Dirt

— Мы всё проебали. Финито ля комедия. Никаких признаков зелени, хоть какой-то солнечности, а главное — никаких признаков жизни. За окном все погрязло во тьме, настолько, что Антон даже увидеть свое отражение не мог. — Удивительно, как им удалось сохранить такую сияющую белизну палаты при таком виде из окна, а главное — зачем? Ещё десять минут Шастун стоял у окна, но, на удивление, почти ни о чем не думал. В такой обстановке голова не работала от слова совсем, да и ответов на свои даже самые базовые вопросы он пока не нашёл. Ясно одно — надо искать признаки жизни на этой планете. — Если ясно, что Юппи — бот, то кто такой этот Арсений? Неужели и он тоже…? Судя по его холодному повелительному тону, полному профессионализма, это вполне может быть правдой. Но те колкости, что он позволил себе отпускать, просто не могут быть присущи железяке. Это явно человек, или, может быть, что-то на него очень похожее. — Сигаретки не хватает. — самозабвенно ляпнул Антон, без энтузиазма глядя на пролетающий мимо кусок биобусора. С этими словами он решил выдвигаться. Пошарив по ящикам, стоявшим у раскладушки, он нашёл немного своих вещей. На удивление, все они были абсолютно чистыми и наглаженными. — «В последний раз их видел такими в магазине. Хотя нет, не уверен, они наверняка уже тогда были мятыми». Уже собравшись выходить и взявшись за ручку, Антон оторопел. — «Кольца». — пронеслось в голове Шастуна. Ну конечно, как же он мог забыть про такие дорогие сердцу безделушки. Некоторые из них даже не были драгоценными, просто бижутерия, но для него они значили очень много. Да и, чего греха таить, массивные перстни на руках уже стали частью его образа, его самого. Без них он чувствовал себя не собой. Парень снова с замиранием сердца подбежал к ящичкам и судорожно стал выдвигать один за другим. Ни в одном из них колец не оказалось. — Просто отвратительный день. Схватив сумку с вещами, Шастун поспешно вышел и хлопнул за собой дверью. В холле было неожиданно уютно. Мягкие свиду диваны аккуратно стояли, придвинутые к кремовым стенам. Пол был на полтона темнее стен, и будто был сделан из чего-то наподобие микрофибры, так что наступать на него было очень приятно. — И снова никаких признаков жизни. — покрепче ухватившись за свою сумку протянул Антон. Наконец, он дошел до зала. Это стоило ему больших усилий, его неокрепшие ноги только привыкали к нагрузкам, да и коридор оказался куда длиннее, чем он предполагал. На стойке ресепшена стояла какая-то фигура. — «Не дай бог это снова будет чёртова железка» — пронеслось в голове Шастуна, после чего он поспешно приблизился к силуэту. — Доброе утро, уважаемый гость нашей обители. Dirtlife — место, где вы можете чувствовать себя как дома, место, где вам всегда рады и всегда помогут. Что Вам хотелось бы узнать? — Сука! Послушай сюда, кусок металлического говна, я не собираюсь с тобой беседу вести. Соедини меня с человеком. Здесь вообще люди есть? Или вы всех их под землю закопали?! — Я не думаю, что ругательства — хорошая способность человеческого рода. Вам не стоит больше ругаться ни при каких обстоятельствах. — Мне похуй. — Удивительно, как упрям может быть человек. — Я задал чёткий вопрос. В вашем дёртлайфе хоть один человек лечится? Или работает, может быть? — Это конфиденциальная информация. — ДА ПОШЁЛ- — Антон едва не вывалил весь шквал из негатива, негодования и страха на бота, но, к счастью, его прервали. На удивление, люди здесь, всё-таки, были, и в немалом количестве. По коридору сначала прошёлся один медбрат, потом троё медсестёр, а затем, размеренным шагом, вдоль прошёл какой-то врач. Антон в срочном порядке подбежал к нему, чуть ли не прижимаясь к нему всем телом, схватил за воротник и с нескрываемой улыбкой произнес: — Господи, неужели ты человек! — Ну, как видите. Доктор выглядел немного ошарашенным, его очки слегка сползли вниз, а дыхание сбилось. И правда. Он выглядел, как… Человек. На нём был стандартный белый халат, под ним виднелась немного неопрятная голубая рубашка, брюки были слегка помяты, а туфли испачканы в чём-то белом. Лицо его, пусть и было немного испуганным, излучало добро. Судя по профилю, в его родословной имело место быть грекам, и нос явно говорил об этом. Волосы его были обриты почти под ноль, лишь небольшая щетинка прикрывала общую голость головы, но это невероятно ему шло. Шастун был в восторге. Он с упоением разглядывал все детали внешности, одежды и, на секунду показалось, что даже души. — Как вас зовут? Мне очень нужно это это знать! — Так у меня же.