Сердце Глубин

Ему снится Васспард. Холодные стены, потемневший мрамор и бронза, люди как тени, далёкие голоса. За мутными окнами светило солнце и было тепло, только открыть их невозможно. Единственный путь навстречу свету - выбраться через узкую дверцу на открытую площадку башни. Выбраться, чтобы прыгнуть вниз. Под ногами - воздух и зелёное море листьев. Может, мягкая трава, может, острые копья ветвей. Неизвестность пахнет как воздух после удара молнии, и он опирается ладонью о шершавый камень и бросает себя вниз. Камень оборачивается вибрирующим горячим металлом, море листьев - искорёженным железом под ногами, только воздух остаётся воздухом, сквозь который он проваливается вниз, в лязг, скрежет и кровь. - Движение в разломе. Внимание. Движение в разломе, - Валентин открывает глаза сразу, мгновенно оставляя сон позади. Он пока остаётся отголосками памяти, но ему не жаль, что не успел досмотреть - солнце, навстречу которому он прыгал с башни, ворочается на соседней кровати. - Одна сигнатура. - Арно, - зовёт он, садясь, и ведёт ладонями по лицу, сгоняя остатки сна. На часах немногим позже четырёх утра. Савиньяк сонно мычит, вздыхает, тянет подушку на голову, а потом одним рывком скатывается с кровати на ноги. Говорить не хочется обоим. Валентин проводит по волосам расчёской, приводя себя в минимальный порядок, Арно приглаживает волосы пятернёй, одеваются они одинаково быстро. Когда Арно оглядывает комнату в поисках забытого, Валентин набирает Гирке. Техник явно не спит эту ночь. - Нет, Валентин. Мы не успели, - сухо говорит он, не дожидаясь вопроса. *** Сегодня сбор под ногами Егеря. Братья давно в костюмах, по фермам вокруг Молнии суетятся техники, доделывая последние тесты. А он, Арно, опять в штатском, стоит напротив и провожает. В прошлый раз хотелось орать и бросаться. В этот у него просто болит в груди и почему-то очень страшно. И ещё кажется, что он чего-то не понимает. Валентин стоит рядом, естественно, и смотрит на братьев непроницаемо, но Арно почему-то кажется, что он и тут чего-то не понимает. Лионель сидит на ноге Егеря, согнув одно колено, и улыбается. Эмиль стоит рядом, отвернувшись, и наоборот совершенно серьёзен. - За старшего, как и в прошлый раз, Ариго. Райнштайнер следующий. Старший оператор - Вальдес. Командование переходит от нас в том случае, если мы перестаём отвечать. Уилер, действуешь по моему приказу, - Лионель легко хлопает ладонью по пластине брони и поднимается на ноги. Он всё ещё улыбается, Эмиль всё ещё смотрит в сторону. - Всё, господа. Сегодня страховки нет, так что сражаемся до конца. Возвращайтесь на посты. Егеря приготовить к старту. Ротгер, готовь нейромост через три минуты. Ли всё-таки изволит бросить взгляд на него, коротко машет рукой, одними глазами кивает Придду и отворачивается, уходя к лифту в кабину. И тут Арно вспоминает. Улыбка. Он уже видел такую. - Арно, - Эмиль идёт не к лифту, а к нему. Он хмурится и не скрывает этого, но смотреть на него проще, чем на Ли. И всё равно Арно кусает щёку от тревоги, - Хотел сказать, не позволяй обязанностям диктовать тебе, что делать со своей жизнью. Пока. Неловко усмехнувшись, Эмиль хлопает по плечу и тоже отворачивается, не ожидая никакого ответа. И уходит, одними губами шепнув что-то Валентину. Лифт как раз приехал, Ли молча ждёт близнеца. *** - Расстояние до цели? - обстоятельства не имеют значения. Голос маршала ровный - такой же ровный, как всегда. Несколько дней назад, год, десять лет. Разные со-пилоты, тот