Панацея

Сегодня Аки должен выйти на работу. Легкое волнение отзывалось несильной болью в грудной клетке и тремором в руках. Хаякава ушел, когда Ангел еще спал, так что не смог его поблагодарить за прошедший вечер. Светало. На улицах — уставшие лица, иронично их видеть в самом начале дня. Интернат встретил Аки с распростертыми объятиями. Сегодня было намного шумнее, чем в тот день, когда парень пришел сюда впервые. Дети помладше бегали по коридорам, чуть ли не сбивая друг друга с ног. Их радостные лица сияли, смотря на них, хотелось улыбаться. Подростки же были намного мрачнее. Сидя на подоконниках, они, не скрываясь, курили, иногда громко хохотали, то и дело матерясь и ругаясь друг с другом. На них было больно смотреть, но Аки понимал каждого. Он ведь пришел сюда для того, чтобы исправить то, что когда-то так сильно повлияло на этих детей. Хаякаве отвели кабинет для занятий. На зеленой классической доске остались белые разводы, в кабинете воняло краской и деревом. Ветер, врываясь в незакрытые окна, играл с таким же нестираным тюлем, как и в кабинете директрисы. Ребят еще не было, так что Аки мог подготовиться к занятию. Уроки литературы в интернате, как и все прочие, не велись на высоком уровне, поэтому задачей Аки в этом году было просто посвятить детей в некоторые произведения. Чем ближе минутная стрелка близилась к цифре 6, тем сильнее волновался Хаякава, но этого было не избежать. Со звонком в класс ворвалась гурьба подростков. На вид им было лет 15-16, лица у них были недовольные, зашли, все без исключения, сутулясь. В классе стоял жуткий гомон, но как только дети достали книги и тетради, они заметили, что в классе еще есть и взрослый человек. Повисло неловкое молчание и Аки поспешил это исправить, выдавив из себя что-то наподобие улыбки. — Здравствуйте. Меня зовут Аки Хаякава, я работал охотником на демонов многие годы. С этого дня я буду вести у вас уроки литературы. Надеюсь, мы сдру… — Почему вы теперь не работаете охотником? — парень, что сидел за последней партой, вдруг поднял голову и уставился на Аки. Этот вопрос был ожидаем, потому Хаякава думал прежде, как на него ответить. Но Аки вовсе не ожидал, что информация о том, что ранее он был охотником, настолько сильно зацепит детей, что они даже не позволят ему нормально представиться. — В силу некоторых обстоятельств. Их вам знать вовсе не обязательно, потому что понять мои принципы вы все равно не сможете либо в силу своего возраста, либо в силу своего умственного развития. Давайте обойдемся без вопросов о моей прошлой профессии. Аки было неприятно то, что этот парень перебил его на такой важной фразе «надеюсь, мы сдружимся». Это как примета на праздник: как Новый Год проведешь, так он и пройдет. Начало не сулило ничего хорошего, а недовольный взгляд и осуждающий тон ученика, задавшего вопрос, заставляли чувство вины в грудной клетке Хаякавы вспыхнуть снова. Может ответ Аки и был в некоторой степени агрессивным, но лишь такого ответа по мнению Хаякавы заслужил парень с последней парты. — Произведение, которое мы будем проходить в первую очередь — это «Исповедь неполноценного человека». Я не сомневаюсь в том, что вы уже знакомы с ним, так что хотел бы послушать, что вы думаете насчет него. Аки оглядел класс. Склонив голову, каждый занимался своим делом. Хаякава вздохнул: его тут слушать не собирались, его не ждали здесь. — Хорошо. Если вы не хотите обсуждать книги, мы можем обсудить что-нибудь другое. Несколько человек подняли головы, заинтересованно глядя на Аки. Тот лишь хотел говорить с детьми, вовсе не обязательно рассуждать о литературе, это поможет в некоторой степени понять то, что их волнует, понять их самих. Это было очень важно для Хаякавы. — И все же расскажите, почему вы пришли сюда, — это был все тот же парень с последней парты. — Разве вы не считаете, что убивать демонов намного важнее, чем отсиживаться в интернате? Вы же буквально сбегаете от проблем, вы считаете, что тут будет легче? Вы разве никогда не хотели защитить своих близких? Вы не думали, как демон их сжирает? Как они умирают, мучаясь и испытывая адские боли? Я уверен, у вас же есть семья, возможно даже братья и сестры. Вы, проводя время с ними, разве никогда не думали о том, что когда-нибудь вашу семью настигнет такая участь? Все полицейские, все охотники на демонов имеют свои цели! Эти цели важны для человечества, каждый охотник важен, ведь он может спасти жизни тысячи людей! Тогда хорошо, что такой трус, как вы, навсегда ушли из бюро. Скорее всего, вы не спасли и одной жизни какой-нибудь помойной крысы, которая, кстати, намного важнее вашей! Под конец речи парень чуть ли не кричал, то и дело вскакивая из-за парты. Хаякава смотрел на него, на его лице не дрогнула ни одна мышца, он сохранял холодное спокойствие, слушая ученика. Однако внутри парня разрывало горькое отчаяние, так хорошо смешивающееся с чувством вины и долга. Перед глазами четко стоит Химено, улыбается, говорит: «Аки, не умирай». В следующую секунду кадр сменяется: Химено, уже опустившись на колени, улыбается, пытаясь безрезультатно сдержать слезы, спасает отряд ценой собственной жизни. Следующая картинка: Аки просит у Химено закурить, на что та отвечает отказом, держа сигарету во рту. Хаякава подходит к девушке, забирает у нее сигарету и делает затяжку под пронзительный вопль Денджи о непрямом поцелуе. Брат, которого Аки слегка недолюбливал из-за того, что тот не мог с ним играть в силу своего возраста, а родители все время уделяли ему — разве он виноват в том, что произошло тогда? Все эти дети слушают речь паренька, внимая ей, так наивно веря. И ведь никто из них даже понятия не имеет, что случилось с Аки и почему он ушел из отряда. Разве должен человек размышлять иным образом, когда можно удобно подстроиться под уже имеющийся вариант решения? — Вы спасовали, — парень с задней парты продолжал говорить, угнетая Хаякаву. — Вы бесхребетный трус. Мир не крутится вокруг вас. Ты должен был стараться ради тех, кто еще жив! Умереть, но спасти хоть кого-то! Тебя тут никто не ждал! У Аки чесались руки надрать пацану его смазливое личико, долго-долго бить его об парту и заставить извиняться на сказанное. Но Хаякава стоял смирно, почти не дыша. — Вы всегда можете податься в охотники. Нет ограничений, сдайте хорошо экзамены и спасайте на здоровье жизни других людей, — улыбнулся Аки. — Имбецил. Парень сел за парту, нахмурился и продолжил бубнить что-то себе под нос. — Я буду очень рад знать, что ты поступил в бюро общественной безопасности и благородно спасаешь жизни других людей, — Хаякава подошел к парте любопытного пацана и угрожающе навис над ним, упершись руками в парту. — Надеюсь, тебе очень понравится заключать контракты с демонами, скармливая им свою кожу, глаза, другие части тела. Думаю, ты будешь бесконечно рад слышать после очередной резни, что тебе осталось жить 10 лет, 5, а потом и вовсе пару лет. Вероятно, тебе также под силу смотреть на умирающих напарников, — Аки усмехнулся. — Хотя, я сомневаюсь, что ты обладаешь такой огромной силой воли, при этом не умея держать свой длинный, предназначенный для других целей язык. Хаякава спокойно отошел от парты, шагая по классу, сцепив руки за спиной, бросая холодные взгляды на ребят. Никто из них не вызывал у Аки положительных эмоций. Они все умрут очень быстро, если пойдут на охотников. Хотя, пацан может продержится чуть дольше, но только из-за адреналина в крови, который в случае стресса начнет выделяться в таких огромных количествах, что просто на некоторое время приглушит боль, пока парень не поймет, что биться дальше безнадежно, сколько бы он себя не убеждал в обратном. — Скажите, демоны действительно все ужасны, как об этом рассказывают? — девочка с первой парты склонила голову на бок, нахмурившись. Конечно, среди демонов есть те, которые опровергают собственное "имя" и , порой, гораздо лучше, чем известный о них стереотип. Аки сразу вспомнил Ангела. Разве он ужасен? Вовсе нет. Ангел наоборот, один из самых светлых "людей" в жизни Хаякавы. — Демоны всегда будут оставаться демонами, с такой же демонической душой и ненавистью к людям, — кривя душой ответил Аки. Он подумал, что дети не поймут его, если он будет описывать прелести жизни с демонами. Ведь по правде говоря, большинство из демонов не имеют ничего хорошего ни снаружи, ни внутри.

