Панацея

Документ был совсем новым, это было понятно по дате внизу, а вот составлен он криво и неточно. Было предельно ясно, что у пациента удалена почка, но ни фамилии, ни имени, ни даты рождения, ни как такового точного заключения не написано. Аки зло сверкнул глазами, его заметно начало трясти от переполняющей изнутри ярости. — Кто просил тебя рыться в этом? — Аки, что происходит? Расскажи мне… — мягко проговорил Ангел и постарался коснуться руки Хаякавы через ткань рубашки, но тот резко отстранился. — Аки, что случилось? — Отъебись. Аки рванул к выходу и вышел из квартиры, не удосужившись даже закрыть дверь. Демон проследил взглядом за парнем, затем спокойно закрыл дверь и замер, слушая стук собственного сердца в ушах. Ничего, кроме биения собственного сердца услышать было нельзя. Простояв так пару минут, Ангел собрался с силами и, чтобы отвлечься, начал убирать оставленный после себя бардак. На это не ушло много времени, но парню нужно было чем-то себя занять, чтобы не думать об Аки. «Наверное, я действительно был не прав. Это было неуважительно по отношению к Аки. Нужно было с ним поговорить об этом позже, а не налетать с вопросами. Когда он теперь вернется? Не выгонит ли он меня вовсе? Я хочу извиниться… Аки, пожалуйста, возвращайся скорее». Размышляя над своими действиями, Ангел лег на кровать, опечаленно смотря на погоду за окном. Пасмурно. Должно быть, скоро начнется дождь, а Аки все еще не вернулся. В таком ожидании Демон провалился в тревожный, беспокойный сон.

***

Хаякава сразу же направился в бар. До этого он не употреблял алкоголь в подобного рода ситуациях, для этого существовали сигареты. Но выкурив их штуки 3, Аки понял, что не отделается только никотином. Первый попавшийся на пути бар не обещал быть хорошим, но все же свою основную задачу выполнял. Аки не был чистой души человеком. У него были свои недостатки: он был вспыльчив, раним, требователен. Он часто думал о прошлом, каждый день проворачивал в голове смерть брата и людей из отряда. Он не спал ночью, у него случались нервные срывы. Он быстро привязывался к людям и тяжело с ними расставался. Он плакал вечерами под горячим душем и пытался закрыться в себе. Он хотел дарить людям себя, но отрывая куски от собственной души, совсем забыл о себе: ему самому ничего не осталось кроме чувства вины, съедающего его изо дня в день. Жадная, до неприличия жадная вина издевалась над Аки, являясь ему во снах в виде маленького мальчика, возвращающегося домой за перчатками, чтобы поиграть с братом; являлась в виде матери, которая после рождения брата совсем забыла о старшем, отдавая всю любовь не ему, а тому маленькому брату, ведь «ему нужнее»; являлась в виде Химено, смотрящей издалека печальными глазами на парня, а сама улыбалась, умирая. Аки очень хотел быть свободным, хотел жить как другие люди, радуясь обыкновенным вещам и видя в них истинное счастье. Хаякава был готов на все, чтобы избавиться от злосчастных чувств. Когда-нибудь он обязательно расскажет Ангелу правду о себе и об этих документах. Когда-нибудь, но не сегодня. После третьего бокала рома Аки пробило на слезы. Под действием алкоголя картинки перед глазами вставали четче, а мысли уходили далеко, настолько далеко, что парень на некоторое время терялся во времени, не понимая ни места, в котором находится, ни своего состояния. В конце концов, мысли привели его тело к Ангелу. Тот, бедный, уже устал волноваться о Хаякаве. Поэтому, увидев его потерянного на пороге, Демон бросился к Аки, подхватывая его предельно осторожно, чтобы не коснуться оголенного участка кожи. На самом деле, Ангел был рад, что тот вернулся невредимым. Как бы благородно не вел себя сейчас Демон, укладывать Аки на большую и удобную кровать он не собирался. Усадив брюнета на диван, Ангел убедился, что тот мирно опустил свою голову на подушку и собирается спать. Демон заметил, что Хаякава плакал — его выдали мокрые щеки. И Ангел с удовольствием вытер бы своей рукой слезы Аки, только это может обойтись второму в несколько месяцев его жизни. — Во что же ты ввязался, Аки, — вздохнул Демон, укрывая Хаякаву пледом. — На что ты тратишь свои годы жизни. Счастливчик. Даже не верится, что ты умрешь быстрее меня. Завидую. Ангел просидел возле кровати Аки полночи. Конечно, Хаякава никогда об этом не узнает. Демон, словно охраняя сон Аки, постоянно поправлял спадающий плед, не упуская возможности коснуться парня через то же одеяло. Руки Ангела постоянно были холодными, и не важно, сколько градусов на улице или в помещении, ладони всегда будут ледяными. А тело Аки очень теплое. Это казалось Ангелу интересным и в то же время приятным — согревать руки о чье-то тело.