же Егерь. Егерь, дрифт, приказы, информация с приборов. Ли в очередной раз пройдёт этот путь до конца. - Пять километров. Время до зрительного контакта - около десяти минут. Скорость движения ниже среднего, - у Вальдеса тоже голос ровный. Он тоже делает своё дело. Так и надо. Все будут делать своё дело, а срываться будут после. Остальное можно будет доверить Придду. И Рокэ. Ли протянул руку и отключил связь. Эмиль обернулся, глаза у брата были решительными и тревожными. Он готов был драться и собирался делать это до конца. Ли улыбнулся, потому что это лучшее, что мог сейчас ощутить, и набрал на панели коммуникатора код. - Ли? - Отвлекаю от дел государственной важности? - ровный голос с подчинёнными даётся легче, сейчас Лионель сам в него не верит. - Отвлекаешь, - они знали друг друга достаточно, чтобы ответ не нуждался в пояснении. - Много времени у меня всё равно нет. Перешли маме файл. Если что. - Мог бы позвонить сам. - Вдруг вернусь, - связь молчала, Ли тоже. Услышать "вернись" он не собирался. Они оба всё понимали. Одинаково хорошо. - А меня, значит, не жалеешь, - усмешка была ровной. Как будто. - Хотел услышать. - Километр. Минута до визуального контакта, Ли, - Эмиль оглянулся, встречая взгляд брата. Он всё слышал и мог бы заговорить, но не стал. - Нам пора. Бывай, Рокэ. - Удачи, Эмиль. Ли, - этой паузы Лионель, как оказалось, слышать не хотел. - Встретимся в дрифте. *** Оказывается, готовиться не справиться с задачей и умереть проще, чем стоять в командном центре и смотреть в телевизор. Не потому что не можешь ничего сделать, а потому что несколько дней назад был там и от тебя что-то зависело, даже если ты мог оказаться бесполезным неудачником, а теперь от тебя не зависит просто абсолютно ничего, потому что твой Егерь, который мог бы помочь, лежит металлолом в доке. И всё. И ничего ты не сделаешь. Стой и наслаждайся зрелищем. Молния останавливается, когда тварь оказывается в поле зрения. Эта штука большая. Очень большая. Из шкуры у неё торчат, как шипы, костяные пластины, идущие вдоль тела кривыми зубами. Какие-то прилегают почти гладко, какие-то на конце загибаются наружу, превращаясь в острые крючья. Кайдзю весь в них - и он огромный. Встав из воды, он ровня Молнии, на груди вместо кожи чешуя, на конце лап - те же пучки шипов, как уродливые древесные корни. Тяжёлая башка венчана копной рогов над куцей пастью. У Эстебана нет ни единой идеи, как с этим сражаться. У маршала идеи быть должны. У него всегда есть идеи. Иначе быть не может. Молния непобедима. Егерь медленно опускает голову и шагает на Кайдзю. Тварь ревёт, раскрывая короткую пасть, и бьёт лапой наотмашь. Молния бросается вниз, вспыхивая ускорителем, и, выхватывая в движении меч, рубит снизу вверх, по проносящейся лапе. Раскалённый клинок врезается в шипы, высекая сноп искр, движение и Егеря, и твари увязает в борьбе силы и силы, в воду падают куски кости и капает кровь, Молния рывком рвётся назад, выдирая застревающий меч за секунду до того, как вторая лапа достигла бы своей цели. Маршалы шагают за плечо Кайдзю и рубят снова - меч в правой руке, у Эмиля, и Эстебан запоздало вспоминает, что в прошлый раз рука Лионеля пострадала и могла не восстановиться в полной мере. Лезвие проникает в щель между шипами чуть ниже шеи монстра, брызгает синяя кровь, Кайдзю - Дикобразом его окрестил Валме, Вальдес просто промолчал, - рычит, запрокидывает голову, и Колиньяр понимает, что это плохо, ещё прежде чем кто-либо из противников