Сердце Глубин

Близнецы Савиньяк очень похожи и одновременно совершенно отличаются. Как река и море, как Солнце и Луна. Лионель стоит, сложив руки на груди, и не вмешивается, Эмиль хмурится и сверкает глазами. Валентин предпочёл бы сейчас избежать необходимости общения с обоими. Его мутит, голова кажется тяжёлой, как наковальня, сил нет даже стоять. Об этом легко забыть, когда в его руках не откликается на голос Арно, заблудившись в тёмных коридорах его памяти, но тем острее возвращается усталость, когда всё кончено. - Как ты можешь при этом говорить, что всё в порядке, Ли?! Серьёзно! Где, мать твою, предел твоего порядка тогда? - Эмиль Савиньяк взвился за несколько фраз, и Валентин хорошо понимал, что начало этой дискуссии было положено давно, но пик пришёлся именно на этот день. - Спасать тысячи людей ценой жизней нескольких - это так благородно звучит! А что в итоге? Жизни нескольких - это парни, которых ты посылаешь на убой. Вспомни вообще, что ты человек, Ли! - Я помню, Эмиль. Именно поэтому я делаю то, что делаю, - голос Лионеля звучал негромко и твёрдо. Маршал не сомневался в своей правоте, и Валентин, лишённый необходимости и желания выражать своё мнение, просто замечал чужие интонации. "Все ссут назначать смертников", - вспомнились ему слова Колиньяра. - Да тебе просто плевать на всё, если ты что-то решил. А в данном случае, плевать на Малыша. Настолько, что ты даже не замечаешь его! Тебе нужен пилот, и, видимо, не нужен брат, - Эмиль перехватил тон Лионеля и продолжил, сжав зубы и понизив голос. - Ты видел его утром? Видел. Посмотри на него сейчас. - Эмиль в сердцах ткнул в Арно пальцем, тот вяло шевельнулся, - Он живым был утром, Ли. Они оба. Валентин, не ожидавший, что в дело пойдёт и его состояние, перевёл взгляд на Лионеля, Лионель же на них обоих не смотрел, он внимательно смотрел на своего близнеца. И его, и Арно мнения не имели значения в этом разговоре. Никто не был удивлён результатом их дрифта, ни они, ни маршалы. С того момента, как они кое-как добрались до медицинского блока, прошёл остаток дня и часть ночи, слишком мало, чтобы прийти в себя, но достаточно, чтобы перебраться на одну кровать. Они не спали, просто отлёживались рядом, но нежданное среди ночи появление маршалов заставило Валентина встать. Арно хватило только на то, чтобы сесть, и он сидел до сих пор, прислонившись горячим влажным лбом к бедру Валентина, и то ли опирался локтями о колени, то ли обнимал себя за плечи, едва ли слушая большую часть разговора. - Хватит, Эмиль. Если меня не интересует их состояние, то тебя не интересует их собственное мнение. Не можешь смотреть на это - не смотри. Езжай, навести маму, - Лионель склонил голову в сторону, и последние слова прозвучали неожиданно веско, как будто что-то изменилось в тоне разговора, - И я серьёзно. Она не пытается удержать нас рядом, но это не значит, что мы можем оставить её одну. Я здесь нужен, чтобы, как ты выразился, разменивать жизни нескольких ради жизней тысяч, и я справлюсь с этим без тебя. - Да иди ты нахер, Ли, - проговорил Эмиль после грузом повисшей паузы и тут же развернулся, в два шага оказываясь в дверях, - Раз сам справишься. Если зачем-нибудь тебе понадобится со-пилот, звони. Только учитывай дорогу от Сэ. *** Валентин пил чай, отсутствующим взглядом глядя в небо за маленьким окном столовой, рядом с ним стояла пустая тарелка, с которой он за предыдущие десять минут успел с аристократическим изяществом уничтожить вполне внушительное количество еды. Арно сидел напротив, болтал закинутой на вторую ногу ногой и ковырялся в яичнице, поглядывая на слишком быстро опустевшую чашку из-под кофе. Иными словами, с ними происходило самое обычное, по недавно сложившейся традиции, утро. С тех пор, как перебрались из медицинского блока в одну комнату целых три дня назад, они, естественно, завтракали вместе. Ну, обедали и ужинали тоже. И тренировались. Арно предполагал, что идиллия надоест через неделю, но пока общаться с кем-то ещё особо не хотелось. Достаточно не