Душа Дракона

— Может быть, мы не там ищем? — Гермиона паниковала: до второго задания Гарри оставалось меньше суток, а они все еще не придумали, как научить его дышать под водой. — Я точно не знаю, но что если– — Гермиона, перестань дергаться, — Рон поморщился. — У меня голова кругом, когда ты так делаешь. — К твоему сведению, Рональд– — Пожалуйста, давайте не сейчас, — резко перебил Гарри. Он потер лицо руками и вздохнул. — Я устал. — Я понимаю, — она присела рядом и приобняла его за плечо. — Но мы не можем все бросить. Гарри издал недовольный звук, Рон продолжил вяло листать страницы учебника «Подводные Гады и их Слабости». Они провели в библиотеке последние пять часов. Когда появился Аластор Грюм, Рональд почти засыпал, но Гермиона сражалась до последнего, уговаривала дать им еще немного времени. К сожалению, новый профессор был скуп на эмоции, в частности, на сочувствие. Это она уяснила еще с его первого урока, когда бывший мракоборец практиковал в классе непростительные. Поэтому Рон и Гермиона возвращались обратно уже в следующие несколько минут. — Думаешь, он справится? — она закусывала щеки. Внутри нее закипала тревога. — Это ведь Гарри, — Рон потер нос. — Ты не переживаешь? — Переживаю, но что я могу? Мы пытались, теперь дело за Гарри. Гермиона поджала губы. — Тебе не кажется, что он странный? Профессор, — тихо спросила она. — Они все чокнутые, бывшие Авроры, — Рон пожал плечами. — Мозг плавится после парочки непростительных в бою. А Грюм еще и шотландец — они просто чокнутые. — Как грубо, Рональд. — Ты сама спросила. Время после Святочного Бала побежало так быстро, что Гермиона почти забыла обо всем, кроме учебы и помощи Гарри. Но они — он, Гарри упустил слишком много времени на разгадку поющего яйца. Поэтому они не успели подготовиться как следует, и это приводило Гермиону в ужас. — Гермиона? — Рон отвлек ее от мыслей. — Да? — Я хотел спросить… ну, как бы я думал, что это может прозвучать не очень красиво с моей стороны. К тому же ты просила меня не поднимать эту тему, но я– — Рон, — протянула она. — Спрашивай. — Я просто… ну, это конечно может быть не так, но Джинни — черт, она так много знает обо всем и ото всех. Как она умудряется все это в голове держать? — Рон, вопрос. — Да, да. Кто-то сказал, что Виктор Крам и ты, ну в общем, что вы… вместе? — у него покраснели кончики ушей. — Ну, в смысле кто-то сказал, что Крам к тебе неровно дышит и что хочет тебя — о, Мерлин — хочет с тобой встречаться. Или вы вроде как уже? Гермиона замерла в удивлении. — Тебе не обязательно отвечать, — он развел руками. — Я просто так спросил. Она не сдержала смешка — должно быть, нервная система подводила ее. — О Боже, Рональд! Мы почти не видимся с Виктором, — она подумала, какие слова лучше подобрать. — Он все время занят тренировками, а я с вами. Мы пересекаемся в библиотеке, когда ему нужно отвлечься от своих проблем. — И что… — он сглотнул. — И что вы делаете в библиотеке? — Ничего, — она пожала плечами. — Ну в смысле я учусь, конечно же. А он ничего не делает, просто наблюдает. — В смысле молча пялится, пока ты читаешь? — В смысле не думай об этом. Между нами ничего нет — пока нет. Рон понятливо кивнул, и Гермиона почувствовала сладкий привкус ликования — ей удалось заставить Рональда Уизли ревновать. И эта мысль приносила ей непонятную радость. — О, ну раз вы не вместе, я… — он запнулся. Гермиона остановилась и спросила требовательнее, чем стоило: — Ты что? — Я хотел поговорить с тобой. Ну, ты же девушка и все такое, и мы уже не дети, получается. — Получается, что да, — она задержала дыхание. — И ну вот, я подумал, что может быть и мы с тобой можем как-нибудь вместе? В библиотеке? Гермиона открыла рот, но ответить не успела. На самом деле, она не успела даже полностью осмыслить то, о чем говорил Рон. — Мисс Грейнджер, мистер Уизли, — послышалось с другого конца коридора. В проходе появилась профессор МакГонагалл: они узнали ее по остроконечной шляпе. — Прошу вас, проследуйте за мной. А дальше все произошло так быстро, что Гермиона практически ничего не помнила. Их завели к директору, где уже ждала Чжоу Чанг и незнакомая маленькая девочка — определенно из Шармбатона. Профессор Дамблдор был немногословен, ему хватило «ваша помощь необходима участникам» и «прошу, не пугайтесь». После — Снейп раздал каждому