Приручить Королевича

То ли Венцемир сдержал данное ей слово, то ли Зимослав сам сбежал от деспотичного лекаря — в общем, так или иначе, грохот этажом выше Варя услышала далеко за полночь. Судя по звукам, сперва вернувшийся хозяин башни опрокинул нечто звонкое и бьющееся в своей гостиной. Потом запнулся о порог спальни — просто грохнулся, без чертыханий. Вероятно, то, как он поднимался по лестнице, она умудрилась проспать. Затем, пересчитывая на пути все предметы, способные издавать шум, он добрался до ванной — и там затих надолго. Варя уж переживать начала, не утоп ли часом. Даже вылезла из своей кровати и принялась расхаживать по комнате, прислушиваясь к редким плескам и шорохам. Шум бачка унитаза вселил надежду, однако порог между ванной и спальней тоже оказался труднопреодолимой преградой. Дверь ванной комнаты громко стукнула о стену, следом послышался сдавленный стон, затем глухой звук падения примерно в центре спальни. А дальше воцарилась тишина. На этом у Вари закончилось терпение, и она понеслась, как есть в пижаме и тапочках, проверять, всё ли там наверху в порядке. А то ведь эдак глаз не сомкнет, продолжая прислушиваться всю ночь. На стук Зим не отозвался, на голос тоже. Варя вошла без разрешения — и охнула, кинулась поднимать жениха с пола. Тот спал настолько крепко, что от всех тормошений даже ресницы не дрогнули. Зато дрожал весь он сам, всем телом, мелкой дрожью. И при этом был холодным, как лед. — Конечно, вымыться у него сил хватило! А спать лечь нормально — нет! Развезло после Венцемиркиных зелий, что ли? Еще бы не замерз, пол-то без подогрева… — ворчала Варя, отдуваясь. Перехватила бесчувственное тело под мышки и поволокла к кровати, благо та достаточно низкая, получится суженого туда забросить, не надорвавшись. Да и сам Зим за две недели отощал до неприличия, одни косточки остались… Варя старалась не обращать внимания на незастегнутую рубашку, липнущую к влажной белой-белой коже. Ни на подштанники, светлые кальсоны до колена, и так-то сидящие низко на бедрах, но от процесса волока по полу еле-еле держащиеся приличий. Еще и сиреневые мокрые вихры лезли ей в лицо, холодные капли скатывались в низкий вырез пижамной майки. А прямо перед носом — шея. Голова безвольно моталась, то падая на грудь, то откидываясь всей тяжестью ей на плечо. И вот ей-богу, будь она вампиром — не устояла бы, куснула!.. Завалились на кровать вместе, в обнимку — Варя снизу. Пришлось еще попыхтеть, покататься по кровати, прежде чем удалось устроить его нормально да укрыть одеялом. Посидев рядом, отдышавшись, Варя наконец-то поняла, что не так — амулетов на нем не было. Даже сережек. Спрыгнула с постели, понеслась искать. Нашелся сверток среди сброшенной верхней одежды, в гостиной под опрокинутым столом — бережно завязанные в тонкий шарф кристаллы были выпиты все до края, видимо, Зим снял их вовремя, чтобы не лопнули. У Вари мурашки по загривку пробежали: это же как долго он находился на грани истощения, что успел все их использовать? Чем же он там занимался? Выходит, сейчас он в таком состоянии не только из-за нехватки магических сил, но и просто от усталости? Выбрав фианитовые сережки и пару перстней, как самые емкие, она вернулась в спальню. И поняла, что под одеялом его колотит ничуть не меньше — дело-то не в холодном полу. Мелькнула мысль позвать на помощь бабу Веру — уж та наверняка знает, что нужно с ним делать в таких случаях. Но вспомнила: старая кормилица и так нынче намаялась с Зореславой и Росаной, обеих на ночь оставила у себя, чтобы присматривать… Вот оно! Варю осенило, она сама себя обругала за тормознутость: она же видела, как приводили в чувство принцессу после истощения, уж наверняка Зиму не станет хуже от тех же средств. Правда, резерв у Зорьки маленький, ей потеря сил не смертельна, а ему, конечно, нужно куда больше — и времени, и… Варя стукнула себя ладонью по лбу — и заметалась по комнатам. К кормилице или Огнеяру побежит за советом, если сама не справится. А пока нечего терять время! Итак, первая и самая верная мысль — зарядить накопители и надеть на Зима. Ладно перстни, но пока серьги вдевала, в голову черте какие глупости лезли — и про шанс безнаказанно украсть поцелуй под видом искусственного дыхания, и про разное прочее… Второй обязательный пункт — накормить сладким, напоить горячим. Ради этого сбегала к себе на этаж, там остались специальные подставки «под горячее», которые позволяли блюдам не остывать, даже если суженый приходил ужинать под утро. Помня неравнодушие Зима к конфетам из ее мира, Варя быстренько намешала кружку густого-густого, сладкого-сладкого настоящего шоколадного какао — полбанки порошка бухнула! — и поставила греться. За пару минут, что пришлось подождать, нашла свою тетрадку с конспектами и быстренько сверилась с инструкциями, которые предусмотрительный Алояс ей надиктовал на подобный случай. Она-то тогда думала, что это ей дается чистая теория ради общего развития! Уверившись в правильности своих действий, Варя побежала обратно, не забыв захватить кружку. На лестнице ночные сквозняки задували под шелковые шортики, но ей, разгоряченной