Кровавый рассвет с любовью

Если бы можно было так просто добраться до сердца, где бесконечная Антарктида с вечными снегами и льдами, то было бы в разы проще. Но оно создано, чтобы хозяин мог убедиться в искренности партнёра и почувствовать его любовь. Лишь при слиянии человеческих сердец одно из них может растопить свои глыбы льда и отдаться без остатку второй половине. Арсений витает в облаках, не слушая собеседника. Он думает о том, что может быть, если брак разрушится и оба проиграют? Сдаться и навсегда остаться в памяти друг друга, или полюбить и быть счастливыми? Ребёнок. Он должен расти в полноценной семье, где его любят и лелеют, не должно быть так, что он чувствует себя лишним и не любимым, — не должно. Этот драгоценный цветочек любят оба родителя и ждут появления. Лилия давно стала для Арсения всем миром, которую папа будет беречь и защищать ото всех, потому что это только его. — Арсений? — щёлкает пальцами Серёжа перед лицом лучшего друга, который засмотрелся в одну точку. — А? Что? — моргает омега быстро, фокусируя взгляд на Матвиенко. — Я хотел с тобой новостью поделиться, но тебе, видимо, своих хватает, — разочарованно говорит Серёжа, желая рассказать о том, что не знает никто. — Нет, все в порядке, просто задумался, — делает он глубокий вдох, отпуская ситуацию. Мужа нет дома, значит, можно расслабиться и спокойно поговорить с лучшим другом. — Я весь во внимании. Что ты хотел рассказать? Серёжа добро улыбается, ведь друг всегда был таким. Несмотря на внутренние проблемы, Арсений мог отойти от них и внимать о других, давая дельные советы. Матвиенко отпивает чай, опустив глаза, после чего прячет улыбку. — Серёг? — выгибает бровь Арсений, прикусывая губу. — Арс, — поднимает взгляд он на друга. — Я сделал вчера тест и... Знаешь, я боялся и отрицательного, и положительного результата... В общем, я беременен. Три недели. Шастун-омега улыбается до ушей, разрешая искрам взять верх. Он берет друга за руки, подавшись корпусом, говоря: — Это же здорово! А Димке обязательно скажи, не тяни, как я. Он должен знать — он отец. — Да, надо, — кивает Серёжа. — Он будет рад, потому что как-то у нас был разговор о детях. Дима сказал, что хочет семью и будет только счастлив, если она образуется скоро. Матвиенко вспоминает любимого и не может скрыть улыбку, так как до безумия влюблен в своего очкарика. Когда он увидел на тесте две полоски, то сердце взорвалось от счастья и грусти одновременно. Знает, что Дима будет рад, но они ещё слишком молоды, ведь недавно окончили ВУЗ, сейчас работают и только пытаются жить полноценной взрослой жизнью. — Серёж, у тебя и Димки любовь, настоящая, понимаешь? Я сам замечал, как он смотрел на тебя, сколько любви в нем было. Поверь, он тебя очень любит, не зная раньше, что вы истинные. Ну, не счастье ли? Арсению бы самому обрести душевный покой. Он слишком много думает о браке, ребёнке, Антоне и себе. Разрушить хочется высокие здания, которые омега построил, чтобы под землёй найти сокровище. Истинное. — Ты прав, Арс... Я расскажу ему о беременности, не думаю, что он расстроится, — воодушевлено заключает Серёжа, чувствуя тепло в груди. Он — омега с кичкой на голове, стройным телом и восточной внешностью. И именно таким любит его альфа, который всегда ждёт и обнимает, даже во сне. А Арсений — его лучший друг, который поможет всегда, но любит копаться в себе и что-то упорно искать.