хотелось, чтобы картина приближающегося к ним человека вызвала досаду. Хотя, вполне возможно, дело в том, что приближался к ним не кто-нибудь, а сам Ричард Окделл. С самым серьёзным видом. - Валентин, - Арно перегнулся через стол, пихнув Придда в бедро, - Ты не помнишь, на чём оборвалось наше общение? Мне кажется, это было хренову вечность назад. - На том, что мы попытались трахнуться на его покрывале с вепрем, - Валентин оторвал взгляд от окна и посмотрел на Арно совершенно серьёзно. И ответил он, конечно же, не понизив голос. Арно идиотским образом захихикал, опустив голову из остатков приличия, и поэтому глупо пропустил, как Окделл подошёл, успев увидеть только гневно стукнувшую о стол кружку, сопровождаемую сосредоточенным сопением. - Савиньяк, прошу оставить нас наедине, - прозвучало, надо сказать, без малого возвышенно, и шокированный Арно вскинул глаза на Окделла, забыв досмеяться. - Ого, - более адекватного ответа на ум в первое мгновение не пришло, а во второе Арно вспомнил об Эгмонте Окделле и не заметил, как посерьёзнел, но ответить не успел. - Арно Савиньяк в курсе всех моих дел, не вижу поводов лишать его завтрака. Если у вас есть ко мне разговор, я слушаю, - честно говоря, Арно был близок к тому, чтобы ещё раз сказать "ого", но на этот раз промолчал. Около стола, надо сказать, третьего стула не стояло, хотя, если свою кружку Ричард уже приземлил, и с пятой точкой как-нибудь справится. Судя по долгой паузе, сопровождаемой разных оттенков вздохами, решение давалось с трудом, но безголосых намёков допивающий чай Валентин не понимал. - Хотя бы раз вы могли бы проявить уважение! Но вам это, видимо, чуждо, - здесь Арно начало казаться, что он в античной драме, поэтому он поспешно занял рот только что стоявшей одиноко яичницей, - И всё же я буду говорить с вами. Хотя бы от того, что больше выслушать меня некому. - Говорите, - Валентин кивнул как ни в чём не бывало, закрав в душу Савиньяка подозрение, что их там в лаборатории учили говорить в таком стиле. Да нет, ерунда какая-то. - Несмотря на ваше предательство, которому нет искупления, в этот день, возможно, последний в моей жизни, я вынужден положиться на надежду и на всё, что завещала вам ваша семья, даже если вы, как последний мерзавец, предали это, - Арно пытался не слушать. Видят духи предков, он старался жевать и просто не заметить потока мысли Окделла. Серьёзно. Но он не мог не слышать. И забыть то, что видел, тоже не мог. - Я погибну, и вы останетесь единственным, кто может сберечь великое дело, сохранить надежду для всех. Всё, чего невероятный человек Август Штанцлер сумел достичь, останется в ваших руках. Хоть раз вы должны поступить достойно… "Блять, Арно, это не твоё дело!" - твердил он про себя, но у его терпения не было никаких шансов. Вилка со звоном упала на тарелку одновременно с тем, как Арно взвился на ноги, не замечая упавшего стула. Он не заметил ничего другого, кроме тупой рожи Окделла, но ударить не успел - что-то ощутимо толкнуло его в бок и рядом с его до белизны вцепившимися в столешницу пальцами образовался грубо впихнутый поднос с едой. - Ща, минутку постоит, ага? - самым идиотским тоном ввернул знакомый голос, и мгновение спустя в скулу Ричарда врезался кулак. Не Арно. - Совсем охренел, свинья ты эдакая! Ты с какого хера сдохнуть собрался?! - Эстебан рявкнул это на одном дыхании и тут же красивым выпадом поймал падающего от неожиданности Окделла, дёргая обратно к себе, - Не позволю. Я что, так и запомню, как лапал тебя только в поросёнка пьяным?! - Э-эстебан..! Нет, мы ммммм!!! - конец оправдания потерялся в возмущённом мычании и обомлевший Арно в этот момент идиота даже не осуждал. Потому что Эстебан не дал ему договорить, поцеловав взасос. - …мы оба сдохнем, - пискнул Ричард на автопилоте, таращась на Колиньяра, как на зомби. С краснотой, расползающейся по ушибленной скуле это смотрелось… мило и немного жалко. Арно даже расхотелось его бить, а здравый смысл прилил к голове. Который, впрочем, не помешал украдкой глянуть