Кровавый рассвет с любовью

Шесть месяцев спустя

Маленький ребёнок спит в своей кроватке, а папа может уйти в другую комнату, чтобы в очередной раз подумать над своим поступком. Каждый день мысли Арсения возвращают в день, когда по глупости ушёл, не зная, что пришёл конец. Полгода назад Антон оставил эту квартиру ему, как и достаточно денег на пропитание и жизнь. Омега после этого плакал, сжимая сердце в тиски, хотя то было вредно для него тогда беременного. Антон ушёл, и Арсений его не остановил, просто дал оставить одного, чтобы что? Чтобы потом винить одного себя в содеянном? Какой дурак. Омега закрывает глаза и вспоминает родниковую воду, которой готов дышать всегда. Конечно, альфа не оставил своего ребёнка, потому раз или два в неделю навещает и проводит с дочерью время, ведь так он любит лилию по имени Анна. В это время родители особо не общаются, ведь Арсению стыдно за то, что сам разрушил. По фарфоровой щеке стекает слеза от боли в сердце. Только когда потерял, он понял, что Антон был не просто мужем и маленькой частью жизни, а был опорой, защитой и смыслом. Когда муж приходит на выходных к дочери, то Арсений осторожно наблюдает за альфой, видя, как он аккуратен и нежен. — Антон, давай поговорим, — попросил омега шёпотом, когда дочурка уснула, и муж сидел рядом с кроваткой. — Пожалуйста. Альфа поджал губы и осторожно поднялся на ноги, следуя за мужем, который шёл на «цыпочках». Они оказались на кухне и омега закрыл дверь, чтобы Аня не проснулась от голосов. — Антон, мне тяжело без тебя, — смотрел в глаза Арсений, глаголя истину, так как они зависят друг от друга. — Я знаю, что ты один ею занимаешься, и я стараюсь помогать, — возвышенно говорил альфа, смотря на, все ещё своего, мужа. — Я не об этом, — прикусил он губу, сминая ладони от нервов. — Может, нам попробовать быть вместе? Шастун-альфа обвел быстро глазами кухню, вздохнул и подошёл к окну. Он не раз возвращался к мысли, чтобы все вернуть, ведь несколько месяцев назад предлагал, умолял, снова сойтись, на что получал отказ. А теперь? Арсений снова стал прежним? Как давно? — Мы были с тобой вместе, и что вышло? — вполголоса спрашивал Антон, повернув голову влево. Муж сделал несколько шагов вперёд, отвечая: — Расставание. Я тебе как-то говорил, что завишу от тебя, поэтому... — А я говорил, что люблю и жить без тебя не могу, и ты как поступил? Правильно, бросил и выставил меня мудаком, словно это я отказался от семейной жизни, ставя крест на всем, — повернулся он к омеге. — И теперь ты же просишь все вернуть. А то, что я валялся у твоих ног, моля о воссоединении? Тогда что ты мне ответил? — Антон, я и сам не знаю, что со мной было во время беременности. Будто мозг был в тумане и я не видел, не чувствовал ничего, — глаза в глаза. — Может быть, и хорошо, что мы расстались, — после молчания в десяток секунд, ответил Шастун-альфа. — Твоя любовь была нужна мне тогда, когда я умирал, но оберегал тебя и ребёнка. А сейчас... — Антон, пожалуйста, прости меня, прости! — бросился омега к мужу, обвивая руками его талию и начиная плакать. Альфа не оттолкнул, но не ответил на объятия, слыша сильный запах любимых ромашек. — Я такой дурак был, ты ни в чем не виноват, это все я! Пожалуйста, Антон, прости... — истерика брала шефство над Арсением, потому голос начал дрожать, руки трястись, а слезы литься сильнее. Антону было тяжело чувствовать боль любимого человека, но и ответить он не мог. Только недавно муж сказал, что расставание — лучший вариант, и что они не созданы друг для друга. А теперь сам умоляет и просит. — До сих пор я люблю тебя всем сердцем, как и нашу дочь, но пока не могу. Может, ты и осознал все, но взять и простить так быстро я не могу, — убрал с себя чужие руки Антон, шагнув в сторону. — Я приду в воскресенье. Прости. Он удалился из помещения, после чего направился к дочери, шепнув: — Прости меня, крошка, и папу твоего тоже. Твои родители дураки, надеюсь, ты вырастишь умницей, — нежно провел он ладонью по щеке и лбу дочери, сдерживая боль. Время позднее, но всё-таки еще можно позвонить и сказать что-то очень важное. Омега берет телефон в руки, ища контакт родного человека, после чего звонит и подставляет гаджет у уху. Он слышит длинные гудки, закрывая глаза, чтобы слезы упали на пол. Когда он уже думает сбросить вызов, то на обратном конце провода слышится родной голос. — Арс? Ты чего так поздно? С Аней что-то? — закидывает вопросами муж, точно не проснувшись только что. — Нет, с ней всё хорошо. Я по другому поводу... — прикусывает он губу, неслышно вздыхая. — Т-ты свободен в субботу? — После обеда, да. Что-то хочешь предложить? — наверняка, улыбается альфа сейчас, встав с места. — Да, может, погуляем втроём? Давно ведь не было совместного времяпрепровождения, точнее вообще не было, — говорит омега последнее шёпотом на вдохе. — Звучит хорошо, я подъеду к вам. — Антон... — и обрывает фразу. — Да, Арсюш? «Арсюш»... Такое родное и любимое. Именно от Антона. — Нет, ничего, спокойной ночи, Антон, — сбрасывает он быстро вызов, не сказав то, в чем лучше признаться при встрече. К тому же, не хочет омега нагружать «проблемами» мужа, который и так устаёт после работы. Он наскоро вытирает слезы и покидает кухню, решив, что сон — лучшее лекарство. Только вот маленькая дочь так не думает. Она начинает плакать почти сразу, как папа вошёл в спальню, поэтому родитель берет Аню на руки и начинает качать, целуя, нашептывая что-то и прижимая к себе. — Мне не хватает тебя, Антон.. — скатывается одинокая слеза по нежной щеке. Возможно, дочь чувствует боль самого родного человека, и поэтому плачет так, словно рвут на части. Или так и есть?