***

Но, во сколько бы и в каком бы состоянии Аки не лег спать, проснется он всегда раньше Ангела. Голова жутко болела и кружилась. Стрелка часов близилась к восьми. Хаякава потер переносицу и сел на кровати, чувствуя, как уже с самого начала дня силы покидают его тело медленно, но уверенно. Ангел лежал на кровати, прикрыв лицо крылом. Эта его привычка начинала раздражать Аки, потому что он не знал, спит эта курица, или уже проснулась и издевается над ним. Только сейчас Хаякава заметил, что в квартире порядок. Вспомнив все события, произошедшие вчера, парень вымученно простонал и побрел в ванную, остановившись напротив зеркала. Если честно, смотреть туда не очень-то и хотелось. Умывшись, Аки влил в себя стакан холодной воды и только потом заметил, что Ангел проснулся. Он сидел лохматый и сонный на кровати, зевая и не прикрывая рот, растерянно смотрел в одну точку, пытаясь снова не упасть на подушку. Такой по-домашнему приятный Ангел значительно отличался от того парня, который раньше охотился на демонов, щеголяя в строгом классическом костюме. — Доброе утро, — Аки не мог не улыбнуться. — Доброе, — заметив, что Хаякава все еще рассматривает его, парень возмутился. — Что ты смотришь? Что-то не так? — Нет, ничего. — Как твое самочувствие? — В порядке. — Я вчера, кстати, чуть не задохнулся, — подметил Ангел. — От тебя воняло перегаром за несколько верст. — Прости. Ангел не хотел возвращаться снова к теме о странных документах, поэтому ничего не стал говорить об этом. Аки хозяйничал за барной стойкой, ставя чайник, параллельно пытаясь найти чай и сахар. — Когда ты выходишь на работу? — осторожно начал Демон. — С понедельника. Завтра. — А как же это, я останусь один на весь день? — Я тебя здесь не держу. Ангела даже передернуло от леденящего тона Хаякавы. Неужели тот все еще обижается из-за документов? — Аки, прости меня пожалуйста. Я обещаю, что больше не буду рыться в твоих вещах. Мне действительно жаль, я больше не буду поступать так подло и необдуманно… — Ангел затараторил, иногда прерываясь и запинаясь, стыдливо опустив голову и жалобно моля о прощении. — Все нормально, — внезапно отрезал Аки, с грохотом поставил кружку на стол, чуть ли не проливая чай. — Почему ты злишься? Пожалуйста, расскажи мне все, что тебя волнует, — в этот раз Ангелу удалось схватить Хаякаву за рубашку, не выпуская его руку. — Обещаю тебе, я помогу. Аки недоверчиво посмотрел на парня сверху вниз и отрицательно мотнул головой. — Не сегодня. Задай мне этот вопрос, когда я буду не в себе. Ангел тяжело вздохнул, ослабляя хватку. Конечно, он не будет принуждать Хаякаву к чему-то, но Демон также не считает гуманным устраивать Аки допрос, когда тот будет пьян, к примеру. Но парень видел, как тяжело этому ввязавшемуся в какую-то перепалку мудаку, и пусть он закрывается и отстраняется от Ангела, тот все равно ни за что его не бросит, пока не узнает, что же происходит с Аки на самом деле.

