Приручить Королевича

Закрытие дыры прошло хорошо и почти без неожиданностей. Варю все встретили без вопросов или недоумения, будто давно ждали, когда она наконец присоединится к их компании. Только Огнеяр по-мальчишески фыркнул, намекая, что негоже бабе лезть в мужские дела. А Варя и не лезла — как обещала, чинно стояла в сторонке и внимательно следила за процессом. Даже когда в почти заштопанную дыру следом за вернувшимся на эту сторону Зимом прорвалась какая-то летающая огненная сколопендра метров пять длиной и понеслась, извиваясь, прямиком на нее — Варя с места не сдвинулась, даже не ойкнула. Даже рука ее, смартфон с включенной камерой сжимающая, не дрогнула. Чудище у нее перед носом на полном скаку расплющилось о невидимую стену барьера, а затем, увлекаемое чарами Венцемира, злобно шипя и плюясь едкой паутиной, с трудом протиснулось задом в отверстие между мирами, придерживаемое Будигором и Снеженом… В общем, Варе понравилось. На следующий день она приставала ко всем домочадцам Жукова Улья с предложением показать шикарное видео. Пребывая в восхищении, она не сразу обратила внимание, что после того разговора по душам Зимослав практически стал ее избегать. Почти на неделю прервались их совместные ужины. В башне королевич показывался набегами, даже на ночь не оставался. Только амулеты менял, опустошенные на заряженные, и то умудрялся выбирать такой час, чтобы Варя его не застала. Потом постучался поздно вечером. У нее к тому времени глаза слипались, поэтому она была не настроена задавать лишние вопросы или устраивать сцены, на которые к тому же, как считала, не имела права. Он, пряча виноватый взгляд, вывалил ей на постель все свои камушки, даже те, которые редко теперь носил — от запонок и брошек до кулонов и запасных длинных сережек. И попросил зарядить незамедлительно, до упора. Варя не отказала. И полчаса просидели в тишине, нарушаемой только взаимным сопением: она усердно наполняла кристаллы, почти позабыв о его присутствии, а он сосредоточенно о чем-то размышлял, на нее, полусонную, пристально глядя. Но в итоге так ничего и не сказал. Забрал побрякушки, поблагодарил и сбежал. А за завтраком Зореслава-Сияна строго спросила: — Ты хорошо зарядила брату все амулеты? — Да, конечно, — удивилась странному вопросу Варя. Принцесса вздохнула: — Еще неделю его не увидим — к северной границе белогорцы подтянулись. Опять с ними воевать придется. Варя пирожок мимо рта пронесла от такой вести. — Не волнуйся, Хвощ всех своих рыцарей и пехотинцев собрал и туда перебросил. Ешь спокойно, — велела Зорька. И сама продолжила нервно нарезать блинчик в тарелке до состояния мелкой лапши. — Соседские бледные вожди и шаманы поглядят издалека на нашего бледного королевича, да и разойдутся каждый в свою сторону, как обычно. Зачем только приходят, спрашивается… Варя не отстала от принцессы, пока та не рассказала о жителях Белых Гор всё, что сама знала. — Ну… Они любят холод и носят белую одежду, чтобы быть незаметными на снегу, а может, наоборот, чтобы лучше видеть друг друга в глубоких пещерах, где они обитают. Они не строят городов, живут большими семьями, деревнями. Молятся своим богам. Среди них есть маги, но они используют совсем другие виды энергий и способы заклинаний, чем мы. Вроде бы ими правит королева, которая стоит над вождями всех племен... — Они жуткие! — поежилась Варя. — Я видела в лесу одного — просто вампир-йети, точно как на картинке в учебнике! — Тот шпион, наверное, был в маске с накладными клыками и с закрытыми глазами, — пояснила Зорька. — На самом деле картинкам в книгах не стоит слишком верить. Художники просто не хотели рисовать наших давних врагов красивыми. — Как эти снежные гоблины могут быть красивыми? — не поверила Варя. — Да у него были руки ниже колена! — Это просто рукава длинные. — И ноги кривые короткие! — Шпионы любят штаны особого кроя, со свободным швом в шагу, — пояснила любительница кройки и шитья. — И ходят они на полусогнутых, отчего силуэт кажется коротконогим. Но на самом деле им просто так удобнее быстро бегать или бесшумно красться. — А глаза-то у него были! Глаза-то!.. — вспомнила и содрогнулась Варя. — Да говорю же — закрытые у них днем глаза, — настаивала принцесса. — Как это? — не поняла та. — Третьим веком, от яркого света. Представь: вылезают они из пещеры или подземного хода, а снаружи солнце сияет и снег блестит — так и ослепнуть недолго! А жизнь в горах не сладкая, долго моргать некогда. Вот они и приспособились днем держать глаза закрытыми. Еще от сильного ветра, говорят, помогает, от мороза и от пурги с колючей ледяной крошкой. — Третьим веком? — повторила Варя, соображая. — А! Это как у кошек? То есть, у зябликов? Два века нормальных, нижнее и верхнее, а под ними вертикально ходит полупрозрачная пленка? — Именно. У белогорцев она темная, поэтому издалека кажется, будто глазницы страшные, как у черепов. На самом деле глаза у них огромные, насыщенного цвета, как драгоценные камни, выразительные, как у тех же зябликов, и, говорят, вообще мерцают в темноте. Не все, конечно, красавцы, но ведь и люди бывают разными. Ну, и красота их всё-таки своеобразная, к ней привыкнуть надо. Так вот! Благодаря чувствительности их зрения, дедуля и придумал вешать зимние звезды — они и отпугнут яркими вспышками даже среди ночи, и послужат сигналами для людей, предупредят о вторжении. — А меня Зимослав уверял, будто зимние звезды придуманы, чтобы у людей улучшалось здоровье и настроение, — фыркнула Варя. — Одно другому не мешает, — хихикнула Зорька. — Какое тут здоровье, если солнце месяц не показывается из-за Кольца, на небе почти всегда густые тучи и дни становятся темные, как сплошные сумерки? Прибавь холод и снег — и банды бодреньких белогорцев, разгуливавших по приграничным землям, будто у себя дома! Хотя нет, у себя дома они вряд ли стали бы грабить соседей и громить всё подряд. Так и спускались со своих гор сотни лет, каждую зиму, с незапамятных времен, когда три королевства еще были единой империей. А вот когда братец встал во главу погодников и военных и подвесил под тучами лично доработанные солнышки-маяки — тут-то и пришел конец их зимнему раздолью. При всем уважении к деду и отцу, их звезды получались сторожевыми и отпугивающими — но когда еще стража примчится на помощь? Зато братовы могут иной раз так обогреть непрошеных гостей, что от них кучка пепла останется! Такие вот чары срабатывают, если те посмеют пролить кровь наших подданных. — Поэтому белогорцы решили теперь, что холодов ждать нет смысла, — подхватила Варя мрачно, — надо наступать, пока Зим не получил свой любимый источник сил от снегопадов. — Они ж не знают, что у него появилась ты, — многозначительно добавила Зореслава. Вспомнила: — Если хочешь на третье веко поглядеть, пошли к Друне? Попросим его показать, он тоже умеет с закрытыми глазами разгуливать. Правда, наш-то привычен к яркому свету, поэтому редко