по колбе с тягучим и ледяным на ощупь зельем. Гермиона поморщилась и осушила склянку залпом. И все закончилось. Оборвалось и покрылось коркой кромешной темноты. Легкие словно заполнило водой, но мысли постепенно успокаивались; Гермиона перестала думать. Она только существовала где-то за гранью своего понимания. Ей было холодно — невыносимо холодно. Но спокойно. Когда попытки прийти в сознание оставили ее, она отдалась потоку бессвязных воспоминаний. Картинки сменяли друг друга, как золотые рыбки в пруду ее воспоминаний. Но один образ оставался внутри, и она никак не могла до него дотянуться. Статный силуэт с широкими плечами, вокруг которого вились тени. Тяжелый взгляд, голубой — нет, грязно-серый; острые черты лица. Усмешка на губах, но она знала, что это — ложь. Маска, за которой скрывались все его страхи; детская трусость, ряженая в одежды высокородия. Воспоминание, у которого не было ни голоса, ни цвета, только бездушный оттенок. И она не могла понять — это ей было холодно или его сердце было покрыто ледяной корочкой. Когда воздух снова наполнил легкие, Гермиона вскрикнула. В панике огляделась, чтобы понять, что находится в середине Черного Озера. Ее крепко держал под ребра Виктор Крам, пытаясь вместе доплыть до берега. Там на трибунах бурно шумела толпа — задание было выполнено, а Гермиона — спасена. — Гермиона! — Джинни укрыла ее полотенцем и обняла за плечи. — О, Мерлин, когда ты не вернулась ночью, я чуть с ума не сошла! — Я в порядке, Джин, в порядке, — Гермиона озиралась по сторонам. Ни Рона, ни Гарри рядом не было, и это пугало. Девочка-Уизли не переставала рассказывать про соревнование и потирать Гермиону за плечи. Трибуны грохотали от волнения, на лицах учителей отражалось недовольство; дурмстрангцы выглядели разъяренно: хлопали Виктора по спине так сильно, что тот едва держался на ногах. Гермиона поймала его взгляд — довольный и, может быть, чуточку горделивый. Он улыбнулся ей в ответ. Не так обаятельно — совсем не обаятельно, но искренне. — Герми– миона! — окликнул он, пробираясь через толпу. — Извини, я… тебя… в порядке? — Седрик Диггори пришел первым! — не унималась Джинни. Со стороны Дурмстранга все еще звучало победное «Крам! Крам!», когда Виктор крепко ухватил Гермиону за руку. — Прости, мне жалко, что они поступили так, — кричал Виктор над ее левым ухом. Джинни вцепилась ногтями в ее правую ладонь. — За что ты извиняешься? — Гермиона бросила на него короткий взгляд. — Я не сказал, что может быть плохо. Каркаров предупреждал, что– — Смотри! Смотри! — завизжала Джинни. Она несколько раз подпрыгнула на месте. Под водной гладью показалось красное свечение. До конца тура оставалось совсем немного времени. — Гермиона! — требовательно окликнул Виктор. — Д-да? — она не сразу поняла, что у нее от холода стучали зубы, а кончики пальцев начали подрагивать. — Мы увидимся вечером, — он звучал чересчур уверенно. — Я приду в библиотеку. Когда ты придешь? — Я не думаю, что сегодня получится– — Гермиона, смотри! — Джинни визжала так громко, что закладывало уши. — Почему, Гермиона? — он продолжал сжимать ее руку. Что-то происходило под водой, а зубы стучали все громче — Гермиона подумала, что, если не наступит минута тишины, ее голова взорвется. — Вик, я– Да подожди, Джин! Виктор, я– — Посмотрите, что происходит! — закричал кто-то — может быть, Симус — и Флер Делакур с отчаянным воплем бросилась к воде. Гермиона не замечала ее до этого самого момента. — Я должен уходить. Увижу тебя позже, — грубо прозвучало над ухом как раз в тот момент, когда над водой показалась рыжая голова Рональда. Дальше началась настоящая суета: Рона и Габриэль — младшую сестренку Флер, вытащили из воды и укутали в полотенца, пока Гермиона и Джинни пытались пробраться к ним. Внимание зрителей привлекла вспышка и тело Гарри, резко вылетевшее из воды. Он с грохотом упал на трибуны и рев стал не просто оглушительным — сумасшедшим. Гермиона остановилась рядом с Роном и схватила его за холодную ладонь — в порыве чего-то такого, чего сама не до конца осознавала. Он удивленно покосился на нее, но ничего ответить не успел: она уже бросилась обнимать Гарри. — Гарри, о, Боже, Гарри! — укутав его в свое полотенце, причитала она. Ей было так радостно и волнительно, что на глаза навернулись слезы. — Флер не прошла испытание с