Панацея

Аки шел по улице, пропуская через себя слова проходивших мимо людей. Все так увлеченно о чем-то говорят, торопятся куда-то. Интересно - зачем? Вероятно, их ждут дома. Дети, родители, дальние родственники, близкие и знакомые, одним словом — семья. Наверное, вот эта проходящая мимо женщина очень расстроилась, если бы Аки убил ее сына, которого она держит за руку, одетого в ее перчатки, так как он где-то потерял свои. А этот мужчина, курящий возле закрывшегося магазина, надпись которого гласила: «Продукты, 24 часа»? В его глазах отражается разочарование, тоска. Покрасневшими от холода руками он держит сигарету, пепел с которого падает ему на носок дешевых ботинок. Шел дождь. Крупные капли катились по щекам Хаякавы, так что он не замечал собственных слез. — Не поделитесь сигаретой? — просьба прозвучала очень сипло. Аки и сам выглядел не лучше этого мужчины. К его удивлению, незнакомец не стал возражать, достал и открыл портсигар. Хаякаве удалось увидеть, что у мужчины оставалась одна единственная сигарета, которую он без раздумий протянул Аки. Неужели он выглядел настолько плохо, что весь его вид кричал о нужде закурить немедленно? Аки закурил, медленно уходя от незнакомца. Было невыносимо тяжело стоять на ногах, но Хаякава кое-как дошел до ближайшего бара: идти домой сейчас было не очень хорошей идеей. Парень заказал несколько бокалов виски, сел за дальний столик и уткнулся в изгиб локтя. Только в помещении Аки наконец понял, что плачет, что его трясет, прямо-таки колотит. Выходит, весь тот путь, что он проделал, — убийство детей, истерики, паника — все это было зря? Было тяжело осознавать это, ведь Хаякава ни за что не отдаст Ангела в руки этому гаду. Хоть они и прожили вместе совсем недолго, Аки очень сильно привязался к нему. Это лохматое чучело, которое всегда бежит его встречать после работы, это милое стеснительное создание, которое не решается коснуться Хаякавы, как его можно кому-то вообще отдать? Аки умрет, но ни за что не сделает этого. Они будут жить вдвоем. Вечером, как обычно, Хаякава будет возвращаться с работы, его встретит Ангел, порадовав новостью о том, что он приготовил ужин и не спалил кухню. Аки будет приносить ему это клубничное мороженое хоть каждый день, лишь бы видеть улыбку на очаровательном лице, видеть счастливые глаза его маленького чуда. А вечером они будут вместе сидеть и смотреть какую-нибудь глупую передачу, ведь она так нравится Ангелу. Аки будет гладить его по голове, осторожно зарываясь в волосы, а демон чуть ли не мурлычет в его объятиях. Беззаботная жизнь куда лучше, ведь главное, что они будут вдвоем. Аки так и думал, вливая в себя третью стопку алкоголя. Мысли утешали, но не глушили тревогу внутри. Так же тряслись руки, так же болело в груди и слезились глаза. Будто во сне, Хаякава встал из-за стола и направился в туалет. В этом же туалете несколько месяцев назад он трахал какую-то грязную проститутку. Чувство вины перед Ангелом… Такое грязное и противное. Неужели демон до сих пор держит контроль над чувствами Аки? Хаякава правда жалел, что впутал Ангела в этот жуткий кошмар. Аки постоянно жалел. Жалел других, жалел себя — а толку? Сесть на пол в общественном туалете, доставая из сумки белый порошок. Не разбираясь в виде наркотика, принять вещество. Под эйфорией принять себя, принять ситуацию и мир в целом. Правда, не совсем таким, какой он есть, а в ярких красках. Вспомнить, как читал лекцию о наркотиках пацану, который умер далеко не от наркотиков, улыбнуться сложившейся ситуации. — Я не виноват! — Аки снова накрыло. Сидя перед унитазом, Хаякава облокотился на стену кабинки, закрывая глаза ладонью. — Я не виноват в том, что произошло и просиходит… Я просто хотел поиграть с братом, все же с этого началось! Почему я не умер? Почему я не умер вместе с ним, сейчас бы ничего не было! Я… Я просто хотел отомстить Огнестрелу, он забрал у меня самое родное! Ты представляешь, сука, каково мне было жить после этого? Каково мне было, пока я ждал, когда можно будет убить тебя.! И где я сейчас… Сижу. Обдолбанный и пьяный в сраном туалете. Я не убил Пушку. Я не умер сам. Зачем вообще я существую… Боже, как тоскливо. Я так хочу жить. Я хочу любить. Аки уставился в потолок, но так и не смог сдержать слез. — Ангел. Я люблю тебя. Прости меня за то, что я такой идиот. Это были последние слова перед тем, как Аки в припадке чуть ли не захлебнулся в рвоте. Склоняясь над унитазом, он чувствовал только то, с какой силой сокращаются мышцы пресса. Поблевав в туалете желчью с колой, до Аки начало доходить, что нужно остановиться, или это будет его последний в жизни поход в туалет.