***

— Ты чего так долго? Шастун возвращается на кухню, сунув телефон в карман брюк. На столе стоит бутылка виски и закуска, а напротив сидит лучший друг. — Да так, неважно, — отнекивается Антон, присаживаясь на место. Он сразу допивает содержимое своего бокала, зажмурив глаза после. — Он звонил? — спокойно и прямо задаёт риторический вопрос Дима, глядя на друга. Этот холод докучает не только актёров, но и семью Позовых. — Что хотел? — Предложил провести время втроем, — запрокидывает он голову, выдохнув. Шастун сам скучает по мужу, да только помнит отношение к себе со стороны любимого человека во время беременности. — Согласился? — Да, — кивает несколько раз. — Димк, Арсюша вернуть все хочет. А я... — А ты сомневаешься, — заканчивает Позов мысль. — Ну, можно и так сказать, — принимает нормальное положение, положив локти на стеклянный стол. — Что бы ты сделал, если бы ты Серёжу любил прям пиздец, а он тебя нет, и в итоге он беременный остаётся, не отвечая на твои попытки возобновить отношения? Дима усмехается, ведь дома у него, действительно, беременный Серёжа, но такого исхода, как у Шастунов не будет никогда. — Если бы Серёжа потом сам тянулся ко мне, а я продолжал бы любить его так же сильно, то дал шанс, потому что каждый заслуживает его, хотя конченные люди этого не достойны. — Арс сделал мне больно, выгнал, отпустил, а теперь сам хочет воссоединения семьи. И что я должен делать? Нет, головой я понимаю, что Анечка нуждается во мне, да и Арс, а вот сердцем... Вдруг мы вообще не истинные? — Дураки вы. Не были бы вы истинные, не мучались б друг без друга. Плюс дочь, верно понимаешь, что ты ей нужен, а она тебе. Неужели не скучаешь? — Страдаю, Дим, стра-да-ю. Я его и дочку свою больше жизни люблю, а он меня? Нужен ли я ему так же, как и он мне? — Тем не менее, дай Арсу шанс. Шастун отводит взгляд в сторону, желая оказаться рядом со своей любовью, чтобы вдыхать ромашки, запах которых стал ярче, и лилии. По дочери и мужу Антон скучает каждый Божий день, надеясь на милость судьбы и её решение. Но роль играют и люди.

