Между тремя мирами

.

«Уединение это изнуряло, мучило её; но оно было ей необходимо.» Л. Толстой. «Война и мир»

Лиза проснулась от того, что начала задыхаться в крепких объятиях. Девушка развернулась и уткнулась в блондинистую макушку. Мишель мерно сопела и смешно морщила нос. Лиза вспомнила произошедшее ночью и приложила руку ко лбу, шепча себе под нос проклятия. Зная дедуктивные способности их подруг и длинный язык Мишель, очень скоро об этом узнает вся компания. И Лизе конец. Кира и Рони настолько её засмеют, что она умрёт от стыда, но перед этим Кристина вызовет её на дуэль и пристрелит. Прокрутив перед глазами картины своего трагичного будущего, Лиза вырвалась из объятий, стыдливо натянула на себя шорты и хотела было тихо покинуть комнату. Но тихо у неё не получилось. Девушка споткнулась о книгу, которую они так и не положили на место вчера, увлечённые более приятным процессом, нежели уборка, и чуть не полетела кувырком. В последнюю секунду успела ухватиться за стол и устоять на ногах. Но грохот подняла, как от падения атомной бомбы. Мишель заворочилась, недовольно заворчала и открыла глаза, впиваясь в Лизу неясным взглядом. – Ты можешь хоть с кровати встать без катастрофы? – сонно пробормотала она. – Ты можешь хоть на утро приостановить свой поток сарказма? – парировала Лиза. – Какая грозная. А вчера ты была такой милой, – Мишель сдавленно рассмеялась и сладко потянулась, совершенно не стесняясь своего откровенного внешнего вида. Лиза подняла с пола сиреневую футболку и швырнула её девушке в лицо. – Как грубо, – возмутилась Мишель. Лиза фыркнула и отправилась в ванную, предусмотрительно запирая дверь на замок. Приведя себя в божеский вид, Лиза вышла из душа и поплелась на кухню. Там обнаружилось, что Мишель уже успела оккупировать плиту: стояла и сосредоточенно пыталась приготовить завтрак из того, что нашлось в холодильнике Лизы. Лиза улыбается и ловит себя на мысли, что она совсем не против видеть такую картину каждое утро. А потом вдруг неожиданно для себя самой подходит к Мишель, обнимая со спины и пряча лицо в её плече. – Что за приступ нежности? – Мишель хихикает и отвлекается от готовки, разворачиваясь в объятиях. Тянется к чужим губам, а Лиза в последний момент ставит между их лицами ладошку. – Следи за огнём. Не хочу, чтобы моя квартира взлетела на воздух. – Зануда, – фыркнула Мишель и опять отвернулась. – Меньше болтай. Мне на работу надо, – распорядилась Лиза. – А ты куда податься собираешься? – Да у меня вроде есть работа, – Мишель пожала плечами. – Не работа у тебя, а унижение женского достоинства. Нужно развиваться в том, что ты любишь. Ты же вроде говорила, что хотела стать дизайнером интерьера. Для этого необязательно четыре года учиться в университете. Можно пойти на курсы. Мишель задумалась. Глянула на Лизу с покорной улыбкой, но ничего не ответила. Видно, однако, что она была близка к согласию. – Сегодня вечером поеду спасать ещё одну несчастную, – сообщила Лиза. – Кого? – с удивлением спросила Мишель. – Увидишь, – Лиза многообещающе хмыкнула и с лёгкой улыбкой уставилась в окно. После работы Лиза и правда поехала спасать несчастную. До небольшой квартирки недалеко от центра Берлина она добралась минут за сорок. К этому времени уже совсем стемнело. Девушка, ощущая покалывание в кончиках пальцев от волнения, поднялась на нужный этаж и, потоптавшись несколько секунд в неуверенности, нажала на кнопку звонка. Ответа не было минуты две. Но потом в коридоре раздался знакомый топот босых ног. Дверь снова распахнулась с такой силой, что Лиза чуть не осталась без носа. – Тебе опять