Приручить Королевича

И вот наконец-то настал долгожданный день «икс»! Варя была и счастлива, что сегодня решится ее судьба, и готова в обморок упасть от одной этой мысли. В общем, вела себя подобающе событию: то дергалась от каждого шороха, то каменела от страха и не слышала обращенных к ней слов. Она пребывала в восторге от подвенечного наряда — и одновременно в глубине души мечтала изрезать его ножницами, считая, что платье сказочно чудесно, да не по ее фигуре — слишком обтягивает живот и попу, грудь подтягивает к подбородку, и вообще она в нем сутулая. Уж лучше выдали бы ей какую-нибудь хламиду и километр вуали замотаться с головой, чтобы «похитителя» вид жертвы с порога не отпугнул!.. Одно хорошо — спонтанно летать она окончательно перестала. Видимо, подсознательно сработал исконный девичий ужас перед первой брачной ночью: ни один порядочный жених не потерпит, чтобы невеста болталась в темноте на потолке спальни, будто таракан или призрак в ночнушке, бесноватая избранница Дракулы… Из-за того, что волноваться Варвара начала сильно загодя, только-только сам успокоившийся после полетов Алояс так и не успел ее ничему научить. Ему оставалось лишь надеяться, что не напрасно он надиктовал ей толстенную тетрадь с краткими указаниями на все случаи жизни. К сожалению, проверить ее записи он не мог — Варя конспект-шпаргалку накорябала на родном языке. Напутала ли она там чего фатального, слушая учителя в пол-уха — покажет лишь время. …Утром в академию явился десант горничных, присланный любезной Мстисладой. Девушки вытряхнули Варю из постели, из пижамы, прополоскали вялую сонную и поэтому почти не сопротивляющуюся невесту в купальне, завили ей волосы мелким барашком, присыпали искристой пудрой, накрасили личико, облачили в доставленное от королевского портного подвенечное платье, обули в «хрустальные» туфельки — и на крыльце сдали с рук на руки Радмилу, возглавляющему отряд королевских гвардейцев. На колеснице, движимой стаей откормленных кроликов особой породы «королевские золотистые», под почетным караулом стражников в парадных мундирах и в высоких шапках, хлопающую глазами невесту доставили на центральную городскую площадь. Не на базарную, к счастью, а на другую, тоже центральную — ту, что идеально ровно простиралась между зданием ратуши и дворцом городской королевской резиденции. По двум другим сторонам площадь была обсажена в геометрически-правильном порядке хвойными деревьями благородного голубовато-серебристого сорта. Здешний аналог кремлевских елок украшали крупные плоды вроде кабачков, в изобилии висевшие на макушках, ярких оттенков желтого, алого и даже лилового цвета (это самые спелые, заметно обгрызенные бурундучками-летягами и птичками). Утренние птичьи трели был не в состоянии перекрыть присланный из дворца военный оркестр и распевающийся гвардейский хор во главе с капитаном королевской охраны. (Хитрый ход, кстати — использовать в церемонии множество военных, способных в нужный момент защитить августейшее семейство, но при этом не раздражающие своим присутствием горожан). Все двери королевской резиденции были распахнуты, прислуга и придворные сновали туда-обратно. Пиршественные столы для почетных горожан ставили под открытым небом на площади со стороны ратуши, люду попроще планировалось раздавать угощения с лотков и наливать вино из огромных бочек, заранее распределенных по улицам. Военным отвели зону сбоку от дворца — чтобы могли при надобности перекрыть подъезд или наоборот организовать безопасную эвакуацию королевской семьи. Дворян и благородных гостей ожидало приглашение в парадные залы резиденции, где готовилась отдельная развлекательная программа. Ровно в центре площади, как главное украшение, на высоком столике, задрапированном пестрыми лентами и бантами, возвышался многоярусный торт с марципановыми фигурками брачующихся на вершине. Кондитеры постарались, вылепили подвенечное платье с натуры, не забыли о клюквенно-красных волосах невесты. А вот жениха рядом поставили безликого, в условной короне на круглой голове без шевелюры, да еще утопили его в кремовых розочках, чтобы не привлекал внимания. Всё это великолепие закрывал прозрачный купол магии, сверкающий всполохами праздничных искр. Чары сохраняли первозданную свежесть лакомства — но, как впоследствии выяснилось, не гарантировали сохранность самого торта в целом. (Впрочем, у этого произведения кондитерского искусства было две копии, одна ждала своего часа в ратуше, вторая — в резиденции). Примерно на равном расстоянии от торта и дворца организаторы торжества установили замысловатую ажурную конструкцию-арку, увитую цветочными гирляндами. Под ее сенью располагался алтарь со всеми атрибутами, необходимыми для проведения венчания. Наконец-то ровно в полдень все приготовления были завершены, и на площадь впустили восторженных зрителей, чинно разместившихся по периметру. К алтарю подошли главные (после новобрачных) действующие лица церемонии — его величество Твердивер Благодан и главный чародей королевства Чуролют Тугохвал, которые должны были соединить «любящую» пару по законам божественным и людским. Оба при официальных регалиях и в самых роскошных нарядах, соответствующих торжественности момента. Варя к тому времени успела проехаться на колеснице вокруг площади, приветствуя горожан — махая ручкой и мило улыбаясь. Сто раз вспотела под тугим корсетом, измучилась от невозможности почесаться там, где хотелось (а хотелось от нервного напряжения везде, будто блохи завелись!), и дважды уронила высокую диадему, которую плохо держали шпильки в ее сделавшихся от завивки еще более коротких локонах. Прочие барышни и дамы подобные украшения втыкали в прически-башни или подпирали свернутыми в бараньи бублики косами, а Варя такого богатства к свадьбе отрастить не успела, за что теперь отчаянно краснела, ровняясь тоном щек с клюквенной мастью кудряшек. Хорошо хоть туфли не натирали. Под уговоры Мстислады не волноваться, невеста, коротая время на балконе ратуши, выпила две кружки травяного успокаивающего чая и одну кружку сидра, четыре раза сбегала в уборную (благо в здании их было достаточно — всё-таки испокон веков здесь проводились многолюдные собрания, так что условия были предусмотрены соответствующие). Еще