***

Время близилось к вечеру. За это время ни Хаякава, ни Демон не сказали друг другу ничего, висела тишина. Ангел нарушил ее первым: — Я голодный. Пожалуйста, давай сходим куда-нибудь? — Сходи сам, — Аки сидел на диване, читая какую-то книгу, но Ангелу казалось, что он просто не хочет иметь с ним дело, поэтому Демон посчитал нужным уйти сейчас из дома и оставить Хаякаву одного. Август не обещал теплых вечеров. Ежась от холодного ветра, Ангел ходил по кварталам. Он не был голодным, а сказанное — не больше, чем предлог провести время с Аки. После заявления об уходе из бюро Демон выдохнул с облегчением. Он проработал с Хаякавой не так много, но ему хватило первых минут, чтобы понять, что он за человек такой, что его не устраивает в жизни, что волнует, что раздражает, а что влечет. Он мог прочесть Аки, он знал о нем очень многое, чего, порой, сам Аки о себе не знал. Демон понимал все причины тех или иных поступков брюнета, мог предугадать его действия. Это и позволило им так сильно сблизиться. А еще Ангел знал, почему Хаякава не начал отношений с Химено, пока та была максимально ему открыта, знал, что Аки отказался от секса с этой девушкой не потому, что был девственником, а совсем по иной причине. Иногда Ангел мог поговорить с Аки по душам. Но это действительно происходило только после того, как они напивались. Но если Демон мог сохранить контроль над собой, то Хаякава, конечно, нет. А после рассказов Аки, которые чаще всего оканчивались слезами, Ангел и вовсе трезвел. Уровень эмпатии Демона был высоким, оттого он мог практически в полной мере прочувствовать эмоции брюнета. Так возродилась привязанность — эмоционально сильная и обещающая быть взаимной зависимость Ангела. Пока парень рассуждал, он совсем не заметил, что забрел слишком далеко от дома Хаякавы, а район был незнакомым. Развернувшись, Ангел собирался идти назад по аналогии, но не тут-то было. Внезапно, что-то стянуло лопатки Демона и Ангел вскрикнул, не в силах даже стоять на ногах от пронзившей его боли. Крылья были самой чувствительной частью тела Ангела, оттого каждое прикосновение приносило ему дискомфорт и порой даже невесомое касание причиняло нестерпимую боль. — Слушай, цыпленок! — сзади послышался мужской голос. — Не думал, что это так просто. Слишком легко для нескольких миллионов! Ангел почувствовал, что теряет сознание от боли. Крылья стягивала веревка, с каждой секундой все сильнее и сильнее. Перед глазами поплыл асфальт, руки задрожали — то ли от страха, то ли от боли. — Чел, ты… — словно через толщу воды, послышался знакомый голос. Затем странный рев, непонятные звуки. Ангел не мог даже головы поднять, не то, что различать голоса.

