Приручить Королевича

В город ей удалось попасть нескоро. Обрадовавшись, что в хозяйстве появилась полномощная чародейка, баба Вера принялась Варю вовсю эксплуатировать. Согласилась даже на риск ошибки по неопытности, лишь бы не пришлось до последнего момента уповать на вечно отлынивающего от домашних дел хозяина. Так что неделя прошла под знаком «хомяка»: Варя успешно «законсервировала» на зиму от порчи и паразитов амбары с зерном и мукой, сусеки овощехранилища, лари с крупами. Под чутким руководством Росаны обновила заклятья на холодных погребах и на теплицах с оранжереями. И нигде не напортачила! Всё-таки чары со значительными выбросами энергии давались ей гораздо легче, чем канитель с баночками компота. Узнав о бурной деятельности невесты, Зимослав поначалу разворчался и вынес бабе Вере выговор за неосмотрительность и угнетение недоученной чародейки. Но потом, оценив, какой гордостью светится суженая, смягчился и лишь попросил чересчур не утомляться — дабы оставались силы и для его накопителей. И только потом — будто в награду! — Варю отпустили в столицу погулять по магазинам. Выдав длинный список покупок, троих девиц и двух мужиков да кроличью колесницу с грузовым прицепчиком, так что путешествовать пришлось по суше, в объезд озера. Впрочем, навязанная свита не помешала ей первым делом «заскочить на чай» к королеве. Явилась Варя не с пустыми руками, не зря же в прошлый раз приметила страсть Храниславы Бури к рукоделию. Отыскала у себя дома в антресольных закромах три тяжеленных глянцевых фолианта — наконец-то пригодились! Энциклопедия вышивки, сплошь состоящая из фотографий и понятных без перевода схем, альбом «Тысяча и один узор вязания крючком» (который сама Варя листала лишь однажды — в книжном магазине, когда сгоряча выбирала себе новое хобби), и вдобавок роскошное издание «Классические шедевры Третьяковки». Приближенные фрейлины так громко ахали и охали, восторгаясь «искусными заморскими гравюрами», что ее величеству поневоле пришлось обращаться с будущей невесткой ласково. Варю усадили в мягкое кресло в общей гостиной, угостили ароматным чаем с крошечным кусочком хрустящего тортика. Правда, пришлось изыскать предлог, чтобы удалиться для приватного разговора в кабинет, ибо за безумолчной трескотней фрейлин расслышать друг друга через стол оказалось совершенно невозможно. Варя прикинулась невинной овечкой и, мило стесняясь, уточнила: когда же намечена их с Зимославушкой свадьба? Ибо спрашивать о таком у самого королевича ей, видите ли, не позволяет девичья скромность. Ведь уже столько времени живет в его поместье, а приказа готовить подвенечное платье всё нет и нет! Эдак ее честь подвергнется сомнению. Стыдно представить, что о ней могут подумать в обществе! На тираду, исполненную вполголоса с чувствительным придыханием, Хранислава хмыкнула и припечатала: — Какая свадьба, если между вами помолвки не было? — Хорошо, когда же меня осчастливите статусом помолвленной девицы? — смиренно спросила Варя. — Никогда! — расхохоталась Буря. — Но как же так? — преувеличенно обомлела горе-невеста. А в кровожадных мыслях пожалела о подарках — этими бы тяжеленькими альбомами да свекрухе по ейной поросячьей!.. Но сама же себя одернула, ибо всё ж таки перед ней родная бабушка ее будущих детей. — А вот так! — торжествовала королева. — В проклятии Путивеста Грозоврата что было указано? Ради возмездия умыкнуть чужую невесту! Зимослав условие выполнил. Про твою с ним свадьбу ни слова не было сказано. Это он просто от жалости тебя продолжает при себе держать. — Тогда уж из выгоды — я ему амулеты заряжаю, — вставила справедливости ради Варя своим обычным тоном без ужимок. Королева поглядела на нее с подозрением. Варя опомнилась и вернула маску заполошной скромницы: — Но ведь я его люблю! — Чего ж его не любить — правитель, красавец, могучий чародей, — снисходительно согласилась Буря. — Только это всё равно не значит, что он выберет в жены тебя. Коли хотел бы, кабы влюблен был бы — не держал бы тебя в диком углу как позорную содержанку, а поселил бы во дворце и сразу повел бы под венец да наградил бы ребеночком. — Он не хочет идти вам наперекор и ждет вашего благословения! — разыграла козырную карту Варя. Та снова хмыкнула на глупую наивность. — Не любит он тебя, и не надейся. — Тогда позвольте мне заслужить его любовь! И ваше доверие, — горячилась она, в действительности уязвленная материнской уверенностью. Вдруг королева не блефует, а впрямь знает, что где-то есть та, что вперед Вари навсегда украла сердце снежного принца? — Ведь наверняка существуют традиционные испытания для невесты, как в Белозорье? Я честно прошла отбор на глазах у короля Твердивера. Подскажите, как мне доказать вам, всему Синегорью и его высочеству Зимославу, что я достойна его внимания? — Дорогуша! Клюковка моя горько-сладкая, — расплылась в хищной ухмылке свекровь. — Я — самодержица Синегорского королевства. Я ответственна за все государственные празднования и разрешаю народные гуляния. Без моего указа и подписи никто, даже мой сын, не посмеет объявить о незапланированных торжествах. Пока я жива, я не стану устраивать ради тебя никаких отборов и испытаний! Тем более славные правители нашей династии свободолюбивы и берут себе супружниц исключительно по велению сердца. Если Зимослав от тебя еще не отказался, значит, он просто тебя жалеет и ждет, когда ты сама поймешь, что корона королевы не по твоей головушке. Варя молча проглотила отповедь. Вежливо откланялась и в задумчивости вернулась к колеснице и заждавшейся прислуге. Венценосная зараза сумела-таки посеять в ее душе колючие семена сомнений. Или они давно проросли в глубине сердца? Только сама Варя старательно делала вид, что всё прекрасно, и верила, что станет еще лучше… Поразмыслив, она пошла ва-банк. И притащила из своей квартирки механическую швейную машинку — антикварную, но отлично работающую, доставшуюся по наследству от двоюродной тети. (Кстати, отдавать раритет было не жалко — у родителей имелась точно такая же машинка, от бабушки по отцу. Так что, если Варе вдруг понадобится подшить