Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

Вдоль стены без окна стояла встроенная в стену лавка, другой мебели не было. Даже крючка, чтобы повесить одежду, не нашлось. И хотя рубашка прилипла к потной спине, я, не став снимать пиджак, сел на лавку и вжался лицом в колени. Мелкие черные пылинки, плясавшие на краю моего зрения, не исчезли, но перестали роиться в центре. Большая часть меня хотела согласиться с охраной, потому что я так долго выживал, просто плывя по течению, позволяя заключать в тюрьму тело, накачивать снотворным и наркотиками, но не разум. Никогда. Что они тут хотят увидеть? Тощего голого мужика. Ну и что, блядь? Таким образом я пытался уговорить себя подчиниться. Вот только мне уже не двадцать три. И я просто не мог сделать этого. Время растянулось. Я мог сидеть тут часы, с головой, зажатой между коленями. Дни. Недели. Вот только крохотная часть моего разума, какой-то пучок нейронов, все еще смутно ощущающий временную реальность, твердил, что прошло не больше минуты. Раздался стук в дверь. Я озадаченно взглянул на нее. Кто-то постучался? Хуже того – отстучали «собачий вальс». Уверенный, что это какое-то долбаное совпадение, и мой потрепанный мозг неверно интерпретировал звук, я уставился на прочную металлическую ручку и стал ждать. Ручка повернулась. Человек в солнечных очках и худи с надвинутым капюшоном вошел в комнату. Сперва я решил, что охрана вытащила какого-то наркомана из очереди и случайно запихнула в одно со мной помещение. Но после того, как он сдвинул свои зеркальные очки на переносицу, я узнал его глаза. Кон Дрейфус, глава МППМ на Среднем Западе. - Было очень любопытно, разденешься ты все-таки или нет, - он плюхнулся на скамейку рядом со мной, вытащил из кармана маленькую бутылку, глотнул воды и предложил мне. Я уставился на нее, будто он протягивал живую змею. - И кем ты прикидываешься? Унабомбером? - Ого. Нужно быть мужиком со стальными яйцами, чтобы произнести в аэропорту слово «бомба». Но нам обоим известно, что ты намного смелее, чем показываешь. - Как ты оказался тут так быстро? - Я бы рассказал... но после мне пришлось бы тебя убить, - ответил он с широкой слащавой улыбкой... которая меня совсем не успокоила. – Послушай, Бэйн, у тебя было несколько месяцев, чтобы изучить все, что возможно, об экзорцизме. Ну, так скажи мне, как идут дела? - Нормально. - А-ага. Так и думал, - Дрейфус снял темные очки и свесил их между колен. – Система отопления и вентиляции в моем офисе по-прежнему барахлит. Сплошные холодные пятна. Я подумал, раз уж ты усовершенствовал свои медиумные навыки, то мог бы убедить причины этих самых пятен убраться прочь. - С ними невозможно разговаривать. Это «повторяльщики». За легкой улыбкой Дрейфуса жадно разгорались глаза. Я знал этот взгляд по Джейкобу, который, стоило только мне начать говорить о призраках, сразу же замирал, в надежде не спугнуть и дать закончить мысль. Дрейфус, поняв, что больше ничего я говорить не собираюсь, снова попытался всучить мне бутылку, будто я каким-то образом ухитрился ее не заметить. - Ты очень спокоен, хладнокровен и собран для парня, у которого в прямой кишке вот-вот начнет копаться какой-нибудь незнакомец в поисках наркотиков, - сказал он. - А ты не в курсе? Я же педик. Такие вещи доставляют мне удовольствие. «Если жизнь дает тебе лимоны – сделай из них лимонад», - ответил я и уставился на стену. - Ты же знаешь, что твой самолет прямо сейчас совершает посадку, да? Я не имел привычки скрипеть зубами, но теперь появился соблазн начать. Поставив локти на колени, я прижал основанием ладони глаза. О-ох. - Ну и что тебе надо? - Просто убедиться, что ты полностью осознаешь ситуацию. Что пока ты сидишь взаперти в недрах терминала номер два, в Калифорнии неизвестно что происходит с твоей подружкой. Я перестал выдавливать себе глаза и покосился на Дрейфуса. Когда искры рассеялись, я увидел, что он смотрит на меня. Теперь уже смертельно серьезно. - Что тебе известно о Лизе? – спросил