русалками, ты пришел предпоследним. Они должны — обязаны дать тебе дополнительные очки! Ты спас и Габриэль. — Полегче, Гермиона, — отшутился он. Он все еще пытался откашляться, жадно хватая ртом воздух. Рон стоял над ними, одобрительно улыбаясь. Хотя, возможно, он просто замерз. И — Гермиона не сомневалась — определенно был голоден. Она вдруг вспомнила, что их вчерашний день закончился быстро и неожиданно, и ее желудок стянуло коварным узлом. В памяти вдруг всплыло «может быть и мы с тобой вместе? В библиотеке?», и Гермиона совершенно по-идиотски улыбнулась Рональду в ответ. Они обязательно обсудят этот вопрос после ужина — это она решила для себя наверняка. — Merlin! Quel bonheur! Quelle joie! — картаво прозвучало из толпы и в следующую секунду к ним подбежала Флер. — Ты спас мою маленькую сестренку, хоть и не должен был этого делать! Делакур упала на колени рядом с ошарашенным Гарри, а Гермиона отошла ближе к Рону. — Забавно, да? — тихо спросила она. — А? — Рон неохотно отвлекся от созерцания того, как Флер выражала благодарность Гарри. — Ты про что? — Ну, вчера мы обсуждали какие-то значимые вещи, а сегодня… сегодня могли утонуть. — Та перестань, Дамблдор не дал бы студентам погибнуть, — он дернул плечами — как будто от раздражения. — Тебе вообще повезло вдвойне, Крам бы ни за что– Рон не успел договорить — и слава Богу. Флер подбежала к нему, немного отпихнув Гермиону в сторону, и сжала в ладонях его веснушчатое лицо. — А ты! Ты помогал ему? Помогал! — Делакур была на грани истерики. Но Рональд Уизли упрямо не замечал этого. — Ну я… да, немного… — кончики его ушей стали пунцовыми. — Конечно да! Ради вас… Гермиона почувствовала, как неприятно засосало у нее под ребрами. «Это от голода,» — убеждала она себя, стараясь не сжимать кулаки. — Merci! Merci du fond du coeur! — Флер вдруг начала целовать Рона в щеки. — Nous deux, merci tous les deux! Sois béni! Рон издал утробный звук, какой издает Живоглот после сытного перекуса. Широко раскрыв глаза, Гермиона не смогла контролировать свои брови — они поползли вверх. Флер так отчаянно вертела лицо Рона, осыпая поцелуями, что в какой-то момент он задержался на мгновение, и француженка легко чмокнула его в губы. — Фу, — послышался голос Джинни, и Гермиона обернулась. Девочка-Уизли поморщилась в отвращении. — Homme, vrai homme! — продолжала причитать Флер, уводя за собой Габриэлу. Рональд расплылся в наслаждении — сощурился и опустил плечи, провожая француженку отвратительно-сладким «мерси». Момент, в который Гермиона не смогла контролировать себя. Бросив короткое «извините меня», она поспешила спрятаться в радостной толпе до того, как Джинни успеет ее выловить. На другой стороне трибуны постепенно заполнялись лодки, ожидавшие студентов. Не раздумывая, Гермиона запрыгнула в одну из них и упала на свободное место. Рональд Уизли. Все всегда начиналось с него и заканчивалось им же. Перед глазами то и дело мелькала Флер и этот мерзкий поцелуй. Пускай неловкий, пускай незапланированный, но — поцелуй. После которого его гадкое «мерси» звучало хуже, чем морщерогий кизляк. — Ты выглядишь раздосадовано, Гермиона Грейнжер, — послышалось со стороны, и Гермиона почти что подпрыгнула. — Это из-за того, что Гарри Поттер пришел последним? — Привет, Луна, — она заправила за ухо прядь мокрых волос. Натянула на ладони рукава влажной мантии. — Привет, — Полумна улыбнулась в своей мечтательной манере. — Не грусти, это всего лишь турнир. К тому же Гарри Поттер спас Габриэль Делакур. Я считаю, что это был очень храбрый поступок. — Да, конечно, — Гермиона едва удержалась, чтобы не фыркнуть. — Гарри обязательно получит дополнительные баллы. Я просто… дело не в нем. — Оу, — Луна несколько раз моргнула. Отвернулась, разглядывая водную гладь. На ней было надето полосатое цветное платье и ярко-желтый джемпер; синие резиновые сапоги контрастировали с рыжими колготками. — Я тоже иногда грущу без причины. Это потому, что те, кого мы любим, не хотят нашей любви. Или потому что мы боимся принимать их. — Необязательно любить кого-то, чтобы расстраиваться, — Гермиона нахмурилась, но ее настойчиво перебили: — Нет, обязательно. Но ты, конечно же, не признаешь этого. По крайней мере не сейчас, но когда-нибудь это произойдет и с тобой. Гермиона хотела ответить, но промолчала — другие когтевранцы