Панацея

— У тебя вошло в привычку ежедневное распитие вина, — усмехнулся Аки, добровольно принимая бокал с самого порога. Ангел всегда начинает пить без него, так что будучи уже слегка пьяным, встречает Хаякаву с алкоголем, чтобы тот не отставал. — Что в этот раз? Сухое красное? Ты всегда давал сладкое. — Никогда не поздно экспериментировать и что-то менять в своей жизни. Попробуй, может, тебе понравится. Аки раздевается, отбрасывая пиджак и рубашку на диван, берет бокал и почти залпом выпивает содержимое. Жар приливает к щекам, Хаякава поднимает мутный взгляд на Ангела, пока тот отставляет бокал, вытирает губы тыльной стороной руки и берет бутылку в руки — пустая. Губы Демона, еще более красные от выпитого вина, кривятся в усмешке: — Прости, Аки. Кажется, я все выпил еще до тебя. Но брюнету все равно, ему хватает и одного бокала, чтобы опьянеть. Мысли врассыпную, язык развязан, движения больше ничего не сковывает. — Все в порядке. В следующий раз можешь купить больше. Ангел выглядел великолепно всегда. Сейчас, когда он стоял спиной к Хаякаве, тот разглядывал его, не упуская ни одной детали. Это так странно, но Демона хотелось постоянно касаться, как же досадно, что это было не всегда возможно. Аки представлял, как Ангел дрожит в его руках, изгибаясь под ласками рук Хаякавы. Он хотел быть причиной покрасневших скул Демона, причиной его эротических фантазий и мыслей по ночам. Аки встал с дивана, подошел к столешнице и, поставив руки по обе стороны от Демона, который, к слову, даже вздрогнул от неожиданности (так как читал винную этикетку), склонил голову, вдыхая аромат парфюма Ангела. Тот сконфуженно отодвинул бутылку, уже явно не заинтересованный ею. Хаякава глухо замычал, почувствовав пульсацию в нижней части живота. Каждый из них в этот момент только и мечтал о том, чтобы коснуться губ друг друга, чувствовать тела не через ткань одежды, касаться друг друга, представляя только слегка сладковатый вкус вина на губах и ментоловый запах сигарет в волосах. Но это все недоступно, как сначала казалось. Вопреки запретам, Аки развернул голову Ангела и прильнул к таким желанным губам. Сейчас можно было чувствовать все: и вино, и сигареты, и неопытность Ангела, которая лишь доказывала его невинность. Ангела хотелось жалеть, хотелось обнимать и целовать, хотелось укрывать пледом по ночам, хотелось убирать падающие на глаза волосы, хотелось помогать ему во всем. Смакуя губы Демона, Хаякава совсем забыл о времени. Ангел забился в истерике, пытаясь оттолкнуть от себя Аки и желая его еще больше. Сам дрожал, обхватывая голые плечи брюнета, чуть ли не плакал от противоречивых чувств. Аки отстранился. — Зачем ты это делаешь? — Сколько там? — 4 дня! — возмущенно отозвался Демон, нижняя губа его задрожала. — Не плачь пожалуйста. Это же того стоило. Ангел все еще стоял спиной к Хаякаве. Он чувствовал руки Аки на своей талии, так уверенно держащие его, чувствовал дыхание Аки, обжигающее шею, он чувствовал возбуждение Аки через ткань штанов. Ангел практически бился в конвульсиях от нетерпения и возбуждения, начиная мелко дрожать в руках Хаякавы. Тот, словно назло, невесомо водил своими руками по телу Ангела, от ключиц и до самого низа живота, Демон таял, прижимаясь к Аки еще сильнее, а тот лишь упивался страданиями Ангела. Сотни мурашек побежало по телу Демона, заставляя его стать податливым, откинуть голову назад, на плечо Хаякавы, и упереться руками в стол, чтобы не упасть. Когда руки Аки начали уверено расстегивать ремень брюк Ангела, тот заволновался: не хочет ли Хаякава всерьез умереть в процессе соития? Демон развернул голову и удивленно уставился на Аки - Хаякава держал бутылку от вина в руках, явно не собираясь выбрасывать ее в мусорку. — Аки, — тихо произнес Ангел. — Аки, будь добр, поставь бутылку на стол. Тот лишь отрицательно мотнул головой. Ангел хотел было еще что-то сказать, но внезапно понял, что штаны и нижнее белье больше не на своих местах, закрыл рот рукой, смущенно отвернулся и уткнулся головой в стол. Одно только представление о том, какой, должно быть, интересный вид открылся перед Аки, вгоняло Ангела в краску. Словно прочитав его мысли, Хаякава усмехнулся. Стоило горлышку бутылки, все ещё влажным от вина, дотронуться до нежной кожи Ангела, тот весь сжался, поскуливая себе в ладошку. Все еще дрожа от возбуждения, Демон выгнулся, отдавая немое согласие Аки делать с ним все, что тому заблагорассудится. Хаякава сначала медлил несколько секунд, боясь причинить Ангелу боль, но тот был настолько открыт, что вскоре Аки мог уже не сдерживать себя. Рваные толчки выбивали из легких Ангела весь воздух. Он явно был напряжен: каждый раз конец горлышка доставал до той самой точки, Хаякава так профессионально двигал рукой, словно всю жизнь только этим и занимался. В срывающихся вздохах, тихих стонах, рваных вскриках периодически слышится ничто иное, как имя Аки. Прогибаясь под ним, готовый уже насаживаться на бутылку самостоятельно, одной рукой Ангел держался за столешницу, другой скользнул к низу живота. — Давай, солнце, — подначивал Хаякава, — Сделай это для меня. В этот момент Аки в последний раз зашел бутылкой так далеко. Тело Ангела пробила сладкая мучительная дрожь, глаза застелила темная пелена. Тяжело дыша, парень обессиленно хватается за столешницу — единственное его спасение. Хаякава ухмыльнулся, явно довольный своей работой. Не желая больше мучить своего мальчика, Аки медленно обнял Ангела. Он обязательно позаботится о нем. Вымоет в душе, затем уложит в кровать, где тот сразу же отключится. Измотался.