сделал следующее движение. Меч, попавший между шипами, от движения оказывается зажат костяными пластинами. Эмиль дёргает, но времени нет - Кайдзю разворачивается, ударяя похожей на булаву лапой. Молния не успевает уйти совсем немного - достаточно, чтобы скользящий удар прочертил борозды по пластинам брони и отбросил назад. Если бы они не выпустили меч, шипы попали бы в голову. Один такой удар - и у пилотов, почитай, нет шансов. Ближний бой с этой штукой смертелен, но сложно сказать, взяли бы её орудия дальнего боя. На Молнии их, в любом случае, нет. У Егеря парные мечи, но второй они не обнажают, а Кайдзю не опасается и не раздумывает, бьёт лапами снова и снова, пытаясь застать врасплох. Молния уклоняется - до тех пор, пока неудачный уход в сторону не открывает бок. Тварь бросается туда, с до отвратительного ликующим клацаньем захлопнув челюсти. Эстебан близок к тому, чтобы отвернуться - и отворачивается, потому что да плевать, он не там, он просто зритель среди толпы людей, которые ничего не могут сделать. Он ждёт, что в следующее мгновение услышит переданный с камеры скрежет пробитого металла, но вместо этого динамик доносит вой твари, и Эстебан оборачивается рывком, забыв о всяком собственном облике. Молния не там, где подставила незащищённый бок. Молния там, где только что был меч, и этот меч теперь, истекая паром перегретой крови, дымится в руке Егеря. Вот чёрт, - думает Эстебан, догадываясь, что и сам не заметил, что Молния использовала ускорители не в полной мере, обманув Кайдзю медлительностью, а Дикобраз, наклонившись, чтобы добраться до бока, освободил зажатый меч. Один рывок, и Егерь добрался до своего оружия. Вот только в следующую секунду разъярённая тварь прянула в сторону, выбрасывая из воды хвост. Короткий и толстый, он был не особо опасен - пока Егерь не оказывался в таком удобном для удара положении. Молния дёрнулась, но времени было слишком мало - его хватило ровно на то, чтобы вскинуть предплечье, получая в него удар. Чешуя о броню отозвалась глухим грохотом и свистом приводов пытающегося сдержать атаку Егеря, но шипы на кончике хвоста прошили сустав Егеря насквозь, обездвиживая руку. И толку теперь от меча? Когда пальцы просто разжимаются, Колиньяр хочет отвернуться ещё раз, но теперь не позволяет себе. И не зря, потому что меч не падает в воду - Егерь изворачивается, подхватывая его правой рукой, а левой со скрежетом хватается за хвост и дёргает, пытаясь развернуть Кайдзю к себе спиной. Им почти удаётся - почти. Хвост вырывается из полуподвижных пальцев и бьёт с короткого замаха - но при силе Кайдзю и остроте костяных выростов этого достаточно, чтобы шипы вошли в бок Егеря. *** Валентин разворачивается и бесшумно выходит в тот момент, когда хвост Кайдзю вырывается из руки Молнии. Его не замечают, даже Арно - внимание всех присутствующих полностью поглощено происходящим. Внимание Валентина тоже, просто он не намерен просто стоять и смотреть. Потому что уже видит, что будет дальше. Как и все. - Август, - в коридоре стоит гулкая тишина. - В каком состоянии Сердце Глубин? "Валентин, я уже говорил. Он не готов", - за спиной Гирке звуки работы. Техники не стоят и не смотрят. - Конкретнее. Пожалуйста, - он не позволяет себе прислушиваться к звукам за дверьми командного центра. Прежде чем ответить, Гирке молчит несколько секунд. "Мы работаем над приводами ног. Верхняя половина полностью функциональна. Валентин, только не…" - Август замолкает на ещё одну слишком длинную