небрежно отвернулись. Лодка качнулась и медленно поплыла к берегу. Шум воды успокаивал взбалмошные мысли, и Гермиона выдохнула. В конце концов не случилось ничего такого, что стоило бы ее слез. В конце концов, это был Рон. Просто Рон. Рон, который вчера на грани от признания в любви, а сегодня — «мерси за поцелуй, Флер Делакур». Холодный ветер подхватил ее все еще влажные волосы, и она зябко поежилась. Полумна перегнулась через край борта и коснулась ладонью водной глади — по детски-наивно, но она с восхищением смотрела, как отражение неба ломается в волнах. — Луна? — Гермиона не была уверена, стоило ли ей говорить. Но она хотела этого. Белокурая когтевранка посмотрела на нее с вопросом. — Я хотела… хотела извиниться. Полумна удивленно вскинула бровями. — За то, что… — Гермиона прочистила горло. Уставилась прямо перед собой. — За то, что называла журнал твоего отца пособием для врачей святого Мунго. Луна выпятила губы и улыбнулась так невинно, что Гермионе стало еще стыдливее — она буквально почувствовала, как покраснели щеки. — Ничего, я не держу на тебя зла, Гермиона Грейнджер. Мне тоже не нравится, например, как ты завязываешь шнурки. Мы все имеем право на свое мнение. Гермиона посмотрела на свои мокасины и улыбнулась в ответ. Весь оставшийся путь Луна рассказывала про бундящую шицу — Гермиона не поняла почти ничего, но все равно внимательно слушала. Джинни точно посмеялась бы, но Джинни в лодке не было. Она осталась там, на трибуне. С Гарри, Дином, Симусом и… да, с ним. С Роном, который «мерси». Когда лодка причалила, Полумна и Гермиона распрощались — когтевранка поспешила удалиться, ничего не объяснив. И только спустя пару минут Гермиона поняла ее спешку: следом за ними на берег высадились Теодор Нотт, Винсент Крэб и еще несколько слизеринцев. Драко Малфоя, как и Пенси Паркинсон, в лодке не было — Гермиона отметила это про себя прежде, чем спохватилась отогнать ненужные мысли. Обняв себя руками, она развернулась в сторону замка и даже сделала несколько шагов, но Теодор все же заметил ее: — Грейнджер! — она слышала его торопливые шаги за спиной. Он подбежал вплотную и осторожно схватил ее за руку. — Нотт? — Есть разговор, — он неловко оглянулся за плечо. Остальные слизеринцы бросали на них подозревающие взгляды. — Пройдемся? — Не горю желанием, если честно, — ответила Гермиона. Ее мокрая одежда все еще противно липла к телу. — По крайней мере, сейчас не лучший момент. Может, позже– — Я не могу позже, — Нотт звучал почти умоляюще. — Это ненадолго, обещаю. Пожалуйста. Гермиона уставилась на него, словно видела впервые. Такого Теодора она точно видела впервые. Немного растрепанного, взволнованного и… рассеянного? Она не была уверена, но его выражение лица заставило ее смягчиться. — Говори, — она повела плечами. — Только быстро! — Я… нам лучше отойти, — он едва заметно кивнул в сторону сокурсников. Они пихали друг друга локтями и перешептывались. — Ради всего святого, Нотт! — Пожа-алуйста, это очень важно. Пожалуйста, — Теодор говорил тихо, почти шепотом. Не двигался, чтобы не выдать свое волнение остальным; но в темных глазах плескалось столько эмоций — Гермиона решила, что ей было почти жаль его. — Хорошо, — сдалась она. — Только недалеко и ненадолго. Я продрогла до кончиков ногтей! Нотт расплылся в улыбке и торопливо пошел в сторону леса. Гермиона неохотно поплелась следом — она мечтала переодеться во что-нибудь теплое. Она подумала о том, как прекрасно было бы выучить заклинание осушения, на которое Рон наткнулся накануне вечером. — Секарсе, — вдруг произнес Нотт, направив на нее свою палочку. Гермиона не успела даже вскрикнуть: ее окружило облачко пара, а по телу пробежалась волна тепла. — Спасибо, — Гермиона обняла себя за плечи. — Не думала, что ты… это заклинание ведь… ну в общем. Спасибо. — Что, проблемы с доверием, Грейнджер? — Это заклинание вообще-то может привести к серьезным ожогам при неправильном исполнении, — она вздернула подбородок. Теодор рассмеялся в ответ: — Ты меня недооцениваешь. После он вдруг снял с шеи свой зеленый шарф с серебристыми полосами и протянул его ей. Она недовольно скривилась. Слизеринец подошел ближе и с небрежным «не упрямься, Грейнджер» набросил шарф на ее плечи. Она почувствовала отдаленно знакомый аромат — сладковатого дыма, и нахмурилась. — Спасибо, — буркнула