жмурится. Кстати, это ведь белогорцы придумали приручать сайгаков — на них удобно ездить по тропкам между скал или перелетать через расщелины. На сайгака пошли глядеть, не откладывая. — А разве Зим не взял своего скакуна с собой? — запоздало спохватилась Варя. Принцесса помотала головой: — Он же порталами шныряет везде. Чтобы переносить сайгака, это ж сколько энергии нужно! И вообще, Друня у него исключительно для парадных выездов. В опасные путешествия братец его никогда не возьмет. — А на чем же ездят королевские рыцари? — не унималась Варя. — Разве не на сайгаках? — Нет, на сайгаках давно никто не ездит верхом, кроме нашего Зимки и белогорцев. — Неужели ваши всадники на кроликах скачут? Или на зябликах?! Зорька от ее «почемучек» отмахнулась, ибо уже пришли. На заднем дворе «конюшни» что-то грохотало, словно там работала бригада лихих каменщиков. Огнеяр Тихун сидел на верхней ступеньке боковой лесенки, ведущей ко входу на его чердак, взирал на творящееся во дворе свысока и наигрывал на флейте умиротворяюще-печальную мелодию. Услышав звуки флейты, Зореслава ахнула и остановилась послушать. И Варю придержала за руку, чтобы пока не подходила и не мешала музицировать. Но у парня был хороший слух, даже на расстоянии и сквозь грохот он их услышал и тотчас перестал играть. — Привет, Огнеярушка! — зарумянилась маковым цветом принцесса. — За Друней присматриваешь? — Угу, — ответил Тихун. Встал с места и явно собрался улизнуть, как только девушки отвернутся. А Зорька будто не замечала и продолжала настырничать: — Как там наш сайгак? Сердится, что братец без него на войну уехал? — Угу, — снова был содержательный ответ. — Пусть не переживает зря! — нарочно громко объявила она. Шум на заднем дворе прекратился — похоже, сайгак прислушивался к их разговору. — Сейчас же лето! А всем известно, что летом белогорцы еле ноги волочат, какие уж им военные походы. Это они, наверное, от солнечного удара умом тронулись, с горных склонов кубарем скатились — так возле наших границ и очутились. Братец им быстро объяснит, что мы их в гости не ждали, да обратную дорогу укажет! Верно говорю? — Угу! — подтвердили хором Варя и Тихун. — А нам можно к Друне заглянуть, разрешишь? — продолжала принцесса строить глазки Огнеяру. — Угу, — опять промычал он и пожал плечами, что можно было понять как: «Если вам больше нечем заняться и не боитесь получить камнем, то идите, мне-то какое дело?» Варе как-то резко расхотелось тревожить пребывающего не в духе зверя, но Зореслава потянула ее за собой. И велела Тихуну: — Спускайся! Раз твоя музыка не успокоила Друню, будем вместе ему шерсть вычесывать! Неси грабли! А не то вдруг сгоряча сломает свою обувку или купальню испортит — будет еще неделю горевать. — Или крылья повредит, камнями-то кидаясь, — негромко пробормотала Варя. Зорька ее услышала и шепотом, сделав страшные глаза, сообщила: — Ты что! Крылья — его больное место! — Почему? — шепотом же спросила Варя. — Он же умеет ими махать, почему летать-то не научился? — Отец нашел Друню в горах совсем еще птенцом, тот из гнезда выпал и в щели между скалами застрял. Зимка и дед его выходили, поэтому Друня к братцу привязался. Но без взрослых сайгаков рядом Друнь не смог вовремя научиться летать. Когда поняли, в чем проблема, было уже поздно — он подрос и набрал вес. Кормил-то дед его хорошо, разбаловал, пока Зим в Златограде жил. А крылья остались слабенькие, на таких ему никогда в жизни в небо не подняться. Вот с тех пор он и хандрит временами, особенно если братца долго не бывает дома. — Мда… — сказала Варя. — Надо с этим что-то делать. Как и Друне, ей было очень обидно, что Зим не взял ее с собой на войну. Но поделать с этим она ничего не могла, да и умом понимала, что, если оставили сайгака, то ей тем более на границе не место. Значит, надо дома провести это время с пользой. Например, научить зубро-дракона летать. Даже если не получится, то хотя бы не будет сидеть в башне у окошка и переживать, как там ее суженый — не ранен ли, не угодил ли в плен… Очень удачно в ее тетради с конспектами нашлись упражнения по развитию лекарских способностей. И Варя с воодушевлением начала с чар диагностики. Оные показали, что сайгак здоров, как бык. Точнее, как хищный пешеходный пегас с хилыми крыльями. Причем назвать мышцы и кости слабыми можно было лишь относительно — махать верхними конечностями Друня умел и в приступе упрямства мог этим заниматься часами. (Для тренировок он, кстати, сгреб все камни из сокрушенных сгоряча пирамидок в одну высокую кучу, на которую и забирался). Размер у крыльев был внушительный, размах впечатлял, и, если честно, Варя вообще представить себе не могла, как должны выглядеть крылья у сайгака летающего. Или летающие не будут весить, как зоопарковый слон? Всё-таки в снежных горах и на скалистых склонах с питанием дела обстоят куда суровей, чем в благополучном поместье. Для начала Варя прописала своему пациенту регулярные укрепляющие тренировки — каждый день в несколько подходов, а не раз в неделю в приступах меланхолии. Еще назначила диету, чтобы избавиться от жирка, что прощупывался под мохнатой шкурой. А также ввела в правило долгие прогулки на природе — в ближнем лесочке или вокруг озера, или до деревеньки и обратно. Чтобы было веселее, гуляли всей компанией — Варя с сайгаком и Зорька с Тихуном. Последний откровенно морщился от ласкового натиска осмелевшей в отсутствии брата принцессы, но стоически продолжал отмалчиваться на все заигрывания. — Зорь, а у тебя точно нет какого-нибудь забытого жениха, назначенного проклятием деда или родительским заветом? — на всякий случай уточнила Варя. Ей Огнеяра было немножко жаль. Но, с другой стороны, раз он всё еще терпит, а принцесса наслаждается вольной жизнью, то почему бы ей и дальше не хихикать в свое удовольствие, втихомолку любуясь юной парочкой? — Нету! — радостно объявила принцесса, вновь повиснув на плече красного, как закат перед бурей, кавалера. — А Зимослав знает о твоих тайных симпатиях? Не влетит мне, что я устраиваю ваши свидания, прикрываясь заботой о здоровье Друни? — Его высочеству прекрасно известно про романтическую блажь ее высочества, — соизволил буркнуть Тихун. — Братец нисколечко не против! — расцвела смущенная и счастливая Зореслава. Когда остались наедине, принцесса для успокоения Вариной совести обстоятельно пересказала трагическую историю Огнеяра. Оказывается, парень происходит из благородного рода военных магов и унаследовал титул барона, правда, без подкрепления в виде фамильного замка. Замок, а вернее, приграничная крепость была разрушена при очередном набеге белогорцев. Его величество Кудеяр Смур с товарищами лично отправился на помощь гарнизону, но опоздал на считанные минуты — вся семья Огнеяра погибла, а сам он, трехлетний малыш, выжил чудом. Кровных родственников, желающих взять сироту на воспитание, у него не нашлось, потому тихий и серьезный мальчуган остался