***

Эмоциональные качели, на которых качается беременный Арсений, порядком самого его достали. Так как беременен. Он видит, что Антону тяжело, что без настроения, без желания на что-либо. Холод в отношениях не радует никого, именно поэтому Арсений решил поунять свой снег со льдом, чтобы ребёнок чувствовал обоих родителей. Сегодня парень приготовил вкусный ужин на двоих, дабы поесть вместе с мужем, который пропадает на работе. Конечно, Арсений сам так захотел, но теперь нужно возвращать брак и «любовь». Он покорно ждет Антона, зная, что тот придёт вовремя, так как позвонил днем, попросив приехать сразу после окончания рабочего дня. На лице омеги нет эмоций, в глазах счастья, словно он какая-то кукла, которая всем что-то должна. А ребёнок? Ему ведь тоже нужна любовь, счастливый папа, как и отец. — Дурак ты, Арсений, — бурчит себя под нос парень, вздохнув. Он слышит хлопок дверью, потому вздрагивает и торопится в прихожую. Только когда Антон вернулся, он понял, что, оказывается, скучал весь день. — Антон, — с улыбкой выдыхает и бросается в объятия, закрыв глаза. — Арсюш? Что с тобой? Раньше ты меня так не встречал, — однако всё равно обнимает мужа в ответ, обливая свое сердце любовью. Ему было больно, что омега так себя ведёт, отталкивает, фыркает и злится. Но что он сделал, чтобы получить такое отношение в ответ? — Я... — отстраняется медленно Арсений, боясь смотреть в глаза альфы. — Я скучал, — выглядит как ребёнок. — Ты ж моё солнышко, — расплывается в улыбке Шастун-альфа, наклоняясь для мягкого поцелуя в уголок губ. — Ответь, ты себя хорошо чувствуешь? Ничего не болело? — Нет, все хорошо, — чуть мотает омега головой, встав на «носочки» и обвив руками шею Антона. — Ты так вкусно пахнешь, — дышит родниковой водой, запах которой почти забыл. Блаженно, когда человек, который любит тебя всем сердцем, не злится и не отталкивает, несмотря на ту хуйню, что ты творил. — Арсюш, давай я сначала разденусь, а потом делай со мной, что хочешь, хорошо? — прижимает к себе мужа и целует в висок. Любит, очень любит, чтобы отпустить или отдать кому-то. Это только его ромашка, только их лилия. — Да, извини, — быстро отпускает омега альфу, пряча скромную улыбку. — Я ужин для нас приготовил, жду тебя на кухне. После Арсений удалился в другую комнату, оставив Антон в недоумении, ведь на протяжении долгого времени он ужинал в полном одиночестве. Второй уходит в ванную, моет руки и торопится к мужу, который стоит скромно у стола, полного еды. Здесь вкусно пахнет, улавливаются ноты ромашки и уюта. — Антон, прости меня за моё поведение. Я все понял и больше так не буду. Малышу нужны оба родителя, а... То, как я себя вёл — ужасно. Прости, Антош, — скапливается влага в голубых глазах. Он не сдерживается и крепко обнимает альфу, прячась так, словно провинился настолько, что никакие извинения не помогут. Арсений дал себе обещание, зарыть свои «чувства», дабы ребёнок ничего плохого не чувствовал. — Любимый, все в порядке. Я не злюсь на тебя, никогда не мог, — баритон разливается по омежьему организму, впечатывая сладость голоса в кровь. — Как же я скучал по тебе такому. — Какому «такому»? — поднимает Арсений голову, заглядывая в глаза альфы, который любит его. — Моему. Не холодному и отстранённому, а именно такому, какой ты есть, — улыбается Антон, не собираясь отпускать свое чудо из объятий. — Прости, Антон... Я идиот, — медленно опускает он голову, опечаливая взгляд. — И как ты меня вообще терпишь? — Котенок, — приподнимает альфа подбородок мужа. — Всё очень просто: я люблю тебя. Поэтому я женился на тебе, а не по обстоятельствам, поэтому не дал сделать аборт, поэтому жду и не тороплю, поэтому не злюсь и не обижаюсь. Арсений размыкает губы, вслушиваясь в слова мужа и чувствуя его любовь. Альфа отдал свое сердце ему, сказал, что будет рядом, сделал все, чтобы он ни в чем не нуждался. А омега ничего в ответ сказать не может, так как просто-напросто не чувствует. Нет, он его любит, как человека, друга, товарища, но не партнёра. Может, пока не любит? — Если... Если я не смогу полюбить тебя? — тихо спрашивает Арсений, давая слезам течь по щекам. Альфа вздыхает, говоря: — Если ты полюбишь кого-то другого, то я не стану насильно держать около себя, так как слишком люблю тебя. И мы не знаем, истинные ли мы? Хотя даже так мы не обязаны быть вместе и любить друг друга. — Ты веришь в