Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

Пока Джейкоб улаживал дела с билетами на самолет, я позвонил Бетти в пятый участок и сообщил, что мне нужны несколько дней отпуска для небольшого путешествия – что несомненно выглядело неуместным, учитывая, что я буквально только что звонил и рассказывал, как болен, - а потом принялся собирать свое барахло. Поскольку у меня напрочь отсутствовал инстинкт, который мог подсказать, что надо брать с собой, я подглядывал за Джейкобом и брал то же, что и он. Я всегда считал, что если собираешься на Западное побережье, то можно ограничиться шортами и солнечными очками и не тащить с собой костюм и пистолет. - Флоридскую воду не бери, - сказал Джейкоб. – Не пропустит служба безопасности. Похоже на баллончик с газом. Я уставился на пузырек освежителя для рта, который Зиглер старательно заправил. - То есть... Я могу пронести на борт свой «глок», но не ароматизированную воду? - Правила безопасности аэропорта. Они понимают, что такое оружие, и если мы будем следовать правилам, то сможем оставить оружие при себе. А вот объяснить экзорцизм... Скажем, я с трудом представляю, что это хорошо закончится. Кроме того, наверняка, в ПсиТрейн найдется флоридская вода. Я посмотрел на свой набор для экзорцизма. Даже не знал, что настолько к нему привык. - А что насчет соли? Могу же я ее пронести на борт? Джейкоб оторвался от рубашек, которые складывал, и взглянул на меня. - Что? – спросил я. – Тоже нельзя? - Любое вещество, выглядящее сомнительно, имеет шанс остаться на земле. - Да ты шутишь! Это... Это же соль! Джейкоб разгладил одежду в сумке и повернулся ко мне, уперев руки в бока. В такой позе он был практически таким же широким, как кровать королевского размера между нами. - Сколько раз ты проходил досмотр в аэропорту? Я сделал вид, что считаю, и через пару секунд ответил: - Ни разу. - Тогда слушай меня: «аурасель» положи в багаж, не рассовывай по карманам всякие таинственные гранулы, порошки и жидкости. Убедись, что в носках нет дыр, так ты не почувствуешь себя дураком, когда тебе придется снять ботинки, чтобы пройти рентгеновский сканер. Я порылся в карманах. В одном обнаружились оставшиеся со вчерашней тренировки виниловые наручники. Я оставил их на месте. Они могут пригодиться в Калифорнии, а если у службы безопасности возникнут по ним вопросы, то пусть оставят себе. Все равно одноразовые. Ну, по крайней мере, можно взять с собой таблетки, хотя я не определился, какие лучше убрать в чемодан, а какие закинуть в желудок. Порывшись в тумбочке, я вытащил несколько пузырьков. «Валиум»? Очевидно. Я проглотил одну насухую. «Аурасель»? Это уже посложнее. Быть запертым в самолете с призраком на четыре часа да еще и без средств для экзорцизма мало приятно. Но сойти с самолета, не будучи способным увидеть какую-нибудь подкрадывающуюся страхолюдину, еще хуже. Я закинул пузырьки в сумку. - Не бери все сразу. На случай, если таблетки конфискуют. - Проклятье, мы же представители закона. Разве нам не положены какие-нибудь поблажки? - Роджер Берк тоже был представителем закона. Я тяжело вздохнул, достал пузырек с «аураселем» и высыпал половину на тумбочку. Затем то же самое проделал с «валиумом». В ящике моей тумбочки единственным предметом, представляющим интерес, остался флакон смазки. - Полагаю, это?.. Уголок губ Джейкоба приподнялся. - С этим служба безопасности помучается. Я положил лубрикант на место. Я занервничал, когда Джейкоб заехал на долговременную стоянку. Длительная парковка означала, что мы можем пробыть в Калифорнии довольно продолжительное время и там действительно что-то случилось. А не из-за какого-то тощего пацана на заднем сидении автобуса, сходящего с ума от автомобильной аварии, которую никто не мог видеть. Людей, путешествующих по делам, а не для удовольствия, заметить легко. Они целенаправленно следуют из точки А в точку Б. Не останавливаются, чтобы свериться с