Между тремя мирами

.

«...Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лёд и пламень Не столь различны меж собой...» А. Пушкин. «Евгений Онегин»

Неспешно потекли неделя за неделей. Лиза неожиданно для всех и в большей степени для себя самой постепенно влилась в эту странноватую, но очень душевную компанию. Поначалу она жалась к Кире, ведь ей хотя бы немного доверяла. Но Медведева явно не собиралась быть защитным барьером для закомплексованной одногруппницы. При встрече она выталкивала подругу в самый центр, заставляя налаживать контакт с обществом. Удивительно, но Лиза впервые за несколько лет не была против. Довольно быстро она нашла язык с Рони. Эта добродушная девушка училась в хореографической академии. Лиза пару раз видела, как она танцует. В эти моменты лицо Вербицкой озарялось такой беспечностью и радостью, что при взгляде на неё в груди начинало что-то трепетать. С Виолеттой отношения тоже пошли путём. Хотя, если честно, порой Лиза её побаивалась. Под влиянием алкоголя и прочих веществ в этой милой девушке просыпалось такое хамло, что оставалось только надеяться на сохранение своей нервной системы. Но воздействие в итоге проходило, и с ними снова была их добрая, весёлая Вилка, которая всегда могла поддержать в компании дружелюбие и позитив. А вот с Крис их общение трудно было назвать очень уж дружеским и доверительным. Пару раз они поболтали по пустякам, но сближаться дальше желания не было ни у одной, ни у другой. Как бы Лиза не пыталась этому противиться, за пределами университета больше, чем с другими, она общалась с Мишель. Эта пиявка прочно к ней прицепилась. Приставала с вопросами, наблюдала за подругой, когда та читала, постоянно лезла обниматься и пыталась потрогать её шею. Лиза с вызывающим уважение хладнокровием игнорировала её бесконечную болтовню, легонько ударяла по тянущимся к ней рукам и вообще не проявляла к Мишель ни капли внимания. В общем, поступала с девушкой просто чудовищно. По словам Киры – и вовсе бесчеловечно. И всё же Лиза волей-неволей замечала в Мишель что-то большее, чем дурость и опрометчивая навязчивость. Порой весёлый блеск в её глазах угасал, а улыбка сходила с бледного лица; им на смену возникала взрослая, печальная задумчивость, делающая солнечную Мишель совсем другим человеком. Лиза видела это лишь пару раз. Когда Мишель думала, что на неё никто не смотрит, она сбрасывала свою маску. Интуиция шептала Лизе на ухо, что в этой девушке есть что-то более глубокое, тонкое, откровенное. Просто она не показывает этого. И в этом они чертовски похожи. Одна прячется за образом нахальной, харизматичной и вечно позитивной девушки. Она всегда улыбается, жизнь так и кипит в ней. Словно морская волна. Другая предпочитает являть миру полную апатию и безэмоциональность. Словно камень. Но обе хранят в душе что-то больное и тяжёлое.

Волна и камень...

В какой-то момент от глупых шуток и болтовни не о чëм они неосознанно перешли на нечто другое. Пока их беспечные подруги веселились на земле, девушки вылезали на крышу и тихо разговаривали о том, как они вообще до такой жизни докатились. Или просто молчали. Тишина никогда не напрягала. Они часто гуляли в Грюневальде. Либо бродили по дорожкам и ворошили ногами хрустящую листву, либо садились на скамейку и обсуждали всё на свете. Порой они возвращались к теме литературы. Лиза пыталась заставить свою некультурную подругу почитать хоть что-то. На прозу так и не уговорила. Но тоненькую книжку со стихами Цветаевой Мишель всё же приняла. А на следующий день призналась, что почитала в интернете ещё и стихотворные творения Пушкина и Лермонтова. – Прозу читать скучно, – сказала она. – Бесконечные диалоги, описание прозрачного стакана на десять страниц, больная любовь и самоубийство из-за парня. – Карамзин или Островский? – Лиза прыснула. – В первые в жизни о них слышу, – отвечала Мишель, вызывая этим новый взрыв смеха. – Я к тому... что есть в стихах что-то такое, чего нет в книгах. Тут всё кратко и понятно. Слова красивые... И в каждой строке что-то заложено. Короче, мне зашло. Особенно Цветаева. Что-то ударило по сердцу Лизы при такой оценке поэтессы. Когда-то и ОН так ей сказал. Девушка попыталась отогнать болезненные воспоминания и отозвалась: – А мне больше нравится читать описание стакана и самоубийства из-за парня. Стихи красивые, но их прочтёшь и забудешь. А в книгах – сюжет. Хоть есть, что вспомнить. – Опять мы с тобой разошлись во мнениях, – Мишель одарила Лизу своей очаровательной улыбкой. Та лишь улыбнулась в ответ.

