Двадцать пять разных мест

Поход в кино случается почти так же неожиданно, как отпуск на островах. Даже еще внезапнее. Кёнсу заезжает за ним после работы и загадочно улыбается в ответ на вопрос, куда они едут и зачем. А потом Кёнсу привозит его в торговый центр, ведет прямиком в зал и указывает на нужное кресло. Бэкхён интересуется, не рабочий ли это бонус. Кёнсу пожимает плечами. Мол, в некотором смысле да, на работе хвалили. Бэкхён еще раз сверяется с постером. Фильм точно не тот, что можно было бы от Кёнсу ожидать. Не историческое фэнтези, определенно. Кёнсу высиживает до конца, внимательно смотрит на экран и даже почти не держит его за руку. Бэкхён тихо интересуется причиной, Кёнсу отвечает, что не хочет заснуть. Бэкхёну льстит, он улыбается до конца фильма. На титрах он не выдерживает. — Боюсь спросить, что тебя навело на мысль. — Давно в кино не был, — Кёнсу рассеянно скользит взглядом по строчкам. Бэкхён благоразумно не уточняет, когда был последний раз. Раньше спросил бы, но теперь понял, что будет слышать в ответ. — Ждешь сцену после титров? Или мы на следующий сеанс останемся? — Нет, я растягиваю удовольствие. Можем пока обсудить фильм. Есть что сказать? Бэкхён от неожиданности фыркает громче, чем собирался. — Обсудить фильм? С тобой? — Тебе понравилось, да? — с ноткой подозрения спрашивает Кёнсу. — Ладно, сюжет обсуждать не предлагаю. Как насчет эмоциональной составляющей? — Я тоже так хочу, — Бэкхён привстает и смотрит с намёком. — Что именно, скандалить с тяжкими телесными? — Говорить эмоционально и громко. — Напомнить, как мы поругались? Бэкхён передергивает плечами. Он бы не назвал ту неделю жалким термином «поругались». — Но это же нормально! Кёнсу, никто не умрет, если мы один раз поругаемся. — Дай угадаю, в отношениях надо устраивать скандалы с определённой периодичностью, это признак эмоционального здоровья и равновесия? И ты, конечно, со всеми бывшими устраивал? — Из твоих уст это звучит… — Из моих уст правда звучит, — отрезает Кёнсу. — Я предпочитаю решать проблемы, а не выпускать пар. — А мне как раз очень хочется иногда выпустить пар! — Это потому, что я тебя слишком хорошо понимаю? — Если все держать в себе, кукушечка однажды решит полетать. — Моя, как ты выразился, кукушечка отлетела далеко и давно. Мне стоило большого труда загнать ее в скворечник и законопатить вход наглухо. Бэкхён с минуту переваривает образ. — И что, разговор ее выпустит? — Ты ее выпустишь, она на голос летит. — Я же не могу всю жизнь сдерживаться. — Так и не сдерживайся. Бэкхён откидывается на спинку и поджимает губы. Спорить с Кёнсу решительно невозможно. — Предлагаешь мне кричать, пока сам сидишь и смотришь? — картина рисуется живописная. Бэкхён чувствует себя идиотом уже сейчас. — Почему нет? — Потому что это будет выглядеть глупо? — Нормально это будет выглядеть, я же знаю, что тебе нужно что-то подобное. — Но я хочу быть в подобном на равном. — Нет, не хочешь. — Хочу, — с нажимом повторяет Бэкхён. — Я хочу знать, что ты тоже… тоже… Нужное слово не подбирается, но Кёнсу понимает. — Я гораздо лучше умею причинять боль, чем ты, — Кёнсу накрывает его руку своей. — Намеренно так тем более. Для скандалов со мной ты слишком нормальный. Бэкхён прикусывает язык. Возразить очень хочется, но Кёнсу прав. — И что ты предлагаешь, драться подушками? Устраивать сеанс психотерапии? Письма тебе писать? — Тебе не понравится, что я предложу, — Кёнсу усмехается углом рта. — Но выход эмоций очень хороший. Бэкхён страдальчески сводит брови. — Кёнсу, я правда хочу иногда поспорить и поорать друг на друга… — Ты снова меня за что-то простил? — мгновенно перебивает Кёнсу. — Когда? — Я не… Да дослушай ты! Мне это нужно! Не потому, что у нас есть проблемы, просто ради самого процесса. — Нет такого процесса, который возникает сам по себе. — Я неправильно выразился. Это не потому, что ты… Ну или я. Это не потому, что что-то произошло или накопилось. Люди просто так делают. — Тебя жизнь ничему не учит, да? — Кёнсу вздыхает. — В нашем случае это всегда плохо заканчивается. Найди другой способ. — Какой? — Бэкхён, может быть, и хотел бы настаивать, но ему воспитание не позволяет. — Какой, Кёнсу? — Не знаю, — Кёнсу поднимается. — Такой, чтобы поорать на меня персонально и не чувствовать себя идиотом. Можешь сейчас начинать, я же не знал, что тебе нужно. Звучит как сарказм, но это констатация. — Уже выучил, — говорит Бэкхён. Первое время причиняло настоящую боль. Кёнсу снова сжимает его руку. Он в самом деле сожалеет, даже если не извиняется. В чем-то более честный подход, Бэкхён оценил его только сейчас. Кёнсу действительно помнит все свои промахи. — Как вышло, что мы снова ругаемся? — спрашивает Бэкхён. — Я похож на сварливую жену из народных сказок. — Тебе кажется, что я не слышу, — отвечает Кёнсу. — И не нравится, что понимаю слишком хорошо. Еще ты не можешь принять мои сдержанность и хладнокровие. — Бэкхён открывает рот, но он успевает первым. — Ты эмоциональнее меня, не вижу в этом ничего плохого. Почему ты видишь понятия не имею. Я же знаю, что на твоем отношении это не отражается. — С тобой невозможно спорить. Кёнсу останавливается в проходе и смотрит на него пару секунд. — Никогда не думал об этом в таком смысле. Посмотрю что можно сделать. Видимо, придется ему ходить в спортзал. Как еще энергию тратить, Бэкхён не представляет.