ночевать негде? – поинтересовалась Виолетта. В глазах её блестел огонёк вдохновения, за ухом был заложен карандаш. Судя по всему, Лиза отвлекла её от работы. – Нет, я по другому вопросу, – Лиза наглейшим образом протиснулась в чужую квартиру. – Советы по отношениям с этой чокнутой не раздаю. Кстати, почему я уже второй раз вижу вас по отдельности? – Помнишь, ты говорила мне про татуировку бабочки? – игнорируя допрос, продолжала приставать Лиза. – Я подумала. Давай. – Серьёзно? – Вилка удивлённо приподняла бровь. – Что за рвение? – В жизни нужно рисковать, поэтому я решила рискнуть и довериться твоим рукам, – Лиза рассмеялась, сбрасывая рубашку и оставаясь лишь в майке с коротким рукавом. Провела пальцем по своему плечу. – Вот здесь. Небольшую, сантиметров пять-семь. – И тебя даже не волнует, что это татуировка без смысла? – губы Виолетты дрогнули в улыбке. – Как ты там говорила? Набивать татуировки со смыслом – ванильная банальщина? – Я тебя не узнаю, – Виолетта хмыкнула, но всё же с воодушевлением потащила подругу в комнату. На столе её лежал незаконченный эскиз и неизменная чёрная ручка. Точно отвлекла. Вилка полезла в ящик и достала оттуда старенькую тату-машинку, салфетки, антисептик и прочие необходимые принадлежности. Лиза ощущала некий мандраж. Да, она набивала татуировки и до этого, но сейчас перед ней стояла более важная задача, чем просто украшение своего тела. Девушка порывисто выдохнула и присела на табуретку, на которую ей указала Виолетта. Мастерица завязала волосы в маленький пучок на макушке, надела одноразовые перчатки и начала обрабатывать кожу на плече Лизы. Дальше всё по инструкции: перевела эскиз на тело, заправила машинку чернилами и приступила к работе. Лиза особо не следила за процессом. Осознание того, что сейчас на её плече появится рисунок, стереть который будет уже невозможно, пока как-то не укладывалось в голове. Девушка больше наблюдала за Виолеттой, стараясь уловить каждую эмоцию на её лице. Виолетта работала, как настоящий профессионал: быстро, уверенно, увлечённо и с леденящим душу спокойствием. Каждое движение было отточено. Ничего лишнего, ничего недостающего. На лбу её залегла глубокая морщинка, кончик языка высунулся от напряжения, а глаза непривычно горели. Лиза дышать боялась, лишь бы не спугнуть её неожиданный азарт. В комнате слышалось лишь жужжание машинки да сосредоточенное пыхтение мастерицы. Полтора часа пролетели незаметно. Виолетта отложила машинку и начала аккуратно клеить тугую плёнку. Лиза позволила себе вздохнуть свободно и поморщиться от немного болезненных ощущений. – Готово, – Виолетта, явно очень довольная собой, поднялась со своего места. – Иди любуйся. Лиза с приятным трепетом внутри подошла к высокому зеркалу и встала боком, рассматривая своё плечо. Татуировка получилась невероятно красивой. Бабочка казалась хрупкой, воздушной и невесомой. Узоры на её крылышках были настолько тонкими, что рассмотреть их как следует можно было только при ярком свете. От самых крылышек исходило нежно-синее свечение. Вроде просто, но так... волшебно. – Вилка, ты... – Лиза попыталась подобрать слова для описания своего восхищения, но не смогла. Ещё раз взглянула на себя. А потом осторожно спросила: – Сколько бы это стоило в салоне? – Ой, – Вилка озадаченно почесала затылок. – Я даже не знаю, какие сейчас цены. Наверное, около тридцати евро. – Поняла, – Лиза полезла в задний карман джинсов, вытащила несколько мятых купюр, отсчитала тридцать евро и сунула их в руку Вилки. – Это что? – обалдела она. – Тридцать евро, – Лиза с улыбкой развела руками. – Совсем того? Я