А сложен ли выбор?

Проснувшись, Тилль с сожалением подумал, что нужно идти на работу. После вчерашнего голова нещадно болела и путались мысли, а у него сегодня как назло было запланировано несколько встреч. «Зачем же ты так нажрался?!» - рассматривая заплывшую и помятую физиономию в зеркале, ругал он себя. Его мысли плавно перетекли к Паулю. Захотелось поехать и забрать его, привезти к себе силой домой и больше никуда не отпускать. Выбросив этот бред из головы, он умылся, почистил зубы. Все действия совершались механически, а каждое новое движение давалось с трудом. - Как же я не хочу работать… Оглядев свои разгромленные кухню и гостиную, он попытался в памяти воспроизвести детали вчерашнего вечера. Картинка складывалась с трудом: вроде они разговаривали, потом ему вспомнились танцы Флаке и споры насчет сексуальной ориентации людей. Придя к выводу, что любовь не имеет пола, возраста и цвета кожи, они пили за счастье Рихарда и Пауля и даже пытались им звонить, но бесполезно – трубку те не взяли. Потом он вспомнил себя, стоящим с голым торсом на балконе и что-то кричащим в небеса. - Тилль, - раздался хриплый голос Шнайдера, который шаркая ногами, еле передвигался в сторону кухни. - Кофе есть? - Садись. - Ты сейчас на работу? - Угу, - хмуро, без эмоций ответил Тилль, наливая в турку воду. - Ты сможешь? - Ах… - тяжелый вздох разнесся по кухне. - Надо. - Ты помнишь, что вчера творил? - Практически нет, – Тилль сел на стул. - Шань, сделай кофе сам я не в состоянии. - Надо думать, мы чуть не обосрались решив, что у тебя крыша поехала напрочь. Мы тебя еле-еле остановили. - А что я такое вытворял? - Улететь хотел с балкона, доказывая нам, что ты ангел, посланный следить за Ландерсом. Тут холод резко сковал низ живота Тилля и поднялся к самому сердцу. Воспоминания лавиной обрушились на него, пригвоздив к стулу. - Не следить - оберегать… - тихо, почти шепотом сказал Тилль. - Во! Снова начинаешь? – Шнайдер развернулся всем корпусом к нему. - Ты меня пугаешь. - Я не должен ему мешать, я только могу совет дать или пример показать, а выбор, что хорошо или плохо, он должен сделать сам. А я лезу к нему, настаиваю. А как он узнает, что есть добро, если не познает зло? - помешивая сахар в свое чашке кофе, Тилль взглянул на Шнайдера. - А я? Я сделал свой выбор? - Судя по тому, какие ты написал стихи, то да. Живи в добродетели, не испытывай желаний, После смерти окажешься в ангельском хоре. Ты смотришь на небеса и удивляешься, почему Нельзя увидеть их на небе. Как только облака засыпают, Ангелов можно увидеть в небесах. Только в страхе они, почему, Чёрт возьми, я не хочу быть ангелом, когда умру»… - проговорил очень тихо Тилль, глядя, не моргая, в глаза своему другу, который был ошарашен этим утренним разговором и тем, что Тилль вспомнил. - Эти стихи? - Эти! - Дум отставил свое кофе в сторону. - Уж не хочешь ли ты мне сейчас сказать, что это все правда, а не пьяный бред? - Все правда, но только я должен все забыть, раз выбрал себе судьбу человека, а не ангела. - А ты точно выбрал? - начал подыгрывать ему Шнайдер. - Да, я остаюсь на земле и буду учиться вместе с вами: учиться бороться со злом, учиться раскаиваться, помогать по мере своих сил другим. Я буду писать такие стихи, чтобы люди сами увидели всю мерзость своих поступков. Я не хочу возвращаться, нет-нет. Он прикрыл глаза и стал слушать, как небесные жители прощаются с ним. «До встречи… до встречи… до встречи…» - все тише и тише звучали голоса, уходившие вдаль его разума, забирая воспоминания, оставляя его простым человеком, сидящим с чашкой кофе на кухне напротив своего друга, который тряс его за руку. - Тилль! Тилль, очнись. Тебе плохо? Он открыл глаза. - А? - Да что с тобой? – Шнайдер сел на место. - То бред несешь, то сознание теряешь. Тебе пить нельзя совсем. - Ух ты, черт! Время, - Тилль залпом выпил свое кофе и бросился в прихожую, ища сначала пальто, потом барсетку. - Я же опаздываю… - Мы вечером у тебя, - крикнул ему