переживаниями, было нисколько не холодно. Третий пункт — тепло, чтобы унять дрожь. Жаль, подставки не подходили на роль грелок по некоторым особенностям, а рисковать ожогами и прожженным бельем Варя не хотела. Вот уж если придется бежать к бабе Вере, там у нее и одолжит — судя по тому, как обложили грелками Зорьку, этого добра на женской половине усадьбы полным полно. Эх, зря Варя отказалась, а ведь ей тоже предлагали парочку!.. Поить горячим шоколадом пришлось сперва мелкими глоточками — через поцелуи. Варя краснела, сопела, разок едва не поперхнулась, измазала губы ему и себе. Но после пятого глотка Зим затрепетал ресницами, приоткрыл мутные глаза — и потянулся пить самостоятельно, она только кружку поддерживала. Жадно осушив до донышка, снова упал головой на подушку. — Э, нет! Погоди-ка спать! Говори: где болит? — строго потребовала она. Он непонимающе скользнул по ней рассеянным взглядом. — Раны есть? Ожоги? Сыпь? Чесотка? — не отставала Варя, обхватила ладонями лицо, чтобы не уплывал. — Нет… — скорее поняла она по движению губ, чем услышала. — Спасибо… И всё равно он оставался ледяным. Свернулся под одеялом клубком, мелко трясясь, что те зяблики. Варя проверила накопители — почти полные, значит, резерв у него достаточно восстановился. Пошаманила чарами целительства — диагностические заклятья уверяли, что он полностью здоров. Ну, еще бы, увечного Венцемир не выпустил бы из своих рук. Значит, оставалось лишь согреть всеми доступными способами. А доступен был, пожалуй, только один — самый смущающий, зато надежный. Варя скользнула под одеяло и прильнула со спины. Сама поежилась от прохладных ощущений: ну и жених ей попался! Снегурочка-мальчик… Почувствовав тепло, Зим благодарно вздохнул, расправил плечи — придвинулся поближе. Варя стыдливо хихикнула. И обвила его руками и ногами, пристроила подбородок на плече. Заворковала на ушко, чтобы он слышал ее уверенный голос сквозь морок лихорадочного сна и не боялся бы никаких кошмаров: — Ну, ты спи-спи. А я тебе сказку расскажу. Хочешь? Даже если не хочешь, всё равно расскажу. Слушай! Это я недавно вычитала в учебнике истории, который мне Зорька дала. Значит, так! Жил-был в седой древности император. Жил он очень долго, был могучим чародеем, завоевал множество земель, объединил множество княжеств — и основал великую империю. Потому и стали его называть императором, ну, логично. Но я не об этом. Я про то, что был у него кристалл-накопитель, его мощи под стать. Говорят, огромный такой камень! И заряжала эдакий амулет для императора сотня влюбленных в него принцесс — самые лучшие красавицы-чародейки, собранные со всей империи. Говорят, жил император не одну сотню лет, и процветала под его рукой империя. А погиб он, когда особенно сильное колдовство задумал. Огромный кристалл тогда не выдержал отдачи и лопнул — развалился на три части. Наследники взяли эти куски и развезли по трем городам, и объявили эти города столицами, а империю разделили на три королевства. Говорят, дедушка Грозоврат был прямым потомком того императора. Это я к чему? Вот бы тебе такой же камушек! Уж я бы с зарядкой справилась, не волнуйся, гарем не понадобится. Но вопрос другой: как ты бы стал его с собой носить? В колечко эдакую скалу не вставишь!.. Беззаботно болтая, Варя не прекращала прислушиваться к его состоянию. К великому ее облегчению Зим постепенно согревался в ее тесных объятиях. Дыхание сделалось более глубоким, пульс — она держала ладонь на груди — ровнее, спокойнее. Дрожь пробегала волнами всё реже. Варе мимолетно подумалось, что неплохо бы порыться в гардеробе и надеть на «снегурку» теплые носки, потому что ледяные пятки романтики не прибавляли. Но вылезать из постели совершенно не хотелось — тоже пригрелась, того гляди сама заснет. Она лишь высунулась из-под одеяла, чтобы потушить светильник в изголовье. А Зим воспользовался этим и, не просыпаясь, перевернулся на другой бок. И подгреб «личную грелку», прижав спиной к своей груди. Варя и пискнуть не посмела, не то что высвободиться. Тем более, обнял он ее так сильно и бережно, и руки под маечку запустил, большими потеплевшими ладонями за грудь пожамкал, уместил уютно в две «лодочки»… Да так и затих, посапывая ей в шею. — Ой, а я еще одну сказку вспомнила, — промямлила она. Начала говорить, чтобы саму себя успокоить, а то уж очень громко застучало сердечко в нахальную ладонь. — Про заблудившегося короля. Мне ее бабушка рассказала, когда мы с нею всё лето жили на даче, а родители ремонт в городской квартире делали, мне в комнате обои жуткие наклеили, до сих пор не забуду… Или не бабушка? Ну, не суть… Интересно, почему я ее сейчас вспомнила?.. Жил-был, значит, король, очень смелый, но очень невезучий. Поехал он однажды… ну, куда-то по делам отправился. Видит: дыра в воздухе! Большая, как футбольные ворота. Ему свита говорит: не лезьте туда, ваше величество, вдруг там опасно? А он отвечает: как же не лезть? А вдруг через эту дыру всё наше королевство в другой мир вывернется? Надо же заштопать! Вынул он из ножен волшебную иголку, большую, как меч, и взял крепкую нитку — клубочек всегда с собой возил в подседельной