на Валентина, думая о том, как тоже неплохо было бы стоять посреди столовой и целоваться. - Господи, прости этого идиота, - сообщил Эстебан, не собираясь отпускать добычу. - Ну, мы пойдём. - Не сплохуй, Эстебан, - ухмыльнувшись, не удержался попрощаться Арно и задумчиво сел обратно на стул, повернувшись к Валентину, - Надеюсь, они оба не сдохнут. Даже Окделл. - Тебе не стоило связываться с этим, Арно, - углы губ Валентина дрогнули, - Это та стадия, которая уже не подлежит исправлению. *** - Можно? - стук в дверь вышел собранным и коротким, как всегда. Никто, видящий маршала в коридоре, не подумал бы, что его дело к подчинённому чем-то отличается от обычного. Впрочем, если полагаться на мнение Эмиля, сегодняшнее дело тоже вполне обычное. - А то, - дверь распахнулась, демонстрируя хозяина комнаты в чёрных штанах и рубашке с закатанными рукавами, - Ты просто так? - Нет, - Ли зашёл, улыбнувшись, и плотно закрыл дверь. Толстое стекло стукнуло о столешницу плотно заваленного вещами стола. - Надеюсь, у тебя свободный вечер, Ротгер. - Зависит от того, что ты хочешь мне предложить, - хитро сверкнув взглядом откликнулся Ротгер, ногой подкатил к Ли потёртый стул и бросил стакан для виски. - Льда нет, я слишком горяч для этого. - Без него не обойдёмся? - поднял бровь маршал и одной рукой откупорил бутылку, сев верхом на предложенный стул. - Лей так. Так что, правду говорят, что ты с братом рассорился? - заключил Вальдес, протягивая собственный стакан и вытряхивая откуда-то из-под кучи на столе пакет с орехами. - Ага, но семейные ссоры запивать я отучился в двадцать, - Ли отставил бутылку, поднял стакан и, повернувшись к Вальдесу, поймал его взгляд, глядя глаза в глаза, - Так вот о предложении - одно на миллион, Ротгер. Как насчёт умереть со мной за человечество? Вальдес присвистнул и не отвёл взгляда, но, прежде чем нарушил тишину, Ли успел отсчитать несколько десятков сухих щелчков стрелки старых часов. - Рассорился с братом, значит? - с усмешкой уточнил он. - Точнее, я его выгнал. Он слишком ценит жизни, что свою, что чужие, для того, что у нас тут творится, - Ли качнул стаканом и не дрогнул лицом. - Правильно сделал. А потом решил сберечь мальчишек? - Умирать должен тот, кто знает, зачем, - теперь усмехнулся Ли. Объяснять, что на базе было всего два действующих Егеря, включая Рогатую Молнию Савиньяков, Кайдзю должен был вот-вот появиться, а Сердцу Глубин нужна была ещё хотя бы неделя, Вальдесу было не нужно. Как и то, что Колиньяр с Окделлом одни не выживут в бою, а значит, будут смертниками. Вальдес покачал закинутой на ногу ногой, посмотрел куда-то в потолок, повертел кольцо на пальце и, кивнув, стукнул стаканом о стакан Ли. - Уж было подумал, ты пришёл предложить увлекательную ночь, но так тоже неплохо. Ты умеешь впечатлить, Лионель, - Вальдес залпом опрокинул в себя виски и протянул стакан снова. - Нет, если хочешь, могу предложить и ночь, - качнул головой Ли, из солидарности опустошая стакан одним глотком. - В последний раз живём, как-никак, нужно всё попробовать. - Вот это я понимаю, всё включено. Но в начале разберёмся с первым вопросом поподробнее. Скажи-ка мне поконкретнее. Ты собрался разменивать себя или биться насмерть? - Вальдес улыбался как всегда. И Лионель улыбался как всегда. - Биться, естественно. Я почти уверен, что очередного Кайдзю не вытянет и Молния, но я буду не я, если не выжму все 7 жизней и из себя, и из машины. Две я уже разменял, так что у тебя передо мной фора. Искренне надеюсь, что ты ей воспользуешься, - Ли снова поднял стакан и столкнулся пальцами с пальцами Ротгера. - Сразу скажу, что готов обменяться один к одному, чтобы вынуть обе наших задницы. И утопить одну чешуйчатую. - Не буду возражать. Мальчишек пошлём на подхват. И ещё в нашем распоряжении Антал Уилер - при необходимости провернёт трюк Придда с Ветром. - Младшего с Валентином оставляешь? - мало кто знал, что серьёзный Вальдес сверкает улыбкой ярче расслабленного. До поры до времени. - На них ляжет всё, что будет после нас.