она умудрилась поссориться с пару раз подбегавшим свериться о ее самочувствии Радмилом. Нахамила Чуролюту. Поплакала, размазав макияж. Поправила макияж и освежилась, отконвоированная горничными княжны в малую купальню при кабинете лорда-мэра. Там и заперлась до полудня, чтобы отдышаться — пока не позвали идти к алтарю. От нее даже Финик устал — сперва ходил следом и заглядывал в глаза, потом смылся в известном направлении, ведомый дуновениями вкусных запахов. Под звон колоколов на часовой башне ратуши Варвара вышла (на самом деле ее почти вытолкнули силой) на центральное крыльцо с высокими ступенями. До алтаря ей предстояло пройти через всю площадь, под гром музыки, бравое пение военного хора и рукоплескания публики. За нею с изяществом последовали незамужние фрейлины во главе с Мстисладой, призванные нести за невестой шлейф накидки — пятнадцать высокородных барышень, и на всех хватило длинного полотна, затканного вышивкой и сверкающими стразиками. В этот момент все мучившие ее сомнения разом отступили, в голове образовалась пустота, в которой гулко, как колокола, билась лишь одна мысль: надо пройти мимо торта и не опрокинуть его. И не важно, что путь обозначала ковровая дорожка, достаточно широкая и абсолютно свободная, главное — торт возвышался в опасной близости. А у Вари было ужасное предчувствие — и широкая юбка, на подол которой легко было наступить, оступиться, грохнуться, свалить, сломать, размазать крем, всё испортить… Но нет. Мучаясь навязчивым кошмаром великого позора, она не сразу заметила, что опасность в виде торта благополучно осталась позади. Варя вздохнула с невероятным облегчением. Теперь она смело могла посмотреть вперед — и пойти навстречу своей судьбе!.. Всё настроение испортил бледный в зелень Лучедар Злат. Из-за торта ей было не видно, что одновременно с ней, вышедшей из ратуши, из королевской резиденции выпнули наследного принца, и тот обреченно брел к алтарю с другой стороны. И тут Варя обнаружила несправедливость! Жениху-то надо было проделать путь втрое короче, чем ей. Да еще без шлейфа. Когда оба встали перед алтарем, Варя едва сдержалась, так хотелось ну хоть бы на ногу ему наступить. Впрочем, вид у принца был настолько виноватый и несчастный, что вскоре ее злость испарилась. Стараясь не слишком заметно вертеть головой по сторонам, Варя поискала глазами Радмила. Паж прятался поблизости, в тени цветочной арки, и вид имел злой и обиженный. Впрочем, он нашел в себе великодушие и, поймав взгляд невесты, обнадеживающе ей кивнул, тряхнув пером на своем неизменном берете, на сей раз белоснежного бархата, в тон всего пажеского костюма — в свою очередь выбранного в цвет наряда блистательного принца. Чуролют и Твердивер начали церемонию с полагающихся славословий во имя Великой Матери, затем на два голоса перешли к непомерно длинному благословению собравшимся гостям, прося всех быть свидетелями знаменательного события — и так далее, и тому подобное. Собственно к брачному обряду подобрались ровно через час — Варя засекла, косясь на башенные часы. Однако когда подошло-таки время жениху и невесте обменяться клятвами верности и отпить по глотку вина из священной чаши, похититель так и не явился. — Прошу любого, кто желает выступить против сего союза, выйти вперед, не таясь! — провозгласил Твердивер. — Говорите ваше слово сейчас — или же молчите всю оставшуюся жизнь! Над площадью воцарилась полнейшая тишина. Подданные затаились, стараясь не кашлянуть и не чихнуть, благостно ожидая начала свадебного пира. — Я не понимаю, Снежен давно должен быть здесь, — пробормотал Тугохвал в беспокойстве. — Мы высылали ему напоминание вчера, он подтвердил, что явится к полудню, — вполголоса ответил король, не менее озабоченный опозданием похитителя. — Придется тянуть время, — сказал Злат. — Венчанную жену даже под угрозой проклятия он не осмелится у меня отобрать. Отец, ты подготовил речь? — Ох, да! — Его величество благодарно кивнул сыну за напоминание и извлек из-за манжета камзола шпаргалку. Долго разворачивал много раз сложенные листки тончайшей бумаги, исписанные бисерным подчерком. Прочистил горло, начал: — Пользуясь случаем, хочу обратиться ко всем моим подданным. Жители Белозорья! Верный закону и заповедям Великой Матери народ!.. Варя снова заметила время — речь короля растянулась на час с четвертью. Он отчитался перед народом об успехах в стране, достигнутых за последние несколько лет, начиная от строительства мостов, возведения южных пограничных крепостей, освоения новых технологий сохранения и переработки урожая, о продвижениях в сфере международной торговли. Коснулся планов на будущее, которые уже сейчас разрабатывает под его руководством кабинет министров… В общем, Варя почувствовала огромную благодарность мастерам, сделавшим ее туфельки. В неудобной обуви она бы столько времени ни выстояла. Затем король приказал взять слово первому министру. Тот, не ожидавший такой подлости в праздничный день, обозначил важнейшие вехи в жизни государства скороговоркой, тезисно, с довольным видом уложившись в четверть часа. За такую скорость король из-за спины Чуролюта показал ему кулак, отчего премьер изумленно икнул, забегал глазами и благоразумно счел за лучшее раствориться в толпе придворных. Чуролют тоже выступил с речью, обращаясь, в первую очередь, к гражданам Белозорья, имеющим магический дар. У него нашлось много разнообразных мыслей, какими он хотел бы поделиться со всеми. К тому же имелись вопросы, касающиеся и тех людей, что к чародеям, казалось бы, отношения не имели. Итого главный маг королевства наговорил еще на полтора часа. Исчерпав темы для обращений, король и чародей решили вернуться к бракосочетанию. И повторили церемонию с самого начала. Опять дошло дело до клятв верности — и всё так же от похитителя не было ни слуху ни духу. — Может, мне в обморок упасть? — шепотом предложила Варя. Ей даже не пришлось бы притворяться, изображая слабость, ибо многочасовое ожидание измучило душевно и физически. — Тебе нельзя, — хмуро отозвался Злат, — иначе соседи потом придерутся, будто мы подсунули им больную невесту. — Тогда сам падай! — разозлилась Варя. — Или скажи, что у тебя живот заболел! — Отец? — обернулся принц за советом к родителю. — Я бы сам