сумке — и залез в дыру, чтобы с той стороны заштопать, чтобы крепче получилось и не худилось бы больше. Штопает и стежки подтягивает, штопает и подтягивает… Но пока штопал, большая волшебная иголка о воздух другого мира источилась. А без иголки король не умел делать хитрый узелок, чтобы можно было потянуть и успеть обратно запрыгнуть в свой мир. Свита ему кричит: бросьте, ваше величество! Как же мы без вас будем?! А король отвечает: как же я брошу? Раз начал, нужно доделать! Передайте моей жене и детям, что я найду путь домой и вернусь! Обязательно к обеду, правда, не знаю, в какой день недели. Сказал — и затянул крепкий узелок… И остался, бедный, в чужом мире. А там лес — незнакомый, непривычного цвета листва! Ну, осенью, видно, попал. Долго ли шел, коротко ли — вышел к дачному поселку. Спрашивает у первого встречного: не подскажите ли, как мне в мой мир попасть? Первый встречный посмеялся, подумал, шутка. Но король не шутил. Понял он, что быстро дорогу не найдет домой — расстроился, заплакал. Расстроился от его горя и первый встречный, отвел к себе домой, вернее, на дачу. Напоил самогоном, накормил малосольными огурцами. Поставил раскладушку на чердаке, спать уложил. Утром налил пива и снова спрашивает: откуда ты взялся? Король показания не меняет, повторяет слово в слово. И в доказательство зачарованные нитку и иголку показывает. Нитки совсем маленько оставалось после штопки дыры, и иголка — вернее, ушко от нее, -— пока ее показывали, совсем о воздух стесалась, так что в руках рассыпалась. Поверил доказательствам первый встречный — достал из подпола самогону, снова стали разговоры разговаривать… Вообще-то это очень длинная сказка, — призналась Варя совершенно сонным голосом. Сладко зевнула. Прикрыла глаза, думая про себя, что еще полежит минутку, а потом уйдет в себе в комнату, там вся кровать в ее распоряжении. Не то что тут, в тесноте спать, прижатой к теплому сопящему королевичу. Договорила через силу, через слово зевая: — Очень длинная… Король там что только ни пробовал, никак не мог путь домой открыть. Но вдруг однажды встретил тамошнюю принцессу — и говорит ей: а выходи замуж за моего сына, он настоящий принц! Как раз твоего возраста. А принцесса и отвечает: а давай, я согласна! А то у нас в мире принцев дефицит большой. И так расхвалил своего сына король, что принцесса влюбилась заочно. И сотворила ее любовь великое волшебство — открыла двери между мирами. Только взял король с принцессы крепкое слово и связал это слово остатками волшебной веревки — мол, не расскажет она его сыну про уговор. Иначе принц обидится, что отец просватал его без ведома и разрешения, и не полюбит тогда свою принцессу… — Варя снова душераздирающе зевнула. — Но там всё обошлось хорошо. Король вернулся домой и привел с собой принцессу. Принц ее как увидел — сразу влюбился. Ну, а что ты хочешь? Сказка же! Принцесса ему призналась в своей давней любови заочной, а тот всё равно не расстроился, лишний раз поблагодарил, что отца домой вернула… Короче, жили все долго и счастливо. Она расслабленно перевернулась на другой бок, немножко повозилась, удобнее вписываясь своими выпуклостями в его рельефы, уткнулась носом в ключицы. И хихикнула, почувствовав, как его руки скользнули по ее спине и, поднырнув под слабенькую резинку пижамных шорт, остановились на других округлостях, не менее выдающихся и мягких, чем фронтальные. …Варю разбудило не льющееся в окно яркое солнце. И не щебет бодрых птичек. А пристальный взгляд золотистых глаз. Жмурясь от солнечного золота, она с расслабленной сонной безмятежностью уставилась в ответ. Зимослав выглядел слегка растерянным, немного сердитым. Но в целом, несмотря на повышенную утреннюю лохматость и легкую небритость, имел вид вполне отдохнувший. Надо признать, эта его щетина, в цвет густо-фиолетовых бровей и ресниц, придала ему неожиданное разбойничье обаяние. Правда, от нее же он делался совершенно синюшным на лицо. Налюбовавшись вдоволь, Варя уткнулась в подушку и забулькала хихиканьем. Золотистые глаза округлились в недоумении. Зим приподнялся, опершись на локоть. Спросил требовательно: — Что смешного? — М-м… — Понятно. Скажи, пожалуйста, почему ты здесь спишь, если я не помню, как затащил тебя в постель. — Ну… — протянула Варя, стараясь не улыбаться во весь рот, как дурочка. Откинулась на подушки, сладко потянулась всем телом. — Потому что это я тебя сама затащила в твою постель? Фиолетовые брови нахмурились. Однако Зим не подумал вскакивать. Наоборот, улегся обратно, подложив под голову руку. Уточнил: — Я слишком шумел, когда вернулся. Да? Варя скопировала его позу, улеглась нос к носу. — Как там ваша военная компания? Закончилась? Он пожал плечами: — Непонятно. — Есть потери? — сочувствующе спросила она. — Много потерянного времени и мое самолюбие. — Тогда всё не так уж плохо! Главное, чтобы все живы остались. — И враги? — Сегодня враги, завтра союзники — политика так переменчива! — легкомысленно помахала рукой в воздухе Варя. — Как прошла осада башни? Ты была здесь? — Была, угу, — Варя потупила взгляд. — Но я мало что поняла, всё было так странно… Лучше пусть