я. - Не очень много. Западный край моей территории проходит по границе Небраски, помнишь? Но Лиза была чикагской девчонкой... даже если всего пару недель. - Поищи своих калифорнийских дружков по МППМ. Уверен, они будут счастливы набрать пару баллов, введя тебя в курс дела. - У них полно забот с университетами, пытающимися запретить телепатам претендовать на стипендии. Какое им дело до одного единственного ясновидца, который даже не является жителем Калифорнии, - он наклонился ко мне и понизил голос: - Особенно, если ни в одном из ее документов не упоминается тот факт, что она практически всеведуща. С одной стороны, я подозревал, что он просто пытается напугать меня тем, что признает, насколько могущественно «си-но». А с другой, это работало как «Так вот почему ты здесь?» Дрейфус пристроил пустую бутылку между нами, поставил локти на колени, отзеркалив мою позу, и переплел пальцы. Его ногти выглядели такими же обгрызенными, как и тогда, в феврале. - Когда кто-нибудь исчезает, шанс найти человека уменьшается экспоненциально с каждым днем. Лиза пропала три дня назад. Ее соседка по комнате находилась в самоволке неделю. Проблема с пропавшими взрослыми заключается в том, что обычно отсутствуют какие-либо зацепки, вроде окровавленного подсвечника в оранжерее, и правоохранительным органам приходится придерживаться теории, что человек встал и ушел по собственной воле. Например, струсил перед свадьбой, отправился на тайное рандеву с партнером по онлайн-интрижке, ощутил внезапное желание увидеть Большой Каньон. Люди творят самые разные безумства. Считается, что некоторые категории взрослых менее склонны подвергать свою жизнь риску. Люди с детьми. Люди с постоянной работой. Люди, состоящие в любовных отношениях. Я не имел понятия, к какой категории относилась соседка по комнате, но Лиза была одинока и не имела детей, да и статус на работе у нее был неопределенный. Что еще хуже, она изо всех сил старалась обрести смысл существования. Может, прозвучит экзистенциально, но для «психа» это очень важная составляющая жизни наравне с другими крупными частями головоломки: работа, друзья, дом, дети и прочие вещи, мешающие людям прыгать с мостов. Именно поэтому большинство людей, чьи близкие пропали, склонны говорить: «Но я их знаю. Они никогда бы не ушли, никому ничего не сказав. Это совсем на них не похоже». Мы, копы, слышим такое постоянно. И после того, как твои первые несколько пропавших людей обнаруживаются на печальном конце запоя, ты против воли начинаешь скептически относиться к утверждению людей, что они действительно хорошо знают кого-то. Дело в том, что я знал Лизу. И знал, что она была одним из самых приземленных людей, которых я встречал в жизни, и к тому же копом. Хорошим копом. И у нее хватало твердости характера, чтобы сказать людям оставить ее в покое, если ей было необходимо пространство, чтобы поразмыслить. В этом я убедился на личном опыте. Так что у Лизы не было причин ускользать неизвестно куда посреди ночи. Если только она не была втянута в какую-нибудь историю, пытаясь выручить свою соседку. И что в конце концов с ее почтовым ящиком? Это конечно не окровавленный подсвечник, но для меня он был достаточной причиной для беспокойства. - Я надеялся, мы сможем поработать над этим вместе, - сказал Дрейфус, - но у тебя всегда были проблемы с МППМ, которые я никогда не мог понять. - Проблемы? Вспомни-ка прослушку в моем сотовом. Я не подписывался на конференц-связь. - Мы прослушиваем телефоны у всех. Это все равно что злиться на то, что мы дышим одним воздухом. Не принимай все так близко к сердцу. Назовите меня параноиком, но я всегда принимал прослушку телефона очень близко к сердцу. А кроме того, как получилось, что я вообще оказался в этом помещении для стриптиз-обыска? При мне не имелось ничего запрещенного, кроме оружия, которое я официально задекларировал. В обычной ситуации, я бы предположил, что кто-то кому-то дал взятку. Но кто подкупил собаку? Разве что… - Общающийся