занавески, мама будет только счастлива избавиться от громоздкого старого чемодана). Ее высочество Зореслава-Сияна Вешнесинь, разобравшись, как работает подарок, визжала от восторга и прыгала вокруг, будто малое дите. Наскакавшись, взахлеб принялась по секрету показывать Варе, какой наряд она сейчас шьет — для Огнеярушки к празднику зимних звезд. И нажаловалась с обидой, что примерить-то на него не может, ибо тот, вредный человек, упорно не ловится! Проболтав с принцессой полвечера, посочувствовав ее заботам, Варя перевела разговор на свою печаль. — Может, я не нравлюсь твоему брату? — Ты что?! Как ты можешь не нравиться! — горячо возмутилась Зорька, любовно поглаживая колесо швейной машинки. — Может, ему девушки не по душе? — В смысле? — изумилась принцесса. — Ну… в любовном, — потупила взгляд Варя. — Вокруг него вон сколько красавчиков, все надежные, все на что угодно готовы ради него… — Это ты про его банду олухов? Про Врана и остальных? Про распутного Венцемирку?! Зорька хохотала полчаса. Потом еще час всхлипывала, давясь смешинкой: — Не выдумывай. Он просто у нас ледышка! Ему привыкнуть к тебе надо. Через годик еще скажешь, что надоел, прохода не дает с нежностями, вот помяни мое слово! — У него вообще женщины были? — шепотом спросила Варя, краснея, как помидор. — Ведь уже не мальчик, а как же мужчине без постельных утех, если только сам не по мальчикам? Зореслава поджала губки. Покосилась на швейную машинку. Вздохнула — и рассудила, что невеста в принципе имеет право узнать о прошлом жениха из первых уст, а не из сплетен. — Были. Точно тебе говорю, сама видала, как на рассвете мышками выскакивали из опочивальни в неподобающем виде с довольным хихиканьем. — Кто? Принцессы? Фрейлины? — У Вари сердце остановилось. — Не бледней! Было-то это лет семь назад, — покровительственно похлопала ее по руке Зорька. — Бесился он тогда, без девок с ума бы сошел. Вот и попортил матушкиных горничных, аж четыре штуки потом замуж за надежных людей определил, никто в претензии не остался. Впрочем, «портил» громко сказано, они и до него робостью не страдали. Мы тогда во дворце еще жили, бесстыдницы сами к нему в постель радостно прыгали, а ему не всякий раз хватало настроения их выгнать. От высокородных барышень еще отбивался, предвидя козни от их родителей, а на служанок рукой махнул. — И что, всех беременными пристроил замуж? — едва не заскрипела зубами Варя. Зорька фыркнула: — С ума сошла от ревности, да? На что ему дар мага, если б он не сумел выбирать, кто станет матерью его наследника? От простолюдинок ему никак нельзя заводить ребенка. Родовитые князья и так на нас фыркают из-за низкого происхождения нашей маменьки. А тут кровь Грозоврата оказалась бы совсем разбавленной! Нет, следующей королевой должна стать только сильная чародейка — вроде тебя. — Но я ж не княжеских кровей, — пригорюнилась Варя. — А ты про это помалкивай! Ты не здешняя — кто докажет обратное? — хитро вывела принцесса. — И что, с тех пор у него нет любовниц? — Нету, — развела руками эгоистично довольная Зорька. — Тут не мамин двор, ненадежных девиц я б при себе не потерпела и братцу невесть кого подсовывать бы точно не стала. Да и он на молодых служанок смотреть не желает. — Это да! — сообразила Варя. — При мне их отчитывал, чтобы не смели на глаза попадаться. Принцесса слегка смутилась: — Ну, бабам языки не укоротишь, а выгонять за глупость и пустую болтовню, чтобы потом набирать и обучать новых, тоже не дело. Прознав про Зимкину прошлую несдержанность, пустоголовые девчонки и сейчас норовят ему глазки строить. А его от их ужимок мутит — видать, сразу былое вспоминается. — А в городе у него тоже никого нет? Он же там целыми днями… — Вот именно — когда ему? Он там постоянно у всех на виду — то чахнет с министрами, то со старшими магами заседает, то дела королевского суда разбирает, то с Венцемиром устраивает смотры войскам. А то вовсе уносится на другой конец страны и до икоты донимает проверками князей и баронов, ежели на тех простолюдины жалобу подадут за притеснение. Опять-таки стихийные разрывы с парнями латает. В пограничных крепостях помогает унимать оголтелых белогорцев или вольнопольские разбойничьи банды. В Дивогорске с регентами союзную военную политику обговаривает. У Твердивера и Чуролюта едва не каждую неделю бывает. Носится, в общем, как кролик в колеснице — а ты говоришь, любовница! К тому же это он с твоими амулетами такой бодренький сделался, будто нынче зима, а не лето. — А почему тогда он был неразборчивый? Случилось что-то? Он же юный был совсем! И как только эти бабы посмели домогаться невинного мальчишку?! Зорька снова повздыхала, взвешивая, говорить или не стоит — и таки «продала» братову тайну, уж очень Варя подарком угодила. Понизила голос до шепота: — Сердце разбитое пытался по осколкам собрать. — Да ты что?! — шепотом же воскликнула Варя. — Какая же дура его бросила?! Зореслава снова поджала губки, отвела взгляд: — Не важно, какая. Важно, что он в нее был влюблен до умопомрачения. Ну, или воображал, что влюблен, по юности это одинаково больно, — рассудила она глубокомысленно, будто не было ей сейчас столько же лет, как брату тогда. — А Кра… красавица эта, когда узнала о дедушкином проклятии и о том, что не сможет ни при каких условиях сделаться законной женой Зимки, взяла и… Она замолчала, тяжко вздохнув, в мыслях заново окунувшись в события минувших лет. Варя ей искренне сочувствовала — похоже, подростком Снежен был впечатлительным и импульсивным. По психике крошечной сестренки ураганом прошлись все его переживания и страсти, ведь проблемы обожаемого брата ее до сих пор волнуют больше собственных забот. — В общем, она ушла от нас, — нашла в себе силы заключить Зореслава. — О, боже… — выдохнула Варя, вообразив подростковое самоубийство в порыве запретной влюбленности. — Прости, что спросила, мне очень жаль… Действительно, от такого шока трудно найти избавление. — Вот видишь, поэтому Зима нельзя обвинять в распутстве. — Ох, какое уж тут… Они еще полчасика согласно поохали и разошлись в печали и задумчивости. _____________ Известие о несчастном финале первой любви Снежена затмило для Вари колкости королевы. В следующие дни она невольно старалась обращаться с женихом с особой трепетностью, отчего тот всерьез насторожился и хмуро принялся вычислять возможный подвох. Зато вскоре из-за его подозрительности Варя получила сюрприз в виде полноценного домашнего выходного в компании объекта своих чувств. Говоря проще, Зимослав извелся ожиданием неприятностей и решил плотнее пообщаться с непривычно задумчивой невестой. Пришлось, конечно, серьезно разругаться с министрами, но зато удалось освободиться пораньше и явиться домой аж ко второму обеду. Варя как раз заканчивала под присмотром бабы Веры печь ватрушки. За обедом не только Варя удивленно поглядывала на королевича, но дивились все, кто сидел с ними за общим длинным столом — очень уж непривычно было видеть, что хозяин никуда не торопится, а спокойно наслаждается едой и благожелательно выслушивает брюзжание бабы Веры, докладывающей о подготовке к зиме. Кстати, королевская кормилица не обошла вниманием Варино активное участие в общественно-полезных мероприятиях — правда, не всегда было ясно, то ли старушенция ее нахваливает, то ли от души костерит. После трапезы Снежен предложил Варе вместе прогуляться по поместью, (разумеется, не по всему, с причитающимися полями, лесами и деревней, а по прилегающей к башне территории). То ли для того, чтобы лично удостовериться, всё ли в порядке в обширном хозяйстве и благополучно ли поживают многочисленные обитатели. То ли для того, чтобы понять и самому увидеть, как люди относятся к Варваре, приняли ли ее, согласятся ли назвать в будущем хозяйкой. Не молчит ли она столь подозрительно из-за вспыхнувшего за его спиной конфликта, вдруг ее кто-нибудь посмел оскорбить или отнестись к ней с пренебрежением? Но нет, как ни приглядывался Зимослав, ничего плохого не обнаружил. Его невесту доброжелательно приняли все — от кроликов и зябликов до последнего дворника. Прачки, правда, наябедничали, что молодая госпожа приходила их поучать, как и чем выводить пятна с белья и скатертей, будто они сами не смыслят в своем деле. Варя тотчас вступила в дискуссию, доказывая, что со всей дури лупить бельем по ребристой доске нет проку, ткань-де от такого обращения изнашивается быстрее, а лучше замачивать белье на ночь. И воду для стирки удобнее нагревать не над огнем, чтобы потом таскать кипяток ведрами, плеская себе по ногам, а сразу в чане машинки, раз в агрегате Грозоврата предусмотрена такая функция, а они, непросвещенные бабы, элементы прогресса дружно игнорируют. Да еще сливают мыльную воду не в колодец отстойника, а в овраг, откуда сливы с ручейком уходят прямиком в озеро, загрязняя экологию... В общем, Зимослав еле остановил завязавшуюся перепалку. И государевой волей постановил озеро не загрязнять, а воду нагревать разрешил по старинке, ибо прачки таким образом заряд на амулете экономили. Варе же пообещал на досуге найти инструкцию, оставленную дедом к агрегату, так как заклинание на амулет полагалось накладывать особое, ей пока что незнакомое. Потом они наведались в гости к Друне. Варя уже знала, что обособленное деревянное строение, похожее на японский деревенский храм, что располагалось в прозрачной рощице и имело вместо крыльца большую дощатую террасу с резными столбами-подпорками — это и есть «конюшня» зубро-дракона. (Причем «мансарду» под крышей, куда вела боковая лесенка, занимал Огнеяр Тихун). Но ей не приходило в голову обойти вокруг, а между тем оказалось, что на заднем дворе сайгак «выращивает» свой собственный «сад камней». Выглядело это как огромная песочница, по углам которой возвышались бесчисленные пирамидки из булыжников и валунов — от совсем маленьких до внушительных, в два человеческих роста. — Молодец какой, еще одну построил! — похвалил умного скакуна Зимослав. Друнь зажмурился от удовольствия и принялся игриво бодаться с хозяином. — Неужели это он сам сложил все пирамиды? — изумилась Варя. — Сам, конечно. — А зачем? — От скуки. Сам находит камни на берегу озера, сам притаскивает сюда. Это его ванна с песком, он ее так украшает. Может, со временем хочет стену построить, чтобы никто не подглядывал за его купанием. А может, его просто тянет сложить гнездо. Сайгаки ведь в горах живут, там не всегда можно найти подходящую пещеру, а спать на голых скалах неуютно. В версию про гнездо не очень верилось. Зачем оно, если есть персональный домик с крышей и террасой? С разрешения Друни Варя зашла в «теремок». Здесь пахло зверем вовсе не так сильно, как думалось. И было очень даже уютно: стены из смолистых бревен, два малюсеньких окошка — для вентиляции и чтобы можно было подсмотреть, что делается снаружи. Подстилка из свежего сена и ворох старых одеял вроде того, что она недавно отобрала у Зима. Два входа, причем двери при надобности сайгак мог закрыть сам, потянув зубами за ручку, сделанную из веревки. В углу лежали игрушки — мячики, сшитые из обрезков кожи и из цельного мешка, набитого опилками, большущая кость со следами зубов, обрезок толстого каната с объемными узлами. И запасные ходули-сандалии. Те две пары «босоножек», которые сайгак носил нынче, чистоплотный скакун оставил на ступеньке перед входом на террасу. Седла и сбруя, видимо, хранились где-то отдельно. — Он никогда не войдет в дом в обуви, — хихикнул Снежен, — особенно в свой. И брезгует наступать необутыми лапами на землю — особенно осенью, когда кругом лужи и грязь. Песок исключение. — А другие сайгаки так же себя ведут? — Нет, мой особенный! — Кто же придумал для него обувь? — Мама. Она первая заметила, что мой найденыш отказывался выходить на улицу, если ему не удавалось стащить с кухни четыре ровных полешка. Маленьким он был таким забавным. — Может, потому, что рожденный летать… — Тсс! — неожиданно шикнул на нее Зим. На ухо тихо предостерег: — Мы не любим говорить о полетах. И о крыльях. Варя растерянно кивнула, заверила, что обязательно это запомнит. — А… а где у него туалет? — нашлась она, поменяла тему. — Вот там неподалеку есть болотистый длинный овраг с густыми зарослями