La Douleur Exquise

Проблема заключалась в том, что Бакуго приходилось жить с проклятием невыносимой наблюдательности. Не в стиле Тодороки, где он постоянно высматривал признаки битвы и был готов взяться за оружие в любую секунду, но вне боя он ни хрена ни о чём не знал. И не так, как Деку, когда он записывал каждую мельчайшую деталь, которую узнавал о ком-то, и вспоминал её позже, независимо от того, сколько времени прошло. Это было больше… он интересовался тем, что происходило вокруг него. Он раньше всех замечал новую одежду, новые стрижки или улучшенные боевые приемы. Он улавливал социальные сигналы вокруг себя, даже если не следовал им большую часть времени. Он хорошо улавливал даже малейшие нюансы в чьём-то поведении как на тренировочной площадке, так и вне её. Так что это был только вопрос времени, когда он заметит Деку. Дерьмовый, дерьмовый Деку, который начал приставать Тодороки, как никто другой. Не то чтобы он уже не был приставучим, всегда настаивая, чтобы Тодороки приходил на ту или иную тусовку или мероприятие, независимо от неспособности половинчатого общаться. Они всегда держались рядом друг с другом, начиная со спортивного фестиваля на первом году, а Тодороки следовал за ним, как сбитый с толку инопланетянин, пытающийся интегрироваться с человечеством. Но это. Это была совсем другая история. Конечно, большинство людей, вероятно, не заметили бы разницы. Со стороны это выглядело так, как будто они занимались обычным дерьмом, например, вместе обедали, вместе учились и тому подобное. Эти ботаники всё равно всегда тусовались вместе, вместе со старостой, круглолицей и лягушкой. Ничего из этого не изменилось. Но были и другие, гораздо меньшие изменения, которые Бакуго счёл вопиюще очевидными. Дерьмовый Деку пялился на Тодороки дольше обычного, практически в любое время, когда парень не смотрел. Он всегда настаивал на том, чтобы сесть рядом с Тодороки, но, проталкиваясь на место рядом с ним руками, а не словами. И что, блядь, больше всего поразило Бакуго, настолько сильно, что практически ударило его по лицу, так это смена имени. – Шото-кун! Когда, блядь, это случилось? Ни один чёртов человек не называл Тодороки по имени, даже после года знакомства друг с другом, и уж тем более грёбаный Деку. Но он не ослышался. Деку был там, он, блядь, звал Тодороки по имени, и половинчатый был совершенно не против. Какого хуя? – Чем занят? – Спросил Деку, вероятно, как он думал, непринуждённо. Как будто он практически не бежал, чтобы догнать Тодороки. Бакуго как раз был в общей комнате, наблюдая, как Киришима и Каминари пытались поиметь друг друга в какой-то стрелялке, когда Тодороки вышел из лифта. Деку, который был в другом конце комнаты, делая домашнее задание или еще что-то в этом роде, сразу оживился, увидев его, и бросился к нему. – Хм? О, я собирался заварить чай, – ответил Тодороки, останавливаясь, чтобы дождаться Деку. – А ты? О, просто пытаюсь закончить ту работу по истории для Полночь-сенсея! Блядский Деку. Нахуй его и его веселье, и его раздражительность, и всю его нелепую тоску. Бакуго не хотел смотреть, но у него не было грёбаного выбора, когда дерьмовый Деку практически цеплялся за руки Тодороки, как чёртова коала. И нахуй половинчатого за то, что согласился с этим. Серьезно, кто в здравом уме не будет против, если кто-то просто обнимет его за задницу, без какой-либо причины? Очевидно, Тодороки был сумасшедшим. – Ты сделал всё домашнее задание? – Деку продолжил, и Тодороки покачал головой. – Ты должен присоединиться к нам! Мы много чего успели сделать! Тодороки моргнул, услышав это, и через минуту слегка покачал головой. – Нет, всё в порядке. Я не хочу беспокоить… – Это не проблема! Всегда приятно заниматься в группе. Кроме того, – Деку понизил голос, заговорщически прошептав – Хагакуре-сан очень пригодилась бы твоя помощь с домашним заданием по математике. – Я слышала! – Невидимая сучка пожаловалась откуда-то поблизости, хотя и не отрицала слов Деку. – Давай, присоединяйся к нам! – Настаивал Деку. Это было отвратительно наблюдать, как он дёргает половинчатого за руку и лебезит перед ним, как чёртова фанатка. Бакуго закатил глаза, но вернулся к наблюдению за персонажем Киришимы, получившим пулю в голову в четвертый раз. Он заставил себя не оглядываться, когда Тодороки неохотно согласился, сказав, что приготовит чай и заберёт книги из своей комнаты, прежде чем присоединиться к ним. Всего минуту спустя Бакуго действительно умудрился втянуться в глупую игру Киришимы и Каминари. Обычно он ненавидел эти глупости, но должен был признать, что стрелять персонажу электрошокера в член снова и снова доставляло чертовски приятное удовольствие. Чёрт, он даже не знал, сколько времени прошло просто так; он просто знал, что много. Звуки закипающего чайника, многократного дребезжания лифта и стука книг по столу совершенно вылетели у него из головы, когда он полностью погрузился в игру. Он как раз собирался бросить гранату в один из лагерей дерьмоволосого, когда прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть – он не подпрыгнул. – Бля... – начал он, но тут же закрыл рот, когда увидел, кто это был. – Половинчатый? – Бакуго, – безучастно