Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

Взлет стал худшей частью полета. Я вцепился в руку Джейкоба и сжимал изо всех сил, пока мы мчались по взлетной полосе. Мой желудок остался на месте, в то время как корпус самолета изменил угол и начал набирать высоту, а дрожь бетонированного покрытия под колесами сменилась на тошнотворно гладкое скольжение полета. Слава богу, я не принимал «аурасель», не то меня вывернуло бы на изнанку. Джейкоб наклонился через столик, положил мою руку себе на колено и поглаживал ее, пока меня не перестало трясти. - Ты в порядке? Я кивнул, но губы разжимать не стал на случай, если это все же не так. И сильнее стиснул его руку, побуждая сжать мои пальцы в неприлично сильном пожатии, чтобы я мог сосредоточиться на чем-либо другом, кроме противного плавающего ощущения. Но Джейкоб перехватил и принялся поглаживать мою ладонь большим пальцем, что, подозреваю, было куда лучшей идеей, если я надеялся еще когда-нибудь взять в руку пистолет. Закрыв глаза, я попытался представить, что просто нахожусь под кайфом, но тело на это не повелось. Поэтому я сконцентрировал внимание на ощущении скольжения пальца по линии жизни, несомненно нажимающего на все виды акупунктурных точек, и не думал ни о чем, пока мое бурлящее нутро не угомонилось. Голос Кона Дрейфуса вырвал меня из краткого мгновения дзена, раздавшись из-за спины из динамика. - Приношу извинения за болтанку, в маленьком судне все ощущается интенсивнее. Мы достигли нашей крейсерской высоты в двенадцать тысяч метров, и теперь вы можете перемещаться по салону. Я взглянул на Джейкоба и спросил: - Он серьезно? Приходилось повышать голос, чтобы быть услышанным сквозь шум двигателей. И если где-нибудь в мягких белых креслах были установлены микрофоны, с целью подслушивания нашего разговора, то даже представить трудно, каким образом можно было отделить слова от окружающего шума без тщательной очистки. Джейкоб пожал плечами, мол, не знаю, и уставился в окно. Спустя пару минут снова раздался бодрый голос Дрейфуса: - Ну все, детишки, мы в пути. Не вздумайте драться. Не вынуждайте меня съезжать на обочину. Джейкоб мотнул головой, указывая на задний ряд кресел, и мы перебрались от Дрейфуса так далеко, как только смогли, без открывания двери и выпрыгивания из самолета. - Я бы отсосал кому-нибудь за «валиум», - шепнул я на ухо Джейкобу. - Может, у него найдется таблетка… Но я бы предложил для начала ручную работу, чтобы сохранить некоторые рычаги воздействия. Из-за оглушительного гула двигателя я чуть не пропустил интонацию, которая могла сказать мне, что Джейкоб, прикрываясь шутливым тоном, пытается казаться спокойным, хладнокровным и собранным... Что ему совершенно не удалось. Вряд ли он знал о том, что говорящая морщинка меж бровей, почти как мигающая неоновая вывеска, сияла словами «что-то здесь не так». Я неловко похлопал его по колену. - Все будет нормально, - сказав, я тут же понял, что прозвучало точно так же, как и его глупая шутка. – Мы долетим туда быстрее, чем получилось бы на коммерческом самолете, а это самое главное, верно? Джейкоб коротко кивнул, пару раз погладил бородку и отвернулся к иллюминатору. Я пошевелил челюстью и зевнул, пытаясь продуть заложенные уши. Так мы и летели, испытывая разного рода дискомфорт, всю дорогу до Западного побережья. Потому что, да, это чистая правда, что на самом деле мы приближались к Калифорнии намного быстрее, чем смогли бы справиться своими силами. Но это не значило, что мы были без ума от причины, по которой так отлично проводили время.