расписанием каждого рейса, а потом не оглядываются, словно очнувшись и не понимая, как сюда попали. И у них нет полдюжины орущих детей, которых надо согнать в кучу. Джейкоб, похоже, знал, где находится точка Б, в нашем случае Терминал 2 из выбора между первым, вторым, третьим и пятым, поэтому я просто шел за ним. У каждого из нас был один из тех гладких чемоданов на колесиках – у него имелся лишний, который я и одолжил, - и Джейкоб маневрировал своим, на котором висела сумка с нашей одеждой, так, будто все это ничего не весило. А мне удалось не застрять на траволаторе. Все поверхности в международном аэропорту О’Хара отражали. Стекло. Зеркала. Хром. Я то и дело видел нас, шагающих вперед, в костюмах и темных очках, на полголовы выше окружающей толпы, как будто у нас назначена встреча в Пентагоне по поводу способов борьбы с инопланетным вторжением, – и должен признать, это было чертовски круто. Сотрудники безопасности у выхода на посадку, казалось, были готовы к более длинным очередям, чем в данный момент обслуживали. Парень за стойкой проверял документы, после чего пассажиры с посадочными талонами в руках двигались по извилистому лабиринту из столбиков, соединенных нейлоновыми лентами. Джейкоб передал свой значок и посадочный талон человеку за стойкой. Тот что-то сказал в рацию – неразборчиво даже для нас, - и из служебной двери вышел второй сотрудник, кивнувший нам обоим. - Детективы, - она любезно пригласила нас следовать за ней и повела к выделенному коридору, которым обычно пользуются пилоты. Я должен пройти через пилотскую дверь. Невероятно. Поэтому изо всех сил старался держать серьезную мину, потому что так делают все крутые парни, принимая особое отношение как данность. Охрана у пилотской двери вела себя не так, как обычная. Большая часть безопасников аэропорта напоминали неразговорчивых роботов, как будто у всех них был плохой день, и день этот начался в 2002 году. Но охранники экспресс-линии были расслаблены. Смотрели в глаза. Улыбались. Я решил, что у них большой стаж. Мы с Джейкобом предъявили служебное оружие, и они даже не моргнули. Мы были в списке. Что вполне ожидаемо. Наш багаж прошел через сканер, и нас, кстати, не просили снять обувь, в отличие от женщины в панаме с фигурой пляжного мяча, которая теперь пыталась снова влезть в сандалии метрах в десяти от нас. - Похоже, дождь будет, - сказал один из охранников Джейкобу, бросившему взгляд в окно. - Возможно. И, конечно же, им обоим было насрать – это скорее мачо-способ сказать: «я в порядке, и ты в порядке». В очереди для обычных людей большинство пассажиров толклись в носках возле ленты, чтобы выловить свой багаж из потока, выезжающего из сканера, и убедиться, что никто больше не сунул в их корзину ключи от машины или другую мелочь. Женщина-охранник с улыбкой передала Джейкобу его ручную кладь, на которую он положил сверху портплед. Следом выехала моя сумка, и женщина передала ее мне с той же улыбкой. Как будто думала, что я крутой. По пути я ловил наши отражения, мелькающие в хроме, стекле и зеркалах. Наконец-то у меня был хороший день с хорошей стрижкой. И мы выглядели классно. Оба. Мы направились к двери, ведущей в терминал, и я уже чувствовал, что мы – я и Джейкоб – доберемся до ПсиТрейн, надерем пару задниц и узнаем пару имен. Или по крайней мере выясним, куда подевалась Лиза. И тут бормотание толпы, треск раций и гудение транспортерных лент перекрыл другой шум – вой, - и я оглянулся, чтобы увидеть двух сотрудников безопасности, до этого беззаботно болтавших друг с другом, но теперь испуганно глядящих на немецкую овчарку между ними, царапающую линолеум. Собака снова пронзительно завыла. И смотрела она прямо на меня, навострив уши и виляя хвостом. И все охранники VIP линии, которые еще недавно улыбались, разговаривали и вели себя, как обычные люди, замерли. - Я оставил флоридскую воду дома, - сказал я Джейкобу. – Клянусь. Самый здоровенный