La Douleur Exquise

– Все, кто за то, чтобы сделать Бакуго официальным опекуном Тодороки, скажите да! – Да! Хор идиотов – это не то, с чем Бакуго хотел иметь дело первым делом с утра, но когда он вообще получал то, что хотел? – Съебитесь, я не собираюсь заботиться об этом двумордом ублюдке, – прорычал он, хватая свой протеиновый коктейль и выпивая половину за раз, прежде чем продолжить. – Пусть страдает сам, он же не грёбаный ребёнок. – Но ты сам это сказал, Бакуго! – Сказал Каминари. – Он не умеет заботиться о себе! – Разве он не сказал, что не знает, для чего нужны леденцы от горла? – Спросила Ашидо. – К сожалению, Тодороки-сан довольно, э-э, упрям, когда речь заходит о его собственном благополучии, – посетовала Яойорозу. – Кого волнует, если этот половинчатый не может справиться с гриппом самостоятельно, – усмехнулся Бакуго. – Я не собираюсь мириться с его дерьмом. – Но ты так хорошо справился вчера! – Вмешался Киришима. – Он больше ничего не замораживал прошлой ночью после твоего вмешательства. – Тц. – Я согласен! Бакуго-кун! Вчера ты, безусловно, смог довольно хорошо справиться с упрямством Тодороки-куна, и ты доказал, что способен справиться с обеими крайностями его причуды… – Заткнись, четырёхглазый. Всё равно не буду этого делать. – Д-да, ребята! Несмотря на свои слова, Бакуго поймал себя на том, что резко поворачивает голову и свирепо смотрит на внезапно вступившего в разговор. Дерьмовый Деку. Конечно, блядь. – Мы не должны так давить на Каччана, это, э-э, это нечестно! В конце концов, у него, наверное, тоже есть свои дела. Бакуго мог сказать, что оправдание было полнейшей чушью, но каким-то образом оно убедило всех остальных. – Думаю, это правда… – Серо замолчал. – Точно! Кроме того, Шото-кун и Каччан всё равно не очень хорошо ладят… – Да, правда? – Сказал Киришима, растерянно моргая. – Я думал, они довольно хорошие друзья… – Чего?! – Огрызнулся Бакуго, больше по привычке, чем по другой причине. – Какого хрена я стал бы дружить с этим половинчатым ботаником, ты… – Что происходит? Невнятные слова заставили всех остановиться, и Бакуго повернул голову, чтобы отследить источник. Там, накрыв плечи толстым одеялом и глядя на них полуприкрытыми глазами, стоял Тодороки. Он всё ещё был одет в свою пижаму, слегка влажную и прилипшую к телу от пота и растаявшего инея, а его волосы представляли собой беспорядочное птичье гнездо на макушке. Тем не менее, он выглядел значительно лучше, чем вчера. Конечно, румянец всё ещё не сошёл с его лица, его голос всё ещё был хриплым, а конечности всё ещё немного дрожали, но теперь он не был таким бледным, и не было никаких намёков на огонь или лёд, исходящий от его тела. Улучшения есть, но он явно всё ещё болен. Просто охуительно. – Шото-кун! – Деку сразу оживился, практически подскочив к парню. – Что ты здесь делаешь? Тебе следует отдыхать… – Я достаточно выспался вчера, – невозмутимо ответил Тодороки. – Святое дерьмо, Тодороки правда сказал, что слишком много спал? – Театрально громко сказал Каминари. – Тодороки? – Чёрт, он реально болен. – Киришима присвистнул, и Тодороки слегка нахмурился. – Я не… – Если ты скажешь, что не болен, я заставлю тебя парить, – сказала Урарака с того места, где она внезапно встала рядом с Тодороки, угрожающе сжав пальцы. Если бы Бакуго не знал, он бы сказал, что чёртов половинчатый надулся. – Неважно, – сказал он вместо этого, шагнув дальше в комнату, где большинство из них собралось вокруг диванов. – О чём вы, ребята, говорите? – Ниоч… – О том, что Бакуго, – начал Киришима с ухмылкой, закидывая тяжелую руку на плечо Бакуго, – будет твоей наседкой, пока ты не поправишься. – …Что? Закатив глаза, Бакуго хмыкнул и сбросил с себя руку Киришимы, но не потрудился ответить на вопросительный взгляд Тодороки. Вместо этого Каминари защебетал. – Он будет твоей нянькой, пока ты болеешь! Поскольку ты, ну знаешь, совершенно бесполезен сам по себе. Тодороки издал тихий обиженный звук на это. – Я не бесполезен! Я могу сам о себе позаботиться… – Вчерашний лёд напрашивается на иное, чувак, – сказал Сато, и у Тодороки хватило порядочности выглядеть смущённым и отвернуться при напоминании. – Это была случайность, – пробормотал он, оглядываясь с чувством вины в глазах. – Извините за это. Вы были в порядке, верно? Серо пожал плечами, а Сато просто небрежно отмахнулся от него. – Не парься, чувак, ты нас не заморозил или типа того, – сказал он. – Счёт за отопление в Юэй в этом месяце может быть немного выше, но на этом всё. – К тому же, – добавил Серо с понимающей усмешкой. – Не