем Придд как ни в чём не бывало продолжал светскую беседу. - Но, думаю, меньшего нельзя было бы от вас ожидать. - Я мать двоих маршалов и одного пилота, - мама бросила на него многозначительный взгляд. - Хотя я не стану говорить, что не рада встрече хотя бы с одним из сыновей. Но, возможно, вы не слышали, что и их отец... - Спасибо, - Арно сам не понял, как и зачем поднялся на ноги, но отступать уже было некуда. - Было вкусно. Я к себе. Если Придд приехал для того, чтобы часами выспрашивать его мать об их семье, а потом тащить его за собой обратно в Шаттердом, он может катиться туда прямо сейчас. И чем больше говорит слов эта скользкая гадина, тем меньше у него шансов, что Арно будет верить в то, что он здесь не за этим. *** Прежде чем прийти к двери в комнату Арно, Валентин вежливо допил чай с его матерью. Она была замечательная женщина, и восхищение стало только глубже, когда он узнал, что не желающая держать своих сыновей мать потеряла любовь своей жизни в этом же Шаттердоме. Придд мог бы знать эту историю, но в его семье было принято скрывать всё не только от других, но и друг от друга. - Арно, - Валентин постучал коротко и замер, ожидая реакции, - можно войти? - Ну давай, - раздалось глухо спустя очень долгие десять секунд, и Валентин тихо повернул ручку, шагая внутрь. Не осмотреться, оказавшись в чужой детской комнате, было очень сложно, но взгляд Валентина был намертво прикован к лежащему на кровати, закинув ногу на ногу Арно. Он не собирался верить его словам - это было очевидно. Но Валентин не собирался отступать. - Думаешь, стоило сбежать с базы, оставив записку "я влюблён в Арно, остальное не важно"? - спросил он очень ровно, остановившись в шаге от двери. На таком расстоянии их притяжение ещё не работало. Арно моргнул, явно ожидав от Придда чего-то иного, и медленно вдохнул, выигрывая время перед ответом. - Хочешь сказать, что… развёл Ли дать тебе отпуск якобы чтобы меня вернуть, а на самом деле просто в… увидеться хотел? - осторожно уточнил Савиньяк. - Хочу сказать, что мои мотивы не обязательно следуют из внешней картины обстоятельств, - уточнил Валентин, моментально переходя на привычную манеру речи, когда сказал заготовленную фразу. Арно тут же выразительно скривился, отмахиваясь рукой, как от неприятного запаха. Валентин терпеливо вздохнул, - На самом деле это твоё дело и уговоры едва ли помогут. Но ни единой причины отказываться от поездки, которую по собственному почину предложил маршал Лионель, у меня не имелось. Потому что да, я влюбился. Арно снова не ответил сразу. Несколько секунд просто смотрел внимательно, сведя брови, а потом сел на кровати, поджав одну ногу. - Так просто об этом говоришь. - Подтвердить словами несложно, когда уже продемонстрировал действием, - Валентин остался стоять на месте, осознанно выдерживая дистанцию. Им многое нужно было решить, и он не желал это откладывать, избегая того, что их снова прервут, и для нового разговора вновь придётся пробиться через недопонимание. - Я приехал к тебе без предупреждения, но решение о том, задержаться ли мне, должно быть твоим. Хочешь, чтобы я остался или уехал? - Хочу… - Арно закусил губу и отвёл взгляд, то ли решаясь, то ли решая, - чтобы ты остался. Делом я тоже всё сказал. Но только, - он вскинул блестящие улыбкой и тревогой глаза, ловя взгляд, - не так, чтобы пришлось объясняться с мамой. Она, наверное, поймёт, но… нет уж. Довольно того, что тебя зачем-то послал Ли. Просто так этот закатный кот ничего не делает. - Хорошо, - Валентин кивнул и, выдохнув, позволил себе улыбнуться, - Тогда, может, покажешь мне город? Ты вырос здесь, верно? - Эм, да, вырос, - на этих словах Арно оглянулся, обводя взглядом комнату. Он явно вырос здесь, но успел изрядно повзрослеть с тех пор, когда создавал эту обстановку. Плакаты, фигурки Егерей, большой постер с Рогатой Молнией - Егерем близнецов Савиньяк, тёмно-красным