***

Они похожи на счастливую семью. Антон, Арсений и дочь в коляске медленно шагают по скверу, а вокруг лежит снег, но не слишком морозно. Антон самостоятельно руководит коляской на колёсах, а Арсений идёт в полуметре от него, боясь подойти ближе. Второй видит, как муж улыбается дочери и наслаждается временем с ней, а сам папа несчастен. — Аня часто плачет, хотя веских причин нет, — начинает омега, прячась в вороте куртки. — Мы оба знаем, почему, — не смотрит Антон на Арсения, идя медленно. — Антош, — легко касается он предплечья, но быстро убирает руку, остановив всех. — Дело даже не в дочке, а во мне. Мне не хватает тебя, мне больно. — Арс, а мне не было больно, когда я, любя тебя, ушёл потому что ты так решил? — Теперь я это понимаю, правда, — блестят голубые глаза. — Пожалуйста, вернись домой, я не могу без тебя... Но... Но если у тебя там кто-то есть, то... Оставим все так, как есть, — опускает омега голову, кусая нижнюю губу, чтобы не заплакать. Альфа широко улыбается, закидывает руку на плечи мужа, притягивая к себе. — Я тебе уже говорил, что любил, люблю и буду любить одного тебя, поэтому не думай, что какой-то омежка мог меня зацепить, как ты. Но... Теперь у меня не получается открыть свое сердце. Арсений поднимает голову и встречается с родными глазами, размыкая губы. — Я во всем виноват. Вообще во всем, Антон. — Не отрицаю, что твоя вина есть, но и я в этом замешан... Мои родители через месяц будут в другой стране, поэтому до их отлёта, они хотели бы побыть с внучкой, ты не против? Значит, Арсений не увидит мужа, если дочь будет у свекров? Такое ему не нравится. — А ты? — Что я? Я никуда не собираюсь. — Нет, ты не будешь приходить, если Аня будет у твоих родителей? — А ты хочешь, чтобы я приходил? — Да. Но без твоего желания лучше не надо. Альфа очень скучает по любимому человеку, а испытывает, чтобы показать, как ему было плохо. — Посмотрим, что там с работой, и если у меня будет пару часов свободного времени, то мы с тобой увидимся. — Когда они хотят забрать её? — поворачивает омега голову на коляску. — Это у тебя узнать надо, — и Арсений возвращает взор на мужа. — Когда ты готов? — Я хочу побыть с ней ещё немного, а потом я позвоню, хорошо? — мягко произносит он, желая прямо сейчас прижаться к сильному мужу и не отпускать. — Хорошо, — дарит улыбку альфа. — Идём, Арсений, холодно уже, а Аннушке ещё покушать надо, — убрал Антон руку, начиная движение вперёд. Омега вздыхает и торопится за Антоном. За те месяцы, что Арсений был без Антона, ему было тяжело и невозможно, так как они связаны не только браком и ребёнком, но и судьбой с любовью. Лишь Антон чувствует, что они истинные, предназначены и созданы друг для друга. Потому, что полюбил с первого взгляда, ещё зашуганного, крохотного, Арсения. И любит теперь ещё и дочурку, за которую благодарен мужу, и готов простить все, но для начала Арсений должен показать свою любовь.