с радостью, дети мои, — вздохнул Твердивер. — Но король обязан иметь железное здоровье, иначе подданные будут волноваться, а недруги воспрянут. Все развернулись к чародею. — Что? — не сообразил тот сразу. — А, вы хотите, чтобы я?.. Что ж, как вам угодно, ваше величество, ваше высочество. Хотя недужный чародей — это абсурд, при моих-то возможностях… Ворчливо брюзжа, он вышел на видное место, чтобы все сразу обратили на него внимание, схватился за поясницу, пригнулся и горестно воскликнул: — Ай, как стрельнуло! Наверное, продуло. Ваше величество! Нижайше прошу прощения, что по моей вине срывается обряд венчания. Умоляю, сделайте милость — давайте прервемся на часик? Дабы я не осквернил священнодействие своими неблаговидными стариковскими стонами… — Друг мой! — возвестил король Твердивер, спеша своему верному советнику на помощь. Обнял его за плечи, якобы помог разогнуться, поддержал в остром приступе боли, от коего Чуролют старательно сморщил лицо. — Как же вы так? Не бережете вы себя! Ай-ай-ай!.. Эй, где распорядитель торжества? Велите покамест музыкантам развлечь публику! А когда музыканты устанут, позовите циркачей! Военный оркестр немедленно приступил к исполнению — маршевым шагом выйдя на центр площади, оцепили торт и грянули гимн. (К слову, циркачи были запланированы по программе, но готовились выступать позже и только в зале резиденции. За непредусмотренное представление на площади нерастерявшиеся артисты запросили двойную оплату. Им без торга заплатил сам премьер-министр, лишь бы понапрасну не гневить короля.) От усталости Варя плюнула на регламент и ушла следом за королем и принцем во дворец. На пороге их нагнал Радмил: — Прошу прощения! У меня срочное сообщение! — От кого? — грозно нахмурил брови Твердивер. Паж кивнул в сторону остановившейся поодаль барышни, в волнении заламывающей локти. Из-за непривычно пышного яркого наряда и праздничной прически Варя не сразу узнала в ней учительницу, подругу Алояса Вихря. — Непредвиденные обстоятельства неотложного характера вынуждают сами знаете кого сильно задержаться, — понизив голос, передал Радмил. — Предположительно, он освободится не ранее чем через два часа. Его высочеству и его величеству велено передать глубочайшие извинения. О точном времени прибытия нам обещали сообщить заблаговременно. — Что ж поделать, — вздохнул Твердивер, — лишь бы явился. — Мне сделать объявление? — предложил паж. — Скажу, будто Тугохвалу было ниспослано знамение о том, что брак, заключенный на закате, окажется более удачливым. — Неплохая идея, — пожал плечами король. — Ступай. — Лучше пойти мне, — вызвался Злат. — Мстислада! — Да, ваше высочество? — мигом обнаружилась княжна. — Пойдем, постоишь рядом молчаливым подтверждением, народ тебя обожает. — Ах, вы мне льстите, ваше высочество! — Прекрати, и так тошно. — На людях не смею обращаться к вам иначе, мой принц. — Издеваешься?.. Следующие два часа ожидания показались Варе минутой — сидя-то на мягком диванчике! Да притом что Радмил приказал служанкам принести для будущей принцессы освежающие напитки и легкие закуски, а еще тазик с прохладным травяным настоем, чтобы, сняв туфли и чулки, унять гудение в ногах, ведь впереди еще бал на всю ночь. В этот момент Варя воспылала к пажу искренним обожанием и от всей души предложила его расцеловать. Тот, хмыкнув, от поцелуев увернулся, впрочем, от тарталеток из одной тарелки не отказался. …Солнце низко склонилось к горизонту, площадь и небо над нею окрасились в золотисто-персиковые тона. Музыканты, циркачи и певцы продолжали концерт, веселя публику. Горожане под стенами ратуши не удержались и начали праздник вперед именитых гостей. Дворяне осуждающе косились в их сторону, перешептывались между собой, но терпеливо ждали королевского указа, разрешившего бы войти в резиденцию и наконец-то сесть за давно накрытые столы. Впрочем, некоторые благородные особы (в основном молодежь) отринули предрассудки, вняли радушным приглашениям своих нетитулованных знакомых и теперь счастливо крейсировали между двух полюсов, разнося шутки, сплетни и хмельное веселье. Ровно в назначенный срок к дежурившему на крыльце Радмилу подошел Белокрас Вран. У запыхавшегося ювелира был не завязан шейный галстук, не застегнуты манжеты праздничного камзола, дорожные сапоги вычищены явно на скорую руку, а сзади под коленом на штанах, не гармонирующих с камзолом, виднелось грязное пятно. Он явно очень торопился успеть принести доверенную весть. Выслушав то, что ему шепнули на ухо, Радмил, отбросив ставшую уже излишней секретность, с крыльца проорал, пытаясь перекрыть шум праздника: — Наш гость прибудет через пять минут! Злат и Варя, коротавшие время, сидя на открытой галерее с видом на площадь, дружно подхватились и ринулись по лестнице вниз. На выходе они столкнулись с чародеем и королем, едва избежали общей кучи малы — и все вместе быстрым шагом, стараясь не сорваться на бег и сохранить достоинство, направились обратно к алтарю. — Прекратить музыку! — орал-распоряжался Радмил. — Очистить центр площади! Быстро всем отойти во избежание несчастного случая! Не устраивайте давку! Хор! Где хормейстер?! Начали венчальный гимн, сейчас же! Не с начала, пойте с окончания! Ну?! Твердивер и Тугохвал также существенно сократили обряд и, протараторив самые необходимые формулы, быстро перешли к финальной части, где ставился главный вопрос дня: — Присутствует ли здесь кто-нибудь, кто желает препятствовать соединению этого мужчины и этой женщины? Если у кого-либо имеются важные причины высказаться против сего союза — говорите сейчас! Снова над площадью воцарилась тишина. Варя обратила внимание, что солнце успело полностью скрыться, по небу разлилось красивое зарево — от сдержанно-розового на западе через сочно-бирюзовый в зените и далее в мягкую синеву на востоке. Зато Кольцо, широкой дугой висящее на южной части небосвода, засияло, кажется, еще ярче, отражая лучи ушедшего за горизонт светила. И ровно над серединой Кольца — два золотистых растущих месяца, спешащие друг за другом. Его величество и главный чародей королевства продолжали молчать. Тянули паузу, словно так и надо, будто это обязательная часть церемонии. Принц Злат тоже окаменел, и Варя по его примеру замерла, только глазами