со своих денег не беру, – Виолетта попыталась впихнуть оплату обратно, но Лиза спрятала руки за спину. – А сколько ты ещё собираешься ишачить за бесплатно? – начала Лиза произносить давно заученную речь. – С друзей ничего, а со знакомых банку пива. Ты посмотри, что ты делаешь. Ты со своим талантом запросто можешь посоревноваться с самыми крутыми мастерами города! Вилка, ты должна развиваться. Это то, что у тебя получается и то, что ты любишь. Почему бы не направить свой дар в верное русло? Виолетта ошарашенно молчала, глядя то на Лизу, то на деньги в своих руках. – Думаешь, у меня что-то получится?.. – неуверенно спросила она. – Ну конечно, получится! – воскликнула Лиза. – Я на сто процентов уверена, что получится. Главное собрать свою смелость в кулак, пойти и сделать это. И вот ещё что... такой вопрос. – Мне уже страшно, – фыркнула Вилка. – Когда ты делаешь это... ну, бьёшь татуировки... у тебя ведь не возникает желание употребить, выпить, поваляться на земле? – А... нет... – Виолетта явно была настороже, словно боялась, что Лиза её заколдует. – Девчонки же говорили с вами вчера. Как мне передала Мишель, вы с Кристиной и сами хотите бросить, но не знаете, чем заменить эту пустоту. Вот чем, Вилка! Тебе нужно настолько погрязнуть в работе, чтобы о наркотиках и не вспоминать. Каждый раз, когда думаешь о них, садись и рисуй, пока не уснёшь прямо за столом. Ищи клиентов. Через не могу. Бей татуировки. Занимайся любимым делом, и всё у тебя будет прекрасно. А Вилка вдруг всхлипнула и бросилась обниматься. Лиза от неожиданности чуть на пол не села. Только привыкла к постоянным контактам с Мишель, что далось ей огромными усилиями, так уже новый нуждающийся в нежности трётся. – Знаю, что это только звучит круто, – пробормотала она, неловко обнимая в ответ. – На деле всё намного сложнее. Но ты справишься. Ты уже столько пережила, столько раз ломала себя... Неужели не сможешь сломать снова? Ради того, чтобы потом в этом не было нужды... – Я постараюсь, Лиз. Обещаю, я постараюсь... – прошептала она, прижимаясь к подруге вплотную и жмуря глаза, чтобы не пустить слезу. Помолчала немного, а потом осторожно спросила: – Что будем делать с Крис? Я знаю её много лет, но она всё равно осталась для меня человеком-загадкой. Я не знаю, что должно случиться, чтобы она тоже бросила. – Крис важны те, кто её окружает. Она нуждается только в том, чтобы для кого-то она была на первом месте. Мы должны показать ей, что она не одна, что мы всегда готовы помочь. Мы должны окружить её любовью и спокойствием. Тогда ей самой не захочется. – Откуда ты свалилась на нашу голову?.. – вздохнула девушка. – Скорее вы на мою, – хмыкнула Лиза. Виолетта наконец отстранилась и задумчиво оглядела её. Потом вдруг тихо рассмеялась. – Так, говоришь, после вчерашнего разговора Мишель сразу отправилась к тебе? В десять вечера? Лиза вдруг поняла, что, сняв рубашку с высоким горлом, она конкретно так спалилась. – Не продолжай, – отрезала она, уже видя знакомую улыбку на лице Вилки. Та послушно замолчала, лишь сдавленно смеясь. А потом вновь взглянула на Лизу. С какой-то нежной тоской в глазах. – Я никогда не думала, что она способна полюбить. Она всегда была такой легкомысленной... А с тобой будто повзрослела. Но при этом осталась нашей чокнутой. Что ты делаешь с людьми, Лиз? – Полюбить? – севшим голосом переспросила Лиза, ощущая, как краснеют её щëки. – Ты тоже не думала, да? – решила добить её Виолетта. Лиза окончательно смутилась и в ответ неопределённо повела плечом. – Ну ладно, – смягчилась девушка, – иди уже, мне работать надо. Ты отвлекла меня