секунду, - "Есть идеи?" - Если он может стоять, этого достаточно. Вызывай вертолётчиков, доставишь нас прямо на место. "Понял тебя. Идите сюда. Запуск будет готов через… две минуты". Валентин нажал отбой в то же мгновение, когда скользнул обратно в двери только затем, чтобы за плечо вытащить Арно наружу. - У нас две минуты, чтобы добраться в док. И потом ещё несколько, чтобы оказаться снаружи прежде, чем нам успеют приказать оставаться на базе, - он почувствовал, как чаще забившееся сердце заставило губы растянуться в усмешке, и увидел, глядя Арно глаза в глаза, как тот усмехнулся в ответ. Развернувшись, они не сговариваясь перешли на бег. За две минуты добраться от командного центра до дока было бы чудом - на этот маршрут Валентин до сих пор закладывал десять минут шага. Но чтобы успеть на место, пока маршалы Савиньяк живы, им нужна не меньшая фора. *** Жермон Ариго в четвёртый раз думает о том, что не может выносить молчащую связь. Глухая тишина эфира давит хуже, чем грохот и скрежет из динамиков камеры. Приказов нет, их невозможности - тоже. Два маршала просто молча, отключив связь, бьются насмерть, а весь командный центр, операторы, генералы, пилоты, механики стоят и смотрят, как зрители на трибуне. Они никак не могут повлиять на происходящее. И от них это не требуется. Лично от генерала Ариго требуется только определить момент, когда отсутствие приказов станет отсутствием ответов. Он в тридцать пятый раз подкручивает усы и заставляет себя смотреть, как Егерь в очередной раз уходит от атаки, пытаясь зайти с удачной стороны. Меч в правой руке почти остыл, левая держать меч не может. На мельтешащие красными оповещениями приборы Ариго предпочитает не смотреть - Савиньяки дерутся, этого достаточно. Пока дерутся. У них есть какой-то план, вот только удаётся ли он. Кайдзю наклоняется вперёд, взмахивая хвостом, и тут же бьёт вслед лапой. Это происходит снова и снова долгие минуты, и каждый раз Молния отвечает вспышкой ускорителей, уклоняясь от атаки, чтобы секунду спустя ударить самим. Только в этот раз ускорители чихают вхолостую. Тяжёлая шипованная булава бьёт Егеря в грудь, отбрасывая назад, и в этот момент в командном пункте раздаётся механический женский голос, заставляя Жермона едва не подпрыгнуть, вдруг понимая, что уже почти десять минут как все люди молчат. "Протокол пилот-пилот: инициирован. Подключение нейромоста через 10, 9, 8..." - Что..? - успевает брякнуть Ариго, прежде чем его глаза находят вспыхнувшую панель показателей Егеря. - Что это такое? Вальдес, что ты делаешь?! - Ничего, - абсолютно ровный голос оператора звучит ещё более дико, чем тишина. - Егерь активирован через отладочный терминал. Из дока. Это Сердце Глубин. "Нейромост запущен. Синхронизация: 99%". - Он же не достроен! - что в этот момент ему, как генералу, необходимо связаться с маршалом и получить приказ, Жермон подумал только после того, как высказал первое, что вертелось на языке. - Едва ли ранее это останавливало полковника Придда. Хочу заметить, Герман, что по протоколу тебе необходимо сообщить об этом маршалу Лионелю Савиньяку. Однако стоит принять во внимание, что в таком случае полковнику Придду придётся отвлечься от миссии для того, чтобы объяснить нарушение приказа, что в данный момент непозволительно, - Ойген кажется возмутительно спокойным только пока Ариго не видит капли пота над его сжатыми губами. *** Камера на боковом мониторе показывает обзор с ворот Шаттердома. На ней шесть вертолётов несут над