стреляла по сторонам. Минуты шли, ожидание затягивалось, растягивалось, тянулось, словно теплая карамель, почерпнутая ложкой… …и оборвалось внезапно. Оглушающий треск заставил всех обернуться. Примерно между ратушей и тортом воздух разорвался неровным зигзагом. Рваные края растянулись в стороны, открыв проход. Из искрящегося колючими молниями портала на площадь выскочила крылатая косматая зверюга. Высокие ходули-«босоножки» сайгака громко ударились о мостовую. Засеменив лапами и замахав крыльями, чтобы удержать равновесие, закрутив хвостом, зверь сбил в гармошку ковровую дорожку, но на скорости с трудом развернулся-таки боком — и умудрился не влететь мордой в торт, хотя всё к этому шло. Над толпой пронесся общий вздох изумления и восхищения ловкостью скакуна. Но ходули поскользнулись на сбитом ковре, сайгак на мгновение припал на лапы… И от резкого движения зверя наездник вылетел из седла. Упав прямо на торт. Купол чар, защищавший свежесть кремовых розочек, не спас кулинарный шедевр. Столик под тортом опрокинулся, смятая бисквитная башня мягко и неотвратимо накрыла рухнувшего на мостовую всадника липкой лавиной. Варя испуганно вскрикнула. — Снежен? — позвал Злат, но тот не пошевелился. — Он без сознания! Белокрас кинулся бегом на помощь, Злат последовал за ним. Из-за прилипшего крема недоумевающая толпа не смогла рассмотреть не то что лица гостя, но даже разобрать, во что тот одет. Злат и Вран, пока его поднимали, пока приводили в чувства, затем повели во дворец, поддерживая с двух сторон — тоже оба измазались. Вдобавок под пятнами крема на госте постоянно что-то взрывалось, будто по всему телу у него были прикреплены петарды, под высокие резкие щелчки ошметки бисквита и взбитых сливок разлетались во все стороны. — Осторожно! Не подходите, может ранить осколками! — предостерег всех Вран. И сам тотчас получил царапину на щеке. Они скрылись во дворце, и толпа зашумела, торопясь обсудить неожиданное явление. Испуганно ревущего сайгака поспешил успокоить Чуролют — потрепал зверя по лохматой шерсти, заставил пригнуть голову, что-то пошептал в мохнатое широкое ухо, ласково почесал между рогами. Сообразительный зверь чувствовал свою вину за несчастье с хозяином, но всё-таки позволил опасливо приблизившейся прислуге увести себя в более спокойное место. — Дамы и господа! Любезные подданные! — с крыльца резиденции обратился к народу король. — Произошла досадная неприятность, однако спешу сообщить, что с нашим… хм, внезапным гостем всё будет в порядке. Полагаю, в скором времени мы наконец-то сможем завершить церемонию бракосочетания. Пока же скрасим ожидание пиршественным застольем! Горожане обрадовано зашумели и вернулись к празднованию вокруг уже изрядно разоренных столов под стенами ратуши. Благородная публика вздохнула с облегчением, приосанилась — и чинно потянулась следом за его величеством в парадные залы королевской резиденции. — Что стоишь? Идем скорее! — дернула Мстислада за руку растерянную Варвару. С лукавой, многообещающей улыбкой повела во дворец, только воспользовалась неприметной дверцей для прислуги, чтобы не угодить в затор аристократов. — Куда ты меня тянешь? — почуяла подвох Варя. Быстро миновали узкий извилистый коридорчик, и княжна втолкнула ее и вошла следом в какую-то душную темную каморку, наполненную теплым влажным воздухом. — Где мы? — потребовала объяснений Варя. — Тс-с-с! Не повышай голос, — шепнула Мстислада, хихикнула, — не то опозоримся! Зашуршала занавеской на стене, сдвинула немного в сторону, впустив в каморку тусклый свет из оконца, забранного замысловатой решеткой, выточенной из камня. Варя пригляделась — и, покраснев, резко развернулась спиной. Зашипела: — Ты это к чему вообще?! — Разве не интересно поглядеть на своего будущего мужа? — снова захихикала та. — Тебе же с ним в постель ложиться, имеешь право узнать заранее, каков он собой, полюбоваться на телосложение. Каморка оказалась подсобным помещением при купальне, здесь стояла печка, и нагретая вода из высокой металлической бочки по трубам уходила в просторную бронзовую ванну за стеной. И сейчас в купальне находились двое полураздетых мужчин — Вран и Зимослав. — Я не буду подглядывать! — в злости прошипела Варвара. — Твое право, — пожала плечами княжна, чуток обидевшись за неоцененные старания. — Не хочешь, не смотри. Тут и смотреть пока особо не на что. Белокрас, конечно, мужчина симпатичный, но без рубашки больно худой, аж жалость берет. Вон он его синегорское высочество тоже из рубашки вытряхнул. Королевич хоть и еле сидит, зеленью отливает, того гляди опять в обморок рухнет, а всяко покраше ювелира смотрится — и плечи широкие, и руки мускулистые, и торс… ничего… и талия… ах, стройная… Хотя наш Злат, пусть помладше, а покрупнее вырос. Этот жилистый, откормить бы надо, да? Ну, надеюсь, тебе представится случай, позаботишься. Всё, можешь оборачиваться, Вран его в ванну запихнул, а сам штаны, похоже, снимать не собирается, только голову от крема отмывает… Мда, жаль… О! Надо же его высочеству чистую одежду принести! Наверняка никто не подумал распорядиться. А ведь королева Хранислава нам заранее прислала с секретным гонцом — как знала, что пригодится! Она-то думала, он на свадьбу, как обычно, в черном явится, как на похороны, так вот и пошила ему что-то светленькое, дабы не осрамился… хи-хи-хи!.. С тем и улизнула из каморки. Оставила Варвару наедине с ураганом чувств — смущением, тревогой, стыдом и… любопытством. Сквозь шум воды из купальни доносились обрывки фраз. Похоже, Вран на правах старшего друга отчитывал королевича за легкомыслие: — …у тебя была своя задача, у них — своя! Зачем ты полез им помогать? — Испугался, — виновато пробурчал тот, послушно сидя в воде по шею, отмокая, завесившись слипшимися потемневшими волосами. В огромной бронзовой ванне, где легко убралось бы сразу человек шесть, синегорский принц показался Варе хрупким мальчишкой. — Сами бы справились! — продолжал ругаться Вран, ожесточенно намыливая себе голову в третий раз, ибо крем на торте оказался безбожно жирным. — Уж как-нибудь не дали бы себя убить, не впервой! А ты? Знал же, что тебя здесь ждут! Должен был сообразить и поберечь силы. И так все накопители повзрывал — знаешь же, что больше у тебя нет