во дворце в свите принцессы. До статуса королевского рыцаря-мага он пока, правда, всё еще не дорос, но под покровительством Снежена успешно развивает дар предвидения и прочие незаурядные магические способности. — Только на войну Зим его, наверное, никогда не возьмет, — призналась Зореслава. — Огнеяр настолько ненавидит белогорцев, что при виде их мгновенно приходит в слепое бешенство. А нет ничего страшнее для соратников, чем неспособный держать себя в руках могущественный чародей. «Боже мой, ну и в семейку я попала! — подумалось Варе. — Принц с принцессой — безотцовщина. Паж у них — круглая сирота. Чудо-конь — и тот найденыш! И, похоже, у всех депрессия...» Но если меланхолия Зорьки была прямым отражением депрессии брата, а в тоске Зима следовало винить пропавшего отца, то источник огорчений сайгака был куда проще. И Варе не пришлось долго ломать голову, пытаясь найти для зверя лекарство для души. — Мне кажется, Друнька, или ты немножко похудел у нас? — объявила она после нескольких дней, заполненных долгими прогулками и тренировками на укрепление мышц. — Ну-ка, давай еще разок залезь на свою горку и помаши крыльями, чтобы ветер поднялся! А я посижу тут, погляжу на тебя. Она впрямь уселась на заднем углу террасы, подстелив прихваченный у Зорьки половичок. Да не просто собралась глазеть и бездельничать, а заодно полезным рукоделием заниматься — домашний свитер Зимослава чинить, протершиеся локти штопать и заплаты из контрастной замши класть. Ну точно старая нянька при детской площадке! Сайгак с неохотой послушался, полез на свою горку булыжников, что собрал в нескольких метрах от песочницы. (Варя уже прикинула, что зимой, когда Друнь сможет принимать ванны из снега в любом другом месте, она из этого «курганчика» и песочной ямы соорудит ледяную горку. Даже если Зим не захочет с нею повеселиться, то уж Зорька точно Тихуна пару разиков по накатанному спустит с визгом.) — Маши-маши! — подбадривала Варя унылого зверя, у которого сегодня выдалось особо мрачное настроение. — Не халтурь! Поднажми! Не стесняйся хорошенько пропотеть — потом пойдем на озеро купаться! Друня насупился, состроил поистине звериную морду — напрягся, замахал крыльями активнее. Даже привстал на задние лапы, поджав передние. Варя, продолжая демонстративно штопать, исподтишка направила на него тоненький поток чар — то самое заклятие левитации, из-за которого Вихрю довелось повисеть под потолком родной академии. — Еще-еще давай! Еще чуточку быстрее! Ну-ка, ну-ка!.. Да ты же взлетел!!! Дружочек, погляди-ка, у тебя получается! — заорав в восторге, Варя аж с места вскочила. Вообще-то она честно очень обрадовалась, ведь точно не была уверена, что чары сработают на таком немаленьком звере. Друня не поверил сперва, презрительно фыркнул, выпустив из ноздрей клуб огненных искр. (Он, оказывается, вправду умел плеваться горючим «секретом», когда нервничал или очень злился). Но Варя продолжала назойливо восторгаться, и он-таки соизволил поглядеть себе под задние лапы. А те… впрямь не касались когтями верхних булыжников. От такого открытия Друнь взревел во весь голосище!.. И потерял равновесие, выпал из-под действия чар — кубарем скатился с горки в песочницу, плюхнулся в зыбучую яму, подняв тучу пыли. — Друня!!! — завопила Варя, вообразив, что в эдаком кульбите он себе не только крылья переломает, но запросто ноги вывихнет и шею свернет. Она кинулась было к нему на помощь… Но едва сама не свалилась с края террасы — кто-то дернул ее назад, ухватив за локоть. — Ты чего?! — Резко обернувшись, Варя столкнулась нос к носу с Тихуном. — Он упал! Покалечился!.. — Ничего с ним не случилось, — буркнул Огнеяр. — Он при мне с крыши сколько раз спрыгивал — пока дом не разломал, чинили потом. — С крыши? — Варя задрала голову, невольно сравнивая высоту конька «конюшни» с размером «курганчика». Выходило минимум раза в три выше. — Не с этой крыши. С кухонной. Залезал, пока баба Вера не видела. Она его потом скалкой лупила. — Бедняжка… — пожалела сайгака Варя. И действительно — полежав чуток в пыльной купальне кверху лапами и устремив мечтательный взгляд в небеса, Друнь вдохновенно забил роскошным хвостом. Потом вскочил — и пустился в пляс, скача в песочнице кругами и вздрыгивая всеми лапами сразу и по очереди. — Ну, и что дальше делать будешь? — кисло осведомился помощник. — Ты, Тихун, любишь молчать — так вот и помалкивай впредь! — шикнула Варя. — А мы тренировки продолжим. Мышцы нужные накачаем! Научимся держать равновесие. И от психологического блока избавимся. Конечно, потребуется время, но реабилитация дело такое! Трудное, но выполнимое, вот. ___________ Против предсказания Зореславы, Варя увиделась с Зимом раньше, чем через неделю. Разумеется, в этом оказался виноват закончившийся в накопителях заряд. Снежен постучался к ней за полночь. Не дождавшись ответа, тихо вошел в спальню. Умаявшаяся за день с сайгаком Варя уже легла — хотела почитать перед сном, да так и заснула, уронив раскрытую книжку на грудь. В изголовье тускло светился фонарик-ночник, согласно наложенным чарам обязанный плавно угаснуть, когда в нем перестанут нуждаться. Зимослав, подойдя к кровати, движением руки велел ночнику прибавить яркости. Опустился на край постели, всмотрелся в лицо спящей невесты. Улыбнулся на ее размеренное сопение. Наклонился и осторожно коснулся губами ее приоткрытых губ. Веки ее вздрогнули, Варя взглянула на него сквозь ресницы. И в сонном взгляде не было удивления — то ли королевич ей снился до этого, то ли сквозь сон она услышала его тихие шаги. Или опознала по нюху — пусть даже к знакомым ноткам его хвойного шампуня, травяной отдушки гардероба и собственно легкой горчинке мужской кожи примешивались непривычные запахи дыма, свежей древесины, влажной лесной земли и острого привкуса грозовых молний. Вместо ожидаемого возмущения она крепко обхватила его за шею, снова притянула к себе и жадно поцеловала по-настоящему. От неожиданности Снежен замер. Потом прикрыл глаза и попробовал достойно ответить, перехватить инициативу, как положено мужчине... Но Варя так увлеклась, что через минуту пришлось намекнуть, чтобы отпустила. Что она сделала с явной неохотой. — Я тебя подзаряжаю, а ты мычишь, вырываешься… — проворчала, позволив ему немного отстраниться — только на расстояние ее вытянутых рук, коими она цепко ухватила его за воротник черного мундира, украшенный на уголках золотным шитьем. — У вас тоже есть сказки, где утверждают, что спящих девушек надо будить исключительно поцелуями? — Есть, — повинился он, отвел глаза. Варя покосилась на эполеты из золотого шнура: — Ого, внушает! Но зачем? Ты ж, вроде, не любишь такое. — Положено. Чтобы все издалека видели, где командующий. — Твои сиреневые вихры и так издалека видно. — Я же шлем надеваю. — Похвально, думаешь о безопасности, молодец. Ну, так что там у вас? Закончили с войнами? — Пока еще нет. Извини, я ненадолго… — Да всё