баба Вера тебе расскажет. Зимослав понятливо угукнул с непроницаемым видом. То ли Венцемир успел ему наябедничать на Варино самоуправство, то ли вправду еще ничего не знает. — Но у нас тоже все остались живы, даже враги, — поспешила заверить она. — Я рад. Повисла пауза, несколько секунд оба продолжали изучать друг друга. Впрочем, у них было серьезное оправдание не спешить — никогда прежде они не видели друг друга с такой точки зрения и настолько близко. В самом деле, это была их первая ночь под одним одеялом! Хотя и внебрачная. — Мне приснилось или ты вправду вчера мне сказку рассказывала? — Какую сказку? — удивилась Варя. — А! Точно… А разве ты слышал? И покраснела до кончиков ушей, но глаза не отвела. — Не всё. Очень смутно. Хотелось бы услышать еще раз, там было что-то безумно интересное. Повтори, пожалуйста? — Это я в книжке вычитала, про императора и огромный кристалл-накопитель… — Нет, другое. Что-то о короле. Который заблудился. Варя непонимающе похлопала глазами. Она прекрасно помнила, как он обнимал ее этой ночью. И за грудь жамкал. А о чем в это время она разглагольствовала — совершенно вышибло из памяти. Начисто! Зим понял ее состояние и разочарованно вздохнул. Прикрыл глаза. — Расскажешь, если вспомнишь? — Угу! А ты… — Что? — Не хочешь спросить, как поживает моя невинность? Золотистые глаза снова широко распахнулись. Варя мысленно обругала себя за неудачную шутку. Зимослав приподнял одеяло, проверил: — Странно. Твоя невинность была в опасности? Скромность явно не пострадала. — Наличие нижнего белья не повод отпираться от ответственности! — шутливо надула губы Варя. — Кто отпирается? Наша свадьба — давно решенный вопрос. Хотя ты вон тоже в одежде… — Не проблема! — заявила Варя. Села, откинув одеяло, и, внутренне шокированная от проснувшейся смелости — или крепко спящей стеснительности? — стянула пижамную майку через голову. Правда, грудь сразу прикрыла рукой — вроде бы от скромности, а на самом деле ловко поддержала, подняв повыше, чтобы выглядела соблазнительными дольками персика. Зимослав закрыл глаза. Рукой. — Чего это ты? — обиделась Варя. — Ночью мял, не ворчал! А в сознательном состоянии отказываешься насладиться видом обнаженной невесты? Стыдись, любой другой парень на твоем месте мечтал бы о таком предсвадебном подарке! — Разве я младенец, чтобы исходить слюной при виде женской груди? — вздохнул он с каплей раздражения. Но руку убрал, заставил себя посмотреть прямо, хотя зубы стиснул, собирая волю в кулак. — И? Что ты от меня хочешь? — Любви и ласки! — Мы еще не сыграли свадьбу… — Но ведь это «давно решенный вопрос»! — перебила она, передразнила его же недавние слова. Он вздохнул еще тяжелее. Словно она его невесть к чему принуждала, право слово! — Я только-только вернулся с границы, не успел восстановить силы, мне нужно решить множество важных проблем… — Вот и лежи, отдыхай. А я напитаю тебя своей энергией! — Да уж, — усмехнулся он, сдаваясь на милость настырной невесты, — энергия из тебя бьет ключом. А Варя от его мягкой улыбки вспыхнула — и запоздало оробела. Умом понимала, что идти на попятную уже поздно, но и бросаться и седлать, как сама же грозила — боязно! Зимослав отбросил одеяло, поднялся на колени, неторопливо снял с себя рубашку. Навис над затрепетавшей невестой, не сводя прожигающего взора. Облизнул губы. Уточнил насмешливо: — Ты уверена? — Вроде бы… — пролепетала она. — Я-то невинность не потеряю. И могу подождать. — Да я, вообще-то, тоже… — потупилась Варя. Виновато шмыгнула носом. — Что? — наклонился он близко-близко, заглянул в глаза. — Ну, как бы сказать… — Честно. Как и подобает порядочной жене рассказывать обо всём мужу. — Ну, я про невинность… пошутила, — выдавила она, пылая всем телом, давно уж не только щеками и ушами. — Я ее давно, эм… потеряла. Не помню, с кем. — Как это? — искренне изумился он. Сел перед ней, взял ее дрожащие руки в свои ладони. И, совершенно не обращая внимания на открывшийся беззащитный бюст, жалостливо уставился глаза в глаза. Посочувствовал от всего сердца: — Как это могло случиться? — Да ничего ужасного, — вынуждена была покаяться Варя, мечтая провалиться сквозь землю. Но тотчас мысленно отменила опрометчивое желание: если башня ее услышит, лететь ей до подвалов сквозь все многочисленные этажи насквозь! — У подруги был день рождения, отмечали в кафе, где она работает. Народа было очень много. А я редко хожу на такие вечеринки, а с тех пор вообще никогда… Ну, и растерялась, выпила лишнего… И получила провал в памяти. Только дедуктивным методом задним числом восстановила события: какой-то парень приглашал меня танцевать, потом на такси довез до дома… Так и не выяснила, кто это был. — Она хихикнула: — Интересно было бы на него хоть поглядеть, каков из себя. Зимослав опустил голову, переваривая услышанное. Но руки ее не отпустил. — Ты теперь от меня откажешься, да? — убитым голосом спросила Варя. Улыбнулась: — Я понимаю, будущая королева не имеет права «на лево»… Но, может, ты согласишься хотя бы разок… Зим поцеловал ее руку, костяшки кисти. И запястье второй. — Мне очень жаль, что так вышло, — пробормотал он. У Вари сердце упало. Он умудрился завеситься взъерошенной челкой так, что она не видела выражение его глаз. А голос был слишком тихий. — Это ужасно. Первый раз для девушки — сакральное событие, — продолжал он. Варя скривила губы, ощущая, как предательски кипят на веках горячие слезы — что ж, она этого ожидала. Спасибо и на том, что ее принц с нею разговаривает, а не сразу ушел, оскорблено хлопнув дверью. (И хорошо, что она не рассказала, что после первого раза были еще две попытки познать мужскую суть, уже полностью осознанные — и прекрасно запомнившиеся чувством жгучего разочарования. Впрочем, его высочество всё равно выигрывает в счете благодаря старательным служанкам). — …Но я понял, почему ты торопишься. Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты забыла об этом крайне неприятном событии из своего прошлого. — А?.. Зимослав поднял голову, и Варя шокировано увидела, что у него тоже глаза на мокром месте. — Пусть твой обидчик не из нашего мира, но, уверен, Великая Матерь найдет способ покарать его за небрежение к чистоте девичьего тела! Объявил с чувством — и потянулся к ней, крепко прижал, оглушенную, к своей груди. И по волосам погладил, успокаивая. — Ты не должна была чувствовать за собой вину. Теперь-то я понял, почему ты меня провоцировала на близость с самого начала. — А?.. — только и вякнула Варя, не понимая, к чему он клонит. Он же не спешил ее отпускать. Ее бюст пришмякнулся к его ребрам, соски затвердели и уперлись двумя кнопками «пуск». Ощущать голой кожей контраст между мягкостью и твердостью, жаром и прохладой было, мягко скажем, весьма волнующе. — Ты показывалась передо мной в откровенных нарядах… — Но ты не отводил глаза-то, будто всё в порядке! — возмутилась Варя. — Жене позволительна любая вольность, когда супруги наедине, — парировал он. — Будто стала бы я разгуливать без лифчика на виду у посторонних! — фыркнула она. Из объятий вырываться не подумала, наоборот, притиснулась плотнее, наслаждаясь. — И вообще-то ты сам первый начал! — В каком смысле? — удивился Зим. Взяв ее за плечи, отстранился к Вариному неудовольствию, чтобы поглядеть в лицо. Та скрестила руки на груди: — Ты поселил меня в соседней комнате! А мог бы соблюсти приличия и выделить мне домик, чтобы Росана и остальные следили за моим моральным обликом. — Но… в таком случае твое нездешнее происхождение быстро раскрылось бы, — находчиво отбил он выпад. — Хорошее оправдание! — торжествующе ухмыльнулась Варя. — Но комнату ты приготовил для невесты заранее, еще не зная, кто я такая! — Мне посоветовали, — буркнул он. Варя сникла — действительно, Белокрас или Чуролют могли запросто намекнуть ему, что невеста ожидается с неожиданностями. — Почему тогда не пришел познакомиться до цирка со свадьбой и похищением? — проворчала она обиженно. — Если ты знал обо мне. — Да не знал я ничего, — стоял он на своем. — Едва заикнусь — все ухмыляются! Даже самые близкие. Спрашивать было противно. И страшно. Тут уже Варя не устояла — повисла на нем, закинув руки на шею и прижавшись щекой к прохладной коже. — Одевайся уже, замерзнешь, — муркнула она с легким сожалением, что ночь давно закончилась и пора покидать постель. И с удивлением почувствовала руку на выгнутой по-кошачьи пояснице — кончики пальцев пробежались по позвонкам, даря нежную, невесомую ласку. — Я сегодня никуда не тороплюсь. Вообще-то, давно мечтал проспать до второго обеда. — У-у!.. — одобрила она. — Мне нужна ясная голова, чтобы решать накопившиеся проблемы. — Угу, — согласилась она. — Может, если ты не передумала… Варя на этот робкий намек ничего не сказала. Просто опрокинула жениха на подушки — и накинулась с жадными, пусть и не очень умелыми, поцелуями. Впрочем, в два счета он поменялся с нею местами и сам прижал ее к простыням. Только накидываться не спешил. Снова всмотрелся в глаза, с вопросом, будто даже с тревогой: — Ты точно согласна? Варя обняла ладонями его лицо, такое забавное в серьезности и легкой щетине. Пригрозила: — Если еще раз спросишь — изнасилую! Лежу, понимаешь, перед ним вся готовая, битый час грудями сверкаю, а он еще сомневается!.. Блин, какие у тебя глазищи красивые... Может, снимешь, наконец-то, подштанники?! Из своих шелковых шортиков она успела выскользнуть… …После «сакрального таинства» Зимослав мгновенно уснул. Варя же была слишком взбудоражена, чтобы тратить время на сон. Понежилась немного, распластавшись на женихе, она вспомнила о совести и почти одинаковом нынче весе — и аккуратно скатилась, улеглась рядышком. И, лежа на животе и подперев щеку рукой, час напролет любовалась. Расплываясь в счастливой глупейшей улыбке. Вот оно какое — женское счастье! И только чумной холостяк назовет его «простым». Ее личное счастье хмурилось во сне от упавшего на подушки солнечного луча. У ее личного счастья длинные густые ресницы обалденного фиолетового цвета. И едва розоватые бледные губы. И трепещущая жилка на шее. И белая вампирская кожа. Варя сглотнула слюну, словно перед нею явилось ведро ванильного мороженого… Но совесть достучалась до разума. И Варя с сожалением выскользнула из «опороченной» постели «обесчещенного» жениха. И