запаса. У меня в мастерской только незаряженные есть, сколько-то успел с прошлого раза починить. Сиди теперь и цеди по капле из воды. Уж извини, снегопадов для тебя не предвидится до зимы!.. Пока он ворчал и споласкивал волосы, поливая из ковшика над шумным медным тазом, Зимослав сидел тихо. Так тихо, что Варя заподозрила неладное. А уж когда сиреневая макушка нырнула под воду и долго не появлялась оттуда, кажется, целую минуту, Варино сердце не выдержало переживаний. Она кинулась прочь из каморки, чудом сообразила, где искать проход в купальню, без сомнений распахнула дверь — и подбежала к ванне с криком: — Вран, он утонул!!! Белокрас, от неожиданности от нее шарахнувшийся, попутно облив штаны и сапоги, чертыхнулся и тоже бросился к вяло булькающему на дне приятелю. Попытался отодвинуть мешавшую девушку, да не тут-то было — Варя, тщетно стараясь выловить потерявшего сознание парня, едва не спихнула в ванну и ювелира, тот чудом удержался за бортик, только окунулся вниз головой по плечи. Вытянуть пускающего последние пузыри без минуты утопленника оказалось чертовски сложно — Варе не хватало сил, вблизи Зимослав оказался куда крупнее, чем ей мнилось. Вдобавок в воду было добавлено мыльное средство, а кожа королевича скользила от остатков крема. Подтягивая его за руки, она невольно подивилась, какое всё-таки мужское тело твердое по сравнению с женским — кости да каменные мышцы, не особо внушительные, зато без капельки подкожного жира. — Хуже, чем я думал… — услышала Варя обеспокоенный вздох Врана. Тот наконец-то сообразил подойти с другой стороны: забравшись в ванну как есть в сапогах, подхватил приятеля под мышки, подтянул повыше, устроил сидя, лишь бы голова оказалась над водой. Снежен слабо закашлялся, но в себя не пришел даже от ощутимых хлопков по щекам, голова безвольно висела, почти утыкаясь носом в воду. — Варя! — будто только сейчас увидел ее Белокрас. Та струхнула, подумав, что ее ждет разнос за аморальное поведение. — У тебя есть с собой накопители? — вместо ругани с надеждой спросил Вран. Она закивала, суетливо полезла в декольте, выискивая парчовый мешочек с «аметистовым» гарнитуром. Тот, как нарочно, провалился чуть не до пояса, к тому же промокшая ткань липла к вспотевшей коже… — Вот! — Она протянула на ладони кольцо с крупным сиреневым камнем. — Я хотела ему потом подарить… — Лучше прямо сейчас, — хмыкнул Белокрас. Выудил из воды расслабленную руку, ухватив за запястье, протянул Варе: — Надевай! Та смутилась, замямлила: — А если моя энергия ему всё-таки не подходит? Если ему от этого станет еще хуже? — Подходит, поверь мне, — заявил ювелир. — Я точно знаю. Зимослав, продолжая пребывать в отключке, громко чихнул — и от этого едва снова не ушел на дно, благо Вран вцепился и удержал, пусть и пришлось поднатужиться. Варя испуганно схватила суженого за руку, мимоходом отметив на запястье несколько тонких браслетов с наполовину выщербленными камнями, а на пальцах — наводящие жуть пустые оправы. И кожа белая-белая, как молоко, и синие венки сквозь нее видно… Сделав судорожный вдох, она сорвала с его безымянного пальца бесполезное кольцо с осколком и решительно надела свой перстень. — Спасибо, — с облегчением кивнул Вран. — Угу, — пискнула Варя. Подхватилась с мокрого пола — и, придерживая потяжелевшие юбки, рискованно поскальзываясь на мыльных лужах, унеслась прочь из купальни — под грохочущий стук собственно сердца, выпрыгивающего из груди. И не важно, что Белокрас запихнул друга в ванну прямо в нижних подштанниках, как она запоздало заметила, всё равно ситуация была вопиющей. Особенно для невесты в день свадьбы — какой стыд!.. За дверью Варя едва не налетела на Мстисладу. — Ого! — воскликнула та с горячим одобрением. Не позволила убежать, схватила за локти, встряхнула, приперла к стенке. Варя бы закрыла горящее лицо руками, да какое тут! Вместе с княжной явился Злат, нагруженный стопкой сменной одежды для двоих. Сам принц тоже успел привести себя в порядок и переоделся — в темно-зеленый с тусклым золотом костюм. Понимающе хмыкнув в сторону девушек, он юркнул в купальню. — Ну, как? — впилась пылким взором княжна в ее сморщенное личико. — Как? У меня платье испорчено! — всхлипнула Варя, высвобождаясь из вольных объятий подруги. — Я вся мокрая и в мыле! Как мне под венец теперь идти?! — Мда, — соболезнуя, оценила Мстислада. — Переодеваться некогда, это тебе не мужской костюм, тут за полчаса не управимся. Значит, будем сушиться так! Пойдем. — Как это — так?! — чуть не плача возмутилась Варя. — Ты меня в печку запихнуть хочешь целиком, что ли?! — Ты будущая королева или плакса?! — шикнула на нее княжна. — И мы с тобой чародейки или кто? Самые сильные в трех королевствах, между прочим! Ну, не считая Красы и Чаруши, но эти две лентяйки не в счет. Благодаря княжне Варвара не только спустила пар (в прямом и в переносном смысле слова), но и немного успокоилась. Отвлеклась на разучивание нового для нее полезного волшебства, высушившего одежду прямо на ней за считанные минуты, да еще и почистившего от пятен и идеально разгладившего даже самые сложные оборочки и кружавчики. Мстислада заговорила ее, насмешила, развеяла тоску и вселила уверенность, что она снова стала самой красивой и самой нарядной — достойной невестой для любого принца… Вот только близкого знакомства с предметом своих воздыханий она так скоро не ожидала. Ей-то казалось, у нее еще есть время привыкнуть к его присутствию — сперва заново венчание (опять, в который раз за день!), потом пир, и только потом, может быть, они поговорили бы наедине… Варя вздрогнула всем телом, когда он подошел — то ли слишком углубилась в свои переживания, то ли он подкрался бесшумно, то ли шум с площади заглушил шаги. Она забралась на галерею третьего этажа, откуда открывался самый лучший вид на народные гуляния, на цепочки уличных огней, бездумно взирала на толпу внизу, на циркачей — как раз выступали жонглеры с факелами, эффектные в сгустившейся темноте вечера. — Прощу прощения… — А-а!!! — О, извините, ради всего святого, я не хотел вас напугать! — ошарашенный воплем, отскочил от нее на два шага синегорский королевич. Варя заставила себя выпрямиться и не цепляться столь судорожно в перила. — Прости… -те… — пролепетала