понятно! Давай свои камушки... Сам можешь идти перекусить чего-нибудь. — Благодарю, я не голоден, — улыбнулся он. — Отпустишь, может быть? Я бы амулеты тебе отдал. Варя со вздохом уронила руки поверх одеяла, покусывая губы в досаде, что вот сейчас он встанет и снова уйдет… Но нет, Зим выпрямился, вытащил из-за пазухи сверток с опустошенными амулетами, развернул платок на одеяле перед Варей. И остался молча сидеть рядом, поглядывая на нее, надутую и нахохлившуюся. Варя подтянулась повыше к изголовью, села, подобрав ноги, нарочно не подумала поправить сползшую с плеча бретельку пижамной майки. Кинула на молчащего жениха колючий взгляд искоса, убедилась, что тот собирается ждать, пока она закончит — и погрузилась в процесс зарядки. Хотя сосредоточиться было ох как непросто! Мешало стойкое ощущение дежавю из-за прошлого его визита недельной давности. И безумно смущало то, как Зим задумчиво пялился на нее. А у Вари от этого его рассеянного и вместе с тем внимательного взора внутри пожар полыхал, так что энергия просто фонтанировала — в десять раз больше кристаллов могла бы зарядить! — Готово, забирай, — проворчала она наконец. Зевнула, отвернувшись. — Благодарю. Он быстро собрал камушки и спрятал обратно под мундир. И неожиданно наклонился ближе — придержав рукой за затылок, чтобы не отворачивалась, прильнул к губам. Жаль, отпрянул, развернулся и удрал слишком быстро. Варя и облизнуться не успела, огорошено глядя вслед. Утром казалось, будто поцелуи ей приснились. __________ Зимослав снова, в который раз за день, поднялся по исхоженной тропке на облюбованный пригорок. Отсюда прекрасно просматривались окрестности — оба берега неширокой пограничной реки. И оба военных лагеря, вдоль оных берегов растянувшихся. Правда, самого королевича также было отлично видно с той стороны. Но это ему было на руку — пусть противники знают, с кем имеют дело, и трепещут в предчувствии поражения! А то зачем еще он надевает опостылевший мундир с блестящими эполетами (и подстёжкой из зачарованной кольчуги), а сиреневые вихры прячет под вороненым шлемом, украшенным золотым гребнем короны? Тяжелым, между прочим! Свои-то подчиненные его и так опознают, без мишуры. Вот только противники не особо спешат трепетать. Видать, с самого начала рассчитывали на встречу лично с правящим принцем Синегорья. Они и сами нынче явились не дикарями, как бывало прежде. Все без исключения расхаживали в шлемах, закрывающих чувствительные глаза забралами, сделанными не из хрупкого затемненного стекла, а из мелкой сетки из тонкой проволоки. Для защиты от здешнего (нынче довольно прохладного, надо признать) лета, какой-то горный гений придумал наколдовать охлаждающие плащи — разумеется, белые. При каждом резком движении со складок сыпалась на луговые травы снежная мука инея. Точно такими же попонами эти умники накрывали в полуденную жару и своих косматых сайгаков. Другое дело, что и наступать белое войско не торопилось! Как пришли, так и встали на своем берегу. Да, донимают явившихся встречать соседей атаками, но исключительно дальнобойными — стрелами, снарядами или чарами. Пересекать же водную преграду они будто и не собирались. А Зимослав не собирался отправлять своих людей на тот берег. Венцемир расстарался, в считанные дни собрал для его высочества внушительную армию — солдат на этой стороне реки было раза в два больше, чем белогорцев на той. А главное, среди простых воинов степенно расхаживали заметные издалека королевские рыцари-маги… Вернее, как расхаживали — они, конечно же, ездили верхом, как и положено рыцарям. Вот только скакуны у них были очень уж голенастые — каждая нога в четыре человеческих роста длиной! Если такой скакун вытягивался в струнку вверх, расправляя острые коленки, то никакие дозорные вышки не требовались. Скорпионы — искусственно выведенные для военных нужд огромные пауки. С маленьким (по сравнению с лапами!) плоским телом, на котором удобно крепилось кресло-седло для наездника. С аккуратными небольшими клешнями, примерно по метру каждая, которые с легкостью поднимали бревна при строительстве укреплений, перекусывали сети из канатов, с размаха проламывали кирпичную стену, вспарывали мостовые, ежели требовалось что-то выкопать — ну, и так далее. На шести долгих ногах, покрытых жестким, как щетка, длинным пухом, было удобно вышагивать среди толпы, пронося паучье тело и всадника над головами пехоты. Причем обычно скорпионы двигались степенно, даже неторопливо, восемью глазами внимательно глядели, куда ступать, и ощупывали пространство ворсинками на лапах. Но в бою от медлительности не оставалось следа. И пусть, повинуясь заветам Великой Матери, рыцари-маги не смели убивать противников, дабы не извратить собственный колдовской дар, зато они прекрасно защищали отряды пеших воинов, ставя щиты и барьеры. (А уж те, простые смертные, не боялись запачкать рук и смело пускали в ход клинки, копья, пушки, бомбы и прочее вооружение). Зато рыцари могли проводить косвенные или несмертельные атаки: например, вызвать обвал или наслать на врагов чары сна или оцепенения, наколдовать под ногами зыбучее болото или пошутить с одеждой, чтобы та превратилась в крепкие путы. Жаль, на белогорцев подобные трюки давно не действовали, у них имелись собственные колдуны и шаманы. Те научились противостоять излюбленным приемам людских магов — и нагло их же перенимали, переиначивали. Пошлешь на них волну огня — они ее назад отобьют. Кинешь шквал ветра, чтобы с ног сбило — поглотят, сыто рыгнут и попросят добавки. Единственным колдовством, какому белогорцы не сумели подыскать достойный ответ, оставались зимние звезды. Их Снежен и развесил над серединой реки, целую гирлянду ярко сияющих шариков. Рыскающие по кромке того берега белые воины то и дело поглядывали на звезды — наверняка под шлемами скрежетали зубами от злости. Конечно, звездами Зим не ограничился. Он поставил над своим берегом добротный барьер от снарядов любого вида и от проникающих чар — выше полета стрел, шире протяженности лагеря. Снабдил отряды отдельными магическими щитами, что должны были сами собой раскрыться при угрозе нападения. Выдал рыцарям амулеты-проводники. Имея такой, каждый наездник на скорпионе делался представителем королевича в прямом смысле слова: при необходимости Зимослав видел их глазами и плел чары их руками, но с собственной мощью, (до которой даже самому лучшему рыцарю было очень далеко). Таким образом, если белогорские шаманы и вожди хорошо следили за магами противной стороны, то должны были возомнить, будто в Синегорье каждый чародей не уступает по силе правящему принцу. Ну, а если они следили лучше, чем хорошо, и разгадали уловку, то Зимослав всё равно остается в выигрыше — с амулетами-проводниками он практически получил возможность перемещаться по берегу со скоростью мысли, а то и быть в двадцати местах одновременно, что в бою стоит немало. Одно плохо — рыцари на скорпионах