вип-безопасник большими шагами догнал нас, когда мы остановились, чтобы посмотреть, из-за чего шум-гам. - Детективы, не могли бы вы пройти со мной? - Готов спорить, он унюхал порох, - на ухо шепнул мне Джейкоб, когда мы повернулись к охраннику. – Нюх у собак невероятно острый, в тысячу раз лучше человеческого. Мы прошли обратно на пост охраны, таща за собой сумки. Ощущение крутизны пропало. Немецкая овчарка, вывалив язык и скрежеща когтями по полу, запрыгала рядом с человеком, держащим ее поводок. - Приносим извинения за задержку, - сказала женщина, улыбавшаяся нам. – Нам просто нужно проверить вашу ручную кладь. - Дело, наверное, в нашем служебном оружии, - сказал Джейкоб. - Детектив? Пожалуйста, положите свой багаж на стол. Джейкоб повесил портплед на стойку, и мы оба подняли сумки. Собака снова взвыла. Ее большие коричневые глаза смотрели прямо мне в лицо. - Наверное, мне стоило снять кобуру, - сказал я, решив, что Лесси больше интересует мой пистолет, чем я, и надо бы нас разделить. Женщина-охранник взяла планшет и принялась что-то писать в бланке. - Есть ли у вас при себе какие-нибудь вещества для декларирования? - Вещества? - Медикаменты, таблетки, ингаляторы? - Я достаю бумажник, - сообщил Джейкоб настороженным охранникам, доставая свой значок. Вытащив крошечную бумажную лицензию ПсиКопа с обратной стороны жетона, он протянул ее здоровенному парню. – Нам нельзя пропускать рейс. Я похлопал по карманам, чтобы убедиться в отсутствии застрявших там таблеток «аураселя». – У меня есть рецепты… Но не с собой. Я их регистрировал. Большой охранник кашлянул, и его коллеги посмотрели на него. Он многозначительно скосил глаза на карточку Джейкоба. Я задумался, поможет ли, если я добавлю еще и свою. Женщина-охранник перевела взгляд с маленькой белой карточки на свой планшет, и снова посмотрела на карточку. Все четверо охранников были настолько неподвижны, что, казалось, даже не дышали. Я уж точно не дышал. - Приносим извинения за задержку, - сказала женщина, видимо, взвесив все «за» и «против» возни с нами. – Пожалуйста, пройдите к терми… Собака гавкнула. Ее хвост работал, как дворник на лобовом стекле, включенный на максимальную скорость, и смотрела она на меня, словно у меня вместо головы, торчал кусок мяса на косточке. - Брось, - сказал тот, кто держал поводок, хотя собаке нечего было бросать. Псина уселась на задницу и сразу снова подскочила, пронзительно скуля, и начала скрести лапами, как будто хотела проделать дыру в линолеуме. Хозяин собаки посмотрел на женщину с планшетом в поисках указаний. Та побледнела, вытащила рацию и сказала: - Код «съерра-браво» во втором терминале, - это не было полицейским кодом, и я его не понял. Неразборчивые слова протрещали из рации. Женщина посмотрела на нас и сразу отвела взгляд. - Допуск девять. Да. Отбой. Напряжение среди охранников сгустилось, как вчерашний кофе. Должно быть, они понимали, что означали слова с помехами, и общались исключительно взглядами. Здоровенный парень встал между Джейкобом и выходом к терминалу и сказал: - Извините за неудобства. Вам придется задержаться. Чем раньше мы начнем, тем скорее вы попадете на борт. Джейкоб заговорил тихим и обычным тоном, не обманувшим ни одного из нас. - Начнем что? - Процедуру, - ответил здоровяк. – Это не относится к вам, - он глянул на значок Джейкоба, - детектив Маркс. Только к нему, - и указал на меня. - Пройдите сюда, - велела охранница с планшетом. Когда я двинулся за ней – а что еще я мог сделать? – собака потянулась ко мне и начала отбивать чечетку. Стук ее когтей по полу звучал, как будто мощный гвоздомет заколачивал крышку моего гроба. - Послушайте, - прошептал я женщине, - я, должно быть, принес на себе какой-то запах из хранилища улик. Она покосилась на меня, но не сказала ни слова. - Я тоже ПсиКоп, - продолжил я. – У меня есть карточка. Если я покажу ее, могу я попасть на свой самолет? - Прежде чем, вы что-то