постаралась на время запереть картинки в дальнем уголке мозга, чтобы не плескались перед глазами без перерыва — как он нежно брал ее, столь властный и столь бережный. Как обращался с ее телом, словно с хрупкой драгоценностью, которую следует изучить миллиметр за миллиметром, руками и губами, прикосновениями и поцелуями… Каким огненным золотом горели его глаза под густыми ресницами, когда он вошел в почти что священный транс поклонения женскому телу. Варя плавилась от одних лишь взглядов, кажется, только этого ей бы хватило для фейерверка чувств. Но ее будущий муж не скупился. И не спешил. Он выпил ее, будто она сама была кристаллом амулета. И сам же наполнил заново. Сделал своей, запечатав поцелуями снаружи и… Варя охнула от собственного бесстыдства — замечтавшись, выскочила на лестницу голышом! В одних тапочках. Решила, что в башне никто ее не увидит, и не стала вытаскивать из-под разметавшегося во сне Зима свою пижаму. А снизу раздавались шаги. Всё ближе! Кто-то торопился разрушить покой ее спящего принца. И она уже не успеет спуститься к себе на этаж, чтобы скрыть от чужих глаз то, что случилось… Делать нечего, Варя нырнула обратно в гостиную. И прислонилась спиной к двери, твердо намеренная не дать разбудить возлюбленного. Пусть даже Огнеяр явился доложить о конце света! А судя по топоту, это был именно Тихун. В закрытую дверь вежливо поскреблись. — Его высочество отдыхает, — шепотом прокричала Варя в щель между створкой и косяком. — Угу, — невозмутимо отозвался помощник, явно сделав из ее присутствия определенные выводы, но промолчав. — Как проснется, передайте, что к нам едет ее величество. — Ох ты ж!.. — вырвалось у Вари. — И скоро прибудет ее величество? — Ее величество обеспокоена состоянием ее высочества. Полагаю, через полчаса приплывет. У Вари сердце заколотилось еще сильнее. И мгновенно перестало волновать, что она стоит тут без одежды, зацелованная с ног до головы. — Так! Спустись к выходу и карауль там, — приказала она. — Угу. — Никого не пропускай! Даже королеву! Даже если она придет с ее высочеством. — Угу. — Здоровье его высочества для нас несравненно дороже, чем душевный покой ее величества!.. Ну, чего стоишь? Иди уже! — Вас слушал. Иду. Варя с напряжением вслушалась в удаляющийся топот. И когда решила, что оный удалился достаточно, стремительно проскользнула за дверь. И запоздало подумала, что надо было утащить с собой хотя бы банное полотенце из ванной. На лестнице гуляли сквозняки… А на пороге родной спальни недоумевал сонный кролик. Принюхался к загулявшей хозяйке — и принялся презрительно чихать. ___________ Варя торопливо привела себя в порядок, принарядилась. Поглядела на себя в зеркало — и поняла, что никаким тональником не замазать счастье, сияющее на ее физиономии. — Как бы не оплошать! — кокетливо посетовала она самой себе. — Только бы не ляпнуть ее величеству вместо «Здрасьте!» — «Я совратила вашего сына, выкусите!» Однако ее величество, уже явившаяся и оккупировавшая столовую в домике бабы Веры, будущую невестку, подошедшую поздороваться, удостоила лишь одним взглядом — вскользь, зато пронзительным до мурашек. И далее старательно игнорировала ее присутствие. Зореслава, составившая матери компанию за чаепитием, робко уговаривала ту перебраться из столовой в ее коттедж. Но Хранислава Буря продолжала сидеть во главе длинного стола, точно паучиха — отшучивалась, заявляя, будто на нее нахлынула ностальгия. Она-де желает напоследок окунуться в жизнь Жукова Улья, дабы вспомнить собственную далекую юность, когда была всего лишь девчонкой посудомойкой… Врала и не краснела — она просто хотела испортить аппетит сыну. Зимослав задерживался. Варя успела позавтракать, пристроившись на кухне в обществе бабы Веры и Венцемира. А в столовой Хранислава с воодушевлением по второму кругу принялась жаловаться дочери, старательно ахавшей — и уже не пытавшейся вставить хоть слово, тем более рассказать, каким выдался вчерашний денек для нее самой. От непривычно серьезного Венцемира баба Вера (и Варя заодно) узнали, что же так вымотало королевича и почему в поместье нежданно нагрянула его матушка. Оказалось, подлые белогорцы провернули тройной финт: пока Снежен и его советники-помощники полагали, что выставленная на границе белогорская армия отвлекает внимание от разгуливающих по синегорской земле шпионов, на самом деле эти самые шпионы нарочно распыляли основные военно-магические силы Синегорья, чтобы оставить Зимослава практически одного против армии невесть где доселе прятавшихся белогорских колдунов. — Они там такое устроили!.. — вздохнул Венцемир. — Я при его высочестве своего доверенного человека оставил, так старик до сих пор не верит, что Снежен выжил. Только благодаря твоим, Варюшка, накопителям. Землю вспахали! Реку вспять повернули и до дна заморозили. Горы, кажется, своротили… Под конец Зим настолько озверел, что просто выжег в скалах дырищу высотой с эту башню. Потом открыл портал в небе — и всех белогорцев с берега поднял ураганом и в портал забросил. Уж боюсь подумать, где их выкинуло. Повезет им, если в горах в снега рухнут… А после этого Снежен к нам