папоротника, — принялся бодро объяснять Снежен. — Болото напрямую с озером не соединяется, не волнуйся за загрязнение. Растения мигом усваивают отходы, превращая к весне в отменное удобрение, за которым стоят в очередь все окрестные земледельцы. — Скажи еще, что в этом овраге папоротник цветет буйным цветом, — хмыкнула Варя. — Цветет, и еще как. А что? Когда стемнело, попрощались с уставшим от игр сайгаком и завернули к Зорьке в гости, там напросились на чай. У присоединившейся Росаны Снежен выспросил об успехах невесты в обучении чародейству. Гувернантка, помня о многочисленных «забытых» бутылочках первоклассного ликера, воодушевленно рассыпалась в похвалах, при этом заговорщицки подмигивая Варе, так что Зимослав не удержался и предложил вылечить нервный тик. — Варя, учти, ты не обязана заниматься хозяйственными чарами. Если тебе неловко отказать бабе Вере, я с ней поговорю. Лучше сосредоточься на изучении основ… — Но мне нравится учиться на практике! Это весело! — Весело? — не поверил Зим. — Конечно! Когда тебе разрешают взорвать амбар с запасами репы — такое доверие вдохновляет! — И ты взорвала? — Нет, я очень постаралась и наложила заклятие правильно — причем, с первого раза. Но я честно предупредила, что может быть взрыв, и баба Вера заранее пообещала не ругаться. — Действительно, ты ей очень полюбилась. К великому облегчению удостоверившись, что и сестра новую подругу не просто ценит, но обожает, Снежен позвал Варю домой, в башню. И отвел на самый верх под крышу. На просторном чердаке у него располагалась лаборатория мага-погодника. Мол, давно пришла пора подкорректировать заклинания, регулирующие потоки ветра, влажность облаков и температуру воздуха, а то по ночам стало заметно прохладней, на пару градусов ниже положенной по сезону нормы. Пока Зимослав многословно объяснял суть управления энергетическими потоками, разлитыми в высоких слоях атмосферы, и бубнил что-то малоинтересное о гильдии погодников и управляющей сети, состоящей из башен-лабораторий, упорядоченно расставленных по всему материку, Варя не особо прислушивалась и просто разглядывала хитрые магические приборы. В сердцевине каждого из них имелась здоровенная друза кристаллов — накопителей для определенного заклятья, растянутого во времени согласно вложенному чародеем заряду энергии. Например, прибор, помогающий погоднику управлять ветром (о чем гласила витиеватая гравировка на подставке), выглядел как медный тазик с белым мерцающим камнем в центре, поверх которого полусферой переплеталась сложная сеть из проволочных обручей и направляющих линеек. По ним следовало передвигать в загадочном порядке металлические «паучки» с закрепленными в них кристалликами поменьше — видимо, чтобы указывать ветру, в какую сторону ему дуть и с какой силой. — Неправильно! — занудно возразил Снежен. — Ветер не появляется сам собой, это всего лишь движение воздушных масс, зависящие от давления, влажности, температуры, вращения планеты, сезонного положения относительно солнца… — Ой, я всё равно ничего не пойму! Это выше моего разумения, — отмахнулась Варя. — Разве в твоем мире не управляют погодой? — Да ты что! Ее только недавно предсказывать-то научились, и то врут постоянно. — И это при том, что у вас люди летают по небу в стальных кораблях! — возмутился он. Завистливо добавил: — И при том, что у вас всего лишь одна луна и нет Кольца. — А чего луна? — не поняла Варя. — Ну, приливы на море — это я знаю, от нее. А чем она на погоду влиять может? Она всё-таки висит от Земли далековато, вон, космонавты только один раз за столько лет до нее смогли долететь. На это замечание ее любезный чародей-погодник разразился долгой нудной лекцией о влиянии притяжения небесных тел на планетарную атмосферу, которую Варя благополучно пропустила мимо ушей. Одно лишь уяснила — высчитывать параметры хорошей погоды без засухи, потопов, ураганов, вредных для сельского хозяйства заморозков и прочих сюрпризов в этом мире крайне непросто. (В земном было бы раз плюнуть — если б, конечно, магия не была в дефиците). — Ты еще солнечный ветер добавь, — съехидничала она. На что получила добавочную к лекции справку о потоках энергии от светила. Но нашелся и другой немаловажный фактор, отравляющий погодникам жизнь — это другие погодники. Маги соседних королевств с удовольствием исподтишка подпихивали на чужие территории особо пакостные циклоны и плохо управляемые грозовые тучи. Одну такую спиральную шуструю «осьминожку» Снежен обнаружил, когда «включил» «главный монитор» лаборатории. Варя и не обратила сперва особого внимания на лежавшую на широком столе карту — карта как карта, нарисованная тушью на желтой плотной бумаге, изображает три королевства, Белые Горы и частично прилегающие соседние страны, острова и моря. Но стоило Зиму повелительно провести рукой над столом, как над картой засветилась волшебная дымка, превратившая рисунок в трехмерную проекцию местности, полноцветную и выпуклую. Горные пики засверкали снежными шапками и отбросили густые фиолетовые тени на долины. Синегорье поднялось лесистыми бирюзовыми холмами. Златоград оказался окружен зеркально блестящими озерами, равнины Вольнополья прорезали широкие реки. И над ландшафтом миниатюрными клочками ваты поползли облака и тучки, двигаясь в реальном времени. — Подсунули-таки! Пару дней не проследил, и уже воспользовались! — рассвирепел Зимослав, ткнув пальцем в облачные завихрения, старательным пропеллером катящиеся в сторону Грозовградска. — Ну я им отплачу! Они у меня зубами постучат! Давно не получали снега летом? Завтра получите!.. Рассерженно пыхча, он подошел к висящей на стене доске для записей, взял угольный стержень и принялся строчить формулы умопомрачительной сложности — и всё ради того, чтобы в рекордные сроки согнать большую снеговую тучу с Белых Гор и повесить ее над нерадивыми соседями. Варя только благоговейно повздыхала, поглядев, как лихо он управляется без счет и калькулятора с многозначными числами, дробями и градусами. Ведь это только на первый взгляд просто — раз и наколдовать! На самом деле следовало учесть