были подделкой. На самом деле в лагере, не считая самого Зима, было всего лишь пятеро магов — старый лекарь и его ученики. Снежен очень надеялся, что их услуги потребуются исключительно бледным пленникам. Настоящий отряд королевских рыцарей Венцемир оставил себе для других, более важных задач. Объявил, что с таким скучным, вялым противостоянием его высочество прекрасно справится в одиночку — его могущества с лихвой хватит, чтобы удержать барьер над всей северной границей. Ведь всего-то и нужно наблюдать и никого не пропускать. И вот теперь Зимославу приходилось использовать проводники при любых нападениях, даже самых слабеньких, разведывательных, откровенно заигрывающих. Белогорцы будто нарочно испытывали его терпение. (Хотя почему «будто»? — именно нарочно!) То пару дней сидят тихо и похлебку варят. А то круглые сутки не унимаются, от темноты до темноты: с одного конца нападут на лагерь, подожженными снарядами из катапульты закидают (естественно, ни один не долетел до шатров). И тут же, одновременно с этим, на другом конце устроят попытку прорваться колдовством и удушить синегорских солдат злобным мороком. А через минуту — по центру шарахнут заговоренным каменным ядром, так что только барьер успевай поддерживать и щиты поднимай. Вот бы и носился Снежен из угла в угол, как суматошный кролик в колесе, кабы не паучьи всадники. Ну, подумаешь, к ночи голова кружится от того, что приходится смотреть сразу десятком пар глаз — не смертельно же. Но амулеты-накопители опустошал иной раз горстями. И с нетерпением ждал, когда же это «великое речное стояние» двух армий закончится. Венцемир обещал разобраться с делами еще неделю назад, между прочим, и вернуться к нему с отрядом рыцарей… Вглядываясь в легкую дымку, укрывшую ставку противника, Снежен гадал, какую каверзу на сей раз для него готовят. И что это за дымка, откуда взялась? Не похоже, чтобы от костров. Неужели охлаждающие плащи исчерпали заряды чар и изошлись паром? Вот было бы забавно!.. Словно разгладив воздух ладонью, он разрешил открыться переговорному порталу. Покосился на возникшее в окошке лицо Венцемира — капитан состроил загадочную мину, а сам сиял предовольно. — Ну? И долго мне еще здесь сторожить? — ворчливо протянул Зим вместо приветствия. — Будто у меня других забот мало! — Безусловно, ваше высочество! Королевская свадьба на носу, а тут такая досада! Я прекрасно понимаю ваше горячее желание поскорее... — Цыц! Говори, какие новости? — То цыц, то говори! — возмутился Венцемир. Но дурака валять перестал и обстоятельно отчитался об успехах тайного предприятия. Пока Снежен всеми силами убеждал противника, что королевские рыцари сторожат границу вместе с ним, а белогорское войско в свою очередь делало вид, будто вот-вот эту границу переступит и развернет конфликт в полноценную войну — Венцемир и его молодцы следили за настоящей, тайной стороной нападения: под шумок на территорию Синегорья пробралось несколько десятков групп лазутчиков-диверсантов. Потому-то и пришлось задействовать всех рыцарей-магов и даже их учеников и оруженосцев. Некоторых выловили сразу, пока те не успели подстроить людям грандиозные гадости. Некоторых решили оставить под тщательным наблюдением, дабы выяснить, что еще они замышляют и кто из местных запятнан предательством. Большинство лазутчиков имели какую-то цель в столице. Причем они были вынуждены пробираться туда сложными окольными путями, даже через границу Вольнополья. (Пусть напрямую от северной границы до Грозовградска рукой подать, но при этом миновать земли поместья Жуков Улей было просто невозможно — а туда рисковали соваться только самые отчаянные шпионы). Именно в Вольнополье нашлись белогорцам союзники — разрозненные семьи черных колдунов, побежденных в мятеже двенадцатилетней давности. Хуже, что перед обещанием больших денег не могли устоять и уроженцы Синегорья — чародеи-неудачники с нереализованными амбициями, глупые доверчивые юнцы, едва овладевшие магией, или представители обиженной властью провинциальной знати. Передвигались группы по стране единообразно, согласно общему плану — в закрытых кибитках, в сопровождении одного чародея. Стражникам, следящим за порядком на трактах, Венцемир заранее разослал приказ пропускать магов с подозрительным грузом, так что напрасно те радовались своей удаче и внезапно возросшему мастерству маскирующих иллюзий и умению отвести взгляд. Кабы не приказ, лазутчиков легко обнаружили бы с помощью особо зачарованных поисковых амулетов. — Без охлаждающих плащей в повозках они долго не просидели бы… — заметил Зимослав. За разговором он не забывал поглядывать в сторону противоположного берега. Дымка поднималась от земли всё выше, сгущаясь до молочной белизны. Подозрительный туман. Прищурившись, Зим мысленно подал команду гирлянде зимних звезд увеличить яркость. На всякий случай прощупал плетение чар нижней кромки барьера, что проходила по реке, проникая под воду на глубину в человеческий рост. Крепкие узлы отозвались беззвучным звоном — всё чисто… Но какое-то нехорошее ощущение всё равно не отпускало. Он поежился — как будто кто-то издалека сверлил его ненавидящим взглядом… Хотя, почему «как будто»? Наверняка пялились, уж точно не любовались… — Через пару дней первые кибитки доберутся до окраин Грозовградска, — продолжал рассуждать Венцемир. — Тогда-то мы и выясним, кто из именитых вельмож покровительствует этому плану или стал по каким-то причинам их союзником. Наверняка все отряды соберутся в одну армию — в чьей-то усадьбе, откуда и запланировано нанести удар по столице… — Всё идет подозрительно гладко, — пробормотал Снежен. — Тех белогорцев, которых раскрыли и арестовали — куда ты их определил? — Не сбегут они, не переживай! — отозвался Венцемир. — Они в столице? Все собраны в одном месте? — запоздало осенило Зимослава. — Ты полагаешь… — напрягся и капитан рыцарей, уловив тревожную мысль. — Зачем мучиться в тесных кибитках, если можно показаться стражникам, и те любезно распахнут перед тобой портал? Обитатели пещер с удовольствием посидят в темноте подземелий, ведь им прекрасно известно, что у нас не принято подвергать гостей пыткам, — мрачно произнес Зим. — И кто сказал, что среди шпионов нет колдунов, которые легко справятся с решетками, когда им наскучит тюремная еда? — Мы же проверяли, — неуверенно напомнил Венцемир. — Наши чары слишком различны! — рыкнул, медленно свирепея, Снежен. — Мы ничего не понимаем в их магии — как мы определим, кто из них владеет даром? Если они отвлекли нас угрозой вторжения, а сами гуляют по стране, то почему бы им не заморочить нас снова? Делая вид, что пытаются отвести нам глаза, они действительно указали нам, куда смотреть! — Чтобы рассредоточить королевских рыцарей… — понял Венцемир. — Тогда я немедленно!.. Он не договорил — открылось новое окно. — Будигор? Что случилось? — По выражению лица присоединившегося к беседе замказначея Зимослав