с оленем в прыжке на грудной броне, - занимали собой большую часть свободного пространства, но мебель была подобрана со вкусом. - Покажу. С этими словами он немного слишком поспешно оттеснил Валентина к выходу, как будто такая обстановка могла произвести на него плохое впечатление. То, что у него никогда не было подобного, не означало что он имеет что-то против. - Подожди, ты серьёзно можешь две недели прошляться здесь? Вот просто так? А Кайдзю что? - спросил Арно, когда четверть часа спустя они снова шли вокруг пруда. - Строго говоря, на данном этапе в моём там присутствии нет особого смысла, - Валентин шёл плечом к плечу с Арно, глядя на вновь спокойную водную гладь. - За две недели должны поставить необходимые материалы и запчасти для того, чтобы закончить постройку Сердца Глубин. Я хочу увидеть его завершённым, но в отсутствие того, с кем я могу быть совместим, нет смысла ему стоять. - Совсем никого? - с напускным безразличием спросил Арно, сворачивая от пруда на узкую, мощёную булыжником улицу. - Никого, совместимость с кем была бы достаточной для управления этим Егерем. Возможно, я мог бы пойти в дрифт с маршалом Лионелем, как мог мой брат, но в этом по очевидным причинам смысла нет, - улицы этого города были удивительно тихими, и разговор казался почти неуместным на них, но Валентин наслаждался ощущением естественности жизни здесь. - Вот как… - Арно посмотрел на него, но, как только Придд перехватил взгляд, отвернулся, - Расскажешь, как вышло с твоим появлением в Шаттердоме? Я слышал уже… несколько версий. - Как бы это ни звучало, я тоже слышал несколько. Поэтому есть чувство, что, что бы я ни сказал, это будет просто ещё одной версией, - не желая выдавать свои чувства ещё больше, чем об этом уже сказали слова, Валентин смотрел вперёд. - Ну, это будут твои слова. Не то же самое, что сплетни всех мастей. Тем более, мне, между прочим, интересно, насколько ты такой страшный, как говорят, - не выдержав, забыл о серьёзном тоне Арно и обернулся с неприкрытым любопытством. - Страшный? - на этот раз их взгляды встретились, и Валентин, вместо ответа, сжал губы, борясь с соблазном поцеловать, - Я понял цену "проекту" после того, что стало с Юстинианом. Но настоящим концом стал результат разработки тех данных, что брат получил ценой своей жизни. Эксперимент, который должен был состояться, был действительно опасен. Родители, не остановив его на стадии подготовки, открыто выступили перед началом эксперимента и были устранены. Связавшись с маршалом Алвой и воспользовавшись людьми, собранными отцом, я сорвал проведение эксперимента… То есть, разрушил лабораторию. И, забрав частично построенного Егеря, по предложению маршала Алвы, прибыл в Шаттердом, - пересказанная ровным тоном, эта история должна была звучать максимально нейтрально, но, судя по напряжённому взгляду Савиньяка, это не слишком помогло. - Это… не очень похоже на то, что говорят. Но, блин, что это за дурацкий проект?! - вопрос уводил разговор дальше от тех событий, и Валентин был рад обойтись без подробностей. Ему не столько сложно было говорить, сколько он просто не умел. - Химическое оружие. Против Кайдзю, - лаконично пояснил он, останавливаясь у явно старого фонтана, созданного из естественного источника. Маленькая площадь вокруг была немногим оживлённее улиц, по которым они прошли до того. - Них… себе, - пробормотал Арно. - Почему мне кажется, что дрянь, которая возьмёт их, без проблем возьмёт и нас? - В этом и есть основные риски, - кивнул Валентин. - Надеюсь, что уже нет, - невесело пошутил Арно и, помолчав мгновение, как будто вернулся к вопросу, который на самом деле хотел задать уже давно, - Тот Егерь… Его зовут Сердце Глубин? По твоим словам мне казалось, что он по большей части не построен. - Да, это его имя. Я подразумевался его пилотом ещё перед началом сборки. Потом я забрал его и… надеялся закончить и пилотировать