главенствующие потоки, просчитать, чтобы снег не вылился дождем раньше времени, да еще и подать это как случайную прихоть природы, на пару дней оставшейся без должного присмотра. К тому же придется как-нибудь намекнуть остальным синегорским погодникам, чтобы не препятствовали «аномалии» следовать намеченным курсом… Чтобы не мешать, Варя отошла дальше пялиться на приборы. И надолго застряла в углу возле «комнатного фонтана». Конечно, на самом деле это был вовсе никакой не фонтан, а очередной инструмент для управления погодой — влажностью, дождями и прочая. В округлом, как волейбольный мяч, камне с радужными прожилками было вложено заклятие притяжения воды. Установлен камень был в центре широкого чугунного чана, к днищу которого прикреплялись две трубы. Из той, что располагалась прямо под камнем, вода прибывала, бурля ленивым гейзером, а через дальнюю трубу оттекала в бочку этажом ниже, чтобы потом попасть в личные купальни при жилых покоях. Сверху камушек был накрыт «шапочкой»-регулятором из металлических лепестков, скрепленных системой пружинок и винтиков. Всё это венчалось жестяной перевернутой воронкой — вроде тех, что использовались на кухне, когда требовалось что-то перелить в кувшины с узким горлом. Только эта была покрупнее раз в десять и к ней крепилась гибкая трубка, что уходила через специальное отверстие на крышу, соединяясь в свою очередь с конструкцией вроде громоотвода — Варя уже видела их, эти торчащие в небо «антенны». Не трудно было догадаться, что приспособление позволяло регулировать осадки — стоило лишь правильно настроить магическое излучение, приоткрыв или сомкнув лепестки крышки над камнем. В то же время строители башни определили кристаллу и бытовое назначение — вместо насоса поднимать по трубам воду из того самого колодца, что Варя обнаружила, гуляя по подземелью. Она зачерпнула горсть воды и ради интереса плеснула в сторону кристалла. Капли, вместо того, чтобы просто пролететь по дуге и шлепнуться вниз, выписали в воздухе зигзаг и прилипли к нижней части камня. Видимо, это усилило заклятье притяжения — вода в чане вздыбилась горбом, дотянулась до капель на камне, вобрала их в себя, а затем под собственной тяжестью всей массой ухнула обратно вниз, хлестанув волной через бортики. Варя, не ожидавшая подобного, не успела отпрыгнуть и оказалась облита с ног до головы. — Понятно, — хмыкнула она. — Ну извините! Больше брызгаться не буду, урок поняла. — Что ты там делаешь? — услышал неладное Зимослав, подошел к ней, благо как раз закончил с метео-настройками и местью соседям. — Не стой близко, иначе голова разболится… А, ясно, и здесь проводила наглядные опыты? — Слушай, я поняла, как вода попадает в купальни, — с гордостью за свою сообразительность объявила она, — но где она нагревается? — Ну уж нет, накопители, отвечающие за жар и холод, я тебе пока не покажу, — твердо заявил Снежен. — А то еще начнешь по привычке проверять действие чар, и башня на зиму останется без отопления! Одними каминами при наших морозах не согреешься, здесь тебе не Белозорье. Потом придется заменять замороженные трубы и выбрасывать половину испорченных ингредиентов из лабораторий… Варя оскорблено надула губы, но больше в шутку, ибо остаться без горячей воды в личной купальне не хотелось. Вспомнив о мокром платье, в купальню она и отправилась. Дав ей время привести себя в порядок, Зимослав вновь объявился у нее на пороге — и ввел в состояние изумленно разевающей рот рыбки тем, что пригласил в свои покои на чашку согревающего какао с пирожными. Разумеется, Варя оценила этот беспрецедентный жест доверия. (Тем более она — как чуяла! — переоделась в соблазнительно обтягивающие джинсы и в девственно белую футболку на два размера меньше нужного, «запамятовав» о свойстве трикотажа просвечивать при отсутствии лифчика). В спальне королевича оказалось — о чудо! — тщательно прибрано. Варя проигнорировала зажженные свечи на столике в гостиной и целеустремленным танком пропылила к кровати, накрытой подаренным пледом. На нее и запрыгнула, сбросив тапки, устроилась с комфортом, поставив подушки в изголовье повыше, чтобы было удобненько сидеть. — Иди сюда! — похлопала рядом с собой. Показала прихваченный смартфон: — Будем кино про вампиров смотреть. Классика! Я тебе всё переведу, не волнуйся, для того и нужна кнопка паузы. Зимослав поглядел на нее пристально. Фыркнул выразительно. Вышел, чтобы погасить лишние свечи в гостиной, зато вернулся с подносом вкусняшек — сообразил-таки, как нужно правильно проводить время в постели! Пирожные оказались те самые, из лучшей кондитерской Грозовградска. И наконец-то Варя выяснила, как Зиму при всей занятости удавалось регулярно баловать ее (и себя) свежайшими и нисколько не помятыми гостинцами. Он, хитрец, просто устроил постоянный миниатюрный портал, соединяющий особо отведенную полку в столичной кондитерской — с ящиком тумбочки в его спальне. В назначенное время хозяйка лавки выставляла туда заранее обговоренное количество сладостей, а утром не потребовавшиеся забирала, чтобы не черствели зря. Впрочем, чары продления свежести их сохраняли лучше, чем в холодильнике. — Можешь приходить и выбирать сладости в любое время, даже если меня не будет дома, — великодушно разрешил он. — Если захочешь чего-то особенного, просто оставь записку, и утром тебе это приготовят. — Если я захочу чего-то особенного, я не стану никого просить и ждать, а сама пойду и приготовлю! — гордо задрала нос Варя. — Не зря же баба Вера доверила мне свою кухню, все чуланы и погреба с запасами. — Баба Вера не жалует сладости и конфеты, — с тяжким вздохом пожаловался Зим, устроившись с ней рядышком на кровати. Передал чашку с какао, поставил на покрывало блюдо с пирожными, жестом предлагая угощаться. — Она считает, что сладкое вредно. — Но на пироги это не распространяется, — уточнила Варя. — Угу. Пироги — это пироги! А взбитые сливки и — ужас! — желе, или — кошмар! — фигурки из марципана доводят людей до выпадения зубов. Всё детство за мной следила и разрешала только свежие ягоды или кислющее варенье, брр!.. Только в Белозорье, глядя