Стихи и проза...

Они – действительно противоположности. Лиза – спокойная, тихая, загадочная. Она будет молчать, пока к ней не обратятся. Она не проявит ни единой эмоции, пока не почувствует, что это безопасно. Она словно лёд. Недвижимая, устрашающая. Но до мурашек манящая и таинственная. Мишель – эмоциональная, взрывная, яркая. Её всегда видно и слышно, она всегда в центре внимания, и ей это нравится. Она не боится ничего и никого. Может сойтись с любым человеком и окрасить его жизнь в новые, не знакомые прежде краски. Она словно огонь. Рядом с ней становится жарко и немного страшновато. Но сущность человека такова, что он тянется к тому, чего боится, и отлично с этим сходится.

Лëд и пламень...

Они такие разные. Но они идеально дополняют друг друга. Их души словно были расколоты на половины, а теперь наконец соединились. И уже кажется, что невозможно существование волны без камня, стихов без прозы, льда без пламени... Когда они вместе, резонная грань растворяется во вспыхнувшей между девушками химии. Понятия, что по справедливости называются противоположными, сливаются в одно новое, яркое чувство, которое будоражит кровь и постепенно подчиняет себе разум. Так стоит ли вообще называть их уникальные, только им принадлежащие черты противоположностями?..

Не столь различны меж собой...