то чтобы мне раньше не приходилось сталкиваться с тем, что ты меня замораживаешь. Тодороки застонал, и румянец на его лице теперь определённо был вызван не только простудой. – Не дадите мне забыть об этом, да? – Неа! Тодороки фыркнул, но больше ничего не сказал, вместо этого вразвалку направился на кухню, а Деку последовал за ним. Тогда Бакуго позволил себе отвести взгляд, возвращаясь к игре, в которую он играл на своём телефоне, пока все остальные возвращались к тому, что делали раньше. Всего две минуты всё было спокойно, но крики дерьмового Деку снова наполнили воздух. – Ш-Шото-кун, ты не, ты не можешь это есть! Бросив взгляд на источник переполоха, Бакуго увидел, как Тодороки вышел с Деку на буксире. Одна из его рук всё ещё сжимала одеяло, сцепив два конца вместе перед собой и плотно прижимая его к плечам. Однако в другой руке он держал гель-энергетик. Это был один из тех энергетиков в мягкой упаковке, которыми часто пользовался Айзава. У них всегда был небольшой запас в холодильнике на случай, если их учитель заскочит, но больше никому они по-настоящему не нравились. Сам Бакуго так и не привык к ним, предпочитая просто выпить протеиновый коктейль, если ему действительно хотелось чего-то жидкого, и он определенно не ожидал, что из всех людей именно Тодороки будет их употреблять. – Всё в порядке, – сказал Тодороки, отходя, когда Деку попытался выхватить у него упаковку. – Нет, не в порядке, это не еда! – Возразил Деку, на этот раз успешно выхватив упаковку из рук Тодороки. Он скрестил руки на груди и уставился на Тодороки, как разочарованная мать. – Кроме того, ты не должен есть или, ну, э-э... пить какие-либо холодные напитки сейчас, пока ты всё ещё болен! – Но я не хочу готовить завтрак, – было единственным оправданием Тодороки, и Бакуго едва сумел сдержать фырканье на это. Ленивый мудак, как и всегда. – Всё равно! – Всё в порядке, Мидория. Мне этого достаточно по утрам… – Эй, Бакуго, почему бы тебе не приготовить ему что-нибудь? – Ха?! – Бакуго бросил взгляд на Киришиму, а затем выругался, когда увидел, как умирает его главный герой. Когда он перестал обращать внимание? Неважно, подумал он, откладывая телефон в сторону, чтобы свирепо посмотреть на дерьмоволосого. – На кой хрен мне это делать? – Да ладно, чувак, ты должен помогать ему, пока он не поправится! – Да, Бакуго, будь хорошим другом! – Ты всё равно готовишь лучше всех. Не будь таким занудой! – Ты же вчера приготовил ему рисовую кашу, да? – Отъебись, я ни хрена не буду готовить для этого леденца, – рявкнул Бакуго. – Ему не нужно ничего для меня готовить, – добавил Тодороки скрипучим и воздушным голосом, как будто он сдерживал кашель. И действительно, через несколько секунд он начал неправильно дышать, и его тело сотряс приступ резкого кашля. – Чёрт, больной Тодороки какой-то жалкий, – размышлял Каминари, издав небольшой «писк», когда Тодороки бросил на него свирепый взгляд. – Я могу позаботиться о себе, – утверждал он, хотя то, как его голос срывался на каждом втором слове, определенно не помогало. – Давай, Шото-кун! – Деку внезапно снова начал щебетать. Но на этот раз его голос был мягче, слаще, что у Бакуго по коже аж побежали мурашки, когда он пытался уговорить Тодороки послушать его. – Присядь ненадолго. У меня есть несколько пачек мисо быстрого приготовления, в рисоварке ещё остался рис и рыба на гриле. – Тебе не обязательно… Но Деку уже ушёл, исчезнув на кухне так быстро, что он, должно быть, использовал свою причуду, и Тодороки остался тупо стоять посреди комнаты. Он выглядел так, словно разрывался между желанием последовать за Деку, чтобы поспорить с ним, и просто выслушать то, что он сказал, но прежде чем он смог принять решение, из его горла вырвался сильный чих. Когда чихание перешло в очередной приступ кашля, Тодороки ничего не оставалось, как деликатно присесть на ближайший диван и практически уткнуться лицом в сгиб руки. – Чёрт, Тодороки, пожалуйста, скажи мне, что ты не заразен, – сказала Джиро. – Потому что, что бы это ни было у тебя, мне это, чёрт возьми, не нужно. – Ты уже подхватила грипп пару недель назад, Кьёка-чан, – сказала Асуи. – Так что ты, наверное, всё равно ничего не подхватишь, ква. – Ну, всё равно, тебе лучше держаться подальше! – Каминари практически кричал, Бакуго сопротивлялся желанию задушить его, когда один из его персонажей снова умер. – Не зарази никого из нас! – Нет, ты неправильно понял, Каминари, – вмешался Минета, – если он заразит всех девушек, они покраснеют и начнут раздеваться, потому что им будет