водой силуэт Егеря. Синий и фиолетовый в тусклом утреннем свете кажется пятном ночи, прожекторы с плеч освещают гранитно-серые волны. До рассвета меньше часа. До места битвы - меньше пяти минут. Эстебан думает, что легко согласился бы променять первое на второе. Придд должен успеть. Если взялся что-то делать, он должен справиться. Это же Валентин, верно? Вытащил же он Арно тогда. Успел. Ныряя под удар, Молния оказывается совсем близко к плечу Кайдзю, выпрямляет корпус и выпускает на шипастое тело белую струю охлаждения. Это слишком близко - они пытаются успеть уйти от новой атаки, сопровождаемой рёвом боли твари, но без ускорителей это нереально. Эстебан хотел бы снова ошибаться, но на этот раз не ошибается - они блокируют удар правой рукой, перехватывая лапу под кулаком, и обзор камер не скрывает, как судорожно сжимаются пальцы, когда тяжёлый удар сминает пластины брони. Но Молния не роняет меч. Отпихнув тварь, Егерь бьёт в белёсое пятно вымороженного охладителем костяного панциря. И достаёт - Дикобраз снова вопит и отступает на шаг назад, давая Молнии время приготовиться к новой атаке. Только Кайдзю всё ещё атакует быстрее. Молния поднимает левую руку, но её броня полностью разбита, кисть давно не функционирует. Эстебан отрывает взгляд от изображения на секунду, потому что что-то привлекает его взгляд. Ротгер Вальдес протягивает руку к микрофону одним мягким движением, таким привычным раньше и таким странным сейчас в оцепенении командного пункта. Кнопку он нажимает спустя целое мгновение. - Полторы минуты, Ли, - он говорит совсем тихо. Первый, кто вышел с ними на связь. Ответа нет, Молния продолжает хранить молчание. На экране Егерь ещё раз прорывается ближе. Уходит под атаку, пропускает взмах лапы, выпускает охлаждение на то же место, что в прошлый раз. Костяные шипы замерзают и лопаются, Кайдзю вопит в ярости, Молния подаётся вперёд, чтобы ударить в брешь всей силой, полагаясь на вес вместо разряженных ускорителей. И в это же мгновение Кайдзю бьёт хвостом. Левая рука не сдерживает силу удара, шипы сминают плечо и врезаются в голову, разбивая конструкцию кабины, скрежет из динамиков перекрывается надсадными сигналами систем, наперебой вспыхивающих сообщениями. За этим шумом кажется, что меч, до упора входящий в тело Кайдзю, погружается в масло. Ослеплённый Егерь наваливается вперёд, но Эстебан с омерзительной чёткостью видит, что рука Молнии доводит удар, толкая клинок вперёд до конца. Кажется, что на следующие несколько секунд всё меркнет, потому что на экране движется только море. Кайдзю и Егерь не шевелятся оба. "Всё кончено", - успевает мелькнуть в голове Эстебана мысль, а потом Дикобраз дёргается и извивается, пытаясь отпихнуть Егеря назад, освобождаясь от клинка в своём теле. - Что с... - конец хриплой фразы Ариго Колиньяр почему-то не слышит, зато видит заострившийся профиль Вальдеса, смотрящего на приборы. - Левое полушарие не функционирует. Правое работает, - оператор подбирает слова не сразу, потом коротко шумно выдыхает и выпрямляется в кресле, - Лионель мёртв. *** Кричат те, кто борется. Эмиль не кричит. Он сидит в полной тишине, потому что в этой тишине молчит его брат. Он всё ещё здесь, в пробитой с одной стороны кабине Егеря. Если так подумать, он всегда был немного здесь. И всегда будет, но любой звук сейчас заглушил бы всё ещё звенящий в воздухе его последний крик. "Бей!" - Эмиль рванулся вперёд прежде, чем понял, что будет через мгновение. Хорошо было бы не слышать его