А, забыл надеть бейдж. Меня зовут Дмитрий Позов, я главный врач нашего реабилитационного центра. — Послушай, Димка, и нравится тебе среди ржавых машин работать? Вопрос явно поставил собеседника в ступор, и он, ничего не ответив, удалился. Конечно, он был не обязан отвечать на него, но Антона сильно озадачила такая реакция. — «Слава богу, что тут вообще есть люди». С этими мыслями Антон устремился к выходу, игнорируя монотонный монолог железного тела на ресепшене. Оказавшись за так называемым «порогом» Антон тут же чуть не провалился в бездонную пропасть. Это тяжело объяснить словами, скорее, это надо видеть. Сам центр как бы болтался в воздухе. У него не было ни креплений, ни балок — совершенно никакой опоры. Это повергло Шастуна в шок, но он смирился с этим уже буквально через секунд десять. — Хорошо, и куда мне дальше идти? Ни черта не понимаю, сколько я спал, вообще? — вопрос был, конечно, риторическим, ведь и так понятно: много, очень и очень много. Прижавшись к двери выхода, Шастун не осмеливался сделать и шага. Что-то внутри него кричало: «оторвёшь ногу от земли — тебе конец». Это было хорошей мотивацией просто стоять на месте. Сердце внутри него колотилось, а уши и щёки приобрели слегка розоватый оттенок. — «И почему я не спросил у того оператора какой сейчас год? Это бы сильно облегчило задачу…» — вдруг вспомнил Антон, за что нещадно начал себя корить. Он бы с удовольствием задал этот вопрос кому-нибудь на «улице», но вот беда: кругом никого. Словно все куда-то испарились, и в радиусе километра он не мог заприметить ни одной живой (или не очень) души. Так он простоял еще пять минут, прижавшись к входной двери центра. Дыхание уже успокоилось, с лица потихоньку стал пропадать пунцовый оттенок. Когда Антон уже собрался вновь вернуться в здание, кто-то окликнул его. Окликнул по имени. Это испугало его, но одновременно с тем и сильно порадовало. Правда, он по-прежнему никого не видел. — Кто это? — Тссс, подойди сюда. Медленнее. И не стремайся так, что ты как баба держишься за эту ручку. Давай, за угол. Голос шептуна был до боли знаком, но всё ещё не узнаваем. Шастун никогда не испытывал похожего чувства раньше. Он словно осознанно шёл в неизвестность, будто заново знакомился с жизнью. Наверняка, это первый и последний раз, когда он может почувствовать что-то подобное. Медленно перебирая ногами он шёл вполоборота, наступая ногами там, где еще было, куда наступить. Он шёл медленно не потому, что боялся. Ему уже не было страшно, он уже даже привык к обстановке, пока стоял у дверей в полной растерянности. Этого у него не отнять: он отлично адаптируется к любым условиям. Интересно, откуда у него такое умение? Пока Шастун не мог ответить на этот вопрос. Наконец, он свернул за угол. Не успел он опомниться, как чья-то волосатая рука ухватила его за шиворот и утянула подальше от света прожекторов на фасаде здания. — Шаст, наконец-то я тебя нашёл. Ты не представляешь, каких усилий мне это стоило! Они пару раз даже чуть не поймали меня, но я калач тёртый, знаю лазейки. Чей-то знакомый голос говорил очень запыхавшись, немного сбиваясь и подрагивая, но все же уверенно. Человек явно был хорошо знаком Антону, хоть он и не помнил его имени. Он бы попробовал узнать его по лицу, ведь память на лица у него очень хорошая, но в тени ни лица, ни каких-либо черт собеседника видно не было от слова совсем. — Послушай, ты можешь немного выйти на свет? Я совсем тебя не помню, может, по лицу узнаю. Голос послушался. Он прошел пару шагов вперед, и вся его фигура залилась холодным светом. Он был хорош