становиться жарко… – Прекрати это, Минета-чан. – Иип! Бакуго не нужно было даже отрывать взгляд от своего телефона, чтобы знать, что Асуи практически швырнула виноградного извращенца через всю комнату своим языком. Ха, охерительно. По его мнению, это дерьмо заслуживало гораздо большего. – Тодороки-сан, может быть, было бы благоразумнее надеть маску? – предложила Яойорозу. – Хотя бы, пока твое, э-э, недомогание не пройдет. Тодороки что-то пробормотал, но из-за расстояния и между его кашлем было слишком трудно расслышать. – Хм? – У меня её нет, – повторил Тодороки, на этот раз громче. Этого было достаточно, чтобы снова отвлечь внимание Бакуго от телефона, он поднял взгляд и уставился на Тодороки. Однако он был не единственным, и Тодороки уставился на их шокированные взгляды с изумлением. – Я не болею, помните? – Н-но всё же! – Возмущенно сказала Хагакуре. – Как это у тебя их нет? – Ты же знаменит из-за своего отца, да? – Добавил Шоджи. – Ты никогда не покупали их, по крайней мере, чтобы замаскироваться? Тодороки только пожал плечами и ответил. – Я никогда не прятался от папарацци или кого-то ещё. Я всё равно не делаю ничего достаточно интересного, чтобы они меня беспокоили. Прежде чем кто-то успел ещё что-то сказать, Тодороки прервал разговор очередным чихом. Бакуго наблюдал, как он жалобно шмыгнул носом, высвобождая одну руку из-под одеяла, чтобы порыться в карманах пижамных штанов. Он замер, увидев, как Тодороки вытащил знакомую белую ткань, чтобы высморкаться. Носовой платок Бакуго. Щёлкнув языком, Бакуго заставил себя подняться, засовывая телефон в карман спортивок и игнорируя любопытные взгляды окружающих. Его ноги двигались на автопилоте, и он подошёл к одному из ближайших шкафов. Он заполнил его в первые несколько дней после того, как они переехали в общежитие в прошлом году. В дополнение ко всем чистящим средствам, которые им могли понадобиться – потому что некоторые из этих чертовых статистов были неряхами – он заполнил его предметами первой необходимости и медикаментами. Быстро схватив коробку, которую он искал, он подошёл к дивану, на котором сидел Тодороки. Он практически чувствовал, как взгляды сверлят дыры в его спине, пока он двигался, но ему было насрать. Или, по крайней мере, так он говорил себе. Это то, что он продолжал говорить себе, когда встал перед Тодороки, и яркие глаза парня присоединились к множеству тех, что смотрели на него с замешательством и любопытством. – Бакуго? – Тихо спросил он, горло саднило от чихания и кашля. Не говоря ни слова, Бакуго протянул Тодороки коробку, которую достал из шкафа: нераспечатанную упаковку медицинских масок из 30 штук, которую он купил в магазине за 100 иен. Он пополнил запасы совсем недавно, как только погода стала холоднее, и казалось, что все вокруг заболевают той или иной заразой. – О, – тупо сказал Тодороки, нерешительно протягивая руку к коробке. – Прости, я не... ах. Он моргнул, сбитый с толку, когда внезапно коробка исчезла из его поля зрения. Он поднял глаза и увидел, что Бакуго отдёрнул руку, а вместе с ней и коробку. Бакуго держал её возле головы, чтобы Тодороки не смог схватить. Когда парень уставился на него в замешательстве, Бакуго просто выжидающе поднял бровь в ответ. Это заняло минуту, но осознание, наконец, растопило замешательство на лице Тодороки. – Ах, точно, – сказал он, слегка кивая головой, как будто только что осознал свою ошибку. Он снова посмотрел на Бакуго, который попытался не рассердиться на внезапную серьёзность в этих глазах. – Спасибо, Бакуго. Кивнув, Бакуго снова опустил маски, позволив Тодороки осторожно взять коробку в руки. С минуту они смотрели друг на друга, молча оценивая друг друга, когда их задумчивость была прервана внезапным криком. – Шото-кун! Иди ешь! – А... ах, да. Иду! Бакуго молча отступил назад, позволив Тодороки соскользнуть с дивана и пойти на кухню. Сопротивляясь желанию проследить за движением взглядом, Бакуго вместо этого просто повернулся и пошёл туда, где сидел раньше. Плюхнувшись обратно на диван, он вытащил телефон из кармана и попытался не обращать внимания на гробовую тишину, воцарившуюся в комнате. Конечно, в этом чёртовом общежитии тишина никогда не длилась долго. – Йоу, что, блин, это было, чувак? – Спросил Каминари, сбитый с толку. – Чёрт, я и не знал, что вы, ребята, на самом деле все дружите, – сказал Серо. – Я же говорил вам, ребята, что они странно хорошо ладят… – Заткнитесь, вы, куски дерьма, – рявкнул Бакуго, резко обрывая Киришиму. Он ни с кем не дружил, и уж тем более не с грёбаным двумордым.