его, помня о брате. Теперь он должен стать единственным достаточно мощным, чтобы остановить 3 категорию. Я сразу знал, как назову его, и рассчитываю выполнить хотя бы это, - Валентин отвёл взгляд, чтобы Савиньяк не прочитал в нём то, что наверняка было очевидно и так. Ему было не так легко смириться с тем, что Егеря поведёт не он. - Оно красивое… А вооружение? - вместо напряжённости от поднятия сложной темы в голосе Арно прозвучал неприкрытый интерес, и Валентин обернулся, не выдавая удивления. - Гарпун, проводящий ток высокого напряжения, дальность средняя, - Валентин снова не говорил всего до конца, но ровный голос не мог этого выдать. - И электромагнитное ружьё высокой дальности. Какое вооружение будет установлено на вторую сторону, мне неизвестно. Это решение я оставил за твоим старшим братом, поскольку оно зависит от доставки необходимых компонентов. - Гарпун… Я не слышал о таком, но звучит двояко, - полный интереса взгляд Арно завораживал. Особенно при воспоминании о том, каким он был после того боя. - Он создан на основе одной из разработок лаборатории. Подобный был установлен на Егере брата. - Я надеюсь, что это… не то, из-за чего твой брат погиб? - Арно, который, кажется, обдумывал какую-то мысль, нахмурился. - Как я и сказал, он переработан. Да, его прошлая версия была причиной случившегося с Юстинианом. Механической причиной. - Потрясающе, - неожиданно язвительно заметил Арно и в ответ на вопросительный взгляд, глубоко вдохнул, - Знаешь, что? Хочу его увидеть. Словесным описанием красоту Егеря не передашь. В повисшей тишине Валентин услышал одинокого сверчка, поющего из розового куста у стены дома и только тогда понял, что забыл дышать. Трудно сказать, что отразилось на его лице, он мог только уповать на его обычную невыразительность. Валентин не то что был удивлён. Он был пойман, действительно пойман врасплох, потому что подобного буквально не ожидал. Вот так просто? Да нет, не может быть. - Тогда... - самообладание было превыше всего, а расслабляться было более чем преждевременно. Пока Валентин молчал, Арно успел подозрительно сощуриться, вдруг очень напомнив собственную мать чертами. Единственно верным казалось отбросить излишние сейчас вопросы на потом и просто принять Савиньяка как данность. В конце концов, это и завораживало, - ... поехали? С этими словами Валентин протянул руку, чувствуя, как углы губ дрогнули, выдавая улыбку. - Завтра, - как ни в чём не бывало заявил Арно и, расплывшись в улыбке, пожал протянутую руку, - Твоё Сердце всё равно ещё не достроили. Они смотрели друг на друга ровно на три секунды дольше необходимого, а потом Арно решительно качнулся назад и прижал ко рту Валентина ладонь. - Так, нет! Мы посреди города. *** - Пожалуй, я пойду к себе пораньше, - госпожа Арлетта беззвучно положила на стол вилку и нож и поднялась из-за стола. - Дом в вашем полном распоряжении, мальчики, - улыбнулась она, - Только посуду помойте. - Спасибо, - Арно, застывший на секунду на её словах, отмер и заулыбался, - Кстати, мама, мы пока днём гуляли, я решил… то есть… Короче, ты прости, но завтра мы полетим обратно в Шаттердом. Валентин ждал, что Арно скажет эти слова, с самого возвращения в дом, но он очевидно тянул до самого последнего. В ответ на слова сына Арлетта остановилась, ничего не отвечая. Всего несколько мгновений, но Валентин успел увидеть тень одиночества на её лице, прежде чем она улыбнулась, посмотрев на Арно. - Надеюсь, вы хотя бы позавтракаете? - она посмотрела почти строго и в ответ на поспешное согласие тут же смягчилась, улыбаясь весело, - Естественно, я не собираюсь тебя запирать тут, сын мой. Отправляйтесь, только берегите себя. Доброй ночи. С этими словами она удалилась, послышались её аккуратные шаги на лестнице, и они с Арно остались одни. - На секунду меня посетило какое-то тревожное предчувствие, - пробормотал Савиньяк, собирая со стола