Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

Комната наша оказалась маленькой, но это меня совсем не беспокоило. Спальня в моей старой квартире едва вмещала кровать, комод и тумбочку. Я не очень люблю беспорядок и когда слишком большое количество предметов мебели соперничают за место в конкретном помещении. Стены и покрывало на кровати были цвета морской пены, как столешница в загибающейся закусочной. К каждой стене примыкала полноразмерная кровать, и поэтому для комода оставалось место только у окна. Меня это устраивало. Я предпочел бы вид на комод, даже с таким большим зеркалом, как у этого, чем решетка на окне. В воздухе витали запахи горелого шалфея и чистящего средства на основе уксуса. Я был слишком взвинчен, чтобы понять, хорошее это место или нет. В том смысле, что магазин Крэша ощущался хорошим местом и определенно не был паранормально замаранным, как офис Дрейфуса. Это немного утешало. Джейкоб помог одному из охранников втиснуть гигантский ящик в пространство между кроватями, а я нырнул в ванную, чтобы меня не расплющило. Охраннику пришлось перелезть через кровать и тянуть тележку на себя. Зеленое покрывало сползло и обнажило цветочный узор на постельном белье, такой яркий, что глазам было больно. Когда охранник ушел и закрыл за собой дверь, Джейкоб в последний раз окинул комнату взглядом и повернулся ко мне. - Ты в порядке? Я кивнул. Он кивнул на ящик. - Есть идеи, что это такое? - Не-а. - Мы здесь одни? Я заглянул под абажур, как будто там мог удобно располагаться радиопередатчик, чтобы я мог его достать и продемонстрировать. Не с моей удачей. Обычный абажур. - Сомневаюсь. - Не в этом смысле. А-а. Меня все еще мучила остаточная тошнота, но скорее из-за полета на «лирджете» и близости Дрейфуса, чем от приема медикаментов. Последняя таблетка «аурасель», принятая мной еще в парке развлечений, давным-давно вывелась из организма. Я осмотрелся в ожидании, что на простынях задержался какой-нибудь призрак-хиппи в одежде в стиле тай-дай, замаскированный шквалом красок постельного белья. Но нет, ничего такого, только подушки. - Кроме обычных «повторяльщиков» на главных перекрестках, я не увидел ни одного мертвеца с тех пор, как мы сошли с самолета. - Я беспокоился, потому что раньше в этом здании располагалась туберкулезная больница… - И они устроили тут тренировочный лагерь для «психов»? Жуть. Подходящего индейского кладбища не нашлось, что ли? - Берт сказал, что здесь чисто. - Тот самый директор Берт, с кем вы, как выяснилось, на «ты». С каких пор? Джейкоб перегнулся через кричащей расцветки кровать, чтобы говорить со мной лицом к лицу, не облокачиваясь на ящик. - Помнишь, я рассказывал про шамана, который помог мне, когда Хьюго Купер прицепился ко мне после своей казни? - И? - Это был он. Берт Чекота. В моем свободном от наркотического влияния мозгу всплыла картинка, где привлекательный мужчина в сером льняном костюме водил орлиным пером над Джейкобом. Разве он не должен был носить бусы? И шкуры? И чапы из оленьей кожи? Наверное, я спутал его с Village People. Понимание, что Джейкоб и Берт знакомы в профессиональном контексте, утешало – как ни странно, - потому что тогда Чекота был молод, красив и несомненно куда атлетичнее меня. И не подозревал, что меня может даже позабавить мысль о том, что Джейкоб мог проделать весь этот путь до ПсиТрэйн, чтобы получить сексуальные услуги. - Вик? - А?.. Точно. Шаман. Да, я помню, - конечно же, слово «шаман» заставило меня задуматься о том другом таланте, упомянутом Чекота, когда мы спросили о Карен Фругали, поскольку я не был уверен, что на самом деле представляет собой этот дар. Я собирался спросить Джейкоба, что по его мнению означают те слова, в понятных мне терминах, когда из ванной раздался голос Дрейфуса. - Тук, тук! Я вздрогнул и прошептал: - Думаю, надо придвинуть этот ящик к двери ванной, когда будем ложиться спать. Джейкоб перегнулся через изножье кровати и открыл дверь. За ней обнаружился Дрейфус с зубной щеткой в руках. - Если вам придет в голову окунуть это в унитаз, помните – никогда не знаешь, где вас может заснять скрытая камера. - Просто убедись, что снимаешь меня с лучшего ракурса, когда я пользуюсь удобствами, - ответил Джейкоб с официальным лицом полицейского, что, как я понял, не предполагало никаких шуток с его стороны. Дрейфус поставил веселенькой фиолетовой расцветки зубную щетку в держатель на стене. - К тому времени, как я добрался до О’Хары, ваши чемоданы погрузили на самолет регулярного рейса, иначе я бы отправил туда своих людей… Но, как я говорил ранее, если что-то понадобится, просто скажите. Я позвоню, кому надо. Я выразительно посмотрел на ящик, но Дрейфус либо этого не заметил, либо нарочно не торопился с пояснениями, чтобы меня разозлить. Он снял резинку с волос, сунул ее в карман и быстрым движением помассировал виски. Его волосы рассыпались по плечам волной крутых завитушек. - Кажется, никому ничего от меня не нужно. Тогда я ложусь спать, чтобы утром быть бодрым и энергичным. Джейкоб кашлянул. Я посмотрел на него. Он взглядом указал на ящик. Я подозревал, что добровольно Дрейфус не станет ничего рассказывать, и обязанность задавать вопрос свалилась на меня. И я ненавидел его за то, что он вынуждал меня делать это, и уже собрался предварить вопрос долгим мучительным вздохом, но все-таки сумел сдержаться. - Это что за штуковина? - Я же говорил в аэропорту, что сделаю все возможное, чтобы компенсировать твое время. Что, не веришь? Разве ты не уходишь всегда с наших переговоров с каким-нибудь довеском в благодарность за хлопоты? - Что это такое? – спросил Джейкоб. - Я бы сказал… - он повернулся к двери своей комнаты, - но это испортит весь сюрприз. Комбинация – дата рождения детектива Бэйна. - Тут нет места, чтобы… - попытался возразить я, но Дрейфус меня перебил. - Мне еще надо кое-куда позвонить прежде, чем отправиться на боковую. Поэтому оставлю вас составлять план расследования. Вы же детективы, в конце концов. А я всего лишь высокопоставленный бумагомаратель. Он захлопнул дверь ванной, оставив нас с Джейкобом наедине с ящиком. Взволновало бы это нормального человека? Наверное, он начал бы фантазировать о том, какой предмет роскоши или крупное устройство может скрываться внутри, призванное подкупить и заставить признать, что МППМ не так уж и плоха… Если вы не особенно цените неприкосновенность своей частной жизни. Трудно сказать. Временами мне вполне удавалось изобразить реакцию нормального человека, но сейчас был явно не тот случай. - Мне это не нужно, - заявил я. Джейкоб прижался к моей спине, что сначала я принял за попытку отодвинуть меня с дороги. Но идти мне было некуда – я оказался в ловушке между матрасами с обеих сторон и монструозным ящиком спереди. Но затем руки Джейкоба скользнули по моему животу, и он притянул меня к себе, как к теплой, надежной стене, и я почувствовал, что валюсь на него еще до того, как сознательно решил, что можно расслабиться. Черт, это было здорово. - Взгляни хотя бы, потом будешь решать. - В том-то и дело, - мой голос прозвучал устало, даже для меня. – Если я посмотрю, то обязательно захочу это. - Ты не можешь этого знать. - Нет, могу. Даже уверен, - я почувствовал, как Джейкоб прижался лбом к моему затылку. Его теплое дыхание шевелило волосы. Я собирался с силами, чтобы облечь в слова мысли, рождавшиеся от его дыхания. – Ты же видел тот здоровенный крендель. И понимаешь, что Дрейфус отлично манипулирует людьми. Это был отличный момент для Джейкоба, чтобы ослабить мою тревогу, сказав что-то вроде «в эту хрень можно втиснуть чертовски хороший крендель», но он не клюнул на приманку. Вместо