она, потому что стало действительно теплее. — О чем ты хотел поговорить? Теодор запустил пальцы в свои темные кудри и отвел взгляд. Затем снова посмотрел на Гермиону и — ей не показалось: он выглядел смущенным. — Я видел вас с Луной в одной лодке… «С Луной?», но она промолчала. — И тогда в больничном крыле, мне показалось вы знакомы… Гермиона сдержанно кивнула. — И в общем я подумал… дерьмо! Это так по-идиотски выглядит, — он сделал глубокий вдох. — Я, наверное, не должен… — Успокойся, — Гермиона коснулась его плеча рукой. — Просто объясни в чем дело? — Слушай, Грейнджер, ты никому — никому ни слова не скажешь, — Нотт вдруг озлобленно свел брови. — Иначе я– — Успокойся, — строго повторила она. — Это ты меня сюда притащил, так что поумерь свой пыл. И говори уже, в чем дело. — Я пригласил ее на свидание, — наконец выпалил Теодор. Гермиона уставилась на него во все глаза. Она хотела даже усмехнуться, но сдержалась — его взгляд не предвещал ничего хорошего. — Я выслал ей открытку — гребаную открытку с уродливыми сморчками, — выдал парень. — И пакет печенья. С корицей. Это был подарок на день рождения, я не придумал ничего лучше. Гермиона смотрела на него с опаской: — И что дальше? — И я пригласил ее отужинать в Хогсмите. Но она отказалась, сказала, что… ну в общем, не хочет или не может — я не знаю! — он вцепился пальцами в волосы. — Да твою же мать, я такой идиот! Гермиона свела брови и задумалась: она не до конца понимала, с чего Нотт вдруг решил обратиться за помощью именно к ней. Но он выглядел так жалко и расстроенно, что у Гермионы невольно поджималось сердце. — Слушай, Грейнджер, я знаю, что это тупо, — наконец сказал он. — Если ты не хочешь в этом участвовать, можешь просто уйти. — Нет я… я не против, но… — она задумалась. — Мы с Полумной не то, чтобы большие подруги. — А Уизли? У них ведь общие уроки? — Да, но… — Гермиона повела плечом. — Да к черту, — выругался Нотт. — Просто забей. — Чего именно ты хочешь? — спросила она. — Чтобы я с ней поговорила? Но о чем? Я не могу подойти к ней с вопросом «Луна, почему ты отшила Нотта?». — Да я знаю. Я просто думал, что ты… Ну ты же умная, в конце концов! — Ну и ты не дурак, — она хотела добавить: «казался до этого разговора», но не стала. У Теодора на лице было написано, как тяжело ему давался диалог. — Да я хоть Амортенцию варить готов, — выдал он, и Гермиона охнула. — Тебя за это исключат, — напомнила она. — Хорошо, давай так: я попробую поговорить с Луной, а ты пока постарайся не облажаться. — Поговорить о чем? — Я не знаю! Но я придумаю, — она поморщилась. — Просто дай мне немного времени, хорошо? — Хорошо, — Нотт выглядел так же напряженно, но Гермиона заметила, как сверкнули его глаза. Они разошлись до того, как покинуть пролесок; за время прогулки больше не проронили ни слова. Теодор был погружен в свои мысли, Гермиона же корила себя за данное обещание поговорить с Луной. «О чем?, спрашивала себя она. О том, как откармливать чертохолопых головосеков в зимнюю спячку?» Еще больше ее злило, что она помогала Нотту. Разумеется, иметь при себе слизеринца в долгу — то еще удовольствие, но Гермиона не подумала о том, каким будет его гнев, если ее план провалится. Коридоры замка пустовали: должно быть, все праздновали окончание второго тура. Гермиона не хотела идти в общий зал, потому что там было шумно и весело, а ей хотелось покоя. Еще, там наверняка был Рональд, и она бы не удивилась, если бы застала его в объятиях Флер. Она ревновала — а как не ревновать, когда вчера тебе признаются в любви, а сегодня– Но это уже было не важно. Она ненавидела — больше, чем плохие оценки — снова и снова пропускать про себя одну и ту же обиду. Пускай Уизли делает что ему вздумается, она будет заниматься своими делами. Проскользнув мимо портретов, она добралась до лестницы, но остановилась. А что, если гуляния в большом зале уже закончились и перенеслись в гостиную Гриффиндора? Тогда Джинни Уизли проест подруге всю душу, пока не выпытает, где та пропадала. Гермиона фыркнула, развернулась на каблуках и поспешила в обратную сторону. Ее одолевала усталость и злость, а еще — голод. Она так ничего и не поела. Ноги привели ее в библиотеку. Она даже не сразу поняла, что гуляет между стеллажей, проводя пальцами по пыльным корешкам. Иногда ей казалось, что она сама как эти