с животными, - сказал я, не разжимая зубов, но идеально отчетливо. - Браво. Ты думаешь о себе только как о медиуме с даром пятого уровня, но недостаточно ценишь в себе дедуктивный талант. Вот почему ты должен связать судьбу со мной и полностью раскрыть свой потенциал. Организация - не просто правительственное учреждение, где ты можешь «быть всем, чем хочешь сам». Я разбираюсь в психах. Последнее, чего мне хотелось, это быть использованным. - Пошел ты. - Твердая позиция. Я восхищен твоими навыками ведения переговоров, правда. Но прямо сейчас, ты точно уверен, что хочешь тратить время на обсуждение одного и того же по кругу? Часики тикали, и мы оба это знали. - Все, что ты можешь, это задержать меня здесь подольше. - Теперь ты выставляешь меня злодеем. Слушай, как только договоримся, ты сразу сможешь уйти, - он оттянул рукав и взглянул на часы. – Твоя проблема не во мне, а в ужасной нехватке авиарейсов до аэропорта Санта Барбары. Получается, ты будешь болтаться всю ночь по терминалу, ожидая стыковочный рейс. Думаю, тебя мог бы заинтересовать более прямой маршрут. - Прямых рейсов из Чикаго в Санта Барбару нет. - Коммерческих нет. Верно. - То есть, ты хочешь сказать, что можешь это устроить. - Именно это я и говорю. Хотел ли я сказать, чтобы он запихнул свой чартерный рейс себе в жопу? Конечно, хотел. Но нутро твердило, что я обязан найти Лизу, пока следы окончательно не остыли, а моя жажда быстрее оказаться на месте перекрывала отвращение и недоверие к Дрейфусу. - Откуда мне знать, что этот самолет не приземлится в Зоне 51, куда попадают все хорошие «психи» , чтобы умереть? - Ты путаешь свою жизнь с «Секретными материалами». Не волнуйся, я хочу, чтобы ты вернулся как можно быстрее и вычистил мой офис, помнишь? - И это все, что я буду тебе должен. Экзорцизм. - Так, хорошо. Если тебе настолько нужны формальности – будем считать это нашим соглашением. Я прямо сейчас везу тебя в Санта Барбару, а ты взамен должен мне экзорцизм. Достаточно кошерно звучит для тебя? Я ненавидел, когда слова Константина Дрейфуса обретали смысл. Поэтому уставился на него. Казалось, мне надо собраться, оценить варианты и выбрать лучший, но мой мозг застрял в режиме «святая срань, я в запертой комнате» и не мог определиться ни с чем, кроме желания выбраться отсюда. - Вижу, ты колеблешься, - сказал он, - поэтому подслащу пилюлю. Не могу сказать, какой бонус тебя ожидает, но могу гарантировать, что он того стоит. Теперь он прибег к тактике сухих завтраков с «секретным призом» на дне коробке. Не знаю, действительно ли ему необходимо заходить так далеко, поскольку я не смогу долго выносить нахождение в запертом помещении, но приятно было осознавать, что мои дорогой ценой завоеванные подозрения наконец окупились. - Может быть, - ответил я, стараясь, чтобы прозвучало как можно неохотнее. - Договорились? – Дрейфус протянул мне руку. Отлично. Теперь я еще должен к нему прикоснуться. Ну, я хотя бы не был голым. Я тряхнул протянутую руку и сказал: - Договорились. Его ладонь не была влажной или липкой, но мне все равно захотелось вытереть руку об штаны. Когда мы вместе вышли из этой жуткой комнаты, сотрудники безопасности терминала обслуживали новую группу путешественников, суетящихся вокруг корзин с часами, бумажниками, мелочью и выскакивающих из обуви. Женщина, вернувшая мой пистолет и телефон, не смотрела в глаза, а охранники у вип-двери стояли, будто кол проглотили, а их лица были профессионально невозмутимы. В десяти метрах от нас Джейкоб разговаривал по телефону, расхаживая туда-сюда, будто вот-вот был готов сорваться. Стоило ему увидеть меня, выходящего из двери вместе с Дрейфусом, на его лице отразились самые разные эмоции: облегчение, удивление... Беспокойство. Охранники обменялись взглядами, когда Джейкоб пронесся мимо них и направился к нам с Дрейфусом. Наверное, размышляли, стоило ли его остановить. Хотя, возможно, все они надеялись, что это не в их юрисдикции. - Детектив Маркс, - бодро сказал Дрейфус. – Кон