этого он на пару секунд задумался и сказал: - Лучше знать, чем не знать. Тебе надо научиться взвешивать все свои решения, чтобы знать, во что ввязываешься, и чтобы идти дальше с открытыми глазами. - Я не хочу быть ничем ему обязан. - Он говорил, что ты ему что-то должен? - Пока только экзорцизм… Но уверен, у него найдется куча способов в будущем добавить к моему счету еще несколько платежей. Просто хочется, чтобы он говорил все прямо. Слишком много точек зрения на ситуацию. Слишком много причин, по которым все это может закончиться плохо. Джейкоб минуту молча меня обнимал, а затем сказал: - Наверняка есть причина, по которой он отправил это аж в Калифорнию. - Для всего, что он делает, есть причина. Именно это я и пытаюсь тебе объяснить. - Смотри, - Джейкоб повернул меня к себе лицом, - после станции Гелиотроп любое подозрение, что кто-то пытается тебя завербовать из-за дара, заставляет тебя закрываться. Это я понимаю. А как насчет пятого участка? Там же все хорошо, иначе ты ни за что не продержался бы там долго. - Может, я просто не хочу все испортить. Он погладил большим пальцем мое предплечье через рукав пиджака. - Тогда тебе надо посмотреть. Потому что стратегия «прятать голову в песок» никогда и никому не помогала. Я взглянул на ящик. Серый пластик цвета оружейного металла был покрыт текстурой, с несколькими царапинами, видневшимися на высоте дверной ручки. Углы и края ящика были обиты металлом, и все это обмотано ремнями, запертыми на бочкообразный замок. Попытавшись представить себя, открывающим ящик, я довел себя до того, что мне начал мерещиться билет в один конец до Адского лагеря, а то и еще куда похуже. Туда, где не просто тестируют препараты в случайном порядке, чтобы посмотреть, что произойдет с мозгами «психов». Где все чертовски хорошо и так знают… И пользуются ими, чтобы манипулировать нами, как кучкой марионеток, накачанных наркотой. - Я не могу. Джейкоб поцеловал меня. Так нежно, что больше почувствовалась щекотка от его бороды на верхней губе и подбородке, и мягко сказал: - Тогда я сам. Он повернулся и, продолжая держать меня за руку, набрал на бочонке «0-2-2-3». Замок щелкнул и открылся. - То есть… ты действительно знаешь, когда у меня день рождения, - сказал я, скорее для себя, пытаясь снять напряжение. - Конечно же, знаю. Просто замотался, и дата как-то незаметно подкралась, - он взглянул на открытый замок. – Сделаешь это со мной? Я не мог. Поэтому отрицательно мотнул головой. - Собираешься меня остановить? Собирался ли я? Ничего подобного не хотелось. Я был парализован и снова просто мотнул головой, что можно было принять за «нет». Джейкоб расстегнул пару застежек – верхнюю и боковую, - и покачал ящик. Я молча стоял рядом. Он провел пальцами по закрытому шву, нащупал внизу ранее незамеченную застежку и расстегнул ее. Приоткрылась темная щель. Передняя сторона ящика отделилась. Он не открывался, как дверь на петлях, скорее крышка откидывалась, как у большой обувной коробки. Прежде чем я смог хоть что-то рассмотреть, Джейкоб спросил: «Это что за?..», как будто ящик мог ему ответить. А учитывая кое-какие вещи, попадавшиеся мне за последние несколько лет, я искренне надеялся, что не может. - Это телевизор, - сказал Джейкоб. – Очень старый. Последнюю часть я едва расслышал из-за сильного свиста в ушах, потому что апатия и отказ воспринимать реальность, которых я так тщательно придерживался из-за гигантского ящика, рухнули, словно на аттракционе в парке развлечений. Сердце заколотилось так сильно, что казалось, кровь, несущаяся по венам, вот-вот брызнет из ушей. Крышка загораживала мне обзор. Я забрал ее у Джейкоба намного спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле, и, опустив рядом с собой, посмотрел на содержимое ящика. Я ожидал увидеть «призраковизор». Я ошибался.