она, густо краснея и в глубине души радуясь, что резкие тени и слабые отсветы от уличных огней достаточно скрадывают ее пятнистый нервный румянец, и может даже, придают ей хоть какой-то шарм загадочности. Хотя это вряд ли, но помечтать можно. — Простите, я просто задумалась… и не ожидала… — Она опомнилась и присела в подобающий по этикету книксен. — Ваше высочество, счастлива вас видеть в добром здоровье. — Спасибо, — смутился он. Нерешительно подошел-таки поближе. — Я просто хотел вас поблагодарить за помощь. — Вместо объяснений показал на кольцо, но торопливо спрятал руки под манжетами, потому что пальцы всё еще заметно дрожали от слабости. Смущенно улыбнулся: — Без вас бы я, наверное, умер. Ну, или приходил бы в себя неделю, доставив всем множество забот. — Пожалуйста, — заулыбалась и Варвара. — Я рада, что тебе помогло… Ой, извините, ваше высочество! — Не стоит, лучше без церемоний. Я тоже ужасно рад, что ты… появилась в нашей компании. Белокрас проболтался, что знаком с тобой целый месяц. А Вихрь — он вообще… Вот, в общем, такие у меня друзья оказались, — заключил он со вздохом. — Замечательные друзья, — хихикнув, возразила Варя. Вспомнила: — Ой, а если вам… то есть тебе нужно еще, вот, пожалуйста, возьми! Она сунула ему мешочек с серьгами, который всё это время нервно комкала в руке, отчего подарочная упаковка растрепалась по шву, смялась и в целом пришла в откровенно непрезентабельный вид. Однако королевича это не смутило, он с любопытством заглянул в мешочек, вытряхнул серьги себе на ладонь — с искренней благодарностью выдохнул: — Ты просто сокровище! Осторожно положив подарок на перила, он принялся торопливо избавляться от старых накопителей, в которых камни всегда страдали в первую очередь. Варя уставилась на него круглыми глазами — она и предположить не могла, что под нестриженой вихрастой шевелюрой можно спрятать три пары длинных висячих сережек, по десятку камней в каждой. Правда, теперь-то в них ни одного целого кристалла не осталось, и выглядели опустошенные амулеты довольно жалко. Под ее пристальным вниманием Снежен смутился еще больше, тем более пальцы от напряжения задрожали сильнее. — Это ведь на тебя я наехал тогда на площади? — спросил он, неожиданно вспомнив, отчего ее лицо, особенно с таким вот изумленным взглядом, ему знакомо. — Месяц назад, когда я приезжал сюда проверить, начался ли отбор невест для… хм… для Злата. Ты не поранилась тогда? — Да, это я… случайно на вас наскочила, — хихикнула она. — Извини, я была невнимательна. — Нет, это моя вина, — настаивал он. — Еще раз приношу свои извинения, я был тогда очень зол после объяснений со Златом и не следил за дорогой. А Друня редко бывает в большом городе, поэтому вечно отвлекается и глазеет по сторонам. — Друня? — Мой сайгак. — А! Да нет же, я сама просто немного растерялась тогда… — Прости, ты не поможешь вдеть серьги? А то я боюсь выронить такие красивые накопители. — Ой, — от неожиданности пискнула Варя. — Нет, я не справлюсь… На самом деле от волнения у нее руки затряслись не меньше, чем у него от энергетического истощения. — Прости, конечно, — спохватился Зимослав, — я не должен был, это бестактно с моей стороны, я виноват. О такой услуге стоит попросить горничную, а не невесту моего друга. Варя мимоходом удивилась: всё-таки он считает Злата своим другом? А тот уверял, что они десять лет не разговаривали. — Нет, позволь мне попробовать! — передумала она, сообразив, что, если не поможет сама, то ему впрямь недолго кликнуть служанку или вовсе кто-нибудь из придворных барышень подсуетится. — Только не вини меня, если я случайно оторву тебе ухо. — Не получится у тебя, — рассмеялся он с облегчением, — мне всё детство няньки уши откручивали, так они у меня только крепче стали. Спасибо. Он немного пригнулся, чтобы ей было сподручнее, пригладил непослушные волосы, заправив пряди за уши. И опустил глаза, чтобы ее не смущать. У Вари сердце затрепетало при столь близком лицезрении густых темных ресниц, молочно-белых бескровных губ, которые так и тянуло согреть, заставить заалеть от поцелуя… Она невесомо тронула подставленную мочку, серьезно раздумывая, не пришел ли ее черед падать в обморок. — Смелей, — шепнул Зимослав с улыбкой, — мне тоже неловко. Вдруг нас кто-нибудь застанет? Варя мысленно себя пнула. И обругала нехорошими словами. Припугнула: «Если ты сейчас в обморок просишься, как же брачную ночь переживешь — в коме? Какая от этого будет радость?! Привыкай давай быстро! Это мой мужчина, сама выбрала! Лучше некуда! Хватай его, пока даётся!» Хватать, конечно, тем более за уши, она королевича не стала. Но с сережками справилась сносно. — Благодарю, — с наслаждением вздохнул полной грудью Зимослав. Тряхнул головой, привыкая к тяжести новых камней, много крупнее его прежних. — У твоей энергии очень чистый и приятный тон. Алояса отругаю — столько времени прятал тебя от меня! Конечно, кому захочется делить возлюбленную даже с другом, но ему ли не знать, как мне нужны накопители… — Погоди, мне кажется, ты немного перепутал… — промямлила Варя. Сообразила: так вот почему он назвал ее невестой друга! Он не Злата тогда имел в виду. Тут и упомянутый чародей объявился, подошел к ним, легок на помине — при параде, нарядный, зато с разбитой губой и наливающимся синяком на скуле. — Вихрь, дама твоего сердца чудесно заряжает амулеты! Я даже как будто немного под хмелем от этой чистой силы. Снежен поманил приятеля подойти вплотную — и в доказательство вернувшегося всемогущества легким прикосновением свел с лица поморщившегося чародея следы недавнего приключения. Тот принял помощь, как должное. — Зим, боюсь, ты ошибся. Роза, если ты имеешь в виду ее, стоит вон там, — Алояс указал вниз, на праздничную сутолоку. — А это Варвара, она — твоя суженая. — Не шути так, а то я поверю, — рассмеялся Снежен. Но стер улыбку с губ, внимательно взглянув на друга. — Нет, ты серьезно? — Вопросительно оглянулся на замершую Варю: — Это правда? — Тебе только дай волю! — усмехнулся Вихрь. — Вот так поглядишь влюбленными глазами, прикинешься обездоленным принцем… хотя ты и есть такой. Барышням много ли нужно? Пара улыбок — и аура меняет течение энергий, и вот вам уже совмещение и полная гармония. Нет уж, свою подругу я к тебе