Дрейфус. Приятно наконец-то с вами познакомиться. Он протянул руку для пожатия. Джейкоб положил руки на бедра и проигнорировал жест. Его пиджак распахнулся, и мелькнул край кобуры. - Вам случайно не известно, почему ищейка, натасканная на наркотики, вдруг облаяла моего партнера? - В чем вы меня подозреваете? Что у меня есть невидимый агент, подкинувший что-то детективу Бэйну? Ха-ха! Отличный бы вышел трюк, не считаете? – он подмигнул мне. Подлец. – Я, конечно, знавал довольно разношерстных «психов», но, к сожалению, никогда не встречал никого, кто мог бы стать невидимым, а уж количество энергии, которое может потребоваться для телекинетического переноса предмета через всю комнату, может заставить его мозг вытечь из ушей. Мне показалось, что один из сотрудников безопасности нас услышал. А еще, что он изо всех сил старался притвориться, что он где угодно, но не здесь. Дрейфус взглянул на часы и сказал: - Детектив Бэйн только что согласился лететь в Санта Барбару самолетом МППМ, поскольку таким образом он окажется в Калифорнии еще до заката. Не хотите прокатиться с нами? Джейкоб перевел взгляд на меня. Я не знал, как передать невербальными сигналами «я знаю, мы его ненавидим, но в данных обстоятельствах, это наиболее логичное решение». Поэтому слегка выпучил глаза. Джейкоб моргнул, чуть более выразительно, чем обычно. Я принял это за аналог протяжного, многострадального вздоха. И, может, даже закатывания глаз. - Погнали. Константин Дрейфус выглядел, как обычный человек. Его каштановые волосы были длинными и волнистыми, и я подумал, что когда он впервые решил их отращивать, сначала его шевелюра походила на афро, пока не стала достаточно тяжелой, чтобы опасть под собственным весом. Сейчас, черно-серая резинка удерживала его волосы во вьющемся хвосте. Он был высокопоставленным сукиным сыном, но я никогда не видел его в костюме. Вероятно, именно потому, что он был высокопоставленным сукиным сыном. Он одевался в футболки и свитера и, насколько я мог судить, не носил при себе оружия. Если столкнуться с ним в продуктовом магазине, наверняка можно принять его за кого-нибудь небогатого и безобидного, вроде продавца в мини-маркете или помощника в библиотеке. Пока взгляд не упадет на его кроссовки, стоимость которых равна месячной заплате любой их этих профессий. Мы двигались шевронным строем, Дрейфус посредине, Джейкоб слева от него. Поскольку Джейкоб был правшой, в случае, если ситуация изменит вектор, с такого угла ему будет сподручнее размазать Дрейфуса. Я тоже был правшой, но мне было удобнее держать Дрейфуса слева от себя. Я верил, что на случай внезапного физического противостояния, лучше, если слева от него будет находиться Джейкоб. Учитывая, что я и правда не был особо атлетичным. Где-то секунду я радовался, что мы успели зарегистрировать свои чемоданы, потому что договариваться сейчас с носильщиками – идея так себе. Затем я осознал, что мои таблетки лежат как раз в зарегистрированном чемодане. И все остальное, что, как я думал, понадобится мне в путешествии. И что теперь будет с нашими вещами? Но я и так достаточно волновался, как бы не отстать от Дрейфуса и Джейкоба, что сил беспокоиться еще и за багаж не оставалось. Дрейфус шел быстро, не испытывая проблем с дыханием. Кажется, мне вспоминалось, что он был бегуном. Джейкоб обладал недюжинной выносливостью, поэтому выдерживал заданную скорость без проблем. Мои длинные ноги помогали, немного, но я был вынужден прилагать усилие, чтобы скрыть тот факт, что запыхался после первых же пятнадцати минут этого спринта. К тому времени, как Дрейфус наконец снизил скорость, я уже был готов упереться руками в колени и судорожно втянуть воздух. Я осторожно вдыхал через нос, надеясь, что щеки у меня не покраснели. Дрейфус встал в очередь за кренделями. - Что вы делаете? – спросил Джейкоб. Он, кстати, тоже не запыхался. - Не переживайте. Самолет без нас не улетит. - Для вас это какая-то шутка? - Совсем наоборот, детектив. Я считаю, что