От судьбы не уйти.

Бан Вону не потребовалось много времени, чтобы заскучать. Он подумал, что раньше в его жизни никогда не было такого момента, когда бы над его головой не висела тысяча дел и проблем, требующих его постоянного и плотного внимания. Даже когда он был тяжело ранен в бою, всегда находились отчёты, которые нужно было срочно прочитать; союзники, которых нужно было успокоить; сражения, которые нужно планировать. Лежать неподвижно и ничего не делать было странно. Бан Вон задумчиво посмотрел на дремлющего Хви и мысленно задал ему вопрос — «Как долго тебе понадобилось, чтобы привыкнуть к этому?» Сам он уже даже пробовал медитировать. Казалось, это именно то очевидное занятие, чем так и напрашивалось заняться в горной, уединенной хижине. Но медитировать, лежа на спине, вместо того, чтобы правильно встать на колени, казалось по своей сути неуважительным (хотя он не был уверен, к кому), и Бан Вон быстренько отказался от этого. Затем он решил, что возможно стоило бы осмотреть хижину и двор, или найти место, где можно удобно устроиться и написать что-нибудь стоящее, или нарисовать на крайний случай. Но вставать ооочень не хотелось. Частично из-за раны, но в большей степени потому, что он не хотел оставлять Хви. Лёжа здесь и слушая его мерное дыхание во сне, настолько близко… Не имело значения, что на самом деле это было место Нам Сон Хо, и он был просто грубым нарушителем чужих границ и приняли его тут крайне неохотно. Бан Вон намеревался снова заслужить уважение этого человека, по какой-то необъяснимой причине настолько нужное и важное для него, но при этом отлично понимал, что это будет очень не просто и займёт немало времени. И, наконец, у него появилось это время. Сначала ему пришлось бы усмирить Сон Хо, сторожевого пса Хви, и найти способ искупить вину, чтобы его присутствие не делало Хви таким несчастным из-за сыновней вины. Он подозревал, что решение обоих этих проблем будет одинаково сложным. И он готов был терпеть презрительные плевки от Сон Хо, пока сам Хви не почувствует от этого себя некомфортно. Они не понимали, что никакие унижения никогда не смогу сломить его гордость. Эта самая хрупкая гордость была еще одной вещью, которую он потерял, когда пожертвовал своей человечностью, чтобы служить своему отцу и нации. С самых первых дней своего пути к вершине он унижался перед королями и придворными, просил и подкупал, использовал любые уловки, чтобы казаться кротким и послушным. Он следовал глупым приказам, которые чуть не убили его случайно; жестоким приказам, которые он вытерпел только ценой своей огромной выдержки; унизительным приказам, которые заставляли даже самых низких из низких чувствовать себя c ним абсолютно неуважительно — смеяться, издеваться и принижать его имя. Но к концу абсолютно все, включая его отца, поняли, что его нельзя заставить подчиниться, как им хотелось бы, независимо от того, что они грозились с ним сделать. Но они пытались… Его триумф в итоге стоил того, чтобы смириться со всем, что с ним тогда происходило. Возможно именно эту тактику стоило применить и сейчас, в этом месте и с этими людьми? Как ему показалось, у Хви не было особого желания проявлять настоящую жестокость, впрочем, как и всегда. А вот Сон Хо охотно, пусть пока только на словах, поддерживал эту идею. Ну что же, Бан Вону, вероятно, придётся побудить его довести дело до конца, чтобы заслужить сочувствие Хви. Ну, по крайней мере, тыкать в наглого щенка было очень и очень весело. Он никак не мог сформулировать для себя, почему заслужить прощение, уважение и радушный приём Хви было так важно для него. Он мог бы войти в любой другой дом в стране, и его встретили бы с благоговением и огромной почтительностью. У него были тысячи последователей, горящих преданностью, которые последовали бы за ним куда угодно. Но ни один из них не имел такого значения, как Хви… Может быть это и было главной причиной, почему Бан Вон решил в своё время отдать его на смерть. Для него была абсолютно не приемлема и намного меньшая зависимость. В итоге закончилось тем, что Бан Вон ушел от всех них — ушёл от своих наложниц, своих детей, своих самых верных подданных. И все, что он чувствовал сейчас, было огромным облегчением от того, что он наконец свободен. Никаких сожалений. Хотя, нет, какое-то удовлетворение от того, что он достиг всех своих целей и, наконец, выполнил свои обязательства перед своей нацией, он конечно испытывал. Но это было где-то достаточно глубоко, как что-то уже совсем не важное… Его часто обвиняли в том, что он жаждет власти, но он определил бы это как патриотизм. У страны была потребность, которую никто другой не мог удовлетворить, поэтому он ее исполнил. И какие бы жертвы ему ни пришлось принести, чтобы выполнить свой долг, ну, несколько жизней не имели значения по сравнению со здоровьем нации, не так ли? Даже его собственная. Но из всех вещей, о которых он мог бы сожалеть в своей жизни, он больше всего сожалел о том, что бросил Хви. На первый взгляд это казалось нелепым. Хви был никем по большому счёту. Если бы он никогда не появился перед Бан Воном, ничего бы глобально не