понял, что вести тот принес недобрые. — Представьте себе, господа, — произнес будущий казначей растерянно, — я внезапно узнал, каким образом обитатели Белых Гор проделывают в скалах свои знаменитые извилистые ходы. Их чары плавят камень! И, как выяснилось пару минут назад, кирпичную кладку тоже. — Сбежали из-под стражи, — кивнул Зимослав мрачно. — В одной опустевшей камере я нашел начерченный от руки план, — продолжал торопливо, но обстоятельно докладывать Будигор. — Пометки написаны на нашем языке. Несомненно, чтобы его сделать, потребовалось немало времени. Там обозначены тайные ходы и подземелья, о которых даже мне было неизвестно… — План чего? — нетерпеливо гаркнул Зим. — Королевского дворца, разве я не сказал? — озадаченно моргнул замказначея. — Предатели нацелились на мою мать?! — зарычал Снежен. Немедленно приступил к чарам открытия портала. — Стой! — выкрикнул Венцемир. — Не вздумай уходить оттуда! Ты должен оставаться на месте, иначе они добьются своего! На это они и рассчитывали! — Ваше высочество! — взмолился и Будигор. — Признаю, я огорчен собственной недальновидностью, но королева под надежной охраной. Мы вовремя раскрыли их действия, и сейчас стража дворца готова встретить нападение, оцеплены все ходы и выходы, в первую очередь потайные. Белогорцев мало, я же вызвал в качестве подкрепления всех рыцарей-магов, почти все уже прибыли. Ее величеству ничего не грозит, клянусь! — Они умеют плавить камень, — напомнил, меча глазами молнии, Снежен. — Им наплевать на то, где вы их ждете. Им плевать на черные и потайные ходы, ты понимаешь?! — Успокойся! — потребовал Венцемир. — Кучка шпионов в столице не сравнится с армией, которую ты обязан сдержать. Очень не вовремя открылось еще одно окно. У Зимослава невольно возникло чувство, что беды окружили его со всех сторон. В новом портале возникло лицо принцессы. — Братец! — звонко воскликнула Зореслава-Сияна. — Ты только не волнуйся, у нас всё хорошо! Мы со всем отлично справляемся! — Что?! — рыкнул Зим. Сестренка ойкнула и выдала правду: — Жуков Улей окружен! Поместье штурмуют, но у нас всё хорошо… — Белогорцы? Как они проникли к вам мимо меня?! — Нет-нет! Не они. Разбойники какие-то. И один князь, не помню, как его там зовут, противная такая физиономия… Но магов среди них почти нет, — тараторила Зорька. — Мы справимся, не отвлекайся от своих дел, приедешь, когда освободишься, я просто должна была тебе сообщить, иначе бы ты потом стал ругаться… — Что значит «почти нет»? Сколько их всего? — Всего-то? — захлопала глазами Зорька. Соврать не посмела: — Да немного! Может, сотня или две. А колдунов всего десяток, ну, полтора. Барьер башни никому не по зубам, отсидимся! Ты только сам осторожнее там, Зимка, не переутомись! А то Варя как раз к себе ушла, мы за нею кролика послали с запиской, чтобы пока не возвращалась. Ну, некогда мне! Пойду мужиками командовать. И Росану за ворота выпущу, она давно рвется в бой. Ее окошко закрылось. Зимослав стиснул зубы — он готов был рычать от злости! Их обыграли по всем фронтам, подловили, как детишек, и ударили сразу в ключевые точки! — Я к тебе, — пробормотал Венцемир, сосредоточившись на переделке и расширении портала. — Нет! — рявкнул Зим. Попытался взять себя в руки и говорить убедительно, словно в первую очередь решил убедить сам себя: — Ты идешь во дворец. Затем, если успеешь раньше меня, отправишься к Зореславе. Она права, в крайнем случае они отсидятся в башне. Но если предатели захватят дворец, родовитая знать потом сживет меня со света. — Ты уверен? — спросил Будигор. — У меня и так здесь рыцари… — Быстрее справитесь — быстрее пойдете снимать осаду с башни, — отрезал Зимослав. — Всё, идите! — Но ты один… — заикнулся Венцемир. — Я сказал — идите! От его рявка мгновенно закрылись оба окошка. Снежен заставил себя дышать размереннее. Ситуация не так уж плоха — все на своих местах, все выполнят свой долг. И он тоже. Он огляделся, стараясь выбросить из головы лишние мысли и совладать с волнами тревоги, пробирающей до мурашек… И понял, что снова угодил в ловушку. Туман за время разговора успел закрыть всю реку плотным тягучим киселем. Цепочка зимних звезд едва светилась сквозь толщу мути. Его воины стояли растерянной толпой и зачарованно смотрели в сторону наползающей на берег, колышущейся белесой стены — туман медленно отодвигал барьер, таранил незримую преграду. Толкал и бил сразу на всём протяжении, по всей огромной площади, выискивал малейшую трещинку в защите. — Всем приготовиться! Поднять щиты! — громко скомандовал Зимослав с высоты пригорка. Люди вздрогнули, точно очнулись от сна наяву, схватились кто за оружие, кто за амулеты, активирующие щиты. Даже скорпионы успели прикорнуть — и теперь торопливо поднимали оседланные тела с земли, топорща коленки, обеспокоенно переступали лапами и воинственно клацали клешнями. Их наездники тоже приготовились, справедливо ожидая следующей команды для себя. — Рыцари!.. Но только он успел обратиться к проводникам, как амулеты, висевшие у тех на груди, принялись с оглушающими хлопками взрываться. Зим не успел ничего понять — как это? Почему?.. Вместо ответа прямо перед ним стена тумана выпучилась пузырем. Бесформенный комок сложился в виде лучащегося ехидством лица — огромные, пусть сейчас сощуренные, глаза, тонкие губы и узкий нечеловеческий нос вкупе с острыми, как у черепа, скулами, не оставляли сомнения в том, что на Зима решил эдаким образом взглянуть один из белогорских колдунов. «Долго же ты нас морочил, королевич! Я закрыл твои чары двойников. Что теперь станешь делать?» Снежен замер, чувствуя, как под одеждой по спине скатилась леденящая капелька пота. Лицо растворилось в белесых клубах. Белогорцы никогда не нападали таким образом. Сотни лет досаждали разбойничьими набегами, заставляя соседей считать себя разрозненными отсталыми племенами. Но даже тогда, когда они притворялись дикарями из подгорных пещер, с ними было тяжело справиться. Теперь же перед Зимославом армия — и с нею пришли колдуны, не уступающие в силе ему самому… Почему именно сейчас? Чего они ждали? Почему смеялись над ним с самого начала — прощупывали, на что он способен? Заставили думать, что он один здесь справится. Приди они прошлым летом, он бы и дня не продержался без накопителей. Выходит, вот чего они добивались — не армия на реке была отвлекающим маневром… Из круговорота лихорадочных догадок его вывел шорох. Резко обернувшись, Зим увидел поднимающегося на пригорок рослого старика и следующих за ним четверых юнцов. Лекарь не отвел глаз под хмурым взглядом правящего принца, встал позади, точно приготовился защищать его спину. Ученики встали рядом, будто тени учителя. — Не мешайте, — бросил им Снежен. И вернулся к созерцанию поля грядущей битвы. Барьер истончался. И дело было не в чарах Зимослава, он пока не ощущал усталости, а в настырности стены тумана. — Держать щиты! Всем отступать! Держать строй! Не