Панацея

Денджи и Пауэр остались ночевать в квартире Аки. Денджи, перешагнув порог, завалился на него, оповещая о том, что на ногах больше стоять не может и его снова тошнит. Испугавшийся Ангел, подобно заботливой хозяюшке, сразу же побежал за тазиком. Аки ухаживал за Денджи всю ночь, не отходя от дивана, на котором спал парень. Он просыпался почти каждые полчаса, его мучали жажда и тошнота. Успокоился Денджи только под утро. Пауэр сообщила Аки, что находится в превосходном состоянии и все-таки упросила Хаякаву забрать Денджи домой, чтобы не напрягать Ангела и Аки. — Ты не выспался, — прохрипел Ангел, кладя руку на плечо Хаякавы. Демон тоже не спал, волнуясь за Аки и Денджи, но его больше волновало состояние Хаякавы по вполне понятным причинам. — Да. Сейчас лягу. Тебе бы тоже не помешало. Аки с трудом стянул с себя футболку и развернулся к Ангелу: он выглядел не очень хорошо. Демон тяжело дышал, его порозовевшие щеки выдавали явное болезненное состояние. — Да у тебя температура! — Аки взял градусник, которым ночью пользовался Денджи, и протянул его Демону. — Сядь. Слабо толкнув Ангела на кровать, Хаякава присел рядом, терпеливо ожидая, когда уже можно будет оценить критичность состояния Демона. — Ты чего молчишь? — спросил Аки через несколько минут. — У тебя болит что-то? Может, горло? Ты выглядишь плохо. Ангел лишь отрицательно мотнул головой. Забрав у Демона градусник, Хаякава вздохнул: «38,7». — Ляг пожалуйста, я сейчас поищу что-нибудь. Ангел словно только этого и ждал. Он завалился на бок, откидывая одеяло — видимо у него был жар. Веки мгновенно потяжелели, и Демон задремал. Уснуть ему не дал именно Аки, стоявший напротив с какими-то таблетками и стаканом с водой. — Ангел! Выпей, пожалуйста. Но Ангел противился, вертелся и ни в какую не хотел пить таблетки. Хаякава наконец сдался и начал недовольно ворчать себе под нос: — Этот напился, другой еще где-то простудился. Или ты заразу подхватил где? Не надо было окна открывать, я в следующий раз ручки от окон заберу с собой. И на улицу не надо было выбегать полураздетым. Вот теперь сиди с ними нянчись. Как будто мне больше делать нечего. И кто знает, чем лечить эту птицу. Может в вет-клинику сходить… — Н-нет! — вдруг подал голос Ангел. — Не давай мне пожалуйста лекарства из зоомагазина. Я буду пить таблетки, которые ты мне даешь… правда! Я обещаю, Аки, я выпью! — Там как раз все с насекомыми перемешано, такой питательный корм, — словно не слыша Ангела, продолжал Хаякава. — Ну пожалуйста! Я выпью, где таблетки? — Демон впился ногтями в подушку, переживая. — Будешь пить таблетки? — серьезно спросил Аки. — Да! Да, буду! — так же решительно отвечал Ангел. Демон действительно выпил положенную порцию жаропонижающего и уснул. Аки не мог спать, слишком уж сильно было волнение, теснящееся в грудной клетке. Зато все это время Хаякава думал о контракте. И, надо сказать, эти мысли тоже ничего, кроме переживаний ему не принесли. Волнение — еще не тревога, но близкое к ней чувство накрывало Аки по мере того, как его мысли подходили к практической части плана по выполнению контракта. Если на протяжение длительного времени питаться только одним продуктом, то это неизбежно плохо скажется на состоянии здоровья. Человек истощится, ему не будет хватать витаминов для полноценной жизнедеятельности. Аки уже несколько месяцев питается мыслями о том, как ему выбраться из пут демона, который целиком и полностью поглотил Хаякаву, не позволяя тому даже двинуться с места. Демон, словно проводник, ведет Аки по той темной болотистой дороге, каждый раз повторяя: «впереди свет, Аки, все будет впереди». Но хоть этот свет и виден, нет никакого ощущения того, что он когда-нибудь до него дойдет. А вполне возможно, что это вовсе не окажется тем самым светом жизни, это будет всего лишь гаснущий огонек, и зря Хаякава возлагает такие большие надежды, спотыкаясь о выступающие корни и падая в зыбучие пески.