в Грозовградск перенесся, будто мы с Будигором без него бы не справились. Ну как же — долг перед матушкой! Впрочем, я понимаю, — он понизил голос, — если бы не пришел, ее величество впоследствии долго бы ему это поминала. Выяснилось, что те шпионы, которых мы, казалось бы, взяли в плен в честных битвах — они просто позволили нам себя поймать! И наглым образом за наш счет прокатились до столицы — куда им и надо было. Посидели в темнице, отдохнули — и по сигналу подельников отправились подземными ходами штурмовать дворец. Баба Вера, слушавшая, не перебивая, сдавленно ахнула. Варя же машинально продолжала перебирать ягоды для компота — у нее просто-напросто это всё военное коварство в голове плохо укладывалось. И если на дворец в целом и на королеву ей было, откровенно говоря, плевать, то не волноваться за Зимослава, пусть даже задним числом, она не могла. — И что? — шепотом поторопила она капитана рыцарей, сделавшего паузу ради глотка остывшего чая. — Да заморозил он их, — с плохо скрытой гордостью небрежно объявил Венцемир. — Теперь Будигор со своими людьми ползает по закоулкам дворца и по тайным ходам, по подземельям, ищет и собирает эти статуи. — Не убил? — уточнила баба Вера. — Нет, я проверил нескольких — живы. — Ну и слава Великой Матери, — пробормотала кормилица. — Мда… — сочувствующе вздохнула и Варя. Про себя подумала: плохо же воевать здешним магам! Силы есть, возможности есть, причины тоже, а убивать врагов не смей, иначе дар выгорит и душа наизнанку вывернется. Похоже, Венцемир подумал о том же. Спросил: — Как Росана? — Лучше, — скупо отозвалась баба Вера. — Отвязали? — Отвязали, заперли. Уже не буянит. Полежит, очухается. Не впервой же. Не ходи к ней пока, твои силы для Зимушки побереги. Мы с нею и сами управимся. Очухается. Венцемир кивнул. Нервно хихикнул: — Варюшка, помнишь парнишку, который с вами во дворце неудачно познакомился? — Живой? — удивилась Варя. — Зим велел определить его в свиту к ее величеству, — поделился Венцемир, улыбаясь, — вроде бы как в наказание — капризы королевы не способен долго выносить даже первый министр. Но мальчик упорный оказался, к фрейлинам втерся в доверие, старухи в нем души не чают. А теперь, поди, на руках будут носить. Когда белогорцы через тайный ход влезли в кабинет ее величества, наш герой с такой отвагой прикрывал государыню и ее камеристку своей тощей грудью, что впечатлил даже бывалых рыцарей. И только благодаря ему королева осталась невредимой. — Неужели она явилась сюда лично, чтобы сказать Зимушке, что меняет его, родного сына, на этого нового, приемного? — хмыкнула баба Вера. — Не исключено, — усмехнулся Венцемир. — Только, полагаю, парнишка не согласится. Он сам признался, что готов уже был умереть, когда Снежен открыл портал и вывалился в матушкину спальню. — Надеюсь, на кровать хоть рухнул? — ахнула Варя. — Увы, на трюмо. Зеркало разбил, изрезался осколками, я полчаса потом лечил, когда удалось поймать. Я-то ведь в это время с другой стороны к королеве пробивался, дворцовых предателей параличом благословлял. А у нее на личных покоях еще сохранилась защита, поставленная самим Кудеяром — порталы могут открыть только члены семьи. Представьте картину: загнанные в угол паж и две клуши против четверых белогорцев — и тут к ним, как снег на голову, злющий от усталости Снежен! Эффектно является с грохотом, окровавленный, мечущий молнии, матерящийся. — Красота!.. — зачарованно оценила Варя. — Вот-вот, — хмыкнул Венцемир, — парнишка ему тоже мгновенно в любви признался. — Бедняжка… — посочувствовала Варя. Но тут же опомнилась, буркнула: — А вот фигушки ему, перетопчется! — Но я застал этих двоих за страстными объятиями, — выразительно поиграл бровями Венцемир. — Что?! — шепотом рявкнула Варя. В кулаке стиснула ягоды, так что сок во все стороны брызнул. — Наш королевич заморозил разом всех врагов в городе — и рухнул в обморок. Парнишка его и подхватил, — невинно похлопал ресницами змей лукавый. — У-у-у!.. — только и могла охарактеризовать свое праведное возмущение Варя. — Хвощ, зачем ты бесишь мою невесту? — вкрадчиво поинтересовался Зимослав. И со спины обнял за плечи громко ойкнувшую от неожиданности суженую, потерся носом о ее висок, мазнул губами по скуле. — Твое высочество? — проблеяла Варя, с ужасом понимая, что тот не ведает о матушкином визите, иначе не вел бы себя так расслабленно. — Ты же собирался до обеда проспать? А сама шею вывернула — оглянулась на мнущегося на пороге Огнеяра, замигала ему яростно, передавая посыл: «Какого черта ты не предупредил его? Договорились же!» Тихун в ответ состроил физиономию, будто у него запор, зверски скосился в сторону открытой двери в столовую, рискуя впрямь окосеть — намекая: «Я не успел! Он не слушал, не дал слова вставить!» Между тем из столовой их было прекрасно видно и слышно. Ее величество заинтересованно притихла, невозмутимо потягивала чай, мерцая глазами поверх чашечки. Огнеяр выскользнул за дверь. Зимослав словно до сих пор не совсем проснулся. Никого не стесняясь, оглаживал ладонями шею и плечи невесты, уткнулся губами в клюквенную макушку. — Без тебя постель выстыла. Почему