вступать в бой! Отступать! Под водами реки барьер не доходил до самого дна — и в этом тоже была его ошибка. Белогорцы под пеленой тумана переплыли реку, поднырнули под нижнюю кромку барьера — и первые из них уже ступили на синегорский берег. Зимние звезды сквозь плотный туман замерцали заполошными вспышками, но сейчас их лучи не представляли опасности для вторгшихся неприятелей. Скорпионы издали боевой клич — душераздирающее шипение, порождаемое трением вздыбленных щетинок на лапах. Люди воспрянули, над войском послышались призывы: — В бой! Дадим отпор! Защитим его высочество! — Я сказал: отступать!!! — рявкнул Снежен, добавив чар в голос, так что даже белогорцы присели обратно в воду. — Всем прочь! Отходите за холмы, ждите подкрепление! Не вступать в ближний бой! Силовые щиты над отрядами раздались вширь и вверх, засверкали искрами от перенасыщенности магией, влитой с запасом на ближайшие несколько часов беспрерывного действия. У Снежена защекотало кончики пальцев — он и не заметил, что, ослепленный злостью, неосознанно взялся за новое плетение чар. С рук срывались и убегали в землю гибкие трещащие змейки молний. Всё-таки не зря его деда звали Грозовратом. Всё-таки кое-что его внук от него унаследовал кроме упрямства… Тени пронеслись над берегом — и с неба посыпался град огненных стрел. Не напрасно люди укрылись под щитами! Пока все смотрели на пловцов, белогорские всадники пронеслись над верхней границей истончившегося барьера, проскользнули в охлаждающих плащах и попонах между притушенных туманом звезд — и закружились на поджарых сайгаках над лагерем. Пауки заметались, следуя за тенями — то вытягивались в струнку и клацали клешнями, то бросались на землю, забыв о выпрыгивающих из седел наездниках, и вскидывали тонкие лапы, пытаясь дотянуться до противников. Но горные скакуны не торопились приземляться в их объятия. Хотя нескольких скорпионы умудрились сбить, удачно подпрыгнув — по земле покатились яростные клубки из сплетенных конечностей, лап, крыльев. Зимослав убрал бесполезный теперь барьер. И погасил звезды властным движением рук. Каждая звезда мигнула напоследок — и дотянулась единственным лучом до кончиков пальцев своего создателя, возвращая вложенную в чары и еще не полностью растраченную энергию. Теперь с его рук молнии срывались такой яркости, что не уступали самому солнцу. — Ну, держитесь! — усмехнулся он. — Щас спалю всё к чертовой бабушке! Это выражение он подцепил от невесты. Кажется, оно идеально подходило к тому, что он намеревался сейчас сделать. _________ Варя сунула заряженный смартфон в карман и развернулась к шкафу, чтобы вернуться домой. Хихикнула мелькнувшей мысли: теперь она считает башню своим домом больше, чем маленькую тихую квартирку!.. И тут ей под ноги выскочил Финик — хвост трубок, на хребте гребень дыбом, уши прижаты. В пасти записка, которую он выплюнул хозяйке на тапочки. — Ты чего? Кто за тобой гнался, бедняжка? Варя растерянно подняла клочок бумаги, с трудом разобрала кривые от спешки буквы. Прочитала вслух… Не поняла ни звука. Пусть она заучила, какие звуки соответствуют письменным символам, но смысл-то ей становился ясен, только когда она находилась по ту сторону шкафа! — Так, раз тебя прислали с запиской, — сделала она логичный вывод, — значит, меня просят срочно вернуться. Пошли? Финик помотал головой, похлопав ушами. Но, поглядев на хозяйку, понял, что ничего объяснить не сможет, пока она сама всё не увидит. Прыгнул ей на плечо и припал всем телом, вцепился в одежду коготками. Выйдя из арочной колонны, Варя снова развернула записку. Растерялась: — «Башню окружили, не возвращайся!» А… так я уже тут. И что делать? Может, Чуролюта позвать на помощь? — с сомнением взглянула на второй портал на колонне. — Нет, сначала надо поглядеть, что тут творится. А то подниму всех на уши зря… Продолжая мыслить логически, Варя решила, что осматриваться лучше всего с самой верхней точки. С тем и отправилась в башню — в погодную лабораторию. И не ошиблась. На чердаке оказалось непривычно многолюдно. В одном уголке, свободном от приборов, боязливо жались друг к дружке белошвейки и горничные. В другом закутке тихонько охали и тревожно шушукались прачки и кухарки. Зореслава деловито-сосредоточенно металась от прибора к прибору, выставляя одной ей понятные значения. Варя мигом догадалась: при необходимости инструменты, позволяющие магу-погоднику управлять стихиями, могут неплохо защитить поместье и округу от вражеского вторжения! Одни грозы и град чего стоят. И даже в ливень, тем более если тот сочетается с ураганом и резким заморозком, вряд ли кому-то захочется идти на штурм. — А кто напал-то? — шепотом, чтобы не мешать принцессе, просила Варя у бабы Веры, мрачно о чем-то размышляющей, скрестив руки на груди. Старая кормилица от неожиданного голоса над ухом подскочила — и, не сдерживаясь, матюгнулась. Варя удивилась еще больше: прежде она никогда не слышала в этом мире подобных ругательств. И даже начинала сомневаться, станут ли люди, верующие в Великую Матерь, посылать друг друга по матушке. Но, похоже, поспешила с выводами. — Ты зачем вернулась? — шикнула на нее Зореслава, оглянувшись на шум, но тотчас продолжив заниматься приборами. — Я же отправила тебе предупреждение! Посидела бы у себя, пока мы тут управимся. — Угу, записку видела. Только не поняла, почему мне велено отсиживаться, пока у вас тут черте что творится. — Да ерунда! — махнула тонкой рукой принцесса. — Братец скоро прибежит и всех разбойников в ледышки заморозит. — А ты пока для его выставки ледяных скульптур погоду выстраиваешь подходящую? Зорька хихикнула: — Можно и так сказать. — А Тихун где? — строго спросила Варя. Баба Вера молча дернула ее за рукав и подвела к узкому окну. Варя выглянула — и охнула. Шутки шутками, а ситуация впрямь сложилась не из приятных! Огнеяр, облаченный в тусклые латы и объемистый шлем, с мечом в руках, верхом на пушистом от злости Друне, сторожил главные ворота усадьбы. И заодно руководил мужиками — те носились вдоль стены ограждения, что-то спешно укрепляя, что-то чем-то подпирая, торопливо заколачивая досками калитки. И мимоходом спотыкаясь о грозно шипящих зябликов — те вздыбили длинную шерсть, отчего сделались похожи на круглые помпоны на лапках. Обитатели ближней деревеньки тоже были здесь — дети, старики и бабы с узелками организованно направлялись к башне, чтобы укрыться за ее стенами. Мужики разбирали из неприметного сарайчика секиры, копья и кирасы. Но беглого взгляда хватало, чтобы понять: защитников гораздо, гораздо меньше, чем нападающих. За стенами ограды виднелась толпа народа. Судя по всему, они не на демонстрацию сюда явились. — А Росана где? Баба Вера ткнула пальцем в сторону ворот же. — То есть? — заподозрила неладное Варя. — Дерется, — коротко вздохнула принцесса. — Одна? — ужаснулась Варя. Но осеклась, вспомнив, каким даром, вернее, проклятием была наделена бывшая