Призрачное телевидение (ПсиКоп#6)

Мы дошли со студентами до учебного крыла здания, где на верхних этажах, в более просторных комнатах, жили инструкторы. Все шли к нам спиной, и ни один талант не проявлялся в виде знаменитых «глаз на затылке», поэтому не было заметно, что волны «призраковизора» ослабли, пока я не посмотрел на Джейкоба, отметив, что его вены не такие тревожно красные и вздутые, какими были возле кафетерия. - Мы вышли из зоны действия, - сказал я. Джейкоб помолчал. - Полностью? Или сигнал просто ослаб? Я покосился на студентов, заходящих в классы, и уловил слабое свечение и намек на мускулы, проступающие из-под кожи полупрозрачной щеки. - Ослаб. А комната Чекоты прямо над нами. Если кровавый призрак все еще там, я наверняка его увижу, - несмотря на цемент со вкусом кинзы, застывший в моем желудке. Пока скрипучий лифт вез нас на второй этаж, я рассмотрел отражение Джейкоба в зеркальной латуни стен. Вены? Да. Я все еще их видел. Решив, чему быть, того не миновать, я осмотрел свое отражение. Ничего особенного, только волосы все еще выглядели чертовски здорово, учитывая, что я давненько их не мыл. Но я не светился, не был прозрачным и, слава богу, не имел сдвоенного глазного яблока посреди лба. Это было бы действительно паршиво. Коридор перед комнатой Чекоты пустовал. Мы подошли к двери. Запах жженого шалфея плавал повсюду, но ни движения, ни заметного свечения не наблюдалось. Мы остановились напротив двери и посмотрели друг на друга. Джейкоб пожал плечами и постучал. Ответа не последовало. - Берт? – позвал Джейкоб. – Мы можем поговорить? Ушли куда-то или все еще сидели на полу, надеясь, что мы отвалим? Джейкоб попробовал покрутить ручку в полной уверенности, что там заперто. Но она повернулась и дверь открылась. Часть моего сознания испугалась застать их в процессе какого-нибудь церемониального брачного ритуала, в котором Фавн Песня Ветра будет стоять на четвереньках, но всего на секунду, потому что остальные части мозга оказались шустрее и, быстро включившись, оценили действительность. Она находилась к нам спиной. Одна. Одетая. И что-то счищала со светло-терракотовой плитки пола, что-то черное, чего не было там во время моей астрально-поисковой миссии. Во всяком случае, мне показалось, что счищает, если судить по размашистым движениям ее руки. Я проскользнул мимо Джейкоба, чтобы взглянуть поближе на это - что бы там ни было, - на случай, если Фавн не удастся уничтожить улики до того, как я их увижу. Я подошел сбоку. Что-то хрустнуло под моим ботинком. Ее очки валялись на полу, одной линзы в них не было… Теперь стекло сломано. Пол перед Фавн покрывали огромные черные каракули, и ее пальцы измазались в этой черноте. В руке она держала не губку или щетку, а кусок древесного угля. И не стирала метки, она их рисовала. Я присел и присмотрелся. Не просто метки. Буквы. Они громоздились друг на друге - так, по крайней мере, казалось сначала, - но если смотреть достаточно долго, буквы начинали складываться в слова. О господи. Я проследил жирные угольные каракули. ЕТВНЕТВНЕТВНЕТВНЕТВ… «Не ТВ». - Фавн, - позвал я, коснувшись ее плеча. Она оглянулась. Челюсть отвисла, глаза совершенно белые, а крупное, уродливое ожерелье из камней и пеньки сияло, как рождественская гирлянда. Я поднялся и развернулся так быстро, что врезался в Джейкоба, который по обыкновению бесшумно подкрался сзади. Он хотел схватить меня за руку, но я увернулся и выскочил в коридор, чтобы глотнуть свежего воздуха. И если совсем недавно буррито и чипсы казались мне вкусными, то теперь я всерьез подумывал о промывании желудка. Голос Джейкоба донесся из кошмарной комнаты, тихий, но настойчивый. - Катрина, вы меня слышите? Катрина? – пауза. – Вик… Помоги мне. Надо вызвать скорую или?.. - Мне, блядь, откуда знать? - Вик, - рявкнул Джейкоб, и мой мозг прекратил панику, наворачивающую в нем круги, как что-то мерзкое, спускающееся в унитаз. – Ты мне нужен. Бежать! Мое нутро – то, что ощущалось вокруг буррито – велело мне бежать. Призраки и «повторяльщики» беспокоили, раздражали и время от времени покрывались кровью, но на самом деле не пугали меня, потому что, если не принимать псиактиваторы, они просто не способны причинить вред. Конечно, я не считал, что Фавн может мне навредить. Но вот то, что внутри нее? - Экранируй ее, - сказал я… от двери. Рука Фавн размахивала так, будто