тарелки и другую посуду в одну башню и направляясь с ней к раковине. - Попробуй понять, что именно встревожило? - Валентин забрал со стола оставшееся и тоже подошёл. Арно мотнул головой. - Да нет, ничего. Подумалось, что мама любит нас всех, но только с Ли она общается действительно близко. А я даже не знаю, когда он тут был в последний раз, - Арно почесал щёку и включил воду, - Ладно, сам не понял, что это я. Уберёшь это в холодильник? - Твоя мама часто просыпается ночью? - невзначай спросил Валентин, возвращаясь от холодильника и прислоняясь бедром к столу рядом с Арно. - Вообще нет. Ни разу не видел её на первом этаже ночью, - явно уловив смысл вопроса, сощурился Савиньяк и с удвоенной энергией взялся за посуду. У Валентина руки, однако, были свободны уже сейчас. Свободны, чтобы изучающе провести по спине Арно - от тёплого затылка вдоль позвоночника, по пояснице, задержаться на заднице на секунду и соскользнуть на бедро. - Может, дашь мне закончить? - с надеждой спросил Савиньяк, переступив с ноги на ногу. - Зачем? - совершенно ровно спросил Валентин и подцепил горло футболки Арно, целуя сзади в шею. - Отвлекаешь, - проворчал тот, пытаясь звучать убедительно, и тут же выпустил из пальцев намыленную тарелку, которая со стуком упала в раковину. Им обоим, вероятно, повезло, что она не разбилась, но Придда это не остановило. - Нет, серьёзно. - Я знаю, - Валентин улыбнулся, почти касаясь губами шеи, и тепло выдохнул, чувствуя, как по спине Арно пробежали мурашки. Растягивая момент, он всё ещё сохранял между ними расстояние, только кончики пальцев касались чуть влажной кожи, оттягивая ворот футболки. Он был чуть-чуть выше - очень удачно, чтобы иметь возможность целовать, не прижимаясь спиной. Там, где шея переходит в плечо, за ухом, задерживаясь на мгновение дольше, на границе роста волос, выступающие позвонки, едва ощутимо цепляя кожу зубами. Увлекшись, он не сразу обратил внимание, что Арно практически забыл про посуду, подобрав уроненную тарелку и так и сжимая её в пальцах. - Если ты не доделаешь, мы не сможем продолжить, - нарочито спокойно проговорил Валентин. - Ты не… - начал Арно и замолчал, потому что Валентин, не став дослушивать ворчание, провёл языком снизу вверх по шее, обжигая дыханием влажную кожу, и снова поцеловал за ухом. Чувственнее и настойчивее, вдыхая всё ещё не ставший привычным запах. Свободная рука с нажимом прошлась по боку, сползая на живот, и Арно, втянув воздух сквозь зубы, подался вперёд, наваливаясь бёдрами на край раковины, но Валентин не стал удерживать ладонь, не усилив контакт - и также не стал подаваться следом, отстранившись, ‐ …помогаешь. Чёрт, сраные тарелки. Последнее слово, упавшее вместе с пробежавшей по плечам дрожью, прозвучало на выдохе, и Савиньяк тряхнул головой, напрягшись всем телом и принявшись за мытьё посуды с остервенением, явно стремясь срочно покончить с этим. Несколько секунд Валентин просто смотрел на его затылок, ощущая, как копится напряжение с каждым рваным движением. Упустить это значило дать притупиться порыву, и он не собирался допустить такого. Не собирался, но, прежде чем вновь прикоснулся к тёплой коже, увидел, как Арно едва заметно поводит лопатками, наклоняет голову, косясь, вдыхает глубже, отпуская напряжение, но не забывая о нём. Выдох, ещё вдох и снова выдох ‐ Валентин с удовольствием ощущал собственное нетерпение за мгновение до того, как шагнул ближе, в одно движение прижимаясь к спине и обхватывая руками, наклоняясь, чтобы поцеловать в шею. Арно дёрнулся, пойманный врасплох на выдохе, задержал дыхание, подхватывая отступившее было напряжение, но не двинулся ни от Валентина, ни навстречу, давая секунду, чтобы просунуть ладонь ему под футболку. Так он мог прижать к себе ещё теснее, мог ощущать тщательно выровненное дыхание и напряжение мышц, когда руки Арно двигались, через силу продолжая споласкивать тарелки. - И