Кровавый рассвет с любовью

Арсений не раз ловил себя на мысли, что альфа не только вкусно пахнет, но и относится несколько иначе. Четыре года между ними лишь дружба, а ведь хочется чего-то большего. Омега чертовски привлекателен, что не могут не пропустить другие альфы, желающие овладеть телом произведения искусства. Никто из них не думает о настоящей, искренней любви, о которой тихо мечтает Попов, представляя, что выйдет замуж по любви. Но неосторожно брошенные слова перечеркнули все и вся. Теперь придётся рассказать Антону обо всем и доказать, что он слабый омежка, который не может себя контролировать. Нет, Арсений не такой. Он всегда отличался хитростью, острым умом и твёрдым желанием. Разрушить это видение? От этих мыслей помогает отвлечься учёба и лучший друг, за которого Арсений рад. Тот нашёл своего истинного и теперь мечтает выйти замуж и родить детей. Этой любви Попов поражается по сей день, в двух парах карих глаз он видит чистые чувства с искрами. — … Ну, он и хочет после учёбы переехать со мной в родительскую квартиру. Они дом купили загородом, а прежнее жилье оставляют Диме, — заканчивает свой рассказ Матвиенко, мечтая о том, что скоро они будут жить в своей квартире, а не ютиться в съёмной однокомнатной. — Арс, ты меня вообще слушаешь? — щёлкает он перед лицом друга, увидев, что тот уставился в одну точку. — Да, да, — быстро кивает. — Вы переедете в квартиру Димки. — А ты что планируешь после выпуска? Так и будете жить с Шастом? Попов и не думал об этом, так как его голова занята совершенно другим. Однако сейчас появился повод задуматься о скором будущем. — Я не знаю. В любом случае, я останусь здесь и к родителям не вернусь… С Антоном мне хорошо и он не жалуется, может, и будем вдвоём, — размышляет омежка, думая об альфе, чей аромат «сносит крышу». — Арс, — присаживается Серёжа на край подоконника с Арсением. — Ты ничего не видишь? — Что я должен видеть? — поворачивает Попов голову на друга-омегу. — Присмотрись к Антону. Он ведь хороший и тебя никогда не обижает. Возможно, он и есть твой истинный. — Знаешь, Серёг, не верю я в истинных и суженных. Потом выйду замуж за кого-нибудь да и все. Родители, например, не истинные и ничего, живут сколько лет вместе. Вот и я так буду, — поднимается с места Арсений, вскипая от этого разговора, потому аромат его становится терпким. — Извини, мне пора. Попов спешит прочь, схватив рюкзак. Ему хочется оказаться дома, свернуться калачиком на кровати, проливая горькие слезы. Да. Да, он слаб и не способен ни на что. Омега бежит в уборную, где умывается холодной водой, начиная плакать от того, что ему нужно что-то делать, а он не может. Все будут винить, а Антон скажет, что он сильный, и обнимет. От этого становится ещё больнее потому, что лишь с альфой Арсений мог быть собой, поплакать, повысить голос, а потом попросить прощения за то, что сорвался, хотя Антон сам сразу шёл на перемирие, ведь сердце не на месте если омега обижается. Какой он идиот, что такого лучшего альфу в мире выставил своим женихом! Ведь к нему омега питает самые нежные и невинные чувства, которые должны были развиваться самостоятельно и неспешно. Парень с зелёными глазами дико нравился Арсению, отказывая всем другим альфам, которые были, действительно, привлекательны, но омеге нужен только один. В груди Шастуна скрежещет, и сердце кричит, что с Арсением что-то не то. Он спешит по коридору, слушая только жизненный орган и включая обоняние. Он чувствует только один аромат: нужный. Знает, что с беззащитным делается больно, потому он врывается в уборную, где на полу видит плачущего Арсения. Альфа подлетает к нему, произнося: — Арсюша, — выставляет руки. — Иди ко мне, мой хороший, — и омега падает в объятия, жмуря глаза от слез и разрыва сердца. Он цепляется пальцами за одежду Антона, прячась в нем самом. — Тише, тише, Арсюш. Шастун поглаживает ладонью спину и макушку омеги, целуя в висок. Его душа сейчас рвётся потому, что Арсений плачет, — и так всегда. — Антон, прости меня, прости. Я такой дурак, — мотает головой, стискивая зубы. — Не смей извиняться. Ты ни в чем не виноват, слышишь? — отстраняется, заглядывая в красные, но такие любимые глаза. — Всё хорошо, — вытирает осторожно альфа дорожки слез, ловя новые. Попов всхлипывает и по-детски смотрит в глаза напротив, видя в них искренность самую настоящую. — Арсень, идём домой? Дома бояться нечего, там будем только мы. — Но, — всхлип. — У нас ещё пара. — Нет у нас пары, похуй на неё. Мне важнее ты, а не очередная работа, которая никому в жопу не сдалась, — от этого парнишка улыбается и хмыкает, чем вызывает улыбку у Антона. — Вот и замечательно, вставай. Они поднимаются на ноги, берут рюкзаки, хватая куртки. Шастун не отпускает омегу, сжимая ладонь так, чтобы тот понял, что бояться с ним нечего.