все еще пыталась писать, хотя кусок угля уже не касался пола. С нижней губы свисала струйка слюны. - Что? - Представь красную энергию, паутину, сеть, опутывающую тебя, как вторая кожа, а затем используй, чтобы вытолкнуть из нее все лишнее, - и только сказав это, я сообразил, насколько ненадежен этот план. Психические вены взбухли и побагровели, когда Джейкоб сосредоточился и сконцентрировал свою энергию, и я знал, что даже не видя и не ощущая собственной силы, он полностью меня понял. Беспокоиться о провале все-таки не стоило. Это был полный успех – если ему удастся выкинуть бездомное приведение из Фавн, то никакой медиум не останется стоять, словно большой и манящий мясной костюм. Бежать. Мое раздутое нутро убеждало, что надо удирать, еще быстрее, чем до этого. Но призраки перемещались с куда большей скоростью, чем я надеялся бежать, так что вместо побега я втянул в побольше белого света и накинул на себя тончайший белый пузырь. Не можешь сбежать, тогда отбивайся. - Работает? – спросил Джейкоб. Он полыхал красным, я видел это даже сквозь туманно-белую мембрану своего защитного барьера, но рука Фавн по-прежнему выводила в воздухе буквы. - Нет. Ты накрыл щитом себя, а не ее. Джейкоб пристально посмотрел на Фавн, и я представил, как он старается овладеть инструментом, которым не мог управлять. В принципе, я знал, что ему надо делать, но боролся с сомнением, стоит ли раскрывать ему секрет. Весь этот ужас, как ни странно, был мне незнаком. Он отличался от паники, что я испытывал при угрозе быть запертым в помещении и подвергнуться обыску с раздеванием. Меня и раньше запирали, но я выходил оттуда более-менее целым. Я мог даже позволить моему ныне покойному доктору поиграть со мной в кукловода, если бы это помогло вытащить нас обоих из затруднительного положения. Но чтобы враждебный призрак захватил не только тело, но и разум, превратив меня в пускающую слюни развалину с бельмами?.. Я предпочел бы сунуть в рот пистолет и проглотить пулю. К несчастью, как бы сильно не бесила меня Фавн Песня Ветра, оставить ее в таком положении я не мог. Отступив на шаг, я втянул еще больше белого света и сказал Джейкобу: - Чтобы сработал твой щит, нужен физический контакт. Обними ее. Он так и сделал, неуклюже, но сделал, а я вздрогнул и вложил весь белый свет без остатка в поддержание собственного барьера. Зрение почти затянуло белым. Синдром белого глаза? Нет, слава богу, нет. Просто пузырь стал настолько мощным, что почти превратился в молочное стекло. Фавн вдруг застыла – я видел движения ее силуэта, - а затем ахнула и обмякла. Я приготовился к нападению перемещенного духа, ищущего другую подходящую оболочку, но ничего не произошло. Осторожно, по чуть-чуть, я начал ослаблять белый пузырь, пока он не приобрел привычную прозрачность. Призрака не было. Фавн дернулась в руках Джейкоба, как йо-йо, и почти так же быстро вырвалась – это напомнило психоделический сон, где она оставляет за собой светящийся след в форме своего тела. - Что?.. Как?.. – она оглядела комнату, посмотрела на Джейкоба, затем на свои измазанные до костяшек руки, где на двух пальцах надулись волдыри, как будто она выхватила из курильницы уголь еще тлеющим. - Что происходит? - Вы в порядке? – спросил Джейкоб. - Да, все хорошо, - голос ее звучал спокойно, словно состояние ее физического тела не стоило внимания. Снова опустившись на четвереньки, как стояла, когда выводила на полу письмена, Фавн внимательно вгляделась в написанное. Я уловил контур второго силуэта, метнувшегося за ней, когда она передвигалась на коленях. - Это написала я? - Да, - аккуратно ответил Джейкоб. - Не понимаю. Что значит «Нет В»? Я не мог представить ситуацию, в которой Джейкоб не уловил бы настоящее значение букв, но он не стал поправлять Фавн. - Есть идеи? Может, у вас были какие-то ощущения, когда писали это? - В том-то и дело, я ничего не помню. Ведь я даже не пыталась войти в транс, - она выпрямилась, склонила голову набок и пробежалась взглядом по надписи, как будто под другим углом буквы сложились бы в другой смысл. И без подсказок со стороны Джейкоба начала выстраивать события в обратном порядке. – Я пришла проведать Берта и… Где Берт? Я перешагнул через буквы и постучал в дверь ванной комнаты. Никто не отозвался. Я открыл ее. Пусто. Зазвонил сотовый телефон, и я оглянулся. Звонок доносился из священного угла их