это смертельно серьезно. Ужасно толстый мужик отчалил от прилавка с кренделем размером с его голову, огромным куском теста, покрытым карамелью, кокосовыми хлопьями и шоколадными чипсами. Мне нравился фастфуд, как и любому другому человеку... Но, фу-у же. Очередь сдвинулась, и провинциального вида женщина с двумя детьми заказала три стандартных с солью, а мальчик примерно одного возраста с Клейтоном, заявил, что он хочет такой, как у толстяка. А его мать сказала, что даже не подумает тратить десять долларов на какой-то крендель. Я сопротивлялся желанию надавить на глаза большими пальцами. В конце концов, эта остановка дала мне возможность перевести дыхание. Семейство еще немного поспорило, ребенок получил обычный крендель с намеком, что, мол, либо такой, либо вообще ничего, а затем к прилавку подошел Кон Дрейфус. Он заказал крендель с корицей и сахаром, покрытый глазурью, и расплатился за него полтинником. Как только это было улажено, скоростная ходьба возобновилась. Я решил, что мы идем к третьему терминалу, но Дрейфус прошел мимо службы безопасности без остановки. Карта на стене отображала терминал номер пять – международный терминал - так далеко от главного узла аэропорта, что до него нужно было добираться на автобусе. Но Дрейфус свернул в коридор, ведущий к ванным комнатам. Я представил, как бактерии оседают на его крендель, и подавил улыбку на случай, если Джейкоб оглянется на меня. Потому что не хотел выглядеть так, будто тоже принимаю ситуацию за шутку. Я нутром чуял: то, что мы делаем – чем бы это ни было – по-настоящему серьезно. Семейные ванные… Что это за хрень вообще? Дамская комната. Питьевой фонтанчик, облепленный жвачкой. Мужской туалет. Дверь помещения «Только для персонала». Дверь без опознавательных знаков. Дрейфус остановился перед ней – почему я не удивлен? – и протянул крендель Джейкобу. - Подержите. Джейкоб хмуро смотрел на крендель, пока Дрейфус доставал из одного из своих карманов ключ-карту и вставлял в незаметное считывающее устройство в стене. Подперев бедром дверь, он забрал свой крендель обратно. - Только не говорите, что вы никогда не задумывались, где находится четвертый терминал. Я взглянул на Джейкоба, нахмурившегося еще сильнее, что скорее всего означало, что он задумывался. Джейкоб замечал многое. А я многое игнорировал. Похоже, мы прекрасно дополняли друг друга. За непомеченной дверью открывался вид на промышленную металлическую лестницу, ведущую в огромное помещение с высоченными потолками, настолько обширное, что я с трудом бы назвал это зданием. Тут находились самолеты, вертолеты, автобусы, фургоны, даже «хаммеры». И хотя в настоящий момент ничего из этого не работало, металлическая пустота ангара была настолько совершенной, что сама тишина внутри отдавалась эхом, заставляя мои барабанные перепонки вибрировать. - По официальной версии, - сказал Кон, - четвертый терминал был утерян при реновации. Лично я считаю, что можно было оставить первый, второй и третий, а пятый просто переименовать в «международный», но все это случилось до меня. Иногда я думаю, что власть имущие сделали это намеренно, чтобы посмотреть, есть ли те, кому не наплевать на это, или 99% людей счастливы смотреть в другую сторону и не задавать вопросов по поводу четвертого терминала. Как, к примеру, все принимают за норму, что в небоскребах они едут с двенадцатого прямиком на четырнадцатый этаж. Весь терминал номер четыре состоял из металла и бетона, поэтому, когда Дрейфус говорил, его голос, казалось, звучал сразу со всех сторон. Меня удивляло, что остальные не слышат, что ангар гудит, как гигантский камертон. И был абсолютно уверен, что могу слышать биение своего сердца. Мы шли по бесконечным рядам огромных, тестостероновых машин, некоторые из которых сверкали серебром, другие были тускло-черными, и ни на одной из них не имелось никаких опознавательных знаков, пока знакомый аромат не защекотал мои ноздри, пробившись сквозь запахи масла, авиатоплива и металла. Ладан.