сказал Тодороки, и он подавил желание отшвырнуть этого человека прямо здесь и сейчас. Вместо этого он выжидающе поднял бровь. – Какого хера тебе нужно? – Рявкнул он, когда Тодороки ничего не сказал. Именно тогда он заметил, что в его сторону что-то толкают. Он позволил своим глазам оторваться от тупого лица Тодороки и увидел перед собой тетрадь. На всех страницах были нацарапаны надписи, немного смазанные и плохо читаемые. Блеклые линии и микроразрывы на бумаге указывали на то, что слова и рисунки на странице были стёрты много раз в одном и том же месте. – Что? – В домашнем задании по физике, – объяснил Тодороки. – Я продолжаю получать отрицательную массу и не могу понять, почему. И? Какого хуя ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Слова вертелись на кончике языка Бакуго, но по какой-то причине он не мог заставить себя выплюнуть их. Тодороки попросил помощи. Конечно, он не спрашивал об этом напрямую, но Бакуго знал, что никогда не получит от него прямой просьбы. Именно так и работал половинчатый. Тем не менее, у него был свой маленький отряд ботаников, чтобы попросить помощи. Круглолицая была безнадежна в этом дерьме, но у четырехглазого были одни из самых высоких оценок в классе, а Яойорозу была местным репетитором по какой-то чёртовой причине. Не говоря уже о лягушке или чёрт – даже дерьмовый Деку мог бы ему помочь! Так какого хрена он пришёл к Бакуго? – Давай сюда, тупица, – пробормотал он. Несмотря на его требование, он выхватил тетрадь прежде, чем Тодороки успел даже протянуть её ему. Решив проигнорировать любопытный взгляд, который он получил в ответ, Бакуго позволил своим глазам просканировать проблему, его лицо скривилось в гримасе, когда он мгновенно понял её. – Ты использовал не те грёбаные уравнения. – Он обвиняюще ткнул пальцем в одну из первых частей ответа Тодороки. – Это дерьмо здесь? Оно не учитывает сопротивление воздуха. Идиот. – О. –Да, о. Грёбаный тупица. – Но подожди, если я изменю это на это – подожди, одну секунду. Тодороки внезапно выпрямился – когда он успел наклониться? – и бросился обратно к диванам, где до этого сидел с ботаниками. Взгляд Бакуго проследил за движением против его воли и немного задержался, когда увидел, что Деку поднимает глаза от своих бумаг, чтобы посмотреть. Но затем половинчатый вернулся, снова наклонившись с карандашом в руке, когда он схватил тетрадь и привлёк внимание Бакуго к себе. – Значит, если я сделаю это, – сказал он, записывая, пока говорил. – Разве это не значит, что я не могу использовать это… Бакуго не знал, сколько времени прошло таким образом. Прежде чем он смог что-то с собой поделать, он прокручивал сценарий за сценарием с Тодороки, указывая на все его глупые ошибки, когда он их произносил. От дерьма вроде того, что он не следил за знаками – неважно плюс или минус, выбери одно! – до грёбаных единиц измерения, было так много крошечных, глупых ошибок, которые совершал половинчатый. Было удивительно, что он зашёл так далеко, будучи таким грёбаным тупицей, не говоря уже о том, что он был одним из «самых умных» учеников в классе. Ха, если бы это не было самой большой блядской шуткой. – Понял, половинчатый ублюдок? – Рявкнул он, когда они закончили последнюю задачу. Последнее. Когда Тодороки подошёл к нему, он решил только половину задач. Они вместе решили до девятой задачи, причём Тодороки работал тихо и прилежно, периодически прерывая игру Бакуго и прося о помощи. Подождите, когда это половинчатый успел сесть рядом с ним? И какого хрена Бакуго позволил ему? – Да, – сказал Тодороки, и Бакуго был поражен тем, насколько мягким был его голос. Он резко поднял голову, и увидел, что половинчатый улыбается. Ему. Ебать. – Думаю, я справился, – продолжил он, блуждая по листу гетерохромными глазами, как будто перепроверяя. Выглядя довольным своей работой, Тодороки кивнул, прежде чем снова посмотреть на Бакуго. – Извини, что побеспокоил тебя, Бакуго. Почему он извинялся? – Тц, неважно. А теперь проваливай, половинчатый. Вопреки себе, Бакуго позволил своему взгляду проследить за Тодороки, когда тот встал и вернулся к команде ботаников. Его глаза метнулись вниз, и он увидел, что Деку пристально наблюдает за Тодороки. Их глаза встретились на секунду, и Бакуго опешил от непроницаемого выражения на его лице. Дерьмовый Деку был открытой книгой, как всегда – ему не разрешалось так смотреть. Это раздражало, и это означало, что Бакуго не мог сказать, о чём он думает, и он ненавидел это. Усмехнувшись, он отвернулся, выхватывая контроллер из рук дерьмоволосого, чтобы сбросить своего персонажа со скалы. Насилие принесло меньше удовлетворения, чем должно было, и он щёлкнул языком при этой мысли. Недолго думая, он оттолкнулся от дивана и пробормотал, что идет спать. Не обращая внимания на жалобы Каминари о том, что ещё слишком рано ложиться спать, он поплёлся к лифту. Наверное, ему следовало сначала сходить на кухню за водой, но он не хотел оставаться в этой душной общей комнате больше ни минуты. Бросив последний взгляд на диваны, он позволил этим красным и белым волосам стать последним, что он увидит, прежде чем двери лифта закрылись за ним. Пиздец раздражает.