* * * * *

Я ожидал, что в Калифорнии будет жарче, чем в Чикаго. Но нет. Я ожидал, что тут будет много загорелых парней, таскающихся с досками для серфинга и постоянно употребляющих слово «чувак». Тоже нет. Я ожидал, что Западное побережье будет переполнено хиппи, коммунами и людьми того типа, что отоваривались бы в «Палках и камнях», если бы магазин Крэша не ютился в Уикер-парке, где они, вероятно, никогда на него не наткнутся. Я ошибся. Был не прав по всем пунктам. Рядом с территорией ПсиТрэйн не оказалось не только праздношатающихся серферов, но даже хиппи не нашлось. Фактически тут не было вообще никого. Лимузин с водителем, молчаливым настолько, что можно было счесть его немым, высадил у парадных ворот всех троих: меня, Джейкоба и Константина Дрейфуса. Я представлял себе, что ПсиТрэйн расположен посреди огромного пустыря и окружен изящной оградой, случайно оказавшейся под напряжением. Но нет, лагерь не существовал в вакууме, как это рисовалось в моем воображении. Со всех сторон ПсиТрэйн был окружен жилыми домами, а через улицу нашелся еще и мексиканский ресторан. Также тут имелись автомобили, чайки и велосипедист с зеркальцем на шлеме. Здание лагеря было трехэтажным, шириной чуть меньше стандартного городского квартала, с пожелтевшей штукатуркой на фасаде, терракотовой крышей и причудливыми решетками на окнах. Видимо, все-таки стоило предложить ручную работу. Даже, если бы первое, что я сделал – открыл свой чемодан и откопал там «валиум», вряд ли кто-то продолжил терпеливо ждать на тротуаре, пока на меня подействуют медикаменты. Плюс… Мой чемодан вернулся в аэропорт О’Хара. Дрейфус нацепил темные очки, окинул здание взглядом, улыбнулся и сказал: - Не обращайте на меня внимания, ребятишки. Представьте, что меня здесь нет. Ну, конечно. Джейкоб взял инициативу в свои руки, пересек дорожку и поднялся по ступеням. Если не считать манящего запаха карнитас, во всей улице ощущалась заброшенность, словно мы пришли на съемочную площадку, где все здания являлись лишь кучей окрашенных фанерных фасадов, и ни в одном из них никто на самом деле не жил. Внутри к нам с обеих сторон двери подошла парочка мускулистых арендованных копов. Я вытащил значок, Джейкоб сделал то же самое. - Джейкоб Маркс, - сказал он, - и Виктор Бэйн. Мы здесь, чтобы встретиться с доктором Чекота. Такой же доктор, как в «яблоке в день»? Или один из тех, кто получают это почетное звание за то, что слишком долго торчали в колледже? Охранники то ли не обратили внимания, то ли им было просто плевать на то, что Джейкоб не потрудился представить Дрейфуса. Джейкоб не собирался позволять нашему ужасающему опыту с безопасниками О'Хары поколебать его уверенность. Он снова влез на того же коня и вовсю пользовался тоном «я тут самый главный, уважайте меня». И они зауважали. Один охранник вытащил рацию, нажал вызов и сказал: - Ваши гости прибыли. Гости. Как-то немного празднично. - Доктор Чекота сейчас выйдет, - сообщил охранник с рацией. Пока мы ждали, я осмотрел вестибюль. Он был бежевый, очень бежевый и очень пустой, если не считать единственного большого ящика посреди помещения, достаточно большого, чтобы спрятать в нем парочку стриптизерш. Пустота вестибюля само по себе не была жуткой. Скорее пугали отзвуки использования. Замусоленные журналы, оставленные рядом с пустующими креслами в приемной. Высокий, почти засохший кустарник, забытый в углу. Компьютеры на стойке регистрации с покрытыми пылью мониторами. Настенный календарь с изображением собаки в парике и солнцезащитных очках открытый на мае, хотя уже почти заканчивался июнь. Я как следует осмотрел холл и вновь вернулся к ящику. Краем глаза заметив, что Кон Дрейфус следит, как я разглядываю вестибюль, перевел взгляд на потолок, чтобы не казаться слишком заинтересованным. Подвесная кованая люстра в испанском стиле. Паутина. Тонкие нити закачались, когда открылась и закрылась внутренняя дверь, отчего давление воздуха слегка изменилось. Симпатичный чернокожий мужчина в сандалиях и мятом льняном костюме вышел из-за угла. Примерно моего возраста, возможно, на пару лет моложе, с высокими скулами и длинными черными ресницами, но глаза под ресницами были прищурены, как будто он не спал целую неделю. Однако, увидев нас, он заметно повеселел. - Джейкоб! - Берт. Они обошли здоровенный ящик и обнялись, как давным-давно потерянные приятели, случайно встретившиеся на вечеринке. - Вы быстро добрались, - сказал Чекота. У меня появилось искушение закатить глаза и, покосившись на Дрейфуса, как можно саркастичнее сказать «нам помогли», но Джейкоб, более взрослый в таких вещах, просто кивнул. - Давайте введем вас в курс происходящего. Мы прошли через приемную с личным секретарем. Интерьер со штукатуркой и плиткой был выполнен под влиянием испанского стиля, хотя мебель выглядела антикварной, с завитками и закорючками, а некоторые вазы и портьеры скорее походили на китайские. Хотя я вряд ли мог отличить китайский фарфор династии Мин от одноразовой посуды из китайского ресторана. Секретарь не удосужился нас поприветствовать, поскольку был полностью поглощен разборками с телефоном. Это был многоканальный аппарат, и хотя он не звонил, кнопки горели и мигали, как будто Рождество наступило раньше. Чекота остановился возле стола. - Лайл? Пухлый секретарь поднял указательный палец. - Я нажимаю кнопку активации голосовой почты, но звонки все равно проходят. Ну, не удивительно, что мои звонки не доходили до Лизы. Чекота вздохнул. - Да пусть звонят. Мне нужны три комнаты в инструкторском крыле. Лайл фыркнул, закатив глаза. Он был геем – как раз настолько, чтобы уметь передавать свои сексуальные предпочтения движением головы. Я так и ждал, что он щелкнет пальцами, развернется и начнет что-нибудь петь, но Лайл сдержался. - Вообще-то, - вмешался Джейкоб, - мы с напарником можем занять одну комнату. Помнишь, я рассказывал тебе о Вике. Чекота вскинул голову, посмотрел на меня сквозь пелену усталости и внезапно вскинул брови. - Медиум, - после этого он перевел взгляд с меня на Джейкоба, как будто пытался представить нас без костюмов, а возможно, нечто более гомосексуальное. – Конечно, конечно… Затем, прищурившись, посмотрел на Дрейфуса, словно пытаясь понять, как он вписывается в наши отношения. - Агенту Дрейфусу понадобится отдельная комната, - сказал Джейкоб. - Агенту? – повторил Чекота с некоторым сомнением. Лайл перестал важничать и начал проявлять признаки заинтересованности, а я заметил, что выражение лица Джейкоба изменилось. Легкое сжатие губ показало, что он раздосадован из-за того, что допустил утечку привлекшей внимание информации. Хотя меня никогда не учили технике использования слов, я заметил, что лучший способ заставить человека на допросе показать истинное лицо – вести себя как можно более мягко и вежливо. Намек на то, что федералы портят вечеринку, получился слишком явным. Понимание, что Джейкоб все-таки не являлся «мистером Идеальным», некоторым образом успокаивало. Чекота не стремился устроить из нашего прибытия большего зрелища, чем было необходимо. Он втолкнул нас в свой кабинет и плотно закрыл дверь.