близко не подпускал и впредь подпускать не намерен. И очень рад, что ты наконец-то перестанешь завидовать нашему с Враном запасу амулетов. — Ревнивец, — растерянно фыркнул Зимослав. — Идемте! — кивнул Алояс на венчальный алтарь на площади. — Без вас представление никогда не закончится. И ушел вперед, не дожидаясь их. Благородно дал им еще минуту побыть наедине. Варя не смела отвести глаз от своего избранника. Ведь так и выходило, что это она его выбрала. Он же о ее существовании всё это время не подозревал и только сейчас оказался поставлен перед фактом без права выбора. Зимослав теперь взглянул на нее совсем иначе. Как будто с настороженностью. — Прости, я не запомнил твоего имени. — Варя. Варвара. — Необычное. Что оно означает? — Ну… Примерно: чужестранка, явившаяся из далеких северных лесов и не знающая правил этикета. Бесцветные губы тронула улыбка: — Тебе подходит, ты выглядишь… — Дикой? — Непосредственной. Выходит, ты с самого начала знала, что не станешь принцессой Белозорья? — Не с самого, — повинилась она. — Я вообще случайно оказалась невестой Лучедара. И, скажу честно, собиралась сбежать под конец срока помолвки. Но потом мне рассказали о проклятии. О тебе. И я осталась. В любом случае за Злата я совершенно не хотела выходить, чем хочешь поклянусь. — Это плохо, — покачал он головой. — То есть хорошо — для всех нас. В одном не уверен — как это отразится на условии проклятия. — Поживем — увидим! — оптимистично объявила Варя. Хихикнула: — В любом случае свою настоящую любовь Злат тебе не отдаст даже под угрозой каких угодно катаклизмов. — Очень нужно! — заразившись ее весельем, фыркнул Снежен. Варя осмелела — подошла вплотную, и королевичу ничего иного не оставалось, кроме как предложить ей опереться на его руку. Так они под локоток и стали спускаться по широкой лестнице. Вроде бы просто болтая о пустяках — на самом деле Варя заметила, что у Зимослава всё еще немного кружится голова, и ее пусть хилую, но помощь по сохранению равновесия на ступенях он принял с благодарностью. Чтобы не терять время зря, она положила свободную руку поверх его запястья, нащупала под манжетой браслеты: — Можно, я пока уцелевшие камни заряжу? — А тебе самой дурно не станет? — нахмурился он. — Неа, из меня прямо прет энергия! — воскликнула Варя. Смутилась: — Прости за выражение. Короче, мне очень надо куда-то сбросить лишнее, иначе я чего-нибудь учудю. — Что ж, прошу, — улыбнулся Снежен. Поежился от мурашек, ощутив, как струйки ее силы окутали его, пробежали по коже, выискивая множество спрятанных в одежде и на теле амулетов: кулоны и цепочки на шее, многочисленные браслеты на обеих руках, причем не только на запястьях, пояс с цепочками и подвесками, застежки на воротничке, запонки в манжетах, даже самоцветные пуговицы на нарядном камзоле из переливчатого шелка, голубого с лиловым проблеском. — Никогда не чувствовал себя так… необычно. — И я, — чуть слышно шепнула она, отвернувшись, чтобы не выдать вернувшегося смущения. Добавила громче: — Я надеялась, что Вран и остальные окажутся правы и мои амулеты тебе пригодятся. Только я вовсе не была уверена, что так оно и будет. Так что не подумай, меня твоей невестой назначили не поэтому! И я не хочу этим обстоятельством как-то давить на тебя… в общем, это просто случайность. — Удачное стечение обстоятельств, — явно не поверил ей Зимослав. Просветил: — На самом деле, это не так уж важно. Конечно, для меня твоя энергия бесценна. Но в большинстве браков совместимость, если ее не было изначально, наступает со временем, самое позднее при первой беременности супруги. — Ага, мне на уроках в школе рассказали, — закивала Варя. — Зато чародейки обладают способностью решать самим, когда и от кого им заводить детей… Ох! — вырвалось у нее запоздало стыдливое. — Что-то мы слишком далеко забегаем в будущее, тебе не кажется? Королевич лишь негромко рассмеялся. Их встретили многозначительными улыбками. Тугохвал и Твердивер залюбовались долгожданной парой, у обоих от умиления чуть щеки не трескались! Перед алтарем снова пришлось разыгрывать надоевшее представление. Варя с сожалением отпустила руку одного принца и подошла, встала рядом с другим. Публика не безмолвствовала, как днем, а вовсю гомонила, поддерживая короля, старшего чародея и новобрачных криками и шуточками. Причем благородные особы уже мало отличались поведением от простолюдинов. Король и чародей в который раз за день, теперь еще более прочувствованно, обратились к Великой Матери, благословили жениха и невесту, грозно вопросили, нет ли среди присутствующих тех, кто желает выступить против союза. Радмил пихнул заслушавшегося Зимослава в спину, тому волей-неволей пришлось выступить вперед с требованием возмездия за поруганную честь деда. Зрители изумленно ахнули, Твердивер и Чуролют одобрительно закивали. Злат для вида поупрямился, объявил, будто бы влюблен в сию благородную деву и без боя даму сердца похитителю не отдаст. Военный оркестр грянул марш, намекая на дуэль. Оттуда же принцам подкинули легкие мечи для фехтования (не сабли и не шпаги, но и не рыцарские тяжелые рельсы). В два удара Зимослав легко обезоружил соперника, на что Злат обиделся, и Снежену пришлось извиняться: мол, он не подумал, что принц Белозорья настолько хил, потому сил не рассчитал. Обычно-де он с благородными милордами не сражается, вообще не помнит, когда с людьми дрался, предпочитая схватки со свирепыми чудовищами. Их препирательства прекратил Чуролют, объявивший народу, что дуэль прошла честно и правитель соседнего королевства не использовал подлых приемов или колдовства, чтобы одолеть их принца. — Так возьми же свой трофей и запечатай девственные уста властным поцелуем! Сверши многолетнюю месть, славный похититель! — прокричала разрумянившаяся от восторга Мстислада. Разгоряченная толпа подхватила ее клич, зашумела на разные лады. Варвара в смущении замешкалась, и Радмил счел своим долгом любезно указать ей верное направление да со всей душевной страстью придал ускорение. Таким образом «похищенная» невеста буквально с разбега влетела в объятия нового жениха. Сообразительные музыканты грянули гимн соседнего государства, безбожно фальшивя от волнения. Варя прикрыла глаза и подставила губы. Тут пришел черед