на уплетающего карамельки Злата или лопающего пастилу Нежа, до меня дошло, что чародеи могут волноваться о зубной боли в самую последнюю очередь. — Не говори ничего о зубах, — поежилась Варя. Она невольно поморщилась, глядя на воздушное чудо, что успела поднести ко рту, но еще не откусила. Вспомнилось, как в академии Чуролюта подруга Вихря обучала новеньких девочек (и ее за компанию), как нужно правильно чистить зубы. В этом мире не знали о щетках и пасте. Ухаживать за зубами помогала специально сваренная ароматная смола — полагалось откусить кусочек от брикета, тщательно разжевать, катая по рту пару минут, после чего выплюнуть. Малюсенький жесткий кусочек от слюны разбухал и становился невероятно липким, хуже всякой ириски или жвачки. Да, налет счищал просто превосходно. Но на третий раз заодно выдрал у Вари половину пломб. Дрожа от ужаса и чуть не плача, она побежала к учительнице, чтобы отпроситься с занятий на пару дней, думая вернуться в свой мир и записаться к стоматологу. О ее беде услыхал Алояс — и сам затрясся от ужаса от описаний способов лечения зубов путем сверления по живому. Схватил хнычущую ученицу в охапку — и отвез к лучшему в Златограде магу-лекарю, который в считанные минуты зарастил ей все дырки и научил профилактическим чарам, избавляющим от кариеса… Пожалуй, то приключение было самым шокирующим и одновременно самым счастливым из всех Вариных испытаний, что она пережила за дни, проведенные в стенах академии. — А ты не говори ничего о моем тайнике бабе Вере, — в ответ потребовал Зим. — Знаешь, как она обидится! Вся еда должна готовиться только под ее бдительным присмотром. — Угу, ведь это получается форменная контрабанда! — хихикнула Варя, впившись зубами в хрустяще-кремовую сладость. Прочавкала: — А как же Зореслава? — У Зорьки есть свой тайник, правда, поменьше этого. Но она им редко пользуется, боится располнеть, ведь тогда придется перешивать все ее платья… О, я вспомнил! — Что? — Мы раньше с Зорькой вот точно так же полуночничали! Она запрыгивала ко мне в постель и клянчила, чтобы я почитал ей книжку. Уже сама отлично умела читать, а притворялась маленькой. Хотя, она вправду была крошечной… — И до сих пор не особо выросла, — хихикнула Варя. И сама себя мысленно обругала — если его без вина потянуло на воспоминания, поддакивать надо аккуратнее, чтобы не сбить! Впрочем, он определенно был настроен поговорить по душам. Щелчком пальцев зажег в камине заговоренные на бездымное многоразовое горение поленья, чтобы можно было смотреть на играющий огонь, откинувшись на подушки изголовья и грея ладони о чашку с какао. — Это точно. Но когда я увидел ее после четырех лет, проведенных вдали от дома… Я запомнил ее пищащим свертком кружевных одеялец, а она успела стать настоящей принцессой! — Но ты тоже, наверное, повзрослел за это время, — понимающе подхватила Варя. — Сияна мне так и заявила: неужели у меня есть такой большой красивый брат? — признался Зим, мягко улыбаясь оставшимся на блюде пирожным. — Тогдашнего задохлика она посчитала большим и красивым… Варя заняла рот очередным шедевром кондитерского искусства, чтобы не возникало желания перебивать и лезть с уточняющими вопросами. Зим и так поражал откровением за откровением. Извинился, что иногда ведет себя бестактно — в том смысле, что, например, может без разрешения помочь застегнуть платье. И вообще для него не сложно прислужить даме вместо личной горничной, он даже помнит, как делать кое-какие женские прически — на сестренке научился. После возвращения из Златограда они стали неразлучны. И оба ужасно скучали по отцу, хотя Зорька знала его лишь по рассказам брата, скупым упоминаниям постоянно занятого делами ворчливого дряхлого деда и непрекращающимся рыданиям-причитаниям матери. Хранислава оплакивала пропавшего супруга так яростно, что на несколько лет буквально заперлась на своей половине дворца, потрясая стены криками, выливая обиду и горе — и не желая видеть детей, так на него похожих, унаследовавших чародейский дар, приведший того, как она считала, к верной гибели. Варя не удержалась, спросила: — Зореслава упоминала о покушениях на нее… — Было, — кивнул Зим. — Это одна из причин, почему она не любит бывать в городе, не хочет жить во дворце и почему я привез ее сюда, под защиту дедовой башни. — Но за что? Кому придет в голову убивать юную, ни в чем не повинную принцессу?! — Разумеется, она сама не успела никому насолить. Но без ее поддержки было бы очень тяжело выжить мне. — А ты кого обидел? Он усмехнулся: — Многих — лишь своим существованием. За долгое, почти столетнее правление Путивест Грозоврат, конечно же, только в своем королевстве нажил немало врагов, не считая соседних. Его недруги вряд ли сумели пережить легендарного чародея, но передали тлеющую ненависть по наследству внукам. Возможно, и причины вражды уже были похоронены под грузом времен, возможно, в некоторых случаях никаких причин вовсе не было, но завещание обязывало к мести. — К тому же я сын своей матери. А она у нас простого происхождения. Народу она нравится, а вот благородным родам не особо. — Но как же так? — расстроилась Варя. — Нет покоя в собственном отечестве! Вон же Злат Лучедар — спокойно разгуливает без охраны по своей столице, и никто не посмеет на него напасть, его все обожают! Зимослав улыбнулся ее наивности: — А меня там терпеть не могут, если ты успела заметить. Варя промолчала — что-то такое мелькало. — Охрана у Злата настолько хорошо выучена, что их невозможно увидеть, если не знать заранее, куда смотреть. Во-вторых, на нем многослойные защитные заклятия Чуролюта. В-третьих — сам он не колдун. — И что? — А то, что людей без магического дара рождается гораздо больше, чем магов. Простому народу удобно пользоваться услугами колдунов, но правителем они предпочитают видеть обычного человека, как они сами, с понятными возможностями и запросами. Чародеи слишком таинственны и непредсказуемы. Естественно, народ нас опасается, и не без причин. Чем сильнее маг, тем он страшнее. Самое страшное для страны — правитель-чародей. Такие, как я и мой дед, легко