Двадцать пять разных мест

Бэкхён настраивается. Сидит на диване второй час, постигает дзен, смиряется с неизбежным, запасается созидательной энергией. Где-то внутри маленькая слабая часть рыдает слезами размером со свой кулачок и стоит на коленях, но Бэкхён мужик. Он сможет. Нет ничего, что могло бы пошатнуть его на пути принятого решения. Кёнсу садится рядом, тяжело вздыхает и берет его за руку. Бэкхён все еще недвижим и сосредоточен на цели. Кёнсу вздыхает еще выразительнее и целует его в щеку. Бэкхён сглатывает. Не к добру. — Скажи сразу, к чему готовиться, — говорит он. — Кто из нас накосячил. — Может, я хочу окружить тебя нежностью и заботой, — Кёнсу ведет губами по коже и целует за ухом. У Бэкхёна мурашки. Только он не уверен, от чего именно. — Понятно, — он вдыхает прерывисто. — Что я сделал? — Не разлюбил, — Кёнсу снова целует. Очень хочется послать все решения очень далеко и целоваться до умопомрачения, но он очень хорошо знает Кёнсу. — А сделал что? — Бэкки, — Кёнсу тихо смеется. — Ты чудо. У нас наконец-то выходные совпали, я хочу провести день с тобой. — В постели? — вырывается у Бэкхёна. — В постели, на столе, на диване, где мы там еще не были, — Кёнсу обнимает его за плечи свободной рукой. — Только ты и я. — Ты же понимаешь, что я каждый раз про секс думаю? — Мне льстит, — Кёнсу смеется еще тише и еще соблазнительнее. — Нет, я… — Только ты, я и никаких влажных салфеток. Ну понятно. А Бэкхён размечтался. Он садится прямее, отодвигается и смотрит Кёнсу в глаза. Кёнсу выдерживает его взгляд. — Кёнсу, мы должны решить этот вопрос. — Я когда-то мешал тебе его решить? — Кёнсу, это наш дом! Мы в состоянии сами поддерживать в нем чистоту! Кёнсу закатывает глаза. Бэкхён и сам никогда не был фанатом уборки, скорее, воспринимал ее как неизбежное зло. Не ходить же в мусоре по колено. Он ходил, не понравилось. Почему-то из всех его парней чистоплотным был только один, зато с размахом. Бэкхён по сию пору с ужасом вспоминает припрятанные по всей квартире зубные щетки с салфетками, хотя идеальная чистота (наводимая в том числе его собственными руками) ему нравилась. Она ушла в прошлое вместе с зубными щетками, но на уборку теперь приходилось неделю настраиваться. Раньше она была по расписанию. — Тебе надо, ты и поддерживай. — Можно подумать, тебе не нравятся чистота и порядок. — Но это не значит, что я должен их сам наводить. Бэкхён сверлит его взглядом. — У тебя в квартире был книжный склад и гардеробная. Кёнсу наклоняет голову в знак любопытства. — А ты всерьез считаешь, что я там сам ходил с пипидастром? — В общем, да, Бэкхён думал примерно так. — Серьезно? Я? — Но ты же… Ты же убирался в своей комнате в общежитии. — И тебе этот эротический образ до сих пор покоя не дает? — Бэкхён смущенно опускает глаза. Кёнсу в роли горничной он представлял не один раз и не десяток. — Согласен надеть костюм на голое тело. — Не меняй тему. Мы живем вместе и я рассчитываю… Да почему нет-то?! — Потому что мне нравится смотреть. — Ты опять… — Бэкхён вовремя прикусывает язык. Кёнсу развлекается двусмысленными намеками, а он ведется почти каждый раз. — Я тоже не люблю убираться. — Так в чем же дело? — Кёнсу приподнимает брови, развлекаясь. — Я не буду вызывать клининг, — Бэкхён смотрит самым суровым взглядом, на какой только способен. — Наш бюджет… Ладно мой. — Твоя гордость не может себе этого позволить, — фыркает Кёнсу. — А бюджет может. — Я не буду пользоваться твоими деньгами. — Бэкки, — Кёнсу вздыхает и смотрит на него почти что с жалостью. — Меня трогает твоя щепетильность, но ты бы хоть буклет прочитал. Бэкхён действительно не читал ни буклета жилого комплекса, ни тем более договора аренды, справедливо опасаясь найти там новые поводы для переживаний. О размере арендной платы он до сих пор не спросил, удовлетворившись внесением своей части. — Клининг не может входить в стоимость аренды. — Кёнсу продолжает смотреть с тем же выражением. — Кёнсу? — Два раза в месяц. За дополнительную плату чаще. — И ты молчал?! Кёнсу выдерживает паузу, за которую Бэкхён успевает оценить собственный идиотизм в полной мере. — Иногда и прямой текст слишком тонкий намек.