книги: сухая и черствая, наполненная исключительно тем, чтобы приносить пользу остальным, — так сказала Трилони почти год назад, но Гермиону все никак не отпускало. Она продолжала думать про новое задание Гарри, и про Полумну, и про Рональда вместе с Флер; она хотела злиться, но запас ее негодования иссяк. Из собственных мыслей ее выдернуло тактичное хмыканье. Хотя, возможно, это была насмешка. Малфой. Она знала это еще до того, как обернулась. Должно быть, запомнила аромат его парфюма. — Заблудилась, Грейнджер? — окликнул он. — Заблудился, Малфой? — спародировала она и прошла мимо. День выдался далеко не из легких, и перепалка с нахалом совсем не входила в ее планы. Но он, судя по всему, не собирался так просто отпускать ее. — Как грубо, — он изобразил обиду. — Мисс Грейнджер прогуливала уроки воспитания в школе для магглов? Или кому-то не досталось праздничного пудинга? Она не ответила, но ее ладони сжались. — Ты пробовала тот, что с орехами? Его сегодня подавали специально, чтобы отпраздновать победу Поттера? — не унимался Малфой. Проход тянулся бесконечно долго, но Гермиона почти добралась до конца. Она переступала быстро, но закипала от раздражения. — Нет, конечно. Разумеется, не пробовала, — вдруг выдохнул он. — Ведь твое место за столом оккупировала француженка. Гермиона вспылила и — видел Бог, она не помнила, как — достала палочку из заднего кармана джинс, направив ее на Малфоя. Ей понадобилось меньше минуты, чтобы вернуться и уткнуть кончик ему в шею. — А ты замечала, какие у Делакур сексуальные чулочки? — он хихикнул. — Должно быть в цвет белья. Нужно будет спросить Уизелби завтра на Зельеварении. — Заткнись, Малфой, — осекла она. — Заткнись. — У-у, как страшно. Погоди, это угроза, Грейнджер? — Я превращу тебя в крысу и скормлю своему коту, и никто никогда не узнает, что с тобой стало, — она почти шипела, сильнее сдавливая палочку. — И это угроза. Голубые глаза Драко вдруг сверкнули опасным огнем, и он больше не усмехался; смотрел на нее так пристально, что Гермиона почти отступила. А потом он вдруг подался вперед: — Да что ты говоришь, грязнокровка, — моментально перехватил ее палочку, и прижал Гермиону к стеллажу. Она не успела даже сделать вдох. — Я повзрослел за год, твоими фокусами меня больше не запугать, — наклонившись, прошептал он. — Я все еще могу сломать тебе нос, — яростно выдала она. — Давай. Все внутри ее тела сжималось от охватившей злости; она и не знала, что способна так сильно ненавидеть. Но сейчас она ненавидела — всей душой ненавидела Драко Малфоя. Как будто это он был виноват во всех ее душевных терзаниях. — Давай же, — повторил он. — Или тебе нужна помощь? — Отвали, Малфой, — она пихнула его руками в грудь. — Отвали! — Сначала ты меня выслушаешь. Гермиона опешила, замерев. — Умница, — он ухмыльнулся. — Итак, я скажу только один раз, а ты запомнишь: не знаю, что за херня творится в башке у Тео, но ты не станешь в это лезть. Ты меня поняла? Гермиона на мгновение растерялась: от голода закружилась голова, но собраться получилось так же быстро. Она сощурилась и проговорила, разделяя слова: — Отвали, Малфой. Слизерницу такой ответ пришелся не по вкусу, и он сильнее вдавил ее в книжную полку. Кончики его растрепанных волос пощекотали ее лоб. — Ты не станешь совать свой нос туда, где тебя быть не должно. — Да в чем твоя проблема? — Ты — моя проблема, — он скривил губы. — И этот придурок со своей новой манией. — Что плохого в том, что он влюбился? — выпалила Гермиона. — Влюбился? — брови Малфоя поползли вверх. — А ты любовный амбассадор? Разбираешься? — Побольше твоего, — она фыркнула. — Отпусти меня. Но он не собирался. — Неужели, Грейнджер? — он вдруг потянулся к ее лицу свободной рукой и заправил прядь ей за ухо. — Думаешь, я не знаю, как свести женщину с ума? — При чем здесь это? — с отвращением спросила она, но– В библиотеке стало невыносимо жарко, и Гермиона знала: это кровь прилила к щекам. Ей вдруг стало стыдно. Малфой внезапно улыбнулся и одарил ее сочувствующим взглядом: как будто смотрел на ребенка, разбившего коленку. — Малышка Грейнджер все еще мечтает о поцелуях под луной? — тихо спросил он. Сердце Гермионы пустилось в пляс; она уговаривала себя не вестись на провокации, но тело предательски не слушалось. Ее ладони вспотели и воспоминания вспыхнули перед глазами.