***

Время уже позднее, а Аки дома не было. Он никогда не задерживался так сильно, поэтому Ангел не на шутку разволновался. Парень позвонил Денджи и Пауэр, но и к тем Аки не заходил очень давно. Ангелу было действительно важен и дорог этот человек. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как Демон ушел вместе с Хаякавой из бюро, но за это время столько всего произошло. Безобидные на первый взгляд фразы, касания, прочие жесты накапливались, выстроив в итоге очень прочную связь между демоном и человеком. И, что самое главное — Ангел замечал, что он не один чувствует это. Взаимность оказалась намного приятней, чем думал ранее парень. Он видел, что Аки о нем заботится, но почему-то Хаякава очень редко позволял заботиться о себе, а Ангелу очень хотелось. Работать с Аки бок о бок — тоже вещь весьма приятная. Хаякава невероятно сильный, внешне спокойный и рассудительный человек, способный любить и посвящать себя всего объекту симпатии. Это привлекало Ангела, это заставляло биться его сердце сильнее. Люди очень часто нуждаются в прикосновениях друг друга. Но задумываются ли они, насколько сильно нуждаются в прикосновениях те, для кого это смертельно опасно? Руки Аки холодные, но его тело невероятно теплое. Ангел чувствует это через тонкую ткань рубашки, но ему бы очень хотелось ощущать тепло голой кожи Хаякавы. Это невозможно, как и для Аки — касаться тощего бледного тела Ангела. Те самые пару раз, когда Демону удалось коснуться губ Аки — он не забудет их никогда. Это настолько знаменательные моменты, настолько трепетные, счастливые и в то же время опасные, что эти даты можно отмечать как второй день рождения.

***

Дверь резко распахнулась и в квартиру влетел Хаякава: пьяный, растрепанный, под веществами. Один зрачок у него был шире другого, на губах кривая усмешка. — Аки? Аки, ты что, принимал.? — Ангел подбежал к парню, но тут же испуганно остановился напротив него. Хаякава упал на колени, кашляя, почти задыхаясь и хватаясь за горло. Покрасневшие глаза слезились, руки дрожали настолько сильно, что он не мог принять стакан от Ангела. Демон сел рядом, пытаясь поить Хаякаву. Половина пролилась, потому что Аки не мог нормально даже глотать, другая часть хоть и попала в желудок, но достаточно быстро вышла обратно. Ангел боялся. Он не знал, что нужно делать в ситуации, когда человеку плохо, а скорую вызывать опасно. Аки не просто плохо, он выглядит настолько хреново и такой бледный, что, кажется, он и правда скоро помрёт. Демон только и успевал носить Хаякаве воду и менять тазик за тазиком. Через полчаса приступы прекратились, но Хаякаву все еще трясло. Ангел сидел рядом на коленях, уложив голову Аки себе на грудь. Хаякава тяжело дышал, прижимаясь к Демону и говоря что-то себе под нос. — У тебя… Очень часто и сильно бьется сердце, — наконец сказал Аки, покрывая поцелуями грудь парня через футболку. — Понятное дело, — шепотом ответил Ангел, не переставая гладить Хаякаву по голове. — Я же волнуюсь за тебя. Что случилось? — Ты можешь меня убить? — Аки протянул руку Ангелу, предлагая ему безболезненную смерть. — С-сдурел?! — Демона передернуло, он толкнул Аки в бок. — Не предлагай мне такое больше, понятно?! Я ни за что… Я никогда не смогу этого сделать! Глупый. Глупый Аки! Зачем ты это со мной делаешь, я же… — Ангел шмыгнул носом, поспешно вытирая глаза. — Что «ты же»? — Я никогда тебя не брошу, Аки! Я пойду за тобой всегда и везде, что бы ты ни делал, куда бы тебя не тянуло, я всегда буду с тобой. Я буду ждать тебя с работы, буду помогать отходить тебе от алкоголя, буду обнимать тебя; я хочу заменить тебе всех, я заменю тебе семью, Аки, просто позволь мне быть рядом с тобой, просто пусти меня, пожалуйста… Все будет хорошо, слышишь? Я все сделаю ради тебя, Аки, я умру за тебя, только ты… не умирай пожалуйста. Ангел оставлял поцелуи на лице Хаякавы: на его щеках, скулах, подбородке, не переставая произносить заветное: «люблю». Это было сейчас так важно, потому что Ангелу казалось, что он никогда больше этого не скажет. — Он хочет забрать тебя, — вдруг прохрипел Аки. — Он просит последнюю душу — твою. Ангел замер. Он знал, что значил для Хаякавы весь тот путь, что он прошел. Все эти авантюры, дети, убийства. Это было тяжело, это убивало Аки изнутри. И для чего? Выходит, если последняя душа не будет поднесена демону, то труды Хаякавы будут напрасны. Ангел тепло улыбнулся. Горячие слезы, катившиеся по щекам Демона, падали на пол, к ногам Аки. Внутри все обрывалось и сразу же холодело. Все надежды оставались в сознании Ангела прекрасным сном, грея последние, способные только на любовь частички души Демона. — Ты главное помни всегда, что я тебя люблю, ладно? Все будет хорошо, Аки. Ангел прижал Хаякаву к себе еще сильнее, обмывая его своими слезами.