ты удрала? — проворчал. — Да так, что-то есть захотелось… после всего… — натужно хихикнула Варя. — Хм, хорошая мысль. Я тоже проголодался… Последнее слово он договорил без выражения — оглянулся и встретился взглядом со смеющимися глазами матери. У Вари от засквозившего холода мурашки по телу пронеслись. — Мама? Какая честь. — Не спросишь, зачем я к вам явилась? — насмешливо предложила Хранислава. Зимослав тяжело оперся о плечи поежившейся невесты. — Спрашивать такое у государыни неуместно. У матери — тем более глупо. Вы всегда будете дорогой гостьей в Жуковом Улье. — Гостьей? — наигранно изумилась та. — Когда-то я была здесь хозяйкой… — Никогда! — отрезала баба Вера, не поднимая глаз от миски с ягодами. — Ты сбежала отсюда, как только смогла. Здесь ты была младшей прислугой, которой позволили нарядиться принцессой. Королева выразительно вздохнула, посетовала: — Что ж, ты права, Веролюта. Пожалуй, теперь и мне нечего возразить моему сыну, который решил последовать примеру отца и променял королевну на бродяжку. — Это я, что ли, бродяжка? — опешила Варя. — Да я за всю жизнь бу-бу-бу!.. Бу?.. Ее рот накрыла ладонь. — Полагаю, мама, вы поживете здесь с нами, пока не восстановят дворец? — уточнил Зим. — Бу?! — ужаснулась Варя. — Возможно, — пожала та плечами, словно не замечая нерадушной реакции: кормилицу перекосило, точно от кислого, Варвара покраснела и надулась, даже Зореслава опешила, вообразив перспективу сосуществования. — Но… — продолжала Хранислава, — боюсь, мне будет скучно без моей свиты. Разместить здесь столько людей с достойным удобством не получится. Так что, пожалуй, я переберусь в летнюю резиденцию, пусть не сезон и скоро ударят холода… — Не так уж скоро, — сказал Зимослав. — Тебе виднее, — скучающе согласилась родительница, — ты же у нас главный погодник. По тому, как Буря опустила взгляд, Варя поняла, что будущая свекровь на самом деле пришла сообщить сыну, что наконец-то окончательно признает его не только действительным правителем королевства, но и главой семьи. «Напугали же ее белогорцы…» Но аппетит она ему испортила — «Вот зараза!» — ибо Зимослав ласково ухватил Венцемира за шиворот, вытащил из-за стола и объявил, что у них срочные дела. И ушел, без завтрака. — Куда? Не пожравши?! — завопила им вслед баба Вера. Вскочила, но поди за ними успей. Схватилась одной рукой за сердце, другой за поварешку. Потрясла оным орудием над головой… да замахнулась в сторону королевы: — Вот убила бы!.. — И швырнула через всю кухню в мойку, отозвавшуюся звоном разбитых чашек. — Тьфу! Гуляешь без мужа, так хоть бы на глаза мне не показывалась, бесстыдная твоя рожа! И вышла с топотом вон. Хранислава продолжала сидеть с каменным лицом, будто на троне. — Мам… — робко заикнулась Зорька. Но ее величество наконец-то соизволила обратиться к будущей невестке: — Вижу, из тебя вышла неплохая зарядка и грелка. Возможно, я разрешу, чтобы твоим детям дали титул учтивости. — Вообще-то мои дети будут вашими внуками и наследниками трона, — пожала плечами Варя, уговаривая себя не закипать снова. — Увидим. Не думай, что, попав к нему в постель, ты ухватила свое счастье. — Не ваше дело, что я думаю. — О-о! Показываешь гонор? Молодец, полезное умение, может пригодиться. Но знаешь, что думаю я? — Что вы несчастная стареющая женщина, которая не может поговорить с любимым сыном и не взбесить его? Да еще оставшаяся без жилья. Сочувствую вам, правда, от всего сердца. Хранислава скрипнула зубами. Но удержала лицо. Усмехнулась снисходительно. — Благодарю за доброе слово. Ты хорошая девочка. Жаль только, что в подметки не годишься той, в кого он влюблен. — Мама! — вскинулась Зореслава. Но родительница отмахнулась, не взглянув на вспыхнувшую дочь. Она прожигала взглядом будущую невестку: — Ах, наверное, во всём Белозорье нет такого человека, кто столь же сильно, как я, ненавидел бы злосчастное проклятье Грозоврата. Из-за его глупости мой сын пожертвовал сердцем и будущим. — Они давно расстались друзьями, — пробормотала Варя, чувствуя, как ее охватил озноб. — Без дров огонь долго не горит. — Не такой огонь это был, чтобы легко угаснуть. Не Зимослав бросил девицу. Он готов был отречься от титула, наследства, от смысла жизни, от дара, от чар. Но невеста отказалась любить его слабого и бедного, сбежала к себе домой. Вот только чувства его никуда не делись. От времени они сделались тверже, проросли вглубь души. Ты — всего лишь постельная грелка, как те служанки. Но они хотя бы сознавали свое место и не тешили себя мечтами о взаимности. — Я выйду за него замуж, — упрямо и тихо произнесла Варя. — Выйдешь, — равнодушно подтвердила королева. — Куда ему деваться. Хранислава уехала быстро, пожалела дочь, на которой от переживаний лица не было. — …Не верь ей, Зимка уже влюбился в тебя! — повисла Зорька на Варе, сама чуть не плача. — Да вот еще глупости буду слушать всякие, — смешливо фыркнула та. Погладила принцессу по розовым локонам. Обняла крепко в ответ: — Пошли пироги печь? Ватрушки! Пироги вышли отменные, румяные и пышные. Жаль, что Зимослав не оценил — ни к ужину не вернулся, ни ночевать в тот день не пришел.