***

— Аки… Мне что-то совсем нехорошо. Из раздумий Хаякаву вырвал сиплый голос Ангела. Он весь горел — к нему даже прикасаться не надо было, чтобы понять это. Аки сунул градусник Демону, пока тот проваливался в сон. Не прошло и минуты, как ртуть поднялась до отметки «39,4». Нужно вызывать скорую. Хаякава схватился уже было за телефон, но никак не мог набрать цифры. Перед глазами все плыло, парень не видел экрана телефона. Схватившись за стену, Аки опустил голову, он понимал, что все, что сейчас происходит — его вина. Он давно не приносил жертв демону, а тот, по всей видимости, видит сейчас жертву в Ангеле. Хаякаву вдруг охватил страх — он понимал, что звонить в скорую нельзя ни в коем случае, ведь он убийца… Его найдут, его раскроют и посадят в тюрьму, а Ангела заберет тот демон. Эта была настоящая уверенность, Аки не мог больше прикоснуться к телефону. Слабость, а затем онемение овладевают телом поочереди. Парень понимал, что не может контролировать собственные телодвижения. Кровь стучит в ушах, перед глазами все плывет, колени дрожат. На некоторое время Аки перестает узнавать стены квартиры, затем просто теряется в пространстве, не понимая, где он находится; смотрит на руки — все чужое, это не его ладони, это не его квартира, не его голос. Под ногами как будто пол проломился, ухватиться не за что. Чувство надвигающейся опасности, беспокойство, страх потери контроля и, главное, смерти, призывали Хаякаву забиться в угол и не высовываться. Но сейчас этого делать нельзя, нужно сбить Ангелу температуру. Игнорируя дрожь, боль в грудной клетке, озноб и удушье, Аки достал таблетки и водку с ватой. Хаякава, чуть ли не падая, подлетел к кровати и начал поспешно раздевать Демона. Промачивая вату водкой, Аки ронял капли алкоголя на постель. Хаякава бережно обтирал Ангела, каждый сантиметр его тела, каждое выступающую кость - предельно осторожно. Уже через несколько минут Демона начало заметно лихорадить. Аки выдохнул: температура падает. Обессилевший и напуганный, парень бросил вату на пол и сделал глоток водки из горла. — Как же вы мне все дороги. Просидев так еще несколько минут, Аки впихнул градусник Демону, а сам начал убираться. К телефону он все еще не мог прикоснуться, да и особой нужды уже не было: «37,8».

***

Аки снова практически не спал всю ночь, пребывая в волнении за Ангела. Зато тот встал бодрячком и с самого утра пялился на Хаякаву, глупо улыбаясь. — Что? — спросонья спросил Аки. — Я хочу в туалет. — Я тебе нянька что ли? Ты что, хочешь, чтобы я тебя до туалета проводил? — Мне нужно одеться, — смущаясь, но не переставая улыбаться, Ангел опустил голову. Хаякава закатил глаза: кого из себя строит этот пернатый? Успел бы уже пятнадцать раз сходить до туалета и обратно голышом! — Аки… — Что еще? — Спасибо. Хаякава искал вещи для Ангела в шкафу, но сомнительный тон Демона заставил его повернуться. — Ты что, ноешь? — Угум, — Ангел действительно плакал. То ли от прилива нежности, то ли от желания сходить уже в туалет. — Ты не бросил меня. Спасибо. — Хватит сопли пускать. Вот тебе одежда. Иди куда ты там хотел. Не поворачиваясь более лицом к Ангелу, Аки бросил ему вещи. А сам стоял, непроизвольно натянув улыбку до ушей и краснея от смущения от слов Демона.