всё же однажды хотел бы повторить поединок, - негромко произнес Валентин на ухо. - Я не… - Арно сбился с дыхания, подаваясь за движением неторопливо исследующей его живот ладони, - возражаю. - Наконец-то, - выдохнул Валентин, улыбнувшись, прикусил тонкую кожу за ухом, отпустил, проводя горячим языком, и прикусил снова. Его ладонь, водившая по животу, спустилась ниже, натыкаясь на ремень, Придд подцепил его большим пальцем, проверяя тугость. Арно медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, подался назад, прижимаясь всем телом и, выпустив из пальцев какой-то предмет посуды, вцепился в кран. - Всё, плевать, - одними губами бросил он и с силой оттолкнулся от раковины, заставляя Валентина шагнуть назад. Разворачиваясь в кольце рук, Савиньяк не думал об изяществе, его ладони, нетерпеливо вцепившиеся в плечи Валентина, были мокрыми, а губы горячими и сухими. Первый шаг не был единственным - Арно напирал, буквально толкая грудью в грудь, вынуждая отступать, вслепую пятясь, и Валентин отступал, не разжимая рук и не разрывая поцелуй, позволяя направить себя, куда бы ни шёл Савиньяк. Впрочем, его намерения были очевидны и полностью устраивали Придда, более того, он добивался этого. Натолкнувшись бёдрами на стол, Валентин вздохнул от неожиданности, и Арно замер на полушаге, прежде чем секунду спустя улыбнуться в губы Валентина. "Стол так стол" - в чёрных глазах Савиньяка вспыхнули искры, он дошагнул, вжимая Валентина в столешницу, разжал одну руку только для того, чтобы подцепить его под бедро, очевидно намекая, и Валентин легко последовал предложению - отпрянул ровно на мгновение, садясь на столешницу одной стороной. Арно облизал губы, встречаясь на это мгновение взглядом, и рывком подхватил его под второе колено, задвигая глубже. Валентин склонил голову в сторону, медленно улыбнулся, поймал Арно за талию и, потянув на себя, снова оказался вплотную. В прошлый раз всё случилось настолько спонтанно, что они едва ли остановились на минуту, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Теперь в чёрных глазах Арно светилось то же горячее увлечение, что когда-то привлекло внимание Валентина первым. И едва ли у него и сейчас была минута, чтобы насладиться зрелищем, потому что даже он не остался неподвижным, когда ещё влажные пальцы нырнули под одежду, небрежно проходясь по бокам, и тут же потянули футболку вверх. Арно больше не хотел ждать и не оставлял времени, чтобы прислушиваться к ощущениям. Он торопился, стягивая следом за одеждой Валентина свою собственную, беспорядочно целовал, от губ спускаясь под подбородок, кусая плечо, касаясь ключицы, судорожно вздыхая от ответных прикосновений. Не останавливаясь, Арно ухватился за пояс его штанов, расстёгивая с той же уверенностью, и Валентин замер на мгновение. Нет, он не сомневался - скорее его застала врасплох решительность, а заторопившиеся успеть, пока собственная жажда не накрыла с головой, мысли, обратили внимание на то, что из этого положения их не спасёт, даже если они услышат шаги госпожи Арлетты на лестнице. И едва ли это значило, что Валентин прервёт Арно. Особенно, когда из замешательства его вывело быстрое и плавное движение, которым Савиньяк опустился вниз, на колени, прижимаясь губами к его животу. От неожиданности он не сдержал голоса, рефлекторно напрягаясь, и сжал пальцами столешницу, не в силах оторвать взгляд от зрелища. От ловких сильных пальцев, тянущих вниз его штаны вместе с бельём, от того, как льняные пряди волос на фоне бледной кожи Валентина кажутся золотистыми, от губ, спускающихся всё ниже вдоль его живота. Опыт и навык сегодня не играли роль, по спине Валентина скатывалась дрожь от одного того, что он видел. От того, что это был Арно, от ожидания мгновения, когда почувствует его губы на себе. Его сердце сбилось с ритма, когда это мгновение наступило. Ловя опору сквозь сноп горячих искр, Валентин