смущаться похитителю. На белой коже слабо проступил бледный румянец, Зим задумчиво и растерянно уставился на вверенную в его власть девушку. Варя терпеливо ждала, стояла, не шелохнувшись. Боялась вспугнуть свое счастье. Зимослав наклонил голову. Варя дышать перестала, ощутив тепло его дыхания на своем лице… И тут раздался гром среди ясного неба. Молния разрезала звездный купол, достигнув концом жемчужной дуги Кольца… А в следующее мгновение над площадью взлетели ракеты, взорвались в вышине, рассыпались огнями фейерверки. Под канонаду взрывов Чуролют обратился к озадаченному Зимославу: — Гром — это твоя работа? — Ты что, дядя Чур, я едва на накопителях держусь! — отозвался тот, машинально обнял прильнувшую сбоку невесту. — Чуролют, ты гром устроил? Напугал ведь! — строго окликнул чародея король. — Нет, я ученикам велел только фейерверк подготовить! — стоял на своем магистр. — Пойду выясню, кто гром придумал. Похвалю умника, что хорошо вышло, но и поругаю, что предупреждать надо!.. — и с ворчанием удалился. Зато теперь к ним подошли Радмил и Злат, оба ехидно ухмылялись, так что Варя поспешила отойти от жениха на приличное расстояние. Вот только Зимослав отпустил ее лишь на расстояние вытянутой руки, скользнув ладонью по узкому рукаву платья и удержав за кончики пальцев. — Вижу, вы нашли точки соприкосновения. Поздравляю, — довольно заметил Радмил. Злат же обратился к Снежену: — Ты останешься на ночь? — Да, если приглашаешь, — вежливо кивнул тот. Варя поняла, что между ними двумя лед былой ссоры окончательно растает еще нескоро. Радмил же вспомнил, доложил: — Я позаботился о твоем сайгаке. Его отвели в каретный сарай. В прошлый раз он сказал, что ему не понравилось в крольчатнике, тесно. Зимослав коротко поблагодарил пажа. (А Варя надолго затихла, сраженная нарисованной воображением картиной: драконо-зубр, примостившийся на белко-кроличьем насесте среди множества крошечных теремков, прилаженных к высоким столбам, как скворечники.) Вскоре именитых гостей пригласили в ярко освещенные залы к заново накрытым столам. Иностранному принцу и его новоявленной суженой отвели почетные места по левую руку от короля сразу после первого министра. По правую руку от Твердивера сидел, понятно, Злат, за стулом которого дежурил Радмил, далее было место Чуролюта, потом министров и так далее. Мстислада скромно довольствовалась тем, что возглавляла второй по «именитости» стол, где щебетали приближенные фрейлины и гомонили прочие многочисленные советники и доверенные лица его величества. Так как первый министр в этот вечер сидел исключительно смирно, будто воды в рот набрав, получилось, что синегорскому королевичу и его невесте никто не мешал свободно общаться исключительно друг с другом. Варя только думала приняться за яства, как ощутила, что ее дергают за подол. Заглянув под скатерть, она обнаружила там своего неподражаемого белко-песца — Финик успел объесться до состояния шарика на тонких ножках. Однако прыгучести не потерял, мигом взобрался к ней на колени, где собирался с удобством улечься спать, но от ленивых планов его отвлек Зимослав. — О, это твой? — заметил королевич зверюшку. — Двенадцать лет не видел белых! Какой упитанный красавчик. И нос забавный, на финик похож. — Как ты угадал! — обрадовалась удивительному единомыслию Варя. — Я назвала его Фиником. Только нос у него — вылитая черничина, а не финик. Белко-песец одарил хозяйку высокомерно-сытым взглядом — и, вальяжно потянувшись, плавно-лениво перетек на соседний стул, где его подхватили заботливые руки. — Погоди, а как ваши здешние финики выглядят? — спохватилась Варя. — В каком смысле? — удивился Зимослав, увлеченно наглаживая развалившегося у него на коленях зверька. — Так же, как везде, полагаю: низкие кустики с мелкими овальными листочками, из них еще чай лекарственный заваривают с противным запахом. — Не-ет, — протянула Варя, — не везде! У нас финики растут на пальмах и вот такого размера с вот такой косточкой, — доходчиво объяснила она на пальцах. — У вас — это где? — уточнил Снежен. — На южном континенте? — Нет, — вздохнула Варя, решив и ему признаться, всё-таки муж в перспективе. — Знаешь, на самом деле я не из этого мира. — Расскажи! — потребовал он. Так они и болтали только друг с другом, не обращая внимания на развлекательную программу из всё тех же циркачей, актеров и акробатов, лишь досадуя на певцов, когда те слишком голосили, мешая расслышать собеседника. Варя то сбивалась, то торопливо тараторила, а ее похититель не отводил от нее глаз, горящих живейшим интересом, и засыпал вопросами на самые разные, порой неожиданные темы. В конце концов, Варя немножко охрипла и сама себе подивилась — оказывается, она так много всего знает обо всем на свете!.. И когда после долгого ужина объявили собственно бал, танцевать ни тому, ни другой не захотелось, чему оба втайне лишь порадовались — Зимослав из-за легкой слабости не желал лишних телодвижений на публике. А Варя постеснялась заранее попросить у Мстислады учителя, потому что была заведомо уверена в своей хореографической необучаемости. Зато у них появилась причина пораньше покинуть многолюдные парадные залы. Прощаясь с королевским семейством (как в тот момент думалось Варя, лишь до утра) она не забыла украдкой вручить Злату свой подарок — пачку глянцевых ярких фотографий. Заинтригованный, белозорский принц пообещал не отрывать конверт, пока не окажется наедине со своим пажом. ______________ — А тебе точно можно туда? — в который раз засомневалась Варя, хотя они уже стояли перед стеной с невидимым проходом в ее родной мир. — Там нет привычной тебе магии, а ты не успел восстановиться. — Я не собираюсь колдовать с той стороны, — в очередной раз поклялся Зимослав. — Только посмотрю — и сразу же отведешь меня назад. Он сидеть не мог спокойно за ужином от любопытства, а перед стеной вовсе извелся в нетерпении. Варя поглядела на белко-песца, будто зверь мог бы дать дельный совет, да куда там! Финик благополучно заснул, повиснув дохлой шкуркой у Снежена на плечах, когда еще только переступили порог королевской резиденции и отправились на пешую прогулку по ночному городу. — Ну, ладно, под твою ответственность, — вздохнула Варя. Протянув руку, отвела взгляд: — Пойдем тогда.