от эскиза. Лиза рассмеялась, послушно надела рубашку и отправилась в коридор. Что бы там ни было дальше, сегодня она точно поступила правильно. В течение следующих нескольких дней Лиза думала так много, что размышления начали, кажется, через уши у неё выливаться. Она вновь прокручивала в голове свой непростой жизненный путь. Своё бесконечное одиночество, безответную любовь к этому миру, к окружающим людям, свои разочарования, слëзы и желание спрятать опасные чувства в себе. Она любила абсолютно всё, не получая в ответ и лёгкой привязанности. Любила, а на себе испытывала лишь ненависть. Куда бы она не пошла, везде за ней таскалось тяжёлое клеймо чужого среди своих. Она была слишком чиста, слишком добра и вдумчива для этого жестокого, несправедливого и до смешного глупого мира. Всю свою любовь, живущую в израненном сердце, она могла отдавать самой себе, но отдавала её другим: не заслуживающим и капли этого тонкого чувства. Она повзрослела слишком поздно, но при этом будто уже родилась взрослой. В какой-то момент она осталась одна. Люди, создающие иллюзию ответной любви, красиво ушли из её жизни. В тот момент она ещё не понимала, что уход их был к лучшему, страдала из-за этого ухода. Для неё было приятнее отдавать любовь людям недостойным, чем держать в себе. С их исчезновением душу её заполнила удушающая пустота. Какими бы не были это люди, она нуждалась в них. Страшно остаться одной после того, как на протяжении нескольких лет окружающие не давали тебе покоя. Принять одиночество и научиться жить с ним трудно. Но ещё труднее выйти из этой пучины после. С одиночеством можно смириться, можно найти в нём что-то прекрасное. Найти свой покой, своё счастье и любовь. Одинокий человек, наверное, способен любить намного крепче и трепетнее, чем тот, кто постоянно окружён людьми. А одинокий человек, наученный печальным опытом, любит взрослее, серьёзнее и преданнее. Просто он этого не показывает. Любит молча. Прикрывается маской безразличия и апатии. Позиционирует себя совершенно бесчувственным в то время, как внутри него всё кричит, кипит и разрывается от чрезмерного количества чувств, мыслей и переживаний. Заставить себя показать это таинственное, горячее нутро невероятно сложно. Одинокие люди, как неприступная крепость. Чтобы сокрушить их, приходится атаковать несколько раз и всё равно терпеть поражение. Немногим удаётся подступить к вратам этой крепости, отодвинуть тяжёлый засов и увидеть, что же скрывается за непробиваемыми стенами. Но нет в нашей вселенной ничего бесконечного. И даже самый одинокий человек однажды получает шанс избавиться от пустоты внутри. Воспользоваться им или остаться в собственной душевной зоне отчуждения – выбор стоит за каждым из нас. Лиза решила рискнуть. Дать пришедшему в её жизнь человеку эту возможность. В кои-то веки её чуткая интуиция, голос разума и зов сердца начали кричать об одном и том же. Доверься. Позволь себе любить их и позволь им любить тебя. Она доверилась. Прокрутила в голове всё произошедшее. И на неё нашло озарение: одиночество было ей необходимо. Чтобы повзрослеть, стать сильнее, рассудительнее и выносливее. Чтобы подготовиться к приходу новых людей. Чтобы вновь вырастить внутри себя убитую прошлым любовь и добро. Это было тяжело. Но это точно было не просто так. Всё, что происходит в нашей жизни, имеет значение. Особенно, если это «что-то» годами убивало. Пережив нечто тяжёлое, человек словно перерождается. И боль, так долго живущая внутри, наконец преобразовывается в равное по масштабам счастье.

«Уединение это изнуряло, мучило её; но оно было ей необходимо.»