качнулся, цепляясь за плечо Арно, и тут же почувствовал, как с дрожью сжимается ладонь на его бедре, выдавая нетерпение и напряжение Савиньяка. Возвращая с глубоким вдохом немного ясности ума, когда Арно подался назад, Валентин запустил пальцы в его волосы - не направляя, только чувствуя движение, вместо опоры под ногами трогая лодыжками его рёбра. По сравнению с собственным темпом Валентина, Арно был быстрым и порывистым, он не давал времени привыкнуть к ощущениям, и Валентин закрыл глаза, запрокидывая голову, полагаясь на одни чувства. На ненадёжную опору неровно вздымающихся рёбер, шёлковые пряди между пальцами, горячие губы. Это туманило разум, затапливая волной возбуждения - и Валентин услышал собственный голос, понимая, что не уследил за тем, чтобы заглушить его. Арно отстранился неожиданно, заставляя бездумно двинуться следом и открыть глаза, сдерживая голодную дрожь. Валентин всё ещё чувствовал ногами его часто вздымающиеся рёбра, и сам хватал воздух не реже, глядя в совершенно тёмные глаза, пока Арно наощупь ловил пальцами ткань, прежде чем подняться и потянуть на себя, окончательно стаскивая с Валентина штаны. Валентин притянул его к себе, как только Арно снова оказался достаточно близко, не отказывая себе в желании ощущать, трогать, быть близко. Обхватил ногами за бёдра, провёл кончиками пальцев по груди, поцеловал в шею, не сдерживая порыва, наткнулся пальцами на до сих пор оставшуюся на Арно одежду, раскрытой ладонью провёл вниз, чувствуя его возбуждение - и то, как дрогнули и сжались пальцы Арно на его собственной заднице. *** - Здравствуй, Ли. Не отвлекаю тебя от дел? - Арлетта улыбнулась, не услышав с того конца связи немедленного шелеста бумаг. - Привет, мама. Нет. Ты - никогда. - Звучишь устало, сын мой, - со вздохом заметила она, расслышав голос. - А ты расстроенно, - немедленно парировал старший, - Что случилось? - О, ничего. Ты первый, Ли. Обычно ты бодришься, даже если устал. - Сегодня ещё одно явление было. Один пилот погиб, мы ничего не успели сделать, несмотря на то, что я отправил сразу двух Егерей. - Лионель глубоко вздохнул и, судя по звуку, откинулся на кровать. - Мальчики завтра возвращаются, Ли, - после короткого молчания проговорила бездушная мать. После прозвучавшего это было сразу и об одиночестве, и об опасности. - Завтра? Я даже не рассчитывал, что так быстро. Прости, что забираю Арно, мама. Но они мне действительно нужны, - её тревога - сыновнее облегчение. Арлетта уже знала, что они нужны ему, очень нужны. Как и то, что они будут в опасности. - Я знаю, Ли, знаю. Валентин очаровательно легко находит подход к Малышу, - она снова улыбнулась, вспоминая, как засветился жизнью младший за один этот день. - А Малыш к Придду. Кстати, мама, - Лионель усмехнулся, - Прости за бестактность, но, если ты оставила их где-то одних, лучше будет их не отвлекать. - О, какое милое предупреждение. Спасибо, Ли, - она сумела даже не смутиться от откровенного намёка, но пока не определилась, была ли она удивлена. Разве что хотелось верить, что хоть один из сыновей не забудет про семейный долг. Она хотела попрощаться, но, отвлекшись на мгновение, произнесла иное. - Не ищи повода бросить в бой последний резерв, ладно? - В наш бой не выходит бросить себя одного, поэтому и повод искать не выходит, - ответил Ли после молчания, на одну секунду сбросив свой вечный контроль, но Арлетта, поёжившаяся от голоса собственного сына, сходу назвать то, что проступило из-под него, не смогла. - Не могу сказать, что я надеялась услышать именно такой ответ, - старательно поддержав ровный тон, откликнулась мать, которую сын только что не стал разубеждать в собственной готовности умереть. *** Не верить собственному счастью, в твёрдом уме и здравой памяти стоя над своим любовником, было просто максимально по-идиотски, но, увы, вполне реально. Валентин лежал спиной на любимом мамином столе, с ожиданием