***

Омега сидит на диване, приняв в беспамятстве душ, и глядит в одну точку. Его руки сложены, и находится он в такой аккуратной позе, что кажется хрупкой статуей. — Арсюш, — появляется в комнате альфа, присаживаясь с задумчивым Арсением, и сразу же приобнимает. — Я не стану расспрашивать. Если ты захочешь, то сам расскажешь, да? — и омега немного кивает, кладя голову на грудь Шастуна. — И чтобы тебя отвлечь, потому что мне не нравится твоё состояние в последнее время, предлагаю посмотреть фильм. А ещё знаешь, что? — Что? — поднимает омега на него глаза, встречаясь с зелёными. — У нас есть мороженое: твоё любимое. Да и похуй, что холодно сейчас, все равно весна. Голубые глаза загорелись, как у ребёнка. Арсений любит поедать холодную сладость, сидя дома с Антоном. Это традиция, которую нельзя нарушать несмотря ни на что. — Я сейчас, — убегает Антон на кухню и приходит уже с ведёрком мороженого и двумя ложками. Он плюхается обратно, схватив по дороге плед, ведь им обоим будет холодно. — Открывай, — отдаёт мороженое, а сам отправляется на поиски интересного фильма на ближайшие два часа. Шастун улыбается одной стороной, слыша, как тот кряхтит, но справляется с задачей. И все-таки он любит этого омегу и сделает однажды своим и официально, и по-настоящему. Когда фильм был найден, они укрылись тёплым пледом и поедали мороженое из одного ведерка, оба чувствовали умиротворение внутри и отдали бы все, чтобы это мгновение длилось вечно.

***

— Арс, — поворачивает Шастун голову на омегу, когда показались титры. — Ты веришь в истинных? Вот чтобы раз и навсегда. Арсений задумался. Он размышлял как-то, но все кончалось тем, что омега делал вывод: истинных нет, и все это красивые сказки про вечную любовь. — Думаю, нет. Брехня это, Антон. Да и любовь… Мне вот нравится один, да толку? Все равно моя судьба обречена, — после встречается с уже опечаленными глазами. — Кто он? — Какая разница? Мы не созданы друг для друга, наверное. И думаю, он найдёт себе лучше омежку, чем я. — Ты — самый лучший омега. Мне плевать на других, потому что ты затмеваешь всех. И зря ты о себе такого мнения. Шастун встаёт с места, закидывает ложку в раковину и уходит в спальню, выходя на лоджию. Поебать, что холодно, ведь Арсений только что сказал, что не верит в истинных и настоящую любовь, и нравится ему другой альфа. Единственное успокаивает: Арсений не болен им. Или болен? — Антон? — слышится сзади тихий голос. — Давай поговорим об этом? Попов равняется с Антоном, обнимая себя от холода. — Подожди здесь, — бросает альфа, после чего удаляется на минуту, и возвращается со своей тёплой кофтой. — Надень. Не хочу, чтобы ты замёрз. Арсений принимает данное и натягивает на себя кофту, сделав полшага к альфе. — Знаешь, только с тобой я такой, — начинает Попов, глядя на город из открытого настежь окна. — Могу быть собой. И только ты знаешь, что на самом деле я слабый и не способный на что-то. — Не правда, — уверенно звучит голос Шастуна. — Когда мы только познакомились, то я сразу подумал о том, чтобы с тобой сблизиться и узнать получше. — Я тогда всего боялся. — Возможно, этим ты и привлёк меня. Но больше — запах. Ромашковое поле и весеннее солнце, и так тепло становится, сука, ты бы знал, — мотает головой, окунаясь в прошлое, когда омежка был иным. — А ты пахнешь родниковой водой, свежей травой и деревьями. Не знаю, мне нравится твой запах. Ароматы играют большую роль, и если он нравится кому-то, то непременно два человека познакомятся и вольются в жизнь друг друга. Шастун выставляет руку, куда сразу идёт Арсений и кладёт голову на сильное плечо, давая себя обнимать и обвить самостоятельно одной рукой талию альфы. — Ты не веришь, а я верю. Истинные существует и любовь тоже. Просто ты не знаешь о ней, поэтому так говоришь. Или разочаровался однажды, — хочется добавить «Я покажу тебе настоящую любовь». — Антон, я бы хотел это чувствовать, но мне не дали выбора. — Отняли возможность полюбить самостоятельно? — Не только это. Забрали время и шансы на всё. — И что остаётся делать? — Тянуть время настолько, насколько это возможно. Признаться и принять решение. — Не стоит играться со временем. Лучше расскажи как есть и не думай, что тебя кто-то за это осудит или что-то в этом роде. — Нет, не думаю. Но стыдно сказать, понимаешь? — Тот кому ты нужен, никогда не засмеет, а только поддержит и поможет. — А ты бы помог и поддержал меня, если бы мне было это необходимо, и только ты можешь что-то сделать? — Я бы тебе всегда помог, что бы ни было, — «потому, что я люблю тебя». Арсений слегка кивает и кладет голову снова на плечо соседа, выдыхая. Надо. Надо рассказать, потому что тянуть нельзя. Антон прав. Он и так молчал месяц. А время идёт и сжирает всякие шансы. — Спасибо тебе, Антон. Только ты и поддерживаешь. Ну, и Серёга ещё, но это другое, — закрывает омега глаза, обнимая крепче Антона. Ему хорошо с этим человеком и в его одежде. Комфортно. — Запомни, я буду тебя поддерживать до своего конца. Не бойся меня, ладно? — С тобой не страшно. Оба обнимают друг друга, и альфа кладёт голову на голову Арсения, зная, что все слова его — чистая правда.