них, да? — Арсюш, мои родители — истинные. Я всегда видел их любовь и не могу не верить в таких пар. А ещё верю, что мы всё-таки созданы друг для друга. — А мои вот нет. Отец, правда, полюбил папу, а он потом как-то жил с отцом и живёт по сей день... Я уже не знаю, как это любить и наслаждаться любовью. Прости. — Ты полюбишь, может, и не меня, но полюбишь, я знаю. Одного или одну ты уже любишь точно, — опускает альфа глаза на живот мужа, принимая мысль, что брак может не сложиться. — И тебя любят, — кладёт он ладонь на живот, чувствуя, что сердце разрывается от понимания всей ситуации. — Антон, я хочу любить и тебя, — вполголоса произносит омега, встречаясь с зелёными глазами, когда тот поднимает их. — С тобой мне не страшно и не плохо, да и ни один альфа не сможет полюбить меня, как ты. Прости, пожалуйста, за то, что я такой. Я бы хотел любить, но пока не получается. — Любимый, — слабо улыбается и проводит ладонью по щеке Арсения, стирая мокрые дорожки. — Очень хочется верить, что мы с тобой настоящие, истинные — кто угодно. Но боюсь, я останусь один со своей любовью. Антон отпускает Арсения, медленно отстраняясь. Он уходит в другую комнату, чётко понимая, что муж не полюбит так же, ведь так всегда. Либо ты любишь до безумия, либо тебя. Любви альфы мало, чтобы на ней держался брак. И мало извинений и ожидания. Он открывает настежь окно в гостиной, опираясь локтями о подоконник и скапливая влагу в глазах. Если омега захочет, все же, однажды покинуть его, то он отпустит. Не потому что он слабый и не ценящий любимого человека, а потому что любит и желает счастья. Вдруг Арсений не обретет его с ним? Вдруг альфа так и останется один? Вдруг все это не нужно было? Арсений тихо входит в гостиную, встаёт рядом с альфой, слыша запах дождя — боль. — Мы не созданы друг для друга. Нет никаких истинных, это лишь совпадение, а остальные верят. — Ты, значит, потерял веру? — не смотрит альфа на мужа. — Я и не верил, хотя однажды начал – с тобой. Но только почти за пять месяцев я не смог открыть свое сердце, пытался, но не получается. Антон выпрямляется, выдыхает и поворачивается к Арсению. — Ты никогда и не хотел, не пытался, не пробовал. Изначально ты вышел замуж, чтобы у ребёнка была семья, а у тебя муж. Но я был так слеп, что не заметил. Прости, Арсюш, но все это слишком с твоей стороны. — Хотел! Я, правда, хотел тебя полюбить, но не выходит! Да, так же я хотел, чтобы у ребёнка был отец и семья, но видимо, прямо сейчас он теряет её. — Знаешь, в чем была моя ошибка? — делает Антон полшага вперёд, наклонив голову в бок. — В том, что женился на человеке, который из безысходности согласился стать моим. Я искренне желал того, чтобы мы были счастливы, любили и были вместе. Но ты, Арсений... Ты рушишь все сейчас. — Значит, расстаёмся? — выдавливает из себя омега, сдерживая слезы. — Ты второй раз предлагаешь это — значит, хочешь. Мне жаль, что у нас не получилось, хотя я люблю тебя всем сердцем, но брак на дружбе не нужен. — Ты больше, чем друг. — А ты для меня больше, чем весь мир. Есть разница? Омега опускает голову, понимая, что конец. Конец отношениям, браку и семье. — Прости, что не хотел, — тихо шепчет Арсений, покидая комнату. Качели. Теперь они качаются вместе. Арсению не следовало начинать этот разговор и говорить о расставании. От этого стало больно двоим, как и ребёнку. Антон опирается ладонями о подоконник, вдыхая запах ночи и луны, он старается держаться, чтобы быть сильным. Но как это возможно, если самый любимый и родной человек только что сказал, что не собирался любить и согласился на предложение только ради ребёнка? Альфа всегда хотел крепкую семью, как у родителей, но видимо, не суждено. Судьба. Она такая коварная. Она свела Антона с Арсением, потом влюбила первого в омегу, а после развела. Зачем? Зачем ей это нужно? Почему люди так поступают с теми, кто их до ужаса любит? По какой причине они делают больно любящим? Что они от этого хотят? Растоптать и уйти, или убить и бросить? Спасибо, Антону теперь хватило. К черту эту любовь, но... Ребёнок. За что ему такое? Он ведь не виновен ни в чем, даже в своём зарождении. Виноваты родители, которые не сдержали обещание, не обрели счастье и не полюбил папа. Выходит, закончена короткая история? И она была самой лучшей в жизни Антона, который все равно любит своего омегу, пока тот копается в себе. Не уберегли, не смогли.