Панацея

По всей квартире рассыпаны ёлочные игрушки, мишура и гирлянды. В центре комнаты стоит большая «живая» ель, а вокруг неё мечется Ангел, развешивая игрушки. При этом, он со всей серьёзностью подходил к украшению дерева и делал все как нельзя лучше: шары побольше весят снизу, поменьше — наверху. — Всё ещё наряжаешь? — Хаякава неожиданно вошёл в комнату и остановился у ёлки. — А тебя не смущает то, что верхняя половина ели совсем пустая? Аки усмехнулся, наблюдая за сменой эмоций на лице Ангела. Тот был небольшого роста, оттого и не мог полноценно и равномерно развесить игрушки. Шары действительно были красиво развешаны снизу, но сверху был явный дефицит. — Аки, ну я не достаю. Сейчас поставлю табуретку и буду все делать заново, — спокойно ответил Демон, однако Хаякава заметил, что тот расстроился. Ангел правда уже очень долго наряжал ёлку, делая все в одиночку, потому что, по его мнению, Аки не может нормально развесить игрушки. Хаякава же просто не предавал этому такое большое значение, поэтому для него было не очень важно, где и какие по размеру шары висят. — Горе ты моё луковое, — Хаякава вздохнул и взял Ангела на руки, чтобы тот не мучался с табуретками, а то не дай Бог ещё шлепнется. Вдвоём управились быстро, и довольный Демон спрыгнул с Хаякавы, смотря на время. — Чуть не опаздали! Ещё две минуты, Аки! Ангел радовался, как ребёнок. Он широко улыбался, а его глаза горели ярче любых новогодних гирлянд. Обернув себя и ворчащего Аки мешурой, Демон потащил его на балкон смотреть салюты, которые рядом с Хаякавой казались ещё красивее. Город сиял и переливался разными цветами. Ангел, будучи в перчатках, крепко держал за руку Аки, жался к нему, ёжась от холода и не сводил глаз с салютов. Хаякава смотрел только на греющего душу радостного Ангела, наблюдая салют лишь в его глазах. — С Новым годом, Аки! — И тебя, ангел.