***

Возвращаясь домой, Аки не переставал думать о парне с последней парты. Его любопытство сильно подбило настроение Хаякавы. Он очень устал думать о своих чувствах, устал понимать свое состояние, копая каждый раз глубже, дабы разъяснить причину очередной эмоции. Аки устал чувствовать опустошение по вечерам, находя облегчение только в Ангеле: в его улыбке, разговорах. Хаякава любил Ангела за то, что тот не был к нему равнодушен, Аки чувствовал, что может положиться на него, просить у него помощи и поддержки. И сейчас, шагая по темной улице и разглядывая собственную движущуюся под желтоватым светом фонарей тень под ногами, Хаякаву грела мысль о том, что он не вернется в холодную и пустую квартиру. — Здравствуй, Аки, — тепло проговорил Ангел, улыбнувшись, — Я заждался. Ангел встретил Хаякаву на пороге с бокалом красного вина. — У нас какой-то праздник? — непонимающе спросил Аки, закрывая за собой дверь. — Нет, — Ангел налил алкоголь в другой бокал и протянул Хаякаве. Удостоверившись в том, что парень без каких-либо вопросов принял напиток, Ангел отошел и залез на кровать, медленно вливая в себя вино. Аки сделал пару глотков. Он не был фанатом вина, но и отказываться не хотел, пока пьет Ангел. Судя по всему, тот уже был в не очень трезвом состоянии. Холодный вечер за окном идеально контрастировал с обстановкой в квартире. Вопреки обещаниям, Ангел все же копался у Аки в квартире, потому что, судя по всему, играла виниловая пластинка на старом граммофоне.