можем стать тиранами-самодурами, и на нас не найдешь управу, а притеснять страну мы будем долго, ибо могучий колдун и жить будет век с лишним. — Но ведь ты не станешь делать ничего плохого? — возмутилась Варя. — Объясни это тем, кому на королевском суде я выношу обвинительный приговор. Или баронам, у которых я отнимаю титул и земли за неподобающие поступки, хотя они наверняка считают правыми себя. Варя не нашла, чем возразить, хотя внутри всё кипело от несправедливости. — Еще на Злата не покушаются, потому что его смерть бесполезна для врагов королевской семьи, — неожиданно вывел он. — Как это? — Нет особого смысла его убивать. У него же есть довольно молодой отец — если Твердивер лишится наследника, то просто поскорее возьмет в жены Мстисладу и родит еще детей. А так как она сильная чародейка, то дети у нее получатся одаренными. Следовательно, в свое время трон перейдет к колдуну — а это, как ты уже слышала, многим не по вкусу. И наоборот — если убьют Твердивера, то на престол тут же взойдет Злат и несомненно продолжит политику отца. — А вот на тебе королевский род Синегорья прервется, — подхватила Варя. — Ибо тому, кто найдет способ избавиться от тебя, не составит труда уничтожить и Зореславу. И пусть твоя матушка еще не стара, ее гипотетический ребенок от премьер-министра не будет иметь прав на корону. — Ты всё прекрасно поняла, — похвалил он. — А давай с тобой сами ребенка родим! — осенило ее гениальным решением. Зим дернулся от неожиданности и уронил себе на рубашку едва надкушенное пирожное, пышным кремовым завитком вниз. Одарил сияющую Варвару подозрительным взглядом, в котором ясно читался вопрос: «Очумела, что ли?» Но вслух спросил иначе: — Не рано ли? — А почему нет? — и невинно захлопала ресницами. Он невнятно что-то промычал и поспешил слезть с кровати. В задумчивости удалился в примыкавшую к опочивальне гардеробную, дабы переодеться. Дверь же оставил открытой, так что его было не видно, но слышно: — Мне кажется, обсуждать этот вопрос несколько преждевременно. — Если ты волнуешься за то, что ребенок родится внебрачным, то зря, — заявила Варя, веселясь от души, наслаждаясь его плохо скрытым смятением. — У нас будет предостаточно времени, чтобы успеть зарегистрировать брак по всем законам. Беременность, знаешь ли, быстро не проходит! А если что, скажу, будто родила младенца, не доходив срок пару месяцев. Такое ведь случается у женщин и в вашем мире, полагаю? Он вернулся в свежей рубашке с трогательно топорщащимся воротничком. Варя похлопала по кровати, чтобы он сел, и потянулась поправить ему ворот. Зимослав поднял на нее взгляд, золотистый и пронзительный, как лучи рассветного солнца из-под сиреневого легкого облака. — Варя, я не могу просить тебя о таком. — Почему это? Я тебе не нравлюсь? — надула она губы, прекрасно сознавая, что слишком давит на жениха. — Нравишься! — поспешно заверил он. Проникновенно продолжил: — Ты очень важна для меня. Дед, направив тебя с помощью своего проклятия, сделал мне огромный подарок. Совсем недавно ты вошла в мою жизнь, но я уже не представляю, как без тебя обходился прежде. Мне становится спокойнее, когда я вспоминаю, что ты ждешь меня здесь. Мне нравится видеть тебя каждое утро и ужинать с тобой поздними вечерами. Ты делаешь для меня так много! Поладила с моими близкими и друзьями, познакомилась с моей матерью, поддерживаешь и помогаешь мне во всём. А что я могу дать тебе взамен? Мне стыдно, ведь я только принимаю и не в состоянии ничем ответить на твою доброту. — Ты даришь мне цветы каждое утро, — умилилась на его искреннее огорчение Варя. — Катаешь меня на сайгаке… — Я не шучу, — покачал он головой. — И я серьезна! — подхватила она. — Ты поселил меня в замечательном месте, где лучше любого санатория. Ты познакомил меня с замечательными людьми. Я целыми днями бездельничаю, а ты оплачиваешь все мои расходы. Ты позволяешь мне делать всё, что мне захочется — и при этом оберегаешь меня, будто я настоящая принцесса в волшебной башне! Поверь мне — я счастлива. И я надеюсь стать еще счастливее, когда ты сделаешь мне главный, самый долгожданный подарок. Он внимательно ее слушал, неверяще распахнув глаза. — Зимослав Ледомир Снежен, ты станешь моим мужем? — выпалила она. Зим слегка испуганно кивнул: — Конечно. Варя попыталась не сиять, как дурочка, хоть и подозревала, что широченную улыбку от уха до уха спрятать не получится. — Но я уточнила у твоей мамы, — протянула она жалобно, — и ее величество сказала, что не даст разрешения на нашу помолвку. — Да, беда, — признал Зим, — я не смогу обойти ее запрет. Придется экономить — объявлю помолвку в праздник зажжения зимних звезд, а свадьбу сыграем в день звезд гаснущих. Варя радостно взвизгнула — и кинулась к нему на шею: — Я люблю тебя! Зим неуверенно обнял ее. Правда, промолчал в ответ, и это ее больно укололо. — Но ты не влюблен в меня, — вздохнула она. — Я не знаю. Честно. Прости, похоже, мне нужно еще немного времени. Думаю, супружеская привязанность придет позже и будет глубже, чем простая влюбленность… Варя отстранилась. — Уверена, ты не сомневался в чувствах, когда влюбился в свою первую девушку, из-за которой поругался со Златом восемь лет назад! — ревниво бросила она. И тут же пожалела, что не удержала язык за зубами. У Снежена не дрогнул ни один мускул на лице. Но золотистый взгляд потускнел. — Извини, — пробормотала Варя. — Не стоит. Ты имеешь право знать всё о прошлом человека, за которого выйдешь замуж, — отозвался он тихо. — Прости, — повторила она, нервничая еще больше от его внешнего спокойствия. — Я не должна была так грубо лезть не в свое дело. Не представляю, как больно тебе сделала, что напомнила. Она давно умерла, но, кажется, твое сердце всё еще принадлежит ей. Невозможно сравниться с покойницей, у меня нет таких достоинств, чтобы затмить память о той, что пожертвовала жизнью ради твоего будущего… Зим поглядел на нее с крайним изумлением: — Кто умер? Ты о чем? — О девушке, которая была твоей первой любовью. Я всё знаю! Она любила тебя и не смогла смириться с проклятием, поэтому покончила с собой. Чтобы