сделаете, - сказал Джейкоб, - дайте мне позвонить сержанту и попробовать все это уладить. Я услышал ответ большого охранника: «Существует процедура…», когда женщина проводила меня через толстую металлическую дверь в помещение без окон и еще тремя дверями по сенам. Стены были выкрашены в синий цвет. Кожу головы начало покалывать от пота. А я еще беспокоился насчет призраков в аэропорту. Кто же знал, что через пост охраны я снова попаду в Адский лагерь? - Положите ваше оружие и телефон в этот ящик, - велела мне охранница. Мне не хотелось этого делать, но что еще оставалось, застрелить ее, а потом вызвать скорую? – Специалист по безопасности встретится с вами в комнате номер три. Войдите внутрь, снимите одежду и поместите ее в маркированный лоток. - Вы же не серьезно. - Такова процедура. - Вы не можете раздевать и обыскивать меня, - сказал я. Но тошнотворное ощущение в животе говорило, что еще как могут – из-за «Патриотического акта» и «Оранжевого» уровня террористической опасности. И сраной танцующей собаки. Если бы я думал, что падение на колени и мольбы во имя всего самого правильного и хорошего – мамы, бейсбола и яблочного пирога, - позволили бы мне сделать пару шагов назад и выйти из этой чертовой комнаты… Я бы это сделал. Так я думал где-то полсекунды. Но потом увидел это в ее взгляде, пустом и отрешенном, который видел слишком много раз на лицах тех безымянных, постоянно сменяющихся санитаров в Адском лагере. «Ничего личного, парень». «Просто работа». Паническая атака несомненно была вызвана воспоминаниями об Адском лагере, но мысль о том, что я окажусь раздетым и обысканным, сместила панику с первого места. Мысль, от которой задрожал нёбный язычок, а живот сжался, словно ударили поддых, заключалась в следующем: я не могу смириться с тем, что незнакомцы увидят меня голым. - Несоблюдение данных требований – это федеральное преступление, - сообщила мне охранница. - Мне надо позвонить своему адвокату, - у меня не было адвоката, но у пятого участка он наверняка имелся, так ведь? Позвонить сержанту Варвику, вот что надо сделать. А он уже со всем разберется. - Послушайте, - сказала они тише. – У нас есть видеозапись. Если у вас есть что предъявить, сделайте это сейчас. Все пройдет быстрее, если вы начнете сотрудничать, и, возможно, мы сможем посадить вас на следующий рейс. - Но я же не «не сотрудничаю». У меня ничего такого нет при себе. - Положите ваше оружие и телефон в ящик. Пожалуйста. Я открыл телефон и понадеялся, что мой паникующий мозг не перепутает кнопки быстрого набора. - Детектив, - сказала женщина, - если вы не остановитесь, процедура предписывает применить к вам физическое воздействие. Избавьте нас – и себя – от проблем. Чем быстрее мы вас обыщем, тем быстрее вы отсюда уйдете. Физическое воздействие? Я думал, что паниковал до этого, но теперь действительно не смог бы назвать, на какой кнопке находится номер Варвика или хотя бы свой собственный номер телефона. Моя рука тряслась, когда я клал телефон в ящик. Замечательно. Уверен, что так я выглядел куда-более невиновным. Хотя я не был в восторге от того, что придется расстаться с «глоком», но знал, что шансы не быть застреленным службой безопасности (согласно их «процедуре») намного меньше, если я буду безоружен. Охранница указала мне на дверь. Мой мозг лихорадочно пытался найти связи с Адским лагерем – синяя стена… синяя стена… синяя стена, - но помещение пахло иначе, ощущалось по-другому, и это не давало мне окончательно потеряться. В голове зазвучал голос Стефана, ведущий отсчет, успокаивающий и расслабляющий, глубокий и мелодичный, уверяющий, что я нахожусь в настоящем, и Кримски не сможет причинить мне боль. И знаю, это плохо, что я пытаюсь найти утешение в воспоминаниях о Стефане. - Федеральный агент вызван, - сообщила мне женщина-охранник, - и там не будет сотрудников-женщин. И это должно было заставить меня почувствовать себя лучше? Вот же срань.