«Она последовала за ним в центр зала — беззвучно, почти не касаясь паркета босыми ногами»;

«Она цеплялась пальцами за ворот его рубашки, он запустил руку ей в волосы»;

«Он провел ладонью по ее руке — и она коротко вздохнула, почти что всхлипнула».

Но она твердо решила, что не позволит Малфою победить. Нет, она не из тех робких девочек, что тают под его ледяным взглядом. Самовлюбленный. Беспринципный. Нахальный.

«Смелее, Грейнджер».

— Нет, не о поцелуях, — промурлыкала она. — О пьяных танцах перед камином. В Выручай Комнате. Драко слегка отстранился — ей удалось его удивить. — Иногда ты даже бываешь забавной, — признал он и наконец выпустил ее из кольца своих рук. Дышать стало намного легче. — Не лезь к Тео, — повторил он и собрался уходить. Гермиона подумала, что не сдержится: первое, что она сделает, когда увидит Нотта — настучит ему палочкой по голове за то, что додумался обсуждать их планы на Полумну с Малфоем. Но внезапная мысль отрезвила; Гермиона вцепилась пальцами в изумрудный шарф на своей шее. Ну конечно, Нотт ничего не обсуждал; очевидно, Драко заметил аксессуар друга и догадался сам. Гермиона прочистила горло; он едва обернулся через плечо. — Отдай это Нотту, — попросила она, протягивая шарф. Слишком тихо; позволяя ему насмешливо переспросить: — Чего? — Отдай Нотту, это его, — Гермиона сощурилась, порицая. Слизеринец усмехнулся и снова подошел ближе. Неторопливо забрал ткань из ее рук и задумчиво провел по ней пальцами. Она недоверчиво отстранилась, но недостаточно далеко: Малфой подался вперед и набросил петлю ей на шею, притягивая ее к себе. — Это мое, малышка Грейнджер, — почти прошептал он. Гермиона открыла рот, но сказать ничего не смогла. Сумрак библиотеки окутал ее эфирным ароматом дорогих духов и горьковатого дыма. Табак. Должно быть, это был табак. — Ты… ты куришь? — вдруг спросила она. Малфой недовольно скривился. — С чего ты взяла? — Табак. Все еще слишком близко; все еще тяжело дышать. Гермиона пыталась собрать мысли в кучу, но ей не удавалось. Она считала про себя, но числа ускользали от ее внимания. Она ругала себя, готова была приставить палочку к своему виску, чтобы извлечь назойливый шум; но ее руки безвольно повисли вдоль тела. Ей больше нравилось быть вжатой в книжную полку и слушать его недовольство — настолько неловко она себя чувствовала. — Ты странная, — наконец тихо сказал Малфой, и отстранился. Мягкий шарф снова скользнул по ее шее и оказался на его плечах. А потом он просто ушел. — Не думай, что, если я молчу — ты прощена, — буркнула Джинни. В четвертый раз за утро. Гермиона лишь одарила ее уставшим взглядом. Она вернулась поздно, не ела и ничего не рассказывала. Джинни выпытывала из нее информацию, осталась ни с чем, но не собиралась сдаваться. Но что Гермиона могла рассказать? Что Драко Малфой зажимал ее ночью у стеллажей в библиотеке? Джинни бы даже дослушивать не стала, а сразу обрушила бы стены Хогвартса своими недовольными криками. — Доброе утречко! — Рон плюхнулся напротив. С растрепанными рыжими волосами, с перекошенным галстуком и расстегнутой верхней пуговицей. — Тебя учили пользоваться расческой, Рональд? — девочка-Уизли поморщилась. — Откуда ты вылез? Рон широко улыбнулся и Гермиона подавила в себе желание бросить в него чайной ложкой. — У меня не было времени, Джин, — протянул он, зачесывая челку пальцами. — Я проспал все на свете. Чуть не проспал завтрак! — Доброе утро, — Гарри опустился рядом. — Как ты? Гермиона не смотрела на него, но знала, что друг обращался к ней. — Отлично, — она потянулась за круассаном, хоть в ее тарелке уже покоились сосиски и кусочек пирога. Аппетит покинул ее ночью в библиотеке. — Правда? А мне так не кажется, — хмыкнул Гарри. — Ты пропала вчера. Мы искали тебя. — Да, Гери, где ты пропадала? — Рональд, прожуй наконец! — потребовала Джинни, и снова обратилась к подруге: — Но я полностью поддерживаю вопрос. — Гери? — игнорируя