на прощанье Шнайдер и усмехнулся такой резкой перемене в своем друге. - Ангел хренов! Месяц, не меньше, подкалывать буду. *** Вечером Тилля вытолкала из дома потребность поговорить с Паулем, сразу, как только он узнал про драку ребят. Оливер ему внятно ответить не смог, почему наехал на парней и оскорбил Ландерса. А остальные только и рассказывали, как профессионально Пауль вырубил Риделя. Оставив их одних, он сунул им свои новые стихи и поручил написать хоть что-то, строго-настрого запретив продолжать бухать. - Еще один командир нашелся, - Оливер в сердцах стукнул ладонью по столу, привлекая к себе внимание. - То Круспе все норовит командовать, теперь ты еще. Задолбали, я никого слушать не собираюсь, захочу и напьюсь сейчас. - Между прочим, нам с диском на все про все меньше двух недель осталось, и так два дня коту под хвост пустили, - Флаке возвысился во весь свой рост над басистом. - Если ты еще и сегодня напьешься, то мы ни черта не успеем. - Я не хочу пить и не буду, - поднялся Ридель. - Нечего мне указывать, когда бухать, а когда нет. - Ты сам-то понял, что сейчас сказал? - Шнайдер и Флаке смотрели на смущенного друга, который чесал лысый череп, понимая, что сморозил глупость. - Ну, простите, взбрыкнул, - он смущенно улыбнулся. - Пойдемте репетировать, - тон его стал жестче, намекая что сейчас главный он. - Да без проблем, - ребята пошли к инструментам и сразу забыли о разногласиях. *** Тилль стоял у двери и никак не находил в себе силы нажать на кнопку звонка. Чувствуя, что с парнями творится что-то не то, Линдеманн сел в машину и понесся к Рихарду домой. Пока ехал, его пыл немного поутих, и он робко стоял перед дверью, пытаясь найти слова для объяснения своего визита. Пауль как раз накрыл на стол, когда рука Тилля потянулась к звонку. Поерзав на табуретке, Рихард нашел позу поудобней - больно все равно было, но не так сильно, как утром или днем. Он поставил рядом с собой гитару, прислонив её к стене, и взял вилку. - Кто это? – он удивленно глянул на Пауля, услышав звонок. - Не знаю. Пойти посмотреть? - Давай. Прислушиваясь к шагам и голосам в коридоре, он понял, что пришел Тилль. Он не встал его встречать, просто протянул вошедшему гостю руку. - Как сам? - Я ничего, отошел только к вечеру после вчерашнего, - пододвинув табуретку, он сел за стол и попросил поесть. Пока Пауль накладывал еще одну порцию и ставил на плиту чайник, Тилль успел показать Рихарду блокнот с новыми стихами. Тот прочел сначала про себя, потом вслух и посмотрел на ребят. - Это гениально, - он потыкал в блокнот пальцем. - Как тебе это удается писать? Как?! Получить ответ ему не удалось - зазвонил телефон. - Да что сегодня за вечер такой? – Рихард тяжело поднялся, опираясь о стол и чуть прихрамывая, держась за поясницу, пошел в комнату. - Чего это с ним? - Кхм, потом расскажу, - Паулю было неудобно признаваться в том, что он сделал собственными руками. - Поль, я хочу у тебя попросить прощения, - начал Тилль, а у самого начала кружиться голова от одной только близости. Решив, что это из-за похмелья, он сдавил переносицу и замолчал, крепко зажмурив глаза. - За что? - За мое поведение. - Ничего, не все нормально это принимают, ты оказался прав. Я думаю и Оливер так на нас окрысился только поэтому. - Нет, он просто не любит, что им командуют. - Слушайте, мне нужно уехать, - пришел на кухню совершенно расстроенный Рихард. - Мама звонила, у нее кран сорвало, она воду перекрыла и ждет мастера. Отца нет - он уехал, и ей страшно принимать поздно постороннего мужчину. - Нам с тобой? - Нет, ждите тут, - он пошел собираться. - Давай я тебя хоть довезу? – предложил Тилль. - Ты какой-то не совсем здоровый. - Нет, я нормально. - Не спорь, - ребята поднялись из-за стола и двинулись за Рихардом. - Поехали на моей машине, у меня там инструмент, может, я сам сумею все починить. - Садись на пассажирское, – Пауль распахнул перед ним переднюю дверь. - Я поведу. Тилль, расположившись на заднем сидении, оттолкнул