изменилось. Возможно, были бы разыграны и выиграны другие битвы, но основные очертания великих свершений были высечены на камне еще до того, как родились и Хви и сам Бан Вон. Но Хви был … совершенным. Его появление в жизни Бан Вона было таким волшебным и нереальным, как подарок. Ничтожество, появившееся из ниоткуда, чтобы предложить ему трон и голову Нам Чжона, как будто они были ничем, просто реквизитом. И всё это лишь для того, чтобы подготовить почву для спасения своей сестры. А потом, Хви всегда удивительным образом оказывался именно там, где Бан Вон особо нуждался в нём, победителем в каждом бою, уверенным в себе, как люди, которые видят только один вариант и полностью отдаются ему. Он был вызовом, союзником, источником бесконечного очарования. Бан Вон никогда не пользовался полной преданностью Хви, но он никогда и не нуждался в этом, чтобы доверять ему. Они шли по одному и тому же узкому мосту, а дорога позади них осыпалась. Ни у кого из них не было другого выбора, кроме как мчаться на полной скорости вперед, вместе. Серьёзность Хви, его необузданное мужество и отчаянная, фаталистическая надежда на то, что мир может каким-то образом стать лучше, чем он есть, вытащили Бан Вона из гнева и депрессии, в которые он погрузился, когда его отец начал его бояться. Когда его отец перестал признавать его вклад и позволил другим причинять ему боль без последствий, надеясь, что его прогонят, как бешеного волка, которого выгнали из стаи. На фоне всего этого предательства и мелочной жестокости, Хви был глотком свежего воздуха, наполнявшим Бан Вона решимостью победить не только ради него самого, но и ради шанса творить добро в мире. Давая ему повод сражаться помимо мести и ответственности. Возобновление его веры в собственную ценность, в его собственную способность изменить мир к лучшему и создать процветающее королевство. И Хви был таким солнечным и ярким, что все остальные на его фоне казались глупыми и медлительными. Иногда Бан Вону хотелось просто поставить свою жизнь на паузу, чтобы он мог сидеть и смотреть, как работает Хви. Наблюдать, как он с легкостью манипулирует всей нацией, начиная с короля, несмотря на то, что у него нет собственной власти, и он принадлежит к настолько низкому классу, что только одна ступень отделяет его от раба. Хви умел читать как поля сражений, так и политику, точно предвидеть, что понадобится Бан Вону, и быть уверенным, что это произойдет именно тогда, когда это принесет наибольшую пользу. Большую часть времени он находился на шаг впереди Бан Вона, тогда и до сих пор, подвиг, которым мало кто мог похвастаться хотя бы раз. Хотя в прошлом Хви обычно делал это ради Бан Вона. Пробиваться к вершине с Хви, расчищающим путь перед ним, было… УДОБНО. Другого слова для этого действительно не было. Он знал, ясно как день, что они победят. Что они заслужили победу. Это был прыжок в неизвестность с полной уверенностью, что его поймают, потому что Хви никогда бы не позволил ему упасть. И в обмен на все это он предал Хви, выбросил его «голым на мороз», почти смертельно раненного и без ресурсов или союзников. Он оставил умного, общительного человека на всю жизнь в одиночестве, и повседневной однообразной тоске, друга и союзника в сомнительном убежище с тем, кто уже предавал его ни раз. Логика его предательства была верна. Его чувство собственного достоинства резко упало. Один на троне, не было никакой радости, никакого адреналина. Его враги, нападали ли они с помощью петиций или убийств, казались отнимающими энергию раздражителями, а не достойными препятствиями, которые нужно преодолеть. Его цели стали практическими, а не легендарными. Во многом это, конечно, было связано с характером его уже установившейся и укрепившейся власти. Но он почему-то бы уверен, что если бы Хви был рядом, Бан Вон смог бы почувствовал этот старый огонь. Этот Хви заставил бы всё казаться захватывающим и революционным, а не просто банальной необходимостью. Даже налоговую реформу и храмовую десятину. Но Бан Вон точно знал, что Хви никогда не испытывал такой же радости, и никогда не был счастлив рядом с ним. Даже если изгнание не стало бы для него единственным спасением, Бан Вон подозревал, что Хви, если бы ему предложили, выбрал эту участь и сам. Хви казался очень искренним, когда говорил, что нашёл здесь счастье; он выглядел таким довольным, каким никогда не был при дворце, несмотря на всю роскошь, которую ему предлагали там. Было бы неудивительно, если бы Хви был тем, кто решил покинуть светский мир, чтобы стать отшельником, поскольку цивилизация редко приносила ему что-либо, кроме боли. В жизни Бан Вона для Хви никогда бы не нашлось удобного места. Стоит ли удивляться, что единственное место для Бан Вона в жизни Хви, тоже было не слишком комфортабельным? Но Бан Вону было все равно. Его сердце уже билось немного быстрее, готовясь к испытанию. Рвущийся в бой. Ему почти так же не терпелось помериться умом с Сон Хо, как и снова оказаться рядом с Хви. Говоря об этом, он должен быть осторожен, чтобы не зайти слишком далеко в своем удовольствии от игры. Хви ТОЧНО не простит ему, если он снова причинил боль ублюдку.