гувернантка. На чердаке снова повисло напряженное молчание. Варя понимала, что защитникам снаружи она ничем не в силах помочь, поэтому стала внимательно следить за действиями принцессы. Зорька почувствовала ее взгляд и между делом отрывисто принялась пояснять: — Охранные чары вокруг башни включились сами. Но мне нужно следить, чтобы они не исчезли и не истончились в каких-то местах. Поэтому я распределяю энергию равномерно, согласно нагрузке. Жаль, мне не хватит сил, чтобы прейти от защиты к нападению… Росане не нужно было выходить наружу. Но я просто не смогла ее удержать. Когда такое случается, в нее будто вселяется злобный дух безумия. — Вот и пусть ее безумие и жажда крови послужит нам на пользу, — проворчала баба Вера. — Надо же иногда и бабам душу отводить, не всё в рутине погрязать… Вот тут пятно пропустила, поправь! Она тоже не стояла без дела — выглядывала наружу, переходя от окошка к окошку. Найдя небрежность, указала принцессе на хитрой круговой линейке прибора. Зорька угукнула и послушно подправила бегунки и проволочки-пружинки, помогающие управляться с чарами огромного защитного колпака. Внутри хрустальной полусферы прибора мерцали парящие искорки, некоторые танцевали друг с дружкой, словно влюбленные светлячки, какие-то висели на месте, замерев. И удивительное дело — чем больше Варя пялилась на порхающие над прибором руки принцессы и на все эти крутящиеся линейки, ползающие сами собой бегунки и парящие искорки, тем сильнее в ней разгоралось желание присоединиться к Зорьке, чтобы сыграть в четыре руки… Или вовсе отодвинуть принцессу в сторонку и позволить себе расправить крылья души во всю мощь… — Не переусердствуй! — обеспокоенно брюзжала баба Вера на ее высочество. — Рухнешь в обморок — кому это надо? Тут тоже выправи. С юго-юго-запада новые бандюги скачут, ишь ты! Уплотни и там стеночку, а то пролезут да переломают Росане ее любимую оранжерею, как потом отвечать будем? — Чую, плохо она там держится, — виновато вздохнула Зорька. — И зачем я ее отпустила… Ох!.. Внезапно закатив глаза, принцесса осела на пол без чувств. — А? — открыла рот Варя. — Девки, займитесь ее высочеством! — рявкнула на горничных и белошвеек королевская кормилица. — Не видите, что ли, дурно ей сделалось! Все силы на защиту нас, недостойных, отдала. Служанки, причитая и всхлипывая, поспешили выполнить указание и отволокли госпожу в сторонку, усадили в кресло, принялись обмахивать фартуками и обрызгивать водой из фонтана. Огоньки в полусфере прибора заметались — и вдруг слиплись в один пульсирующий комок, прилипли к стенке, будто по ним резко ударили. Круговые линейки замотались вокруг в хаотичном бешеном ритме, бегунки поползли вниз по направляющим, камешки в них тускнели с каждым мгновением. — Похоже, Росанку, защитницу нашу, убили, — изрекла баба Вера. Служанки услышали — мигом подняли вой. — Цыц, дуры! — рявкнула кормилица. — Может, просто оглушили. Будь она в силах, то не позволила бы их проклятущим колдунам бить по воротам со всей дури. Варя уставилась на гаснущие огоньки прибора и многозначительно выдавила из себя: — А-а… — А если Зорюшку заменишь ты? — надвинулась на нее кормилица, прожгла испытующим взглядом. — Башня-то тебя не зря признала. — У-у… — У тебя получится! — обнадежила ее бабка. — Ты, главное, в себе не сомневайся. Давай, шевелись! Не стой тупой чучундрой! От требовательного окрика Варя отмерла — и кинулась исправлять показатели. Стоило ей прикоснуться к прибору… как линейки и направляющие замерли, будто их выключили. Искры в полусфере сжались до едва приметных пылинок. — Что за напасть?.. — пробормотала упавшим голосом кормилица. У Вари сердце в пятки ухнуло: неужто сломала? Не полезла бы, Зорька через пару минут очухалась бы и снова занялась бы охранной системой. А теперь что? Сдаваться на милость этих, что за воротами сейчас завопили радостно, будто уже победили? — А ну, включайся, живо! Варя заорала, не жалея горла. И напряглась всем телом, всем существом, собрала волю в кулак, что называется — и направила магическую энергию в прибор, в этот ключевой узел незримого защитного купола. И снова заорала — от радости ли, от страха ли, от эйфории. Искры, получив доступ к бурному и безудержному потоку энергии, вспыхнули каждая стоваттной лампочкой, осветив весь чердак до потолочных балок, аж малейшая трещинка на дощатой обшивке проявилась. И странно, Варе не захотелось зажмуриться, этот свет не ослепил ее. Но из-за него в голове сложилась четкая, как те же трещинки в древесине, картинка: стена вокруг усадьбы на всём ее протяжении. И пространство снаружи, особенно контрастное там, где ограждение штурмовали враги. — А если я вас градом, голубчики? — предвкушающее пропела Варя. Послала мысль системе чар башни да добавила еще немножко сил. И защитный купол без проблем вывалил на головы неприятелям такие глыбы льда, что дюжие мужики попадали без сознания. — Ох… — спохватилась она. — Но ведь я же никого не убила? Надеюсь. И калечить их я тоже не собираюсь, честно-честно! Великая богиня, ты меня слышишь? — Она подняла невинные глаза к потолку. — Мне надо их отпугнуть, обезвредить и… Да, пожалуй, так и сделаю. Она хихикнула, выбрав для себя стратегию. Принялась азартно выкручивать бегунки. Объявила: — Электрошок! Не смертельно, но доходчиво. Пускай полежат, отдохнут — поди, запарились в наши ворота стучаться. Сказано же им: хозяина нет дома, а мы, девушки, чужим мужикам открывать стесняемся! Увлеченная процессом пускания молний по внешнему периметру усадьбы и прилегающей, весьма обширной зоне, она не замечала, с каким выражением взирают на нее кормилица и очнувшаяся принцесса. — А вы куда? — бормотала она, научившись бить грозовыми разрядами и кидаться льдинами одновременно, да еще и более-менее прицельно. — Так понимаю, вы и есть вражеские колдуны. А ну, лежать смирно под кустиками! Я кому сказала!.. Так-то вот. Зим вернется из командировки, а я ему вас на блюдечке… Эй, куда ползем?! Хм, а если землю задействовать?.. Ого, какая я молодец!.. …Спустя примерно час в Жуков Улей явился взмыленный Венцемир. Да не один, а с войском суровых рыцарей. Варя аж впечатлилась — и чуть не забыла вручить ему пойманных вражин, густо спеленутых стеблями монструозных вьюнков. Впрочем, о них забудешь, как же! Валялись перед воротами, уложенные в штабеля, выйти невозможно, не споткнувшись. Тут уже впечатлился Венцемир. Аж дар речи потерял, только дрогнувшую руку протянул и по голове Варю погладил. Потом глотнул из походной фляжечки, крякнул многозначительно. Велел Огнеяру присмотреть пока за пленниками, а сам полетел со своим отрядом выручать Зимослава. Но прежде чем его отпустить, Варя взяла клятву, что он постарается и вернет королевича домой сегодня же, чтобы тот мог хотя бы переночевать в родной кровати. Так крепко тряхнула капитана рыцарей за шиворот, что Венцемир, не раздумывая, дал слово, честное пионерское, как она и просила.