все остальное, переспросила Гермиона. Рон задрал брови — понял, что сболтнул лишнего. Гарри выразительно отвернулся, прикрыв лицо ладонью, и засунул в рот кусочек тоста. — Ну… э-э… — Рон почесал нос. — Гери это такая… вариация имени. Это краткий вариант… — Краткий вариант? — Гермиона чувствовала, как от гнева у нее теплеют уши. Она знала, что он собирался сказать. А еще знала, какие заклинания попробует применить на нем прежде, чем профессора успеют ее остановить. — Ну, в французском языке нет имени Гермиона, и они предпочитаю называть тебя Гери, — на одном дыхании объяснил он и ухватился за бокал с соком. — Ах, предпочитают? — поджав губы, она потянулась за палочкой. Какой наглец! — Ну не то, чтобы предпочитают, — Рональд, кажется, наконец понял весь масштаб предстоящего бедствия. — Просто им так проще… произношение у них такое. — То есть, вы с Флер произношение обсуждаете? — хихикнула Джинни. — Вы с Флер? — Гермиона перевела взгляд с подруги на Рона. Он буравил сестру взглядом, полным неодобрения. — Ну, вчера во время ужина мы весте болтали о всяком, — девочка-Уизли тоже замялась. — Делились культурным опытом, — поддержал Дин, все это время наблюдавший со стороны. — Именно! — Рон запил кусок курицы соком.

«Нет, конечно. Разумеется, не пробовала. Ведь твое место за столом оккупировала француженка».

Слова Малфоя кольнули под сердцем, и ладони непроизвольно сжались. — Культурным опытом значит, да? — Гермиона смерила Рональда яростным взглядом. — Целоваться в губы с первым встречным тоже часть их культуры? За столом вокруг вдруг стало тихо. — Да что с тобой такое, Гери? — Рон скривился. — Со мной? А с тобой? — Да расслабься, Гери… — Не надо называть меня Гери! — вскрикнула она. — Хорошо, хорошо, Гермиона, расслабься, — он поднял руки в сдающемся жесте. Но она уже завелась: — И вообще, Рональд Уизли, заруби себе на носу: прежде, чем признаваться в любви, убедись в своих чувствах! — Да я не признавался Флер в любви! «При чем здесь Флер?», — Гермиона прикусила язык. От обиды защипало в глазах. — Ребята, МакГонагалл щурится, — шикнул Гарри. — И вообще, тебе ли меня судить? — вдруг буркнул Рон. — Как обжиматься в библиотеке с Виктором — так это дружеское. Может мы с Флер тоже просто друзья. Джинни поперхнулась соком; Парвати и Падма удивленно переглянулись. Гермиона больно закусила щеку изнутри. Она знала, что это было последней каплей и знала, сейчас от Рональда Уизли останется лишь мокрое место. Ей будет все равно даже если ее исключат. — Пошел нахер! — вдруг вскрикнул женский голос. Все внимание разом переключилось на Пенси Паркинсон, влетевшую в зал. За ней следом вбежал Малфой, небрежно растрепанный, собранный наспех, но одетый с иголочки. И он был в ярости — Гермиона поняла это по острому взгляду. Он попытался схватить девушку, но она извернулась, продолжив свой путь. Тогда Малфой изогнул губы и сложил руки на груди, глядя ей вслед с таким отвращением, на которое был способен. Гермиона поймала себя на мысли, что ей нравилось наблюдать за его тихой ненавистью. Она бы многое отдала, чтобы научиться ненавидеть взглядом. — Черт, она идет сюда, — пролепетала Джинни. Гермиона снова посмотрела на Паркинсон, и вдруг замерла от ужаса: в руках слизеринка сжимала проклятый изумрудный шарф. Гермиона снова перевела взгляд на Малфоя: рядом с ним появился встревоженный Нотт, и они что-то оживленно обсуждали. Драко вдруг тряхнул головой и поднял глаза, и Гермиона могла поклясться: он едва заметно качнул головой, предупреждая, чтобы она держала себя в руках. — Грязнокровка! — крикнула Паркинсон. — Еще раз выкинешь что-то подобное, я тебе все твое ебаное гнездо на башке разворошу, ты поняла? — Успокойся, Пенси, — Гарри привстал, но Джинни ухватила его за рукав. — Сношайся с гриффиндорскими неудачниками! А это, — она швырнула шарф на стол перед Гермионой, — оставь себе. Он воняет твоими мерзкими духами.