***

Не ясно, через какое время после инцидента очнулся Ангел, но первое, что он увидел — морду Денджи. — Чел, это было просто. Мне даже не пришлось заводить бензопилу, — вымученно вздохнул он. — Но если бы не Пауэр, я бы и не увидел тебя. — Да-да! Денджи же мой бро, я подсказала, что ему делать. Это моя заслуга! — завопила девушка. — Если будет награда, то она моя по закону! — Че… — Бензопила покосился на Пауэр и закатил глаза. В некоторой степени Ангел был рад, что он остался с крыльями. С другой же стороны, он предпочел бы умереть. Демон встал, убедился, что крылья на месте. — Вот незадача. Эта жирная свинья выдрала мне перья, — спокойно проговорил Ангел, отряхиваясь. — Почему вы здесь? — Мы хотели зайти к Аки, — начала Пауэр, — мне последнее время кажется, что он украл мои тосты… — Какие тосты? Он ничего не крал, — равнодушно пояснил Ангел и направился к дому. — Я не советую вам сейчас навещать его. Он себя плохо чувствует. — Что с ним? — поинтересовался Денджи. — Он заболел? Ему нужно что-нибудь? Лекарства? — Ему ничего не нужно. Пожалуйста, уходите домой. Спасибо, что спасли мне крылья. Нынче они дорого стоят на людском рынке. — Нет, сначала надо убедиться, что он болен! — Пауэр как обычно была очень энергичной и крикливой. Ангелу не казалось, что Аки будет рад таким гостям, но те упрямо шагали за ним, даже не думая уходить. Ангел не стал заходить первым, ведь если за ним последуют эти двое, то претензии и, в первую очередь, презрительный взгляд, обрушатся именно на него. Это будет выглядеть как издевательство: пару часов назад Ангел ушёл из дома и, зная то, в каком состоянии Аки, привёл двух орущих детей. Пауэр влетела в квартиру в обуви, в верхней одежде и сиганула на кровать Ангела. Аки даже не успел сообразить, что произошло. А вполне возможно, что он и вовсе словил флэшбэки с атаки Пушки, схожей со скоростью Пауэр. Денджи был культурней: он разулся. Его «культурие» окончилось там, где начался холодильник. — Здравствуй, Аки, — тихо поздоровался Ангел, стараясь не поднимать глаз на парня. — Ахи! Ха эъла? — засунув бутерброд с сыром и колбасой в рот, Денджи промямлил вопрос. — Он спрашивает: «как дела?» — любезно пояснила Пауэр. — Все в порядке, — Аки искренне улыбнулся. Ангел прочел в этом жесте тоску и ностальгию по прошлым временам. Конечно, насколько трудными бы не были Денджи и Пауэр, они стали семьей для нуждающегося Хаякавы. Он неосознанно получал некое удовольствие от предоставленной возможности готовить по утрам завтрак, выковыривать овощи из тарелки Пауэр, отчитывать ее за то, что она в очередной раз не смыла за собой; Аки нравилось брезгливо морщиться, когда Денджи мазал кусок хлеба несколькими несовместимыми между собой джемами, когда тот вместе с Пауэр разносили комнату, а потом засыпали в обнимку. Аки скучал. От этого осознания Ангел почувствовал себя лишним на фоне двух смеющихся подростков. Демон не жил с Аки, Аки по нему никогда не скучал. А ведь, наверное, приятно осознавать не только то, что тебя оплачут после смерти, но и то, что по тебе скучают еще тогда, когда ты жив, когда в тебе нуждаются. Нуждается ли Аки в Ангеле? Нужен ли он ему? Не обременяет ли он его? — Аки! Аки, я такую шутку знаю, ты только послушай! — увлеченно заявил Денджи, проглотив очередной кусок бутерброда, кажется, совсем не жуя его. — Вот ответь мне на вопрос: почему толстых женщин не берут в стрип-клубы? Аки оторопел, Ангел тоже замер. Им было интересно, что скрывается под ответом на этот вопрос. Денджи улыбался во все 32 и не переставал смотреть на Аки в ожидании ответа. — Я не знаю, Денджи, - Аки нахмурился, давая понять, что вопрос идиотский, хотя, чего таить, ему и самому было интересно. — Ну ты подумай головой своей, чел. — Я правда не знаю. Какой ответ? — Потому что они перегибают палку! — Денджи разразился хохотом, потихоньку сползая на пол, не в состоянии столько смеяться, находясь на одном месте. — Ну понимаешь, да? Типа они толстые и перегибают... Денджи смеялся долго и много. Пауэр корчила гримасу, выражая свое недовольство. Аки лишь сдержанно улыбнулся: шутка была, мягко говоря, до жути глупая, однако смех и веселье Денджи заставили уголки губ Хаякавы поползти вверх. Денджи и Пауэр сидели недолго. Как только еда в холодильнике закончилась и ничего кроме овощей там не осталось, оба решили, что больше им тут делать нечего. Попрощавшись с Аки и Ангелом, они ушли, обсуждая что-то и звонко смеясь. Дверь захлопнулась, настроение Хаякавы стремительно начало ухудшаться. Демон молча сделал ему чай, положил 4 кубика сахара — столько, сколько требуется Аки. Аки молча принял чай, смотря в одну точку. — Не пропадай, Аки, — прошептал Ангел, садясь рядом с парнем. Хаякава молча поставил кружку на журнальный столик рядом с диваном, развернулся к Ангелу и пал в его объятия, находя сейчас в этом единственное спасение. — Ты устал? Отдохнешь, хорошо? Завтра у тебя тяжелый день. Несмотря на то, что не было еще даже девяти часов вечера, Аки чувствовал себя уставшим. Да и что говорить, Аки не чувствовал себя от слова совсем: ни живым, ни мертвым. Расстелив постель для Хаякавы, Ангел снова сел на край кровати, как и в прошлую ночь. Он снова останется с Аки, снова будет охранять его сны и думать о том, как спасти невинную душу, так сильно стремящуюся к упоению.