подавить чувство вины, ты беспорядочно спал с горничными… Он поджал губы — и Варя мимолетно поразилась, как в этом недовольном выражении схожи брат с сестрой. — Признаю, я не брезговал лаской служанок… — Я вовсе не о том! — Но это единственное, что здесь правда, — раздраженно рассмеялся он. — Кто тебе рассказал такое? Варя промолчала. — Зорька? — догадался без подсказок. — Либо она тараторила обо всём сразу, либо ты неправильно ее поняла. Та девушка никогда бы не покончила с собой. Она жива и здорова, и теперь у нее всё хорошо, уверен, хоть мы и не виделись года два. Когда я… заболел нервной горячкой, которую принял за влюбленность, я пришел к матери и объявил, что собираюсь жениться. Я руководствовался примером отца, он в свое время точно так же потребовал у деда разрешение, не дожидаясь совершеннолетия. Представь, каково же было мое удивление, когда мне запретили и думать о подобных глупостях!.. — Вообще-то, Злат описывал момент, когда вам рассказали о проклятии, несколько иначе, — не утерпела, вставила Варя. — Именно поэтому ты поспешно вернулся домой из Златограда. — Да? Не важно. Может быть, — отмахнулся Зим. — Вполне возможно, что к матери я пошел позже, за объяснениями. Я плохо помню. Говорю же — у меня была горячка, а не любовь. Может, некоторые трудности с управлением магией тоже дали о себе знать. Это всё неважно. На деда я ужасно разозлился — получалось, что из-за давнишней своей прихоти он проклял меня, а не Белозорскую династию! Он отнял у меня право выбора, а значит, и право на будущее счастье. Мне и сейчас стыдно за то, каким тоном я тогда с ним посмел разговаривать. Я, наверное, еще полгода на него злился. Поэтому подробности растолковывала мне мама. Она объяснила, что если я вздумаю ослушаться и в нужное время не отправлюсь в Златоград, чтобы украсть чужую невесту, я буду наказан — мой дар исчезнет. Я тогда подумал: и пусть! Всё равно от него одни проблемы. Но всё оказалось сложнее. — Например, на Белозорье должны были обрушиться стихийные бедствия, — поддакнула Варя. — Мне было в то время плевать на Белозорье, — честно ответил Зим. — Однако свое собственное благополучие я, к счастью, ценил. Наше королевство слишком долгое время зависело от правителя-чародея. Те же белогорцы не развязывали полномасштабную войну, потому что боялись мощных чар Грозоврата. Дед был стар еще до моего рождения, а после исчезновения отца его здоровье резко ухудшилось. Я обязан был принять бразды правления из его слабеющих рук. Лишившись дара, я сделался бы бесполезным. Да меня просто убили бы где-нибудь в темном уголке дворца! — Как и твою сестру. — Именно. Но даже при самом лучшем раскладе, я просто не осознавал, как сильно изменилась бы моя жизнь без чародейства. Взять ту же погоду — я очень привередлив и не выношу летней жары, например. Я не люблю затяжные дожди осенью и сильные оттепели зимой. Я ненавижу град и обожаю безветренные снегопады хлопьями. Кто станет учитывать мои капризы, если я потеряю трон и силу? Никто, разумеется. Обычным погодникам едва хватает сил бороться с засухами, ураганами и наводнениями от ливней. — Дай угадаю: твоя привередливость устраивает всех и помогает земледельцам получать отменный урожай на зависть соседям? — съехидничала Варя. — Ну… Не без этого, — буркнул уличенный королевич. — Еще я привык пользоваться порталами вместо утомительных длительных путешествий. В конце концов, закрывать стихийные разрывы на территории Синегорья без меня тоже было бы некому. В общем, нашлось множество веских причин остаться чародеем. Я одумался, всё взвесил — и решил, что пылкая страсть не стоит подобных жертв. Поэтому объяснился… с той девушкой, и она меня прекрасно поняла и простила. — То есть ты ее бросил, и вы расстались друзьями, — усмехнулась Варя. — Верно, — улыбнулся в ответ и Зимослав. Перевел дух с облегчением, словно объяснение далось ему нелегко. Будто ему было важно убедить ее в своей правоте. — А ничего, что у тебя давно мерцает рубин в колечке? — резко сменила она тему. — Кому-то срочно вздумалось со мной поговорить, — вздохнул Зим. — Мне лестно, конечно, что ради меня ты отлыниваешь от дел, но вдруг там что-нибудь важное? — Там всегда что-то важное, — еще тяжелее вздохнул он. — Ответь! Я выйду, если мешаю. — Останься. Но прежде чем раскрыть мини-портал для переговоров, Зимослав покосился на Варин бюст, обтянутый футболочкой, и прикрыл оный уголком пледа. В повисшем над кроватью окошке появилось изумленное лицо Белокраса Врана: — Ах, теперь ясно, почему ты от нас больше часа отмахивался! Давно же я не видел в твоей постели девушек. — А что, раньше вы за ним подглядывали?! — возмутилась Варя. — Если можно, сразу о деле, пожалуйста, — перебил их насупившийся королевич. — И покороче — уже полночь, а утром мне в министерство. — Можно и коротко, — кивнул Вран. — Тихун предсказал новую дыру. Откроется через… а, вот уже и открывается. Идешь? — Куда я денусь? — проворчал Зим, поднимаясь с кровати. — А можно мне тоже с вами?! — подхватилась и Варя, вскочила, забыв о пледе. Вран на мгновение округлил глаза и поспешил деликатно отвернуться. Зим шикнул — и швырнул в невесту сюртук. Та быстренько его подхватила, продела руки в рукава и, застегивая пуговицы, объявила: — Я готова! — А обувь тоже мою наденешь? — прошипел Зим. — Могу и в тапочках, — парировала Варя. — Сейчас спустимся к выходу, захвачу кроссовки. У тебя ведь местный портал на входной двери башни настроен? — Ты спустишься и останешься у себя в покоях! — снова зашипел он. — Но я хочу с вами, поглядеть на эти ваши стихийные дыры! — Нет! Это опасно! Вран решил, что ему пора вмешаться: — Да пускай посмотрит! Издалека. Дыра небольшая, вон, Будигор уже успел всех вылезших чудищ загнать обратно. Никаких ядовитых испарений или излучений я не обнаружил. Варя ведь благоразумная барышня и не станет вмешиваться в чароплетение… — Не стану! — …даже если покажется, будто без помощи мы не справляемся? — Клянусь! Буду молчать и стоять в сторонке. — Ну и славно, — подытожил Вран, многозначительно улыбаясь стиснувшему зубы королевичу. — Ждем вас!