собой, своеобразный армянский рэмбо. На голове его были тёмные волосы, сбритые у висков, а сверху длинные, собранные в пучок. Лицо выражало недоумение, от чего густые брови словно взлетели на смуглом лице. Также мужчина носил бороду, и она была довольно аккуратной, но некоторые волоски уже отдавали сединой. Сам он был одет в костюм в стиле милитари. Зелёный, словно свежая трава. — «Всё ничего, а вот травы мне очень не хватает» — подумал Антон, печально вздохнув. — Ну что, вспомнил? Антоха, да мы же с тобой сто лет знакомы! Вот, видишь, — мужчина похлопал Шастуна по плечу, — это я. Твой старый друг, Серёжа Матвиенко. Глядя сверху вниз на незнакомца, Антон слегка пошатнулся. От этих слов внутри него ничего не всколыхнулось. Даже после раскрытия Сергеем имени Антон не вспомнил его. В голове было по-прежнему пусто. — Я… Я не. Послушай, а какой сейчас год? — Шастун решил воспользоваться моментом и узнать очень важную для себя информацию. — А, всё ясно. Ты попал под их программу устранения свидетелей. И как я сразу не понял… — Что за программа такая? И, вообще, кто такие эти «они»? — Сейчас 2038 год. Шестнадцать лет назад всё это, — Сергей обвёл рукой пустое тёмное пространство вокруг госпиталя, — началось. Слишком долго объяснять, но по итогу искусственный интеллект вышел из-под контроля, и частично захватил власть в мире. Конечно, полностью устранить человеческий род еще не удалось, но они над этим работают. Под «они» я имею ввиду вышестоящих андроидов. Когда начался весь кипиш, они начали истреблять наших. Вот просто так брать, и на месте убивать, причём довольно зверским образом. Бездушные машины, а ненависть, однако, у них не отнять. До поры до времени это всё скрывалось, и те, кто становились свидетелями убийств попадали под их программу. Они забрали всех, буквально выловили, и насильно поместили в свои «центры», так называемые «клиники». В них они дочиста промывают людям мозги. Потом, закачивают туда всё, что им нужно, всё что они пожелают. Таким образом, они превращают обычных людей в роботизированные куклы, а когда их сознание полностью к этому привыкает они «пересобирают» этого «нового» человека, заменяют кости на эндоскелет, а кожу на железную броню. Вот тебе и готов новый робот-разрушитель, который еще каких-то два месяца назад был человеком. Антон слушал его, не перебивая, почти с полуоткрытым ртом. Это всё было так странно: он помнил, что жил в других условиях, помнил траву и голубое небо, помнил большие высотки и хрущёвки, но он не помнил ни какой сейчас год, ни того, с кем он сейчас разговаривал. — Ты, наверное, думаешь, что я сейчас несу бред, но, — Сергей глубоко вздохнул, — я покажу тебе кое-что. Он выдвинул вперед правую руку и поспешно закатал рукав комбинезона. На запястье красовалась жирная буква «D» — Они каждого так помечают, всех, кто к ним попадает. — Но как ты- — Я сбежал. Матвиенко заглянул прямо в глаза Антону. Взгляд этот был полон уверенности и силы, и теперь, в отличие от первых его реплик, он не сбивался и голос его не дрожал. Сергей говорил очень уверенно, так, что у Шастуна даже дрожь по телу пробежала. — Нас таких очень мало. Мы сгруппировались и теперь живём в лагере, разбили его на одном из астероидов, которые здесь можно часто увидеть. Покажи мне своё запястье. Мужчина ухватил Антона за руку и отодвинул рукав. Запястье было чистым. — Это странно, очень странно. Может, они только готовили тебя к… посвещению? Хотя, гравировку они, обычно, наносят сразу… Матвиенко на пять секунд задумался, слегка закатив глаза. — Постой, они ищут тебя? — В каком смысле? — Ну, как ты выбрался оттуда? — Да просто… Просто взял, и вышел. А в чём, собственно, проблема? — ЧЁРТ. В это самое мгновение до ушей Антона донеслась сирена. Она звучала очень громко, так, что ему хотелось вырвать свои барабанные перепонки. — Нам нужно бежать. Скорее. — Я не думаю, что это представляется возможным. Кажется, вы не должны быть здесь, вы двое. Вдруг чей-то голос вмешался в их диалог. Друзья обернулись. — Арс? — Пиздец… — В моих полномочиях применять силу.