комнаты, но не от алтаря. Из груды одежды перед ним. Что-то неправильное было в этой одежде. Я принял это сразу и полностью, еще до того как сообразил, что именно. Люди не снимают одежду так. Они либо раскидывают ее вокруг, либо складывают. Но не оставляют кучей в том же порядке, как носили. Церемониальный костюм Чекоты был тут целиком: тюрбан поверх халата, халат поверх штанов и пары сандалий, носки которых выглядывали из-под штанин. И из всего этого доносилась мелодия звонка. Я посмотрел на Джейкоба и Фавн. Она стояла с телефоном возле уха и смотрела на груду одежды, будто не понимая, что с ней делать. Стараясь как можно осторожнее обойти надпись на полу, я добрался до алтаря, присел рядом и поднял красный тюрбан фонариком. Похожая на слизь нитка протянулась от края головного убора к углублению в вырезе халата, где лежала кучка дрожащей слизи, создавая впечатление миски с прозрачным студнем. Я ткнул в бесцветный гель ручкой фонарика и обнюхал. Пахло озоном. - Наверное, ты захочешь это сфотографировать, - сказал я Джейкобу. – Прежде чем оно исчезнет. - Сфотографировать что? – спросила Фавн. Джейкоб присоединился ко мне и сделал несколько снимков, наверняка потрясшие его, когда он увидел всю эту эктоплазму. И увидел жуткую кучку одежды, лежащую так, будто Берт Чекота растаял прямо в ней, превратившись в эктоплазму. Я подумал об этом саркастически… Но выглядело все и вправду именно так. - На что вы смотрите? – голос Фавн стал резким и пронзительным, когда она поняла, что происходит что-то очень нехорошее. – На одежде Берта кровь? Ох, нет. Нет. Она отшвырнула телефон и пронеслась через всю комнату, совершенно не заботясь о том, что может размазать надпись на полу, упала на колени перед горкой одежды со слизью. - Фавн, погоди минуту, - сказал я, и одновременно со мной Джейкоб приказал: - Катрина, стойте, - но она не услышала ни нас, ни своего имени. - Что случилось? – закричала она, выдергивая из кучи халат, за которым потянулись, лопаясь, нити эктоплазмы. – Это «Пятая вера»? Это они?.. Даже для такого сильного шока подобная логическая линия была слишком дикой, чтобы принимать ее всерьез. «Пятая вера» похитила Чекота, предварительно сняв с него индейский костюм, налили в него слизи и оставили просто так? Вряд ли. - Подумайте еще раз, - сказал Джейкоб. – Постарайтесь вспомнить. Звуки, запахи, что угодно. Вы пришли проведать Берта, и что? - Ну, я… он… он сокрушался насчет Дебби, а я сказала, что это не его вина, и… - Фавн замолчала, застыла, и на секунду мне показалось, что ее снова накрыл «транс», и она вот-вот схватит горящие угли и подожжет себя. Но ее охватил не транс. Это были воспоминания. Я подождал, не подтолкнет ли Джейкоб ее снова – ведь это он был общительным человеком, а не я, - а затем, совершенно внезапно, лицо Фавн исказилось, и фонтан прорвало. Фавн Песня Ветра, хоть и не была моим заклятым врагом, но своим высокомерием и самодовольством вызывала раздражение, сколько я ее помню, плакала. И мне стало ее жаль. Я похлопал ее по руке и сказал: «Ты в порядке» - это было единственное, что я смог придумать, чтобы прозвучало хоть отдаленно искренне и в то же время утешающе. Фавн рванулась ко мне, обхватила за пояс, и, зарывшись лицом в пиджак, зарыдала. Обняв ее обеими руками, я постарался не выдать слишком явно, насколько мне неловко… Но вряд ли удалось. Я робко похлопал Фавн по спине и сказал: «Мы с тобой», что опять-таки не было особенно утешительно, но, по крайней мере, правдиво. Ее колючие седые волосы щекотали подбородок, и какими бы хипповыми духами она не пользовалась, пахли они, как травяные леденцы от кашля. Фавн стиснула меня так крепко, что я с трудом мог вдохнуть, но в этом было и преимущество: под новым углом мне не приходилось наблюдать за причудливыми световыми полосами, повторяющими каждое ее движение. Она жалась ко мне и плакала. Я снова похлопал. Рыдания превратились в завывания. Я посмотрел на Джейкоба поверх ее головы, на что он пожал плечами с видом «извини, ничем не могу помочь». Я еще немного похлопал, и в конце концов вой трансформировался в слова. - О-о-он.. Он… Он… Это было не смешно. - Он… - Фавн пошмыгала носом, издавая протяжный влажный звук. Я представил, как она оставляет на моем пиджаке свою собственную слизь. – Я говорила с ним, и вдруг в комнате похолодало, и… он… он… он… Он растворился. Ну совсем не смешно.