мыслей и поэтому не знать, что Ли всё понял вовремя. И успел подумать, что Эмиль всё-таки вернётся к маме. Как бы не так, чёртов брат. Никуда он не вернётся, и знает это так же точно, как знал близнец. Почему не вернётся, сейчас не важно. Важно слушать молчание Ли. Ещё на пару ударов сердца. Хотя какая разница, они всё равно не расстанутся в дрифте. Расцепив онемевшие пальцы, отпуская бесполезный рычаг, Эмиль поворачивает голову, чтобы увидеть застывший взгляд мёртвого брата. Не каждому удаётся увидеть собственную смерть, в каком-то смысле ему даже везёт. Егерь содрогается пустой куклой, кабина накреняется, не успевшая загустеть кровь медленно течёт к ногам Эмиля. Звуков по-прежнему нет, и в сознании по-прежнему ясно ощущается присутствие. Кажется, Кайдзю до сих пор не сдох. Что ж, осталось немного. У них как раз хватит времени. Эмиль закрывает глаза и поднимается, слыша каждый удар сердца. Егерь слушается. В мече больше нет смысла - что ж, найдётся что-нибудь ещё. - Эмииииль!!! - крик взрывает глухую тишину, пуская внутрь все остальные звуки. Эмиль дёргается и давится вздохом. Кайдзю рвётся назад, освобождаясь от меча, воздух мечется по вскрытой кабине от месящих небо лопастей вертолётов, в сотне метров с грохотом волн обрушивается Егерь, системы Молнии всё ещё вопят оповещениями. Мог бы - отключил. Эмиль узнаёт крик ещё прежде, чем реальность наваливается, выдирая из прострации. Кричит Арно. Чёртов Придд умудрился дотащить сюда своего Егеря. Просто прекрасно. Сил смотреть нет, вместе с реальностью наваливается боль, осталось в любом случае немного. Эмиль открывает глаза только чтобы видеть Кайдзю. Тварина целится в атаку, меч так и торчит у неё в боку. Ещё пару секунд и прыгнет - но не успевает. Сияющий сполохами гарпун врезается в шкуру, проскальзывая между срубленными где-то в начале драки шипами. Кайдзю воет и судорожно дёргается, истекая кровью, но рвётся опять. Живучая тварь. Зато вот и возможность. До Кайдзю каких-то три шага. Три шага он пройдёт и один. Чтобы добить эту хреновину, гарпун нужно запихать поглубже. Хорошо, что рука цела. Главное успеть. Всего одно движение - перехватить сияющее электричеством остриё и загнать до упора. Молния заходится агонией выжигаемой изнутри машины, и у Эмиля есть всего целая секунда, прежде чем с ним будет то же. Никакие защиты тут, конечно, не сработают. Секунду потратить не на что. Только на мысль о том, что остается тут вместе с Ли. *** - Ещё не всё, - ледяной голос Райнштайнера прокатывается по командному центру, как волна, приводя в чувство мгновенно, заставляя людей держаться дальше. Смотреть до конца. Эстебан сглатывает и поднимает глаза на экран. Несмотря на две смертельные атаки, Кайдзю до сих пор трепыхается. Отступает на пару неловких шагов назад, широко раскрывает для крика пасть, наклоняет голову и со всей силы бьёт мёртвого Егеря в грудь, отбрасывая далеко назад практически на Сердце Глубин. Трос гарпуна не позволил бы уйти, но тварь и не пытается. Она шатается, но упрямо наклоняет тяжёлую голову ещё раз и, припав на ноги, бросается вперёд. Один, последний прыжок - она вылетает из воды по пологой дуге, но Сердцу не уйти. "Ну нет… Такого просто…" - Меч Ли! - рявкает Вальдес в микрофон прежде, чем Эстебан успевает додумать мысль. Арно успевает понять. Молния совсем рядом, так и не использованный клинок ложится в руку Сердца легко и вовремя - за мгновение до того, как вонзиться в пасть твари, прошивая раскалённым лезвием внутренности.