глядя Арно в лицо очень светлыми глазами, сжимал коленями его бока и улыбался, а Арно смотрел в ответ и считал удары сердца, стараясь различить их сквозь дрожь возбуждения и нетерпение, которое, долго сдерживаемое, теперь словно не могло прорваться действием. От мысли, что Придд сейчас что-то скажет, внутренности окатило холодной волной, заставляя покачнуться от контраста ощущений, наваливаясь на бедро Валентина, но он молчал, как будто сам впитывал этот совершенно неуместный момент затишья. А потом опёрся на локоть и одним гибким движением сел, накрывая его губы поцелуем. Притянул ещё ближе, буквально вжимая в себя, ногти царапнули спину, поцелуй прервался коротким вздохом, и плотина напряжения треснула. Арно выдохнул с коротким стоном, вернул горячечный, сбивчивый поцелуй и упёрся ладонью в грудь, наполовину желая трогать, наполовину прося снова лечь. Другая его рука уже слепо шарила по тёплой, влажной коже на внутренней стороне бедра. Валентин откинулся назад, не глядя отодвигая дальше из-под своей головы какую-то вазочку, и Арно закусил губу, разрывая зрительный контакт, чтобы увидеть задницу Валентина и, наконец, блин, направить себя в него. Выдержка? Остатки разума выбило одним ощущением, как Валентин сжимает его. Арно подался вперёд, теряясь между острым удовольствием и давлением на грани болезненного, судорожно вздохнул и сквозь стучащий в ушах пульс услышал, как долго выдыхает Валентин, расслабляясь. Хватаясь за колено Валентина, Арно плохо понимал, отводит ли его дальше в сторону, чтобы, двинувшись назад, войти ещё глубже, или цепляется, чтобы удержать почву под ногами, между вдохами силясь сдержать рвущийся вперёд темп. Удержать почву под ногами, чувствуя под пальцами взмокшую кожу Валентина, видя его, запрокинувшего голову, хватающего ртом воздух с короткими стонами, его шоколадные на светлом дереве разметавшиеся волосы, сильные мышцы в напряжённой руке, которой он держится за край столешницы, было невозможной задачей, но Арно до боли закусил губу, не желая закончить так быстро, и заставил себя замедлиться - почти остановиться хотя бы на несколько секунд. Он не сдержал голоса от волны горячей дрожи, требовательно прокатившейся по позвоночнику, и услышал, как в тон отвечает ему Валентин, отчаянно подаваясь навстречу, свободной рукой рвано проводя по собственному животу и сжимая член. Накрывая его ладонь своей, Арно не успевает осознать собственное движение. Он не сумел бы даже ответить, чего стремится достичь - перехватить инициативу, доставить Валентину удовольствие и так или просто чувствовать его худые пальцы под своими. Это неважно, достаточно того, что он ощущает дрожь и жар, сжимает руку крепче, не в такт рваному движению ведёт вверх обе их ладони, и Валентин вскрикивает, мотая головой в сторону. Его пальцы дёргаются, то ли пытаясь разжаться, то ли сменить ритм на собственный, Арно чувствует это, но не успевает осознать, поддаться ли, потому что больше не в силах сдерживать собственное движение, и тогда Валентин нетерпеливо подаётся навстречу рукам, сжимаясь следом за напрягшимися ногами. Давление застаёт Арно врасплох, пуская по нервам разряд тока, Арно хватает ртом воздух, пытаясь удержаться на грани - и дёргается, задыхаясь, потому что сплетённые на его пояснице ноги Валентина мешают двинуться. Он уже не может себя остановить, прерванное движение даёт только дрожать от напряжения и, когда Валентин отпускает его, Арно хватает только на то, чтобы один последний раз податься назад и войти так глубоко, как возможно, ведясь за оглушительным удовольствием. Что происходит с его рукой, накрывшей пальцы Валентина, Арно замечать уже не способен, но Валентин направляет движение ладоней сам, выдыхает неслышный стон, запрокидывая голову, снова стискивает коленями бока, и, приходящему в себя Арно кажется, что это единственное, что мешает его собственным ногам стать желейными.