лежащий там пакет, который упал на пол машины. - Черт, - доставая его, он случайно выронил все содержимое и, оторопев взял в одну руку плеть, а в другую фаллоимитатор. - Это что у вас такое? - А это для тебя, - сам не ожидая, выпалил Ландерс. Рихард посмотрел на него страшными глазами, в которых читался укор за то, что они так спалились и все из-за Пауля. - Для меня?! – Тилль был настолько сильно поражен, что не заметил смущение ребят. - Для выступления, - нашелся Рихард. - Чего? - Шоу будем делать, - Пауль повернул ключ зажигания, и они выехали со двора. - А можно поинтересоваться, какое с этим можно сделать шоу? – он высунул вперед руку с фаллоимитатором и направил Рихарду в лицо. - Убери его от меня, - он оттолкнул игрушку. - Придумаем. А для начала можно плеть одну использовать. - Вот я тебя ей и оприходую, - было слышно по голосу, что мужчина обиделся на ребят. - Тилль, нам нужно как-то выделяться… - И для этого я должен на сцене сам себя трахнуть? – он начал говорить на повышенных тонах. - Почему себя? Можно Флаке, - заржал Пауль, представив картину. - Как Флаке? – Тилль забыл, что сердился, и откинулся на сиденье, ощупывая искусственный член. - Шнайдер за барабанами, - рассуждал Рихард, сам пытаясь не заржать. - Ридель убьет, причем сделает это очень больно… - Я тоже не позволю, – сказал Пауль. - А ты? - ехидно спросил Тилль, обращаясь к Рихарду. - А за него убью я, - уже не сдерживаясь, ржал в полный голос Ландерс. - А Лоренц вообще знает? - Нет еще, - ребята переглянулись. - Но мы хотели вам это предложить еще вчера, забыли просто. - Забыли? – Тилль недоверчиво посмотрел на ржущих друзей. - Видимо, поэтому ты так плохо сегодня ходишь? - Нет, не поэтому, - Рихард посмотрел на него через зеркало, - не поэтому! - Ладно-ладно, - он достал наручники и повертел на пальце. - Сделаю вид, что верю. - Не согласится Лоренц, - Пауль свернул в нужный двор и остановился. - Уговорим, не все сразу, - Рихард открыл дверь и, ойкнув, вылез из машины. - Ждите меня здесь. Пока он ходил в квартиру и смотрел, что произошло, Тилль пересел на переднее сиденье. - Почему он плохо себя чувствует, что у вас произошло? - Да с чего ты взял? – Пауль сам удивился, каким резким оказался его тон. - Это неправильно, не делай человеку, которого любишь, плохо. - Я уже это и сам понял, - голос стал снова спокойным, в нём чувствовались раскаяние и грусть. - Не всем это нравится, но есть люди, которые этого желают, - Тилль усмехнулся. - Например, я… многое бы я отдал за подчинение тебе, - последняя фраза прозвучала совсем тихо, почти неслышно. - Ты о чем? – Пауль развернулся к нему на сидении и уставился, открыв рот. - Я дурею из-за тебя, когда ты рядом и когда тебя нет со мной, из-за того, что ты не чувствуешь ко мне хоть малую часть, что испытываешь к Рихарду. Самое ужасное, что я все понимаю и ничего не могу с этим поделать. Мое сердце горит. Мне очень тяжело. Было видно, как сложно Тиллю дается это признание, он сжимал кулаки до побелевших костяшек, и на ладонях оставались розовые полукружия от впившихся ногтей, но он, совладав с собой высказал, все то, что терзало его последнее время. - У меня такое ощущение, что я сильно пожалею о том, что сейчас тебя выслушал, - Пауль захотел выйти из машины и закурить. - Стой, - рука Тилля легла ему на плечо. - Я ничего плохого не хотел, это просто чувства, они… они сильней меня. С быстротой хищника, Тилль притянул Пауля к своему лицу и, втянув его запах, как зверь, впился поцелуем в губы. Мертвая хватка стальных мускулов не давала пошевелиться, Пауль пытался отстраниться, жадно заглатывая воздух. Сердце застучало в ушах от нахлынувшего адреналина - неровно, с перебоями. Так страшно ему не было давно, одна мысль билась в его голове: «Он меня задушит или просто убьет». - Я лучше уйду, пока не сотворил непоправимое, - Тилль с силой оттолкнул Пауля и вышел из машины, наткнувшись на Рихарда, который все видел и молча стоял на улице, докуривая сигарету.