«Мне нравится,

Что вы больны не мной,

Мне нравится,

Что я больна не вами»

Демон усмехнулся, подмечая каждую эмоцию на лице Аки. Словно под действием силы демона Порабощения, влеченный доселе неведомыми ему чувствами, такими трепетными и теплыми, но в то же время пугающими, с металлическим привкусом сладостной ностальгии, приятной боли, Хаякава подошел к кровати, отставил бокал и разместился рядом с Ангелом, кладя голову ему на грудь. Аки боялся дышать, говорить, моргать, он так боялся спугнуть это чувство и так хотел продлить эти секунды. Оказывается, вот так вот лежать рядом с Ангелом, чувствовать его дыхание, чувствовать его одеколон, частое биение его сердца, просто чувствовать его так близко к себе, было слишком приятно. Давно Аки не чувствовал себя еще так хорошо. Демон гладил его предплечье как всегда ледяной ладонью, и Хаякаву пробирали сотни мурашек, то ли от холода, то ли от переполняющих его чувств к Ангелу. — Мне жаль, Аки. — Что? — не понял тот и поднял голову, оказавшись так близко к лицу Ангела. Скулы вспыхнули, и Хаякава подумал, что на него слишком пагубно влияет алкоголь. — Мне жаль тебя. На самом деле, Ангел много, о чем жалел, и в частности он жалел о своей способности забирать жизнь людей через прикосновения. Как много он с ней теряет, и как много он уже безвозвратно потерял. Через рубашку Хаякавы Ангел чувствовал, насколько теплая его кожа, но понимал, что никогда не сможет дотронуться до этого тела напрямую. Алкоголь помутнил слегка рассудок и дал волю мыслям. Демон завидовал всем, кто может касаться Аки, просто обнимать его, как это делает Денджи или Пауэр, а ведь они даже не представляют, какую привилегию имеют. Аки еще крепче обнял Ангела, тычась носом, как слепой котенок, в его грудную клетку. Демон мягко улыбнулся, осторожно убирая падающие на глаза пряди Хаякавы в сторону. Последнее время тот не собирает волосы в хвост, хотя так оно и лучше. Утром Ангел все же шпионил за Аки, наблюдая за тем, как тот осторожно сначала прошел в душ, минут через 15 вышел в одном полотенце на бедрах. С мокрых волос капли воды стекали на плечи и торс. Эта картина заставила Ангела залиться краской. «Этого болвана точно надо постричь» — подумал он, нервно сглатывая и отворачиваясь. У Аки было очень привлекательное подтянутое тело, не лишенное пресса, с остро выпирающими ключицами и тазобедренными косточками, которые было видно из-за низко повязанного полотенца. Кое-где все же проглядывали шрамы, но это только придавало некий шарм Хаякаве. Уже на протяжении скольких дней Ангел заостряет свое внимание на лице парня. Рассмотреть очаровательный профиль лица Аки Демону удавалось только в те ночи, когда он оставался сидеть возле кровати брюнета. Иногда Ангел даже завидовал красоте лица Аки: точеное бледное лицо, длинные ресницы, алые, слегка покусанные в некоторых местах, но от этого не менее очаровательные губы. Ангел также жалел, что никогда не сможет прикоснуться к этим губам. Целовать Аки, наверное, невероятно приятно. — Аки? Ангелу показалось, что тот уснул. — Ты спишь? Ответа не последовало. Осторожно выпутавшись из объятий Хаякавы, Демон накрыл его одеялом, а сам лег рядом, обнимая Аки со спины.

***

Внезапно, Хаякава распахнул глаза, вскочил с кровати и резко развернулся к Ангелу. Мысли Аки сосредоточились на голосе, что четко слышался в голове парня: «Аки Хаякава, ты опаздываешь. Не забывай про наш договор». Слепая ненависть к Ангелу с бешеной скоростью заполняла Аки. Слезы хлынули из глаз Хаякавы, он поднес трясущиеся руки к шее Демона, не в силах сделать что-либо. — Что ты делаешь? — прошептал Ангел.