Одним прохладным октябрьским вечером шестеро девушек снова сидели возле сгоревшей усадьбы. Над золотистым лесом уже сгущались прозрачные сумерки, пронизывающий осенний ветерок, казалось, продувал насквозь. Но вместе было не так холодно. Лиза и Кира были полумёртвые после четырёх пар и засыпали на ходу. Лиза положила голову на плечо Рони, прикрывая глаза, Кира же улеглась на колени доброй танцовщицы и ушла в царство Морфея. – Наши профессора гуманитарных наук более не функционируют, – с тяжёлым вздохом прокомментировала Вилка. – Сейчас мы их взбодрим, – заявила Мишель. Потянулась к Лизе и отвесила ей звонкую пощёчину. – Ау! – Лиза тут же проснулась и попыталась ударить её в ответ. Мишель со смехом увернулась. Кристина последовала её примеру и пнула под рёбра спящую Киру. Та с перепугу дёрнулась и упала с бревна, на котором лежала. – Ну вы чего?.. – недовольно проворчала Кира. – Дайте поспать. – Спать на лекциях надо, – посоветовала Кристина. – А с подругами вы общаться приходите. – Я вся во внимании, – зевнула Кира, забираясь обратно на бревно и снова кладя голову на бедро Рони. Виолетта бросила на них наполненный затаëнной ревностью взгляд. – Вот чудики. Вербицкая целыми днями пляшет и всё равно полна энергии. А вы сдуваетесь от того, что сидите и слушаете болтовню занудного деда, – решила добить их Крис. – Вербицкая хотя бы любит то, чем она занимается, – вяло отозвалась Кира. – Эй, я тоже люблю, – запротестовала Лиза. – Ну да. На четвёртой паре у тебя было такое лицо, будто ты готова умереть на месте. – Вы не видели её лицо, когда я отвлекаю её от чтения, – вставила Мишель. – Но оно выражает не желание умереть, а желание убить тебя, – уточнила Лиза. – Никакой благодарности, – фыркнула Мишель. – Уже темнеет, – вздохнула Виолетта. – Кто на перекур? – Я, – встрепенулась Крис, подсаживаясь ближе к подруге. – А мы с Кирой и Лизой с сочувствием понаблюдаем за этим, – хмыкнула Рони. – Зожники хреновы. Портите атмосферу, – Виолетта рассмеялась, доставая из кармана косяк. – Мишка, ты как? – Да не, что-то неохота, – отмахнулась Мишель. – Общение с Лизой негативно на неё влияет. Она тоже становится занудой, – Вилка неодобрительно покачала головой. – Как ни прискорбно, – Мишель поднялась на ноги и потянула Лизу за собой. – Пойдём позанудствуем на крыше. – Я навернусь с этой лестницы и сломаю себе шею, – попыталась отмазаться Лиза. – Я тебя держу, – Мишель галантно взяла её под руку и повела по лестнице. А Лиза с удивлением обнаружила, что больше не вздрагивает от каждого прикосновения. На их крыше было холодно и спокойно. Всего лишь третий этаж, а кажется, будто им виден целый мир. Первые звëзды осенней ночи потихоньку начинали зажигаться в тёмном небе. Лиза собиралась продолжить спать, но Мишель пригрозила, что будет каждый раз будить её пощёчинами. Пришлось потрясти головой, сгоняя туманные клочья дрёмы. – Какие планы на выходные? – на автомате спросила Мишель. – Работа, учёба, прогулка, – Лиза неопределённо повела плечом. – Скукотища. Предлагаю тебе совместить работу и учёбу, а потом отправиться на поиски приключений. – Я не буду свешиваться с моста, Мишель, – твёрдо повторила Лиза. Мишель тихонько рассмеялась, бросая взгляд вниз. – Бедолаги, – вздохнула она. Неясно, относилось ли это её сочувствие к Вилке и Кристине, которые сейчас ловили непродолжительный кайф, или же к Кире и Рони, наблюдающим за этим с плохо скрываемой тревогой. – Это так странно... – тихо сказала Лиза. – Ещё в первую нашу встречу я подумала, что ваша дружба... ну, необычна. Вы ведь такие разные. Буквально... – Из разных миров? – прервала её Мишель. Лиза удивлённо захлопала глазами. Блондинка улыбнулась уголком губ и пояснила: – Вот есть первый мир. В нём – реализованные амбиции, куча возможностей, учёба, работа... А есть второй. Там – самое днище. Наркотики, заброшки, наплевательское отношение к себе. Кира и Рони живут в первом. Вилка и Крис – во втором. Но при этом они вместе. Хотя первые вполне могли бы найти себе крутых, влиятельных друзей. Но вторые им больше по душе. Что-то они смогли рассмотреть в них. Простоту и искренность, что ли... – Интересная теория, – хмыкнула Лиза. – Я тоже раньше думала, что социальные слои не смешиваются. Когда я встретила Киру около года назад, я подумала, что она – типичная меркантильная стерва. Но потом поняла, что она по сути ничем от нас не отличается. Так же и с Рони. Я к тому... что абсолютно всё зависит от человека, а не от мира, в котором он живёт. Нет никакой тёмной и светлой стороны. Есть только люди. И каждый из них делает свой выбор. Они нашли друг в друге ту поддержку, которой не нашли бы там, где вроде как должны были её найти. Они уважают друг друга. Первые тихо переживают, но никогда не скажут: «Хватит торчать, вы такими темпами сдохните под забором». А вторые, конечно, предложат, но никогда не попытаются втянуть насильно. – Обалдеть... – Лиза какое-то время сидела молча, переваривая услышанное. Вроде так банально, но ранее она даже не задумывалась об истинной сущности этой странной дружбы. – А почему ты не говоришь о нас? – спросила девушка наконец. – Потому что это не о нас, – загадочно ответила Мишель. Поймав на себе непонимающий взгляд, она объяснила: – Вот я вроде живу во втором мире. Так кажется на первый взгляд. Но я... немного не такая, как они. Я опустилась на это дно, потому что у меня нет силы воли. Я всегда понимала, что винить кого-то в своих проблемах – не по-взрослому. По сути, это я втянула Вилку и Крис. Возможно, если бы не я, они бы нашли другой выход. А теперь... они уже влились в это, и остановиться будет слишком трудно. Для них всё происходящее уже привычно. А я всё ещё пытаюсь повзрослеть и повернуть время вспять. Я же понимаю, что нельзя так жить. Нужно уже что-то менять. Понимаю, но ничего не делаю. То есть я вроде как с ними... но при этом я очень отличаюсь от них. Поэтому я... где-то в третьем мире. Или между вторым и третьим. – Как всё запутано... – Лиза впервые слышала от неё такое откровение. Хотелось найти слова поддержки, но она понимала, что сказать «ты ни в чëм не виновата» или «сама же говоришь, каждый сам делает выбор» будет слишком банально. Она немного помолчала. А потом осторожно спросила: – Ну... а я? Я вроде в первом. У меня же эти... реализованные амбиции, возможности... –Нет, – Мишель покачала головой. Посмотрела на Лизу. Долго, серьёзно. Будто в душу заглянула. – Есть то, что отличает тебя от всех нас, – сказала она наконец. Выдержала паузу и продолжила: – Все мы счастливы. Счастье для нас заключается в разных вещах. Вилка и Крис счастливы, потому что они вроде как свободны. Никому ничего не должны, живут в своё удовольствие. Кира и Рони счастливы, потому что исполнили свою мечту. Я счастлива, потому что рядом со мной находятся люди, которых я люблю. Большего мне и не надо. А ты, Андрющенко, – самый несчастный человек на этой планете. – Почему ты так думаешь?.. – Лиза напряглась. – Не думаю. Понимаю. Ты пытаешься выглядеть хладнокровной, бесчувственной, давишь из себя грубость и дофенизм. Но глаза выдают. В тебе столько чувств, переживаний, мыслей... Но ты просто не показываешь их. Что-то держит тебя. Возможно, произошедшее уже давно, но до сих пор болезненное. – У меня нет причин, чтобы быть несчастной, – продолжала защищаться Лиза. – Я живу в стране своей мечты, у меня наконец появились друзья... – Друзья – это не девчонки, за пьянкой которых ты наблюдаешь по выходным. Никто из нас не стал для тебя другом. Потому что дружба основывается на доверии. А ты можешь сказать, что доверяешь кому-то из нас? Вот прям по-настоящему доверяешь. – Не знаю... – Лиза занервничала ещё больше, бледными пальцами сжимая джинсу на колене. – Мы не так долго знакомы, чтобы доверять... – А время имеет значение? Будь мы знакомы месяц или год, ты бы всё равно не доверилась. Я вижу, что ты хочешь этого, но не можешь. – Жесть... – Лиза обхватила руками свои колени, пряча в них лицо. – Мишель, ты чëртов сканер. – Проницательность, – девушка тихо усмехнулась. А в следующую секунду Лиза ощутила, как прохладные руки обвивают её плечи. Она вздрогнула. Её никто никогда не обнимал по-настоящему. Быстро и опрометчиво, неискренне, грубо – да. Но вот так... нежно и трепетно... Впервые за несколько лет не возникло желание оттолкнуть от себя человека, прикасающегося к ней без разрешения. Мишель положила голову на плечо подруги, сцепляя руки в замок и замолкая. – Получается... – подала голос Лиза, не поднимая головы, – мы с тобой ни туда, ни сюда? Я вроде как в первом, но не совсем в нём. Ты вроде как во втором, но тоже не совсем. Мы будто обе относимся к третьему миру – какой-то неопределённости. Но частично мы всё же в первом и втором. – Ага. Мы с тобой пока где-то между... Между тремя мирами, – отозвалась Мишель. – У меня сейчас мозг взорвётся. – Чтобы добить тебя окончательно, я признаюсь, что всё это дошло до меня буквально пару дней назад. Раньше, до встречи с тобой, я даже не задумывалась о том, насколько мы разные, но при этом... такие одинаковые. – До встречи со мной? – переспросила Лиза. – До встречи с тобой, – негромко повторила Мишель. Лиза решила больше ничего не спрашивать. На несколько минут воцарилась самая приятная, спокойная и трепетная тишина в жизни девушек. Минут двадцать спустя снизу начали доноситься болтовня и смех. Вилку и Крис отпускало, и Рони с Кирой решили как-нибудь их развеселить. Как будто без этого веселья не хватало. Лиза очнулась от полудрëмы и осторожно вырвалась из объятий. – Думаю, мне пора. Уже поздно. Не хочу идти в полной темноте. В прошлый раз чуть телефон не разбила, – сказала она. – Мы собрались потусить у Крис все вместе. Не хочешь присоединиться? – предложила Мишель. – Нет, Крис вряд ли обрадуется, – усмехнулась Лиза, потягиваясь. – Почему? – Она меня не любит. – Она просто очень ревнивая. Ей нужно привыкнуть к тебе. Она сначала и от Киры с Рони нос воротила. – Посмотрим, – пожала плечами Лиза. – Мне правда пора. – Я провожу тебя до станции. – Да не надо... – попыталась возразить Лиза, но Мишель уже нырнула в чердачное окно и исчезла внутри дома. – Я ещё пытаюсь с ней спорить, – фыркнула Лиза себе под нос. Девушки выбрались из заброшки. Лиза по традиции обнялась с Кирой, Рони и Вилкой и лишь из уважения пожала руку Крис. После чего направилась к выходу со двора усадьбы. Мишель пошла вслед за ней. – А ты куда собралась? – спросила Кристина. – Покажу нашей растяпе дорогу до электричек. А то опять потеряется, – рассмеялась Мишель. – Скоро буду. – Соблюдай дистанцию! – напомнила Кира. – Ничего не обещаю! – крикнула Мишель в ответ. Лиза толкнула её в плечо, очень надеясь, что в темноте не видно, как горят её щëки. Метров пятьдесят они шли в полной тишине. Лишь отойдя на приличное расстояние от собрания подруг, снова начали диалог. – Рада, что мы так поговорили? – тихо спросила Мишель. – Да, – чуть подумав, ответила Лиза. – Я давно так ни с кем не откровенничала. – Не жалеешь? – Нет, – с какой-то необыкновенной лёгкостью сказала Лиза, поднимая глаза к небу. Непроглядная тьма не пугала, а успокаивала. Лиза неосознанно остановилась, задерживая взгляд на сияющей прямо над ними звезде. – Обычно осенью не бывает таких ярких звёзд, – почти прошептала Мишель. – Может, это что-то значит? – Что? – Лиза повернулась к Мишель лицом, наивно, по-детски усмехаясь. – Ты иногда бываешь слишком странной. Когда пытаешься строить из себя романтика. – Думаешь? – тёмные глаза Мишель в этот момент казались почти чёрными и таинственно блестели в темноте. – Ты совсем не такая, какой кажешься с первого взгляда, – вырвалось у Лизы совершенно неосознанно. Мишель удивлённо вскинула брови. – Ну... – Лиза задумчиво почесала затылок. – Ты вроде пытаешься строить из себя дряную девчонку, которая пользуется людьми, играется на их чувствах... Но, узнав тебя получше, я поняла, что ты... другая. Умная, вдумчивая... – Не слишком ли ты меня романтизируешь? – Мишель сдержанно рассмеялась, делая шажок навстречу. Даже в полной темноте была видна её обворожительная, немного наглая улыбка. – Быть может, – улыбнулась Лиза, ощущая, как резко учащается её сердцебиение. На ум приходит осознание, что они совсем одни, посреди тёмного поля. И от этого осознания почему-то становится неловко. Лиза чувствует, что краснеет, и злится на себя за это. Но взгляда не отводит, продолжая нести первое, что приходит в голову: – Просто... я не знаю, как ты ведëшь себя наедине с другими, но со мной ты именно такая... – Ты правда ничего не понимаешь, или делаешь вид? – прервала её Мишель. Лиза замолчала, с придыханием глядя в глаза напротив. – Чего не понимаю? – осторожно спросила она. Мишель не ответила. Ещё шаг навстречу, и вот она уже непозволительно близко. Лиза видит каждую её веснушку, может пересчитать ресницы. Лиза ощущает на своём лице спокойное дыхание. Ощущает, как колючие мурашки волнами растекаются по телу. Сердце колотится настолько часто, что жилка на шее пульсирует. Время будто застыло в этот момент. – Ничего ты не понимаешь, – шепчет Мишель, поднимая руку и касаясь бледной щеки собеседницы. Лиза думает, что всё происходящее с ней сейчас – это просто сумасшедший дом. Думает, что последнее, за чем она ехала в Германию, так это ради интрижки с русской чудачкой, зависимой от острых ощущений. Но впервые за долгое время она не хочет прислушиваться ни к голосу разума, ни следовать приказаниям инстинкта самосохранения... Она хочет просто сделать то, о чëм кричит её сердце уже давно. Пока Лиза всё это обдумывает, Мишель как-то неожиданно приближается к ней вплотную. Прохладные, обветренные губы сталкиваются с её губами, а тонкие пальцы зарываются в волосы на затылке. В этот момент лишь на несколько мгновений в голове Лизы возникает тревожный возглас. Она думает, что нужно оттолкнуть эту обнаглевшую, вспомнить и на ней же отработать приёмы каратэ... Но когда холодные ладони ложатся на её шею, Лизе сносит крышу окончательно и бесповоротно. Палец одной руки щекотливо очерчивает каждую букву Лизиной татуировки. Вторая перемещается на заднюю сторону шеи, не позволяя отстраниться. А Лиза уже не хочет. Не может. Губы Мишель на вкус, как горькие сигареты и ещё что-то, отдающее мятной свежестью. Она целует так смело и требовательно, что у Лизы начинают дрожать колени. Она неловко отвечает, неосознанно обвивая руками её талию. Мишель отстраняется лишь на мгновение, чтобы вдохнуть и тихо усмехнуться. И снова целует. Поцелуй чересчур долгий, чувственный. Лиза готова раствориться в девушке напротив. В голове нет ничего, помимо осознания, что, если Мишель прервёт эту близость хоть на секунду, она точно упадёт в обморок. Мишель кончиком языка проводит по нижней губе девушки. Вновь разрывает поцелуй и вновь возвращается. Толкается вперёд, нетерпеливо выдыхает. Палец её правой ладони скользит по шее, находит чувствительную точку, давит, и Лиза бесконтрольно закатывает глаза. Она поднимает дрожащую руку выше и зарывается в копну светлых волос, сжимая их в кулаке. Так её ещё никто не целовал и, она уверена, уже не поцелует. Отстраниться друг от друга заставляет лишь зависимость от кислорода. Лиза смотрит в глаза напротив, стараясь восстановить дыхание. Всё её тело охватывает мелкая дрожь. Сердце в грудной клетке сходит с ума. Мишель глядит с удивлением и даже с растерянностью. Пальцы продолжают неспешно изучать чужую шею, заставляя её обладательницу покрыться очередной порцией мурашек. – Ого... – наконец выдыхает Мишель. Лиза вспыхивает от этого простого слова, выпускает руку из её волос, неуверенно делает шаг назад. Мишель наконец убирает руки от чувствительной зоны, тоже отступает. На покрасневших губах расцветает улыбка. Такая искренняя, радостная... – Я п-пойду... – заикнувшись, выговаривает Лиза. Самое гениальное, что можно сказать в такой ситуации. Мишель заторможенно кивает, похоже, позабыв о своём намерении провести девушку до электричек. Лиза прерывает зрительный контакт, разворачивается